СТРАННИК. Дитя Тихой Воды

Глава 5. Фальшивые ноты

Пробуждение не было ласковым. Оно навалилось на Даймона гнетёным, свинцовым пластом, вырывая его из бездонного забытья. Первым, что он ощутил, был холодный запах речной сырости и горьковатый аромат дикого чабреца, который Аглая бросила в горн для очистки воздуха.

Даймон открыл глаза. Свет, пробивающийся сквозь узкое окно, больше не резал зрачки — он воспринимался телом как слабое, едва заметное тепло на коже.

Странник сел. Мышцы, ещё вчера избитые Костеглотом, отозвались терпимой ломотой. Он лежал на плоском валуне, укрытый серым плащом. Рядом, на верстаке, аккуратной стопкой покоилась его одежда, а поверх неё — обновлённый панцирь.

Даймон медленно протянул руку, касаясь нагрудника. Матовый обсидиан изменился: теперь по его поверхности, словно застывшие молнии, ветвились тонкие пепельно-серые жилы Свинцовой Печати. Стоило пальцам коснуться металла, как по пластинам пробежала едва слышная вибрация — доспех «узнавал» владельца.

— Проснулся, — голос Аглаи прозвучал со стороны горна. Мастерица методично протирала ветошью длинный нож. — Ты проспал почти сутки, Странник. Купол над головой сияет так ярко, что у крыс в подворотнях глаза слезятся.

Даймон поднялся и начал привычный ритуал облачения. Когда он затянул кожаные ремни на плечах, мир вокруг изменился. Благодаря Свинцовой Печати доспех словно расширил границы его чувств. Гул в ушах стих, сменившись низкой частотой, позволявшей «слышать» пространство. Он чувствовал, как за стеной Серая Быстрица ворочает камни. Чувствовал, как в углу мастерской Ила перебирает сушёные травы.

Девочка не спала. Она сидела у окна, и Посох Хранителя покоился на её коленях. Слеза внутри кожаного чехла была тихой, но её присутствие ощущалось как сгусток тепла. Ила обернулась к Даймону, и в её взгляде не было страха — только спокойное ожидание. Она видела, как обсидиан на его плечах подстраивается под его дыхание, и это её больше не пугало.

— Пора выбираться из этой конуры, — Аглая с лязгом отложила нож и поднялась, оправляя плотный кожаный фартук. — Город заждался своего спасения, а я не привыкла мариновать героев в кузнечной гари.

Она подошла к верстаку и бережно накрыла тёмной ветошью ларь из морёного дуба, в котором затаилось Сердце Купола. Лазурное сияние, пробивавшееся сквозь щели, на мгновение окрасило её суровое лицо в призрачный цвет.

— План на сегодня такой, — мастерица обвела их строгим взглядом. — Сначала ратуша. Вард со своими ребятами уже выставил караул на площади. Мы пойдём туда и официально передадим кристалл городу. Но говорить буду я. Ты, Странник, стой за моей спиной немым изваянием. Твой новый облик в этой обсидиановой чешуе внушит им больше почтения, чем любая клятва. Пусть видят: у Сердца есть не только свет, но и стальной защитник.

Даймон коротко кивнул. Его доспех, пронизанный пепельными жилами, отозвался на это движение едва слышным сухим шелестом.

— А второе? — Ила поднялась, уверенно перехватив дубовое древко посоха.

— А второе — это рынок, — Аглая веско вздохнула, и в этом звуке Даймон уловил не только усталость, но и горькое смирение. — Я чую, как дорожная пыль уже липнет к вашим подошвам. Здесь вы закончили: купол подпёрт Сердцем, Костеглот развеян пеплом по ветру. Вам пора идти дальше, искать свои ответы, пока Искажение не выжгло новые дыры в мире.

Она подошла к Иле и поправила воротник её поношенного сарафана.

— Нам нужны припасы, которые не сгниют в первом же овраге. Сушёная конина, мешочек тёртой соли, пара новых фляг. И одежда, — старуха покосилась на Даймона. — Девочке нужна куртка из плотной варёной кожи и сапоги, что не развалятся после первого перехода через каменистый перевал. Я знаю в Нижнем городе одного старого хрыча, он задолжал мне за починку дубильного пресса — выберем лучшее.

Даймон медленно кивнул. Свинцовая Печать внутри его нагрудника отозвалась на его движение тихой, одобряющей вибрацией.

