Черный Волк, Белый Ворон

Глава 1.

Мор пришел в Замковье, в великое государства не знающее бед. Он губит люд, он губит плод, он губит даже зверя, вставшего на его пути. И все знают, идет этот Мор из Чернолесья, оттуда, куда даже не всякий мужик пойдет за добычей. Тайны Чернолесья темны и непостижимы, а бесовские твари жадны до горячей людской крови.

Но если не остановить Мор, он погубит не только Замковье, но и весь мир.

Из записей летописца Велекамья

***

Ведеславе стоит поторопиться: скоро взойдет солнце, и до следующей полной луны придется ждать еще месяц, чтобы собрать лунник – а столько у нее в запасе нет. Соседского мужика подрал зверь; если она не сделает мазь, раны загноятся, а что хуже – ей не заплатят.

Лес сегодня приветлив: даже не воет никто из темных нор, да и озерные русалки не дразнились. Притихли что ли, или же острый нож, висящий у травницы на поясе, хорошо на них влияет.

Ей давно уже не страшно бродить в ночи и сумерках между деревьями в поисках растений и плодов. Она занимается этим столько, сколько себя помнит, только раньше бродила по другому лесу – более темному, густому. Этот же лес казался ей совсем юным, безопасным.

Веда аккуратно срезала стебли, складывая их в корзину, прикидывая, достаточно ли этого или стоит побродить еще и сделать больше мази на продажу.

Хватит, лето только началось, если понадобится, успеет собрать еще до начала осенних холодов и листопада.

Направилась обратно в свою деревню, к которой привязалась за прошедшие два года. Вернулась она в дом, когда пришла весть о смерти отца. Тосковала девушка недолго – Веда не видела его больше десяти лет.

Заметив гниль на стволе дерева, она нахмурилась, жуя губами. Это не тот Мор, о котором все говорят. Пока что он поразил только граничащие с лесом деревни. Дерево просто заболело, такое случалось довольно часто, но девушка ненароком задумалась, что будет с этим местом, когда до него дойдет Мор.

Ходят слухи, что все деревни и малые города близ Чернолесья пустеют, а люди бегут подальше, оставляя смерть позади. Но Веда не видела ни одного пришедшего к ним за помощью, и это настораживало.

Проезжающие мимо купцы и торговцы поговаривали, что в столице поднят шум, и вскоре Мором займутся Белые Вороны. Вот только когда? Он уже несколько месяцев терзает простой народ, а знать только думу думает и планы строит. Вороны клялись защищать всех от темных сил, а сейчас что? Оказались безоружны перед чем-то поистине могущественным?

Ведеслава качнула головой, приветствуя проходящего мимо кузнеца, и зашла в калитку своего двора. У нее хороший дом, бревна крепкие, окна большие и светлые, на первом этаже две комнаты и пристройка-купальня, а чердак и погреб она использует для хранения запасов.

Умывшись, она направилась в мастерскую, чтобы сделать мазь. Кузьма и так ждал две ночи, третью может и не пережить. Натренированные руки все делали сами, а Веда лишь насвистывала услышанную от птиц мелодию, думая о приближающемся Море.

Ей не впервой уезжать, но вот бежать вновь она уж очень не хотела, особенно от зла. Веда закончила через несколько часов, сложила все в миску и понесла к Кузьме. Его дом не пропустить, даже если захочешь, на заборе и веревках сушились шкуры. Не ошибешься, хозяин – охотник, и несколько дней назад он поплатился за это.

К Веде выскочила Зорья, невеста Кузьмы. Про приветствие она позабыла, только выхватила миску из рук, вкладывая в них мешочек с монетами, и умчалась внутрь. Веда знала, что не нравится Зорье, но еще вчера та на коленях просила, чтобы она спасла ее ненаглядного.

– И тебе не хворать, Зорья. Да обойдет Мор твой дом стороной, – прокричала Ведеслава и направилась к лавкам.

Купцы приехали вчера, и завтра утром их уже не будет. Стоит посмотреть, что они привезли, ткани, посуду? И муки надо бы купить, хлеб закончился два дня назад.

Ее деревня была большой, в несколько сотен домов, и зажиточной, бедности здесь практически не было, и торговцы с радостью заезжали сюда. Но сейчас они торопились ближе к столице, думая, что там безопаснее, что Мор их там не найдет. Глупцы. Веда скривилась, даже отсюда чувствуя чужой страх.

– Хмуро выглядишь, Ведеслава. Заболела или работала? – поинтересовался знакомый купец.

– В поисках лунника бродила всю ночь, да только под утро нашла его, – улыбнулась в ответ девушка, рассматривая выставленные на продажу товары.

Андрей продавал ткани и одежду. Красивую одежду, иногда вышитую серебряными нитями. У нее хватило бы денег и на такую, ведь за ее настойками приезжали из соседних деревень и даже городов. Вот только носить такую некуда.

Она пощупала ткани, растекающиеся ручьем в ее руках, и решила взять одну. Сошьет себе юбку на жаркое время, а остатки оставит на рубаху. Пока она решала, хватит ли ей одного куска или лучше взять два, на небольшое пространство, именуемое здесь Торговой площадью, въехал белый конь с дорогой уздой и седлом.

Но его ноги и живот вплоть до начала стремян были испачканы грязью, будто он вместе со всадником угодил в болото.

Всадник выглядел еще хуже. Вся одежда с правой стороны была подрана чьими-то когтями, и Веде показалось, она видела кровь. Но ее было довольно мало, значит, раны неглубокие, и если это обычный волк, то и не смертельные. Зато у купца сегодня хороший день, рубаху и штаны у него точно купят.

– Здесь есть лекарь? – незнакомец навалился на одну из соседних лавок, кривясь от боли. По столичному светлая кожа сейчас была бледной и отдавала нездоровой синевой, растрепанные светлые волосы липли к лбу и щекам. Мужчина, которого расспрашивал всадник, пожал плечами; он здесь впервые и о Веде ни сном, ни духом. – Хоть кто-то! Знахарь, травник? – но купец вновь лишь покачал головой, не зная, чем помочь.

Ведеслава отвернулась; холеный незнакомец ей не понравился, хотя она видела, как от боли кривится его лицо. Если он сможет дойти до ее дома, она поможет.

Она расплатилась за ткани, собираясь уйти. Всадник продолжал ковылять от лавки к лавке с мольбой в глазах, прося о помощи. Веда практически ушла с площади, когда вопрос незнакомца повторился вновь, но уже громче, и Андрей, немного глуховатый из-за возраста, его услышал.

Так вот она! – он помахал рукой, привлекая к себе внимание. – Ведеслава, погоди, тебя ищут.

Веда зло выругалась себе под нос, жалея, что не ходит быстрее, и развернулась, а незнакомец уже быстро, как мог, ковылял к ней. Одной рукой он держался за бок, а второй вцепился в уздечку коня, словно боялся, что его украдут.

– Помоги мне, я заплачу, – он тяжело моргал, словно с каждой секундой сил в его теле становилось всё меньше.

Веда вскинула бровь, оглядывая прибывшего в их деревню гостя, которых здесь, не считая купцов и её покупателей, бывало не так и много. Крупный, не просто высокий. Широкие плечи, сильные руки. Она бы сказала, что он походит телом на кузнеца, лесоруба или строителя, если бы не дорогая одежда и конь.

– Пожалуйста, – сказала девушка, хмуро глядя в чужие карие глаза. В ответ вновь лишь медленно моргнули, кривя губы то ли от боли, то ли от злости.

– Что? – наконец выдавил он из себя, делая глубокий вздох.

– Когда просят о чём-то, добавляют «пожалуйста». Обычно люди после этого охотнее помогают, – спокойно ответила Веда, совершенно не беспокоясь из-за нависающего над ней незнакомца.

Его не животное ранило, теперь она отчётливо чувствовала запах гниющей плоти и яда. Такая маленькая царапина, а столько проблем. Упырь или мертвец, не иначе, у них под когтями столько хвори, что и думать страшно. И если помедлить, то раненный умрёт в муках и бреду.

– Пожалуйста, – прохрипел парень, оставляя свою гордость где-то позади, – помоги мне, прошу.

– Хорошо, идём, – практически сразу кивнула Веда, разворачиваясь.

Она шагала нарочито быстро, слыша, как вздыхает и иногда поскуливает незнакомец, залезть на коня ему не хватило сил. Пришлось передвигаться пешком несколько сотен метров, пока они не дошли до самого последнего дома. Конь всхрапнул, когда скрипнула калитка. В стойле ржанием отозвалась её кобыла, чувствуя чужака.

– Оставь его здесь и иди в дом, сядь на скамью и ничего не трогай, ясно? Я напою его и приду, – Веда, не спрашивая, выдернула поводья из слабой руки и повела коня к корыту с водой. За её спиной послышались хрипы, и она остановилась в ожидании возмущений.

– Спасибо, – с трудом произнес парень, медленно шагая к двери.

Ведеслава с интересом уставилась на закрывшуюся дверь. Она любит животных куда больше, чем людей, и человека, который поставит свою жизнь ниже жизни коня, встречает впервые.

Девушка освободила жеребца от седла и уздечки, налила воды в корыто. Убедившись, что он мирно щиплет свежую траву во дворе, а её Весна не бьет копытом о дверь стойла, мирно выглядывая наружу, пошла помогать гостю.

Он сидел, как и велено, на скамье у входа, пачкая стену позади себя кровью.

– Упырь или мертвец? – спросила Веда, омывая руки в тазу.

– Мертвец, – ей ответили очень тихо, значит, стоило бы поторопиться, если она не хочет копать могилу за домом.

– Хорошо, меньше проблем и шрама не будет, – сказала она скорее себе, чем тому, кто даже имени своего не назвал.

Девушка жестом попросила его лечь и разрезала рубашку ножницами. Ткань прилипла к ране, и ей пришлось неторопливыми движениями отрывать ее, чтобы лучше осмотреть. Ни коготь, ни зуб там не застрял, зашивать тоже не придется; хватит компресса с ее настойкой и повязки.

– Я Веда, – кивнула она, начиная промывать рану. Разговоры обычно помогали ее пациентам не рвать глотку от криков.

– Влад, – сквозь сжатые губы сказал парень, цепляясь рукой за край скамьи.

– Где встретил мертвеца, Влад? – продолжила она, пуская в ход еще одну настойку, которая вытянет весь трупный яд.

– На кладбище… Двадцать верст отсюда… – он неразборчиво ответил на вопрос, но Веде было важно, чтобы парень просто не терял сознание.

– Опасное это кладбище, разное о нем говорят. Но живых мертвецов там больше, чем мертвых, – хмыкнула девушка, видя в ответ кривую улыбку.

– Кто бы сказал мне об этом раньше, – просипел Влад.

Она больше не говорила, яд черными комьями вышел, рана чиста, как и кровь, жизни ничего не грозит. Наложила компресс, а сверху плотную повязку, держаться будет на славу, даже если целый день провести верхом.

– Все готово, – Ведеслава подняла взгляд к чужому лицу и увидела, что Влад заснул. Нагло заснул на скамье у стола, на котором она собиралась позавтракать. И девушке представилась возможность разглядеть его получше.

Столичные черты лица, она не могла ошибиться. Он точно из Велекамья, живет за его могучими белыми стенами. Но тогда вопрос: что он делает здесь? Спустилась взглядом ниже к краю светлых локонов волос, которые касались плеч, и заметила часть рисунка на левой части груди. Любопытство было сильнее приличия, и она отодвинула оставшийся в целости край рубашки. Веда отшатнулась сразу же, как поняла, что за рисунок носит Влад на своем теле. Ворон. Белый ворон. Это значит, что парень не просто богатый мальчишка. Он один из двенадцати охотников. Тот, кто по поручению короля убивает нечисть, охраняя покой простых людей. Но Веда знала другое, знала, что они обычные убийцы и только лишь иногда выполняли свою роль спасителей. По крайней мере Вороны, которых она видела в те годы, когда жила без отца.

– Проклятье… – девушка больно ударилась спиной о стол и вылетела из дома. Утренний воздух обжег ее горящую кожу. В голове неприятно пульсировали кровавые воспоминания и слышались вороньи крики. Ведеслава просидела так несколько часов, пока живот не начал протестующе урчать, требуя еды, а мысли не отступили. Конь Влада спокойно пасся во дворе, не обращая внимания на тяжело дышащую все время девушку. Она поднялась на трясущиеся ноги, подходя ближе к жеребцу. Белый, в отличие от ее вороной кобылы, красивый, пусть и грязный.

– Многие твои братья служат Воронам, да? – Веда дотронулась холодной рукой до бархатистого, мягкого носа. Конь тихо заржал, будто ответил согласием на вопрос, девушка усмехнулась. Взяла в руки ведро и тряпку, решив, что грязь жеребца не красит. А Влад вряд ли станет его мыть, да и она не позволит делать это здесь.

***

Влад очнулся к ночи, когда жители деревни заперлись в домах, а солнце давно скрылось за горизонтом. Он, тихо постанывая от затекшей спины, сел, сразу натыкаясь взглядом на сидящую напротив Веду. Она сегодня была неожиданно терпеливой, хотя и не сдерживала свои гневные вздохи, шумно переставляла посуду и готовила еду. А сейчас она читала книгу, страницы которой освещались пламенем лишь одной свечи.

– Сколько я проспал? – его голос звучал намного бодрее, чем утром, и это очень сильно раздражало Ведеславу.

– Столько, сколько хотела бы поспать я, – прошипела она, захлопывая книгу. – Твой конь чист и напоен, рана обработана, повязку сможешь поменять сам. Все твои вещи, что были в седле, на улице. Уходи, это мой дом, а не корчма с пустующими комнатами.

– Выгонишь меня ночью на улицу, Веда? – Влад спрашивал это с каким-то укором, словно хотел пристыдить. Но ему не повезло, девушку это ничуть не тронуло.

– Вороны боятся темноты? Не думаю. Здесь таким, как ты, не рады. Уходи, – повторила Ведеслава, скрещивая на груди руки.

Влад прищурился; он проделал немалый путь, и в любом месте, где бы не останавливался на ночлег, на него смотрели с восхищением. В его движениях видели одного из братьев-охотников, в его мече, в его рисунке. И везде его принимали с большой честью, кормили и поили, клали в самую мягкую и чистую постель.

Только здесь девушка, узнавшая в нем Ворона, гонит его прочь.

– Ты не любишь нас, но все равно спасла мне жизнь. Зачем? От яда я бы умер через несколько часов, недолгий срок, чтобы не марать руки о такого, как я, – ответил он вопросом на вопрос.

– Я увидела метку позже. И ты обещал заплатить. Мне же надо на что-то жить, – фыркнула Веда.

Влад поднялся на ноги; она встала следом, повторяя каждый его шаг, предугадывая движения. Он больше и сильнее, захочет забрать все ее запасы, ей вряд ли удастся справиться. Но она быстрее, а он все еще ослаблен ядом.

– Я знаю этот взгляд. Ты готова броситься первой, даже если опасности нет, – улыбнулся Влад. – Мне не нужны твои вещи, Вороны не бедствуют. Настойки и травы, возможно. Но мне проще их купить, чем получить нож в шею, – он указал на висящее на поясе оружие. – А еще проще взять тебя с собой.

– Что? – теперь уже Ведеслава ничего не понимала. Ворон хочет взять ее с собой? Зачем ему это? Ради забавы и развлечения?

Влад отступил на шаг назад и приподнял руки, показывая, что не опасен. От этого движения ткань рубашки покачнулась, оголяя на миг грудь с белым вороном. К горлу девушки вновь подступила тошнота.

– Позволь мне представиться, Ведеслава, – он манерно поклонился, отчего светлая челка упала на лоб. – Меня зовут Владислав Гордеев. Я сын Михаила Гордеева, я один из Воронов. И моя цель – отыскать причину Мора и, если хватит сил, уничтожить ее.

Михаил Гордеев – правая рука короля Замковья, второй самый богатый и влиятельный человек в государстве, а она сейчас разговаривает с его сыном и очень неуважительно разговаривает. Стоило бы извиниться, но уже поздно, да и Веда никогда не отреклась бы от своих слов даже из-за страха смерти.

– И что же? Одному путь показался скучным? Я тебе зачем? – поинтересовалась Веда. Хотя, она должна признаться себе честно, ей самой хотелось понять, откуда исходит Мор. Кого винить в горе жителей Замковья.

– Мой путь лежит в Чернолесье. Там полно тварей пострашнее мертвецов, а мне не унести с собой все настойки и мази, как бы я не хотел. И… – он не договорил.

– И тебя нужна я, чтобы пополнять запасы. В столице нет травников? – девушка устала, ей хотелось спать сильнее, чем спорить, но она все равно продолжала это делать.

– У каждого Ворона есть свой травник или травница, они сопровождают нас в путешествиях, лечат. Только самые опытные Вороны ходят в одиночку, но для этого нужно позволение Короля Дмитрия, – спокойно объяснял Влад, будто разговаривал с ребенком. – Все травники столицы уже заняты, а я…

– Ты молодой Ворон, и это твое первое задание? – самостоятельно догадалась Веда.

– Да, первый за пять лет. Мой наставник погиб, и меня выбрали на его место. Своего травника я должен найти сам. И выбор упал на тебя. Слухи быстро распространяются, Ведеслава. Ты здесь недавно, а твои настойки знают во всей округе, даже до столицы они дошли, – Владислав на удивление не давил, просто говорил о своем желании, ожидая ответа.

Сердце девушки забилось быстрее; сейчас она может узнать то, о чем так яро пыталась забыть. Но судьба сама отыскала её.

– Как звали твоего наставника? – её голос дрожал, и Влад это точно заметил, но не дал понять.

– Зачем тебе его имя?

– Скажи, и я дам тебе свой ответ.

– Вереск, чего бы тебе это ни дало, – сказал Гордеев.

Веда забыла, как дышать. Значит, он ещё жив. Влад сказал, что травники всегда ходят рядом с Воронами. И если они остановят Мор, даже не так, если они хотя бы отыщут его причину, она вернётся не в этот дом. Она поедет в столицу вместе с ним. И отыщет там того, о ком поклялась забыть.

– Я согласна, – выдохнула травница, чувствуя, как болезненно сжались её лёгкие от нехватки воздуха.

– И всё? Ты согласилась так просто? Не потребуешь ничего взамен? – не скрывая своего удивления, спросил Влад.

– Ты ответил на мой вопрос, я приняла твоё предложение. Всё честно, – Веда зевнула, прикрывая рот рукой. – А ещё я очень хочу спать, Охотник. Тебе тоже стоит, даже если сознание отдохнуло, телу нужно больше времени на восстановление. В купальне есть ещё одна кровать, будет твоей на эту ночь; там же можешь и умыться, вода тёплая. В горшке жаркое, если хочешь есть.

И с этими словами девушка удалилась, оставляя Владислава бороться с удовлетворением и шоком в одиночку.

Глава 2.

Их двенадцать. Всегда. Ни больше, ни меньше. Двенадцать избранных Белобогом мужчин. Каждый из них принёс клятву и посвятил своё тело чистому огню. Когда один из Воронов умирает, в центре белоснежного храма разжигается пламя, готовое поставить метку на новое тело.

Белые Вороны праведны и чисты, как и Бог, породивший их. Они противостоят тьме, убивают чудовищ, выходящих из нор, чтобы жрать добрых людей. Они – надежда Замковья.

Их мечи отмечены рунами, что дают им силу призвать чудовищ к земле одним взмахом. И пока загорается белый огонь, пока существуют Вороны, будут существовать и люди.

Из книги «Повесть о Белых Воронах.

***

Веда поднялась рано и разбудила Влада. Ему нужна новая одежда, рубашка, которую порвал мертвец и порезали ножницы, было невозможно заштопать, даже если бы девушка очень хотела это сделать. А Андрей уезжал утром.

Влад поспешил к купцу за новой одеждой и дорожными мешками, которые наказала купить ему Ведеслава. Девушка осталась собирать вещи. Складывала травы в баночки, переливала настойки в более мелкие склянки, чтобы удобнее было использовать в дороге.

Одежды у нее было немного. Пара льняных штанов, которые она сшила сама, несколько сменных рубашек на случай, если одна из них порвется или испачкается, и легкий плащ, если вдруг пойдет дождь.

Дни сейчас теплые, и ночи тоже. Между поселениями порой несколько сотен верст, а путь до Чернолесья неблизкий. Иногда придется ночевать в лесу или на поле. Подумав об этом, Веда достала утепленную рубашку.

Через несколько минут вернулся Влад. Упаковав мешки и подготовив лошадей, парень и девушка двинулись в путь.

Веда молчала и по дороге в знакомый ей лес, и пока они петляли между стволами деревьев. Она сжимала в ладонях большой толстый ключ, на который заперла дом и калитку. Никто не станет грабить дом травницы, только если заблудший воришка по незнанию. Но все же девушка хорошенько припрятала все оставшиеся запасы, которые не поместились в сумки.

– Кто тебя научил? – Влад задумчиво потрогал свой бок, который вчера пылал огнем, а сегодня практически не болел. – Даже после снадобий столичных травников я лишь через несколько дней садился в седло.

– Бабушка, но она умерла давно. У нее выходило намного лучше, используй я ее настойку, и повязку накладывать не пришлось бы, – с какой-то грустью ответила Веда, царапая ногтями кожу ладони.

Владислав задумался, ослабляя поводья своего коня. Они уже вышли из леса, никто не набросится неожиданно со спины или из-за толстого ствола дерева. Можно было расслабиться.

Ему несказанно повезло, что Ведеслава согласилась, не требуя ничего взамен, а он нашел травницу практически у самой столицы. Без нее он бы погиб быстрее, чем проехал бы хотя бы половину пути. Влад это прекрасно понимал.

Он всегда жил в тени своего старшего брата, наследника великого состояния, огромных земель, на которых трудятся и живут люди. Его отправили в школу при Вороньем доме в тринадцать лет. Нет, не отправили, отец настоял, чтобы младший сын не мозолил ему глаза своей никчемностью, своей слабостью, своей добротой.

И спустя долгие семь лет, в день, когда наставник Вереск не вернулся со своего задания, белое пламя зажглось, выбрав его. А теперь он отправлен на край страны, бороться с тем, что даже опытные Вороны боятся.

Ему не хватает умений. Читать книги и отрабатывать удары мечом на деревянном чучеле – это одно. Выступить же против твари тьмы – совершенно иное. Когда на него и коня набросились несколько мертвецов, его чуть не вывернуло от их вида, хотя видел он их не в первый раз. Слезающая с мяса кожа, выпуклые глаза без век, которые сожрали черви. А самое страшное – их дыхание. Хриплое, зловещее, воняющее смрадом и гнилью. Он убил двоих, а третьему удалось его зацепить, и если бы не верный скакун, выбравшийся даже из болотной трясины, второй сын Гордеева был бы уже мертв.

– Перестань, – прервала мысли Влада девушка, уже минут пятнадцать наблюдая, как ухоженные ногти чешут воронью метку. – И лучше застегни ворот, мы едем вглубь Замковья, там не все почитают Воронов.

Или ты просто не хочешь её видеть? – хмыкнул парень, но пуговицы застегнул.

– Может, и так. Но я не прирежу тебя во сне, а вот пьянь, позарившаяся на твой меч и припрятанный где-то мешочек с золотом, сделает это с удовольствием, – не меняя тона голоса, ответила Ведеслава, пуская Весну в галоп.

Она ругала себя за согласие, за нарушенное обещание не искать неприятностей, не искать смерти. Но судьба с такой силой ударила её по лицу, приведя в её дом Ворона, что она просто не могла её проигнорировать.

Девушка неслась вперёд, даже не оборачиваясь. Она слышала, как позади стучат копыта белоснежного коня Влада. Парень не отставал, но и не нагонял, держался позади, хотя ему и было что ответить на её колкие, порой злобные фразы.

Они не разговаривали до самого вечера. Молчаливо спешились с лошадей, давая им передохнуть от тяжести всадников. Не пересекаясь взглядами, отобедали в чистом поле наспех сваренными овощами. И только когда холодный ночной ветер стал хлестать их по лицам, а лошади начали опасливо озираться, реагируя на малейший шорох, было принято готовить стоянку.

Небольшой лес мирно пустил их в свои объятия, хотя Владислав и предпочёл бы остаться на открытом пространстве. Но Веда даже не спросила, скрываясь между деревьями.

– Мне казалось, коротать время в пути вдвоем веселее, но ты меня переубедила, – усмехнулся Влад, сваливая на землю собранный для костра хворост.

Веда сидела в стороне на бревне, разглаживая своё спальное место. Тонкое одеяло и мешок с одеждой вместо подушки. С её мягкой периной это не сравнится, но и летняя лесная трава была довольно мягкой.

– Я травница, а не шут. Развлекать тебя я не намерена, – буркнула она, с силой хлопая по другому мешку, рискуя разбить лежащие там банки и склянки.

– Ты удивительно хмурая для своих лет, Ведеслава, – хмыкнул парень, высекая из огнива несколько искр. Сухой мох, кора и ветки охотно приняли дар, и огонь медленно, но верно начал разгораться, даря тепло. – Тебе не мешало бы улыбаться чаще.

Девушка презрительно фыркнула, закатывая зелёные глаза. Столичный парень говорит ей, девице из деревни, что ей стоит быть веселее. Просто прекрасно, замечательно.

– Прошу меня простить, Владислав, что мои манеры и чувство юмора отличаются от принятых в столице. Ведь вместо правил этикета в детстве я учила правила выживания. Не до кокетства мне было, – она встала, отвешивая кривой поклон, и собралась пройтись по лесу. Но её в спину догнала фраза, заставившая остановиться.

– Не одной тебе было тяжело, Веда. Нравы столицы бывают куда более жестокими, чем нравы крестьян и рабочих, – парень закатал рукава рубахи, то ли специально, то ли поддавшись жару разгоревшегося костра, и травница заметила два параллельных друг другу шрама на обоих руках, тянущихся вдоль кости. – Я просто стараюсь быть вежливым. Плевать, что ты обо мне думаешь, хоть ненавидь, как и остальных Воронов. Но нас ждет долгая дорога, можно попытаться сделать вид, что наши разговоры не такие отвратительные.