Честность убивает

Глава 3. Монолог у зеркала

Ночь не хотела отпускать его. Лакки стоял перед зеркалом в ванной, держа в руке бритву с тремя лезвиями. Пар от горячей воды затягивал стекло, но он протёр его ладонью и посмотрел на своё отражение. Серые глаза, глубоко посаженные, с красными прожилками. Скулы, которые стали острее за последнюю неделю. Рот, привыкший улыбаться, но сейчас сжатый в тонкую линию.

Он брелся медленно, как делал всегда, когда ему нужно было подумать. Каждое движение — как ритуал. Он видел своё отражение и говорил с ним — молча, но внутри него звучал голос, который он редко слушал.

«Почему я выбрал ложь? — спросил он себя. — Потому что правда — это оружие, но оружие двустороннее. Оно ранит и того, кто его держит. Я видел, как честность убивает людей. Она убила старую миссис Грей, она убила мою веру в справедливость. Но, может быть, я просто трус? Может быть, я боялся не правды, а её последствий?»

Он провёл лезвием по щеке, смывая пену, и увидел на коже маленькую царапину. Кровь выступила алыми бусинками, и он стёр её пальцем.

«Цинизм — это не защита, — подумал он. — Это единственно возможная честность перед самим собой. Если я признаю, что мир — это грязная сделка, я хотя бы не буду выглядеть дураком, когда кто-то меня обманет. Но что, если мир на самом деле не грязный? Что, если я просто выбрал грязную сторону?»

Он поставил бритву и посмотрел на своё лицо, такое же бледное и напряжённое, как у человека, который давно не видел солнечного света. И вдруг произнёс вслух, в пустоту ванной комнаты, слова, которые пришли откуда-то из глубины:

— Я не лгу, чтобы обмануть других. Я лгу, чтобы не разочароваться в них.

Тишина ответила ему шумом воды из крана. Он закрыл кран и вытер лицо полотенцем. Решение было принято. Встреча с Кармине состоится. Но не на его территории и не на территории мафии. Он предложит нейтральное место, где у него будет хотя бы иллюзия контроля.

Он вышел из ванной, прошёл в гостиную и сел на диван, глядя на ночной город. Где-то там, в этих мигающих огнях, скрывались все его враги. И союзники, которых он ещё не успел предать.

Глава 4. Разговор с дьяволом

Гараж был заброшенным, пахло бензином, ржавчиной и страхом. Лакки приехал ровно в полдень, на старой «Хонде», которую он взял у Карла, чтобы не светить свою машину. Кармине уже ждал его — сидел в своём чёрном «Мерседесе», с опущенным стеклом, и курил сигару. Вокруг стояли трое его людей, с руками в карманах курток. Профессионалы.

Лакки вышел из машины, поднял руки в жесте примирения и подошёл к «Мерседесу».

— Ты храбрый, Кейн, — сказал Кармине, выпуская клуб дыма. — Или глупый. Я не решил пока.

— Я просто хочу поговорить, — ответил Лакки, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как деловой человек с деловым.

Кармине усмехнулся. У него было лицо, которое не выдавало возраста — морщинистое, но живое, с глазами, которые видели слишком много, чтобы удивляться.

— Ты знаешь, что я дал показания? Я сделал это ради сделки. У меня есть проблемы, Кейн. И ты, со всеми твоими уловками, не можешь мне помочь.

— Могу, — сказал Лакки, приближаясь на шаг. — Я знаю про Виктора Лоренцо. Он сидит в тюрьме за мелкую кражу, но он знает про твой контрабандный канал через порт. Если он заговорит — тебе не поможет ни одна сделка. Даже если ты сдашь десять водителей.

Кармине выпустил дым и прищурился.

— Ты угрожаешь мне, Кейн?

— Я предлагаю сделку, — ответил Лакки. — Ты отказываешься от своих показаний в суде — скажешь, что ошибся, что перепутал даты, что твоя память подвела. Я же беру на себя Лоренцо. Он исчезнет. Навсегда.

— Ты не убьёшь его, — усмехнулся Кармине. — Ты слишком чистый для этого.

— Я не буду его убивать, — честно признался Лакки. — Я отправлю его туда, где его никто не найдёт. Но для тебя он исчезнет. Ты знаешь, что я могу это сделать.

Кармине задумался. Он докурил сигару, затушил её о стекло и протянул руку к Лакки.

— Хорошо, — сказал он. — Но у меня есть условие. Ты сделаешь это лично. Я хочу быть уверен, что ты не оставишь хвостов. И если что-то пойдёт не так — ты ответишь головой.

— Согласен, — сказал Лакки, пожимая его холодную, сухую ладонь.

Внутри у него всё сжалось. Он только что переступил черту, которую всегда обходил. Он не был киллером. Но он только что пообещал сделать нечто незаконное, и это было не просто мухлевание в суде. Это было участие в преступлении, которое пахло реальной тюрьмой.

Когда он уезжал с гаража, дождь снова начался. Он включил дворники и прошептал: «Я уже продал душу, осталось только сдать её в аренду».

Глава 5. Эвелин под прицелом

Бар назывался «Синий павлин» — место для тех, кто хотел напиться в одиночестве и не найти утешения. Лакки сидел у стойки, заказал виски с содовой и смотрел, как бармен полирует стаканы с бессмысленным усердием. Голова гудела после встречи с Кармине, и он пытался успокоить нервы единственным способом, который знал.

И тут она вошла. Эвелин Роуз, в тёмном платье, без форменного пиджака, с распущенными волосами, которые делали её моложе и опаснее одновременно. Она подошла к стойке села рядом с ним, словно это было самое естественное место в мире.

— Случайность? — спросил Лакки, не глядя на неё.

— Совпадений не бывает, — ответила она, заказывая мартини с оливкой. — Я следила за тобой, Кейн. Только не для того, чтобы арестовать. Просто мне стало интересно.

— И что ты узнала?

Она повернулась к нему, и в её глазах не было ни капли пьяного флирта — только трезвый, холодный расчёт.

— Ты встретился с Кармине. Ты думал, что я не узнаю? У меня есть люди, которые видят всё. Но я не собираюсь использовать это против тебя, Кейн. По крайней мере, пока.

Лакки усмехнулся.

— Ты что, предлагаешь мне дружбу?

— Я предлагаю тебе остановиться, — сказала она тихо. — Ты играешь с огнём, который сожжёт тебя дотла. Кармине не прощает предательства. И когда он поймёт, что ты обманул его — а он поймёт, он стар, но не глуп — ты не сможешь спрятаться. Ты думаешь, что ты умнее всех. Но ты просто запутался в собственной лжи.

Она придвинулась ближе, и он почувствовал запах её духов — терпкий, как кровь и перец.

— Я знаю, что ты мухлюешь в судах, — продолжила она. — У меня нет доказательств, пока. Но я вижу, как ты работаешь. Я сама такая же, только на другой стороне. Я тоже вру, но только во имя закона. Ты врущий во имя денег. Это единственное различие.

Она допила мартини, оставила несколько купюр на стойке и вытащила визитку.

— Если решишь когда-нибудь попробовать честность — позвони. Но знай: у меня есть на тебя кое-что, Кейн. И я пока не знаю, как этим воспользоваться.

Она ушла, оставив визитку на стойке. Лакки взял её, посмотрел на имя и номер, затем медленно зажёг зажигалкой и сжёг прямо на стекле. Но пепел не стёрся из памяти. Впервые за долгие годы он встретил женщину, которая не нуждалась в его лжи. И это пугало его больше, чем угрозы мафии.

Глава 6. Тень прошлого

Больница пахла дезинфекцией и отчаянием — тот же запах, что и всегда. Лакки поднялся на третий этаж, вошёл в палату матери и застыл. Лорейн лежала на койке, бледная, с капельницей, и казалась старше на десять лет. Медсестра сказала, что у неё случился микроинфаркт. Ничего критического, но она нуждалась в покое.

Лакки сел рядом, взял её сухую руку.

— Ты не слушаешь меня, Люк, — прошептала она. — Ты играешь в опасные игры, и я чувствую, что это кончится плохо.

— Всё под контролем, мама.

Она открыла глаза — мутные, но проницательные.

— Твой отец тоже так говорил. Знаешь, как он умер?

Лакки замер. Он никогда не спрашивал об отце. Мать избегала этой темы. Но сейчас она смотрела на него с такой усталой решимостью, что он не мог отвести взгляд.

— Он был юристом, как ты. Только он работал на правительство. Расследовал дела мафии. И однажды он решил, что может перехитрить их — взять взятку и при этом не сдать своих. Думал, что сможет играть на две стороны. Они нашли его в канаве с пулей в затылке. Ему было тридцать восемь.

Лакки почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не знал отца, но сейчас он смотрел в зеркало. Тот же цинизм, та же вера в свою гениальность.

— Почему ты никогда не говорила мне этого? — выдавил он.

— Потому что я думала, что ты сам поймёшь, — прошептала она. — Я