— Согласен, Мастерица. Но прежде, чем мы покинем городские стены, нам нужно разыскать того безумца, о котором шептали дозорные у ворот, — Даймон на мгновение прикрыл глаза. — Капитан Вард упоминал их позавчера, перед тем как я отправился к Старым Копям. Его ребята первыми вышли к Чёрной Прорехе, когда та только начала вскрываться. Половина отряда погибла на месте, а двое вернулись, лишившись рассудка.

Аглая нахмурилась, перестав возиться с засовами.

— Думаешь, их бред стоит того, чтобы в нём копаться? — проворчала она. — Искажение часто оставляет после себя лишь пустую скорлупу вместо головы.

— Не просто пустоту, — Даймон посмотрел на свои ладони, где под обсидианом теперь жили серые тени Свинцовой Печати. — Теперь, когда я сам чувствую этот резонанс, я понимаю: Костеглот был лишь «якорем». Но кто-то должен был его забросить. Те стражники видели самое начало. Они видели тех, кто открыл Прореху, пока магия не выжгла им разум.

Ила, внимательно слушавшая этот разговор, невольно прижала ладонь к груди, там, где под одеждой в кожаном мешочке покоилась Слеза Странника. Она вспомнила те бесконечные часы ожидания, когда Даймон был у Копей, а купол над городом выл от боли.

— Я почувствовала их ещё ночью, — тихо проговорила она, и её голос вдруг обрёл странную, несвойственную ребёнку глубину. — Когда небо над Посадом начало сереть, Слеза внутри мешочка вдруг стала увесистой, как мокрый речной камень. Это не был холод... это было похоже на фальшивую ноту в песне купола. Там, за Рыночной площадью, в старых казармах, кто-то оставил «червивый» след. Словно чьи-то мысли вывернули наизнанку и бросили гнить.

Даймон замер, уловив в её словах ту же вибрацию, которую сейчас транслировала ему Свинцовая Печать.

— Значит, Искажение не ушло вместе с Костеглотом, оно осталось в тех, кто его коснулся, — Странник положил ладонь на эфес меча. — Ты права, Ила. Это не просто безумие, это эхо Разлома, которое продолжает вибрировать в их костях. И если мы не заглушим его, оно станет маяком для новой твари.

Аглая решительно толкнула дверь, и в мастерскую ворвался свежий утренний воздух, окончательно выметая запах дикого чабреца и остывших углей.

— Значит, идём по следу этой фальшивой ноты, — отрезала она. — Сначала — ратуша, отдаём Сердце и узнаём у Варда всё, что он знает об этих «отравленных» душах. А потом — рынок и лазарет.

Они вышли во двор. Даймон первым ступил на мостовую, и его обновлённый доспех, сверкающий пепельными жилами, заставил двоих ветеранов, охранявших вход на мельницу, мгновенно вытянуться во фрунт. Стражники, ещё вчера видевшие его измождённым и покрытым гарью Бездны, теперь смотрели на Странника с суеверным почтением. Алебарды в их руках дрогнули, когда мимо прошла монолитная фигура, от которой исходил едва уловимый гул приручённого Искажения.

— Капитан ждёт в ратуше, — хрипло доложил один из них, стараясь не смотреть Даймону прямо в глаза. — Площадь уже полна народа, господин Странник.

Даймон не ответил. Свинцовая Печать внутри нагрудника передавала ему вибрации города: он «слышал», как Посад, словно потревоженный улей, гудел голосами тысяч людей. Это была смесь облегчения и липкого, въедливого любопытства.

Путь к центру лежал через Нижний город. Если вчера эти улицы казались вымершими колодцами, наполненными серым туманом, то сегодня они бурлили жизнью. Горожане, осмелевшие под защитой восстановленного купола, высыпали на мостовые. Но стоило Даймону появиться в поле их зрения, как людской поток расступался, образуя живой коридор.

— Гляди-ка, — пробасила Аглая, шагавшая рядом и крепко прижимавшая к груди ларь с Сердцем. — Раньше они в тебя камни готовы были кидать, а теперь шепчут молитвы Ведуньям. Помни, парень: толпа любит тех, кто её спасает, ровно до тех пор, пока ей не понадобится новый виноватый.

Ила шла, с другой стороны, стараясь не отставать. Она видела, как обсидиан на плечах Даймона ловит солнечные блики, превращая их в холодные искры. Для неё он был не пугающим воином, а единственным якорем в этом внезапно зашумевшем мире.

Когда они вышли на Рыночную площадь, Даймон внезапно замер. Свинцовая Печать на его груди резко дёрнулась, передав болезненный, режущий импульс.

— Что такое? — Ила мгновенно почувствовала его напряжение.

Странник медленно повернул голову в сторону старых казарм, где располагался временный лазарет. Среди сотен обычных человеческих аур — тёплых, хаотичных, ярких — он «увидел» две дыры. Чёрные, пульсирующие воронки, которые не отражали свет, а всасывали его.

— Фальшивая нота, — глухо произнёс Даймон, повторяя слова девочки. — Они там. И они зовут.

Даймон резко остановился, и Свинцовая Печать на его воротнике отозвалась коротким, предупреждающим звоном. Он не оборачивался, но Аглая почувствовала, как воздух вокруг воина внезапно стал сухим и колючим.

— Идите к ратуше без меня, — глухо произнёс он. — Аглая, ты знаешь, что говорить. Держи ларь крепче и не давай Варду закончить, пока я не появлюсь.

Мастерица нахмурилась, её густые брови сошлись у переносицы. Она проследила за взглядом Странника, направленным в сторону заброшенного крыла старых казарм, где теперь располагался лазарет.

— Чуешь что-то гнилое, парень? — пробасила она, понизив голос.

— Резонанс слишком сильный, — Даймон слегка коснулся эфеса универсального меча. — Эти «фальшивые ноты» ... они не просто звучат, они фонят на весь город. Если я не заглушу этот источник сейчас, к вечеру Искажение пустит корни прямо в жилых кварталах.

Ила тревожно взглянула на него, её пальцы непроизвольно сжали дубовое древко посоха.

— Будь осторожен, Мастер. Там... очень темно. Слеза чувствует, как эта тьма пытается нащупать дорогу к свету.

— Я быстро, — Даймон коротко кивнул и, набросив на голову капюшон своего серого плаща, резко свернул с главной дороги.

Толпа, только что заворожённо наблюдавшая за героем, внезапно словно позабыла о его существовании. Стоило Страннику запахнуть полы серой ткани, как сработала магия Елены: его фигура не исчезла физически, но перестала «цеплять» разум окружающих. Люди смотрели сквозь него, обходили стороной, как обходят обычный придорожный валун или тень от старого дерева. Для сотен горожан Даймон мгновенно стал частью массовки, скучным фоном, который человеческий мозг привычно вычёркивает из картины мира.

Даже стражники у поворота в переулок, только что стоявшие по стойке «смирно», лениво перевели взгляд на Ила и Аглаю, совершенно потеряв из виду обсидианового воина. Он шёл бесшумно, скрытый не тьмой, а безразличием толпы.

Даймон следовал за «звуком» — на ту самую дребезжащую, выворачивающую нутро частоту, которую он теперь безошибочно различал благодаря Свинцовой Печати. Старые казармы встретили его тишиной, которая казалась неестественной для оживающего города. Здесь даже птицы не садились на карнизы, а трава между камнями мостовой была покрыта серым налётом, напоминавшим пепел.

Даймон толкнул мощную дубовую дверь. В нос ударил резкий запах растёртого мела, гнилой соломы и чего-то едкого, похожего на холодную сажу. В глубине длинного, полутёмного зала на двух койках забились те, за кем он пришёл. Бывшие дозорные.

Их тела были скованы увесистыми цепями, но не железо удерживало их здесь. Вокруг голов стражников дрожало марево из иссиня-чёрного дыма, а их глаза, лишённые зрачков, светились фиолетовым огнём.

— Странник... ты пришёл... — проскрежетал один из них. Ментальная защита плаща на них не действовала — те, чьи души выжжены Искажением, видели суть, а не обёртку.

Первый стражник, чьё лицо было наполовину скрыто серой коркой магического налёта, подался вперёд. Его фиолетовые глазницы вспыхнули, транслируя волю Бездны:

— Ты думаешь, что ведёшь Хранительницу? Глупец... Ты ведёшь Погибель, — его голос напоминал свист ледяного ветра в пустой шахте. — Тихая Вода не утоляет жажду, она затапливает мир холодным пеплом. Пророчество Полыни не о жизни, оно о конце боли. Мы — первые колосья, она — последний серп. Тебе не спасти мир, Даймон... тебе лишь суждено смотреть, как она его поглотит.

Второй безумец, до этого неподвижно висевший в цепях, резко вскинул голову. Его челюсть задвигалась в жутком оскале, подхватывая нить разговора:

— А ты ищешь ответы в этом пепле? Посмотри на свои руки... они в крови таких же, как мы, — его слова звучали как скрежет ржавых палашей. — Ты не спасаешь её, ты её конвоируешь к месту казни. Ты — не защитник, Даймон... ты — пастух, обученный вести ягнёнка к Чёрной Прорехе. Мир нельзя спасти... его можно только перековать в тишине... в нашей тишине... И на этот раз ты не забудешь, пастух, чьи заказы ты исполнял прежде, чем стал «героем».

Слова существ слились в единый вибрирующий гул, который Свинцовая Печать внутри доспеха Даймона начала усиливать, вбивая каждое слово в его сознание как раскалённый гвоздь. Амнезия Странника на мгновение дрогнула, отозвавшись вспышкой боли за глазами и запахом жжёного обсидиана. Перед мысленным взором Даймона пронеслись обрывки чужого, выбеленного пламенем неба и горы пепла, которые он когда-то возводил сам. Эти двое, прикованные к койкам, не просто бредили — они выковыривали из его памяти то, что он предпочёл бы оставить за Гранью.

— Довольно, — хрипло выдохнул он. Его голос, пропущенный сквозь резонанс Свинцовой Печати, заставил фиолетовое марево в зале испуганно сжаться. — С кем бы вы ни шептались в Бездне, сегодня этот канал будет закрыт.

Даймон шагнул в круг света. Он не стал обнажать универсальный меч — сталь была слишком грубым инструментом для такой тонкой скверны. Он просто вскинул руки, и обсидиановые наручи вспыхнули пепельным огнём. Странник поймал ту самую дребезжащую частоту Искажения и резко «сдавил» её своей волей.

Раздался сухой, короткий треск, словно лопнула перетянутая струна. Фиолетовое пламя в глазницах первого стражника мигнуло и рассыпалось серыми искрами, а его тело обмякло, наконец обретая покой. Второй безумец забился, пытаясь изрыгнуть последнюю порцию тьмы, но Даймон накрыл его лицо ладонью. Резонанс доспеха мгновенно «выпил» остатки порчи, втянув их в жилы нагрудника.

В казармах воцарилась настоящая, чистая тишина. «Фальшивые ноты» умолкли. Даймон замер, тяжело дыша и чувствуя, как пепельные вены на его броне медленно гаснут, переваривая поглощённую энергию. Он быстро запахнул полы своего серого плаща, активируя его ментальный щит.

Выскользнув на улицу, он мгновенно растворился в толпе. Люди обходили его стороной, не замечая воина, словно он был лишь случайным пятном тени на стене. Даймон почти бегом направился к ратуше, где уже гремел суровый, раскатистый голос Аглаи.

Он «проявился» за её правым плечом в самый нужный момент. Стоило ему сбросить капюшон, как ропот чиновников, пытавшихся оспорить условия передачи артефакта, разом затих. На фоне лазурного сияния открытого Сердца Даймон выглядел как монолитный страж, вышедший прямо из пекла Разлома. От его доспеха всё ещё исходил слабый запах озона и свежей магической гари. Этот едкий шлейф, понятный лишь ветеранам вроде Варда, окутывал Даймона невидимой вуалью недавней смерти, заставляя окружающих чиновников невольно втягивать головы в плечи.

Аглая даже не обернулась, лишь её губы тронула тень суровой усмешки. Она знала: «чистка» завершена, и теперь пришло время поставить точку в этом спектакле.

— Вот вам ваше спасение, капитан Вард! — пробасила она, указывая на пульсирующий кристалл в открытом ларе. — И вот тот, чья сталь прорубила городу путь к этому утру. Странник сделал своё дело. Его путь лежит дальше, за пределы этих стен, но пусть каждый в Посаде знает: пока это Сердце бьётся в Маяке, взгляд его защитника будет прикован к вашим шпилям. Не предайте это доверие.

Вард, стоявший на ступенях, вздрогнул. Его опытный взгляд воина зацепился за Даймона: капитан почуял исходящий от него холодный ветерок лазарета и понял — те двое несчастных больше не кричат. Он оценил и слова Аглаи: она ясно дала понять, что Даймон не наёмник, а свободная и опасная сила, которую лучше не злить.

От его доспеха всё ещё исходил слабый запах озона и свежей магической гари. Капитан сделал шаг ближе, понизив голос так, чтобы его вибрации тонули в шуме расходящейся толпы. Его лицо на миг утратило официальную строгость, обнажив усталость человека, разгребающего чужой хаос.

— Малх успел вычеркнуть тебя из всех реестров, Странник. Официально ты до сих пор числишься мёртвым в Старых Копях, и казначей до сих пор чахнет над каждой монетой, словно над собственной душой, — Вард криво усмехнулся, поправив перевязь. — Но я не Малх. Я распорядился, чтобы всё причитающееся тебе серебро и вознаграждение за возвращённое небо доставили к мельнице Аглаи до того, как зажгутся первые фонари. Туда же привезут и дорожную кладь: копчёные окорока, мешки с отборным овсом и запечатанные воском бочонки с маслом. Вам ни к чему светить полными кошелями на площади, пока город ещё не остыл от лихорадки.

Аглая одобрительно хмыкнула, покрепче перехватив опустевший короб из морёного дуба.

— Дельно мыслишь, капитан. Мой порог — самое надёжное место в этом зашумевшем гнезде. Пусть везут. А мы пока поищем то, что не валяется в интендантских складах. Нам нужно снарядить девчонку в дорогу и проверить, не разучились ли в Нижнем городе работать с кожей.

Официальная часть была закончена. Людской поток, заворожённый недавним сиянием Сердца, начал медленно растекаться по прилегающим переулкам. Даймон чувствовал, как Ила, стоявшая чуть позади, облегчённо выдохнула, словно с её плеч сняли невидимый груз. Но пророческие слова безумцев про «пастуха» всё ещё вибрировали в его сознании, заставляя обсидиановые пластины на плечах едва заметно гудеть от избытка поглощённой в лазарете желчи Искажения.

— Идём, — не оборачиваясь, бросил он. — До заката нужно успеть подготовиться. Я не намерен задерживаться в этих стенах ни на один лишний миг.

Ила поравнялась с Даймоном, не решаясь нарушить его сосредоточенное молчание. Она не задала ни единого вопроса о его внезапном исчезновении, но её взгляд, обрётший после единения со Слезой пугающую проницательность, заставил Странника внутренне подобраться. Девочка без слов считала перемену в его ауре: дребезжащий резонанс «фальшивых нот», прежде отравлявший воздух города, окончательно затих. Теперь перед ними распахнулся зев Рыночного ряда, окативший путников многоголосьем, зазывал густым ароматом выделанных кож и терпким дымом поджаренного солода.

Аглая уверенно вела их по узким улочкам Нижнего города, где запахи кожи и дыма смешивались с ароматом специй и трав. Ила шла рядом, её глаза были широко раскрыты от удивления, ведь она никогда раньше не видела такого множества людей и товаров.

— Вот он, — сказала Аглая, указывая на небольшую мастерскую, скрытую за высокими стенами. — Марк, старый хрыч, но мастер своего дела. Он задолжал мне за починку дубильного пресса, так что мы получим лучшее, что можно найти.

Они вошли в мастерскую, где Марк, широкоплечий мужчина с густыми усами, встретил их с улыбкой.

— Аглая! — воскликнул он, поднимаясь из-за верстака. — Как приятно видеть тебя снова! И что за красавица с тобой?

— Это Ила, — ответила Аглая, указывая на девушку. — Ей нужна одежда и снаряжение для долгого пути. И помни, ты должен мне за пресс.

Марк кивнул и провёл их к полкам, заполненным одеждой и снаряжением.

— У меня есть всё, что нужно, — сказал он, доставая тёмно-синюю тунику и кожаные штаны. — Это будет твоё основное одеяние, Ила. Оно тёплое и прочное.

Ила примеряла одежду, чувствуя, как она плотно облегает её тело, но при этом оставляет свободу движений.

— А это, — Марк достал пару высоких кожаных сапог, — защитит твои ноги от колючек и веток. Они прочные и водонепроницаемые.

Ила надела сапоги и почувствовала, как они плотно сидят на её ногах, обеспечивая комфорт и защиту.

— И напоследок, — Марк достал длинный плащ с капюшоном. — Этот плащ защитит тебя от дождя и ветра. Он лёгкий, но при этом очень тёплый.

Ила надела плащ и почувствовала, как он обнимает её, словно тёплые объятия. Аглая внимательно осмотрела Илу, её взгляд был полон одобрения.

— Ты выглядишь как настоящий путешественник, — сказала она, поправляя капюшон плаща. — Теперь ты готова к любым испытаниям.

Даймон, стоящий рядом, кивнул, его глаза были серьёзными, но в них мелькнула тень гордости.

— Ты хорошо справилась, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Теперь мы готовы к следующему этапу нашего пути.

Марк, заметив присутствие Даймона, обратился к нему с уважением.

— И вам, Странник, тоже что-нибудь подобрать? — спросил он, указывая на полки с оружием и доспехами.

Даймон покачал головой.

— У меня всё есть, — ответил он, похлопав по своему доспеху. — Но спасибо за предложение.

Марк кивнул, понимая, что перед ним стоит опытный воин, который не нуждается в дополнительных доспехах. Однако он заметил, что руки Даймона не защищены.

— А как насчёт перчаток? — предложил он, доставая пару чёрных кожаных перчаток. — Они защитят ваши руки от мозолей и помогут лучше удерживать оружие.

Даймон внимательно осмотрел перчатки. Они были сделаны из прочной кожи, с укреплёнными пальцами и запястьями.

— Хорошая мысль, — сказал он, принимая перчатки. — Спасибо, Марк.

Он надел перчатки и почувствовал, как они плотно облегают его руки, обеспечивая комфорт и защиту.

— Теперь я действительно готов к пути, — сказал Даймон, проверяя подвижность пальцев.

Марк кивнул в знак удовлетворения.

— Пусть удача будет с вами на вашем пути, — сказал он, пожимая руку Даймону. — И помните, если что понадобится, я всегда здесь.

Даймон кивнул в знак благодарности, и они покинули мастерскую, готовые к новым приключениям. Аглая, остановившись у выхода, обернулась к Марку.

— Как всегда, ты делаешь отличную работу, — сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась уверенность. — Город постепенно восстанавливается, но страх всё ещё витает в воздухе. Многие боятся, что Искажения могут вернуться.

Марк вздохнул, его лицо стало серьёзным.

— Мы делаем всё возможное, чтобы защитить наш дом, — сказал он. — И вы тоже внесёте свой вклад в это дело.

Аглая кивнула, её лицо было серьёзным.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — сказала она. — Спасибо за вашу помощь, Марк.

Марк улыбнулся, его глаза были полны решимости.

— Всегда к вашим услугам, — сказал он. — Берегите себя.

Они попрощались с Марком и направились к мельнице Аглаи, готовые к следующему этапу своего пути. Ила шла рядом с Даймоном, её глаза светились от восторга. Она была одета в новую одежду, которая придавала ей уверенности и силы. Плащ, подаренный Марком, развевался на ветру, словно крылья птицы.

— Мастер Даймон, — сказала она, её голос был полон радости. — Посмотри, как я преобразилась! Теперь я выгляжу как настоящий путешественник!

Даймон, идущий рядом, кивнул, его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула тень улыбки.

— Ты действительно изменилась, Ила, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Новая одежда придаёт тебе уверенности и силы.

Аглая, идущая немного позади, добавила:

— И не забывай, девочка, что внешний вид — это лишь оболочка. Важно, что у тебя внутри.

Ила, услышав слова Аглаи, кивнула, её лицо стало серьёзным.

— Я понимаю, бабушка, — сказала она. — Я буду стараться изо всех сил.

Они продолжали идти, и Ила продолжала размышлять о своём новом облике и роли.

— Я чувствую, как Слеза внутри меня пульсирует, — сказала она, прикоснувшись к кулону на шее. — Она словно стала частью меня, и я чувствую её силу.

Даймон внимательно посмотрел на неё.

— Это хорошо, Ила, — сказал он. — Но помни, что с силой приходит и ответственность. Ты должна научиться контролировать её и использовать с умом.

Аглая, услышав это, добавила:

— И не забывай, что сила без мудрости — это путь к разрушению. Всегда думай, прежде чем действовать.

Ила кивнула, её лицо стало серьёзным.

— Я понимаю, Мастер Даймон, бабушка, — сказала она. — Я буду стараться изо всех сил.

Они подошли к мельнице Аглаи, и Ила, оглядываясь на пройденный путь, почувствовала, как её сердце наполняется надеждой и уверенностью. Мельница стояла на берегу реки, её стены были покрыты мхом, а колесо медленно вращалось, создавая успокаивающий шум.

Аглая, подойдя к двери, обернулась к Даймону и Иле.

— Мы почти дома, — сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась усталость. — Вард обещал доставить всё необходимое к закату. Надеюсь, он сдержит своё слово.

Ила, услышав это, почувствовала волнение.

— А что, если он не успеет? — спросила она, её голос был полон тревоги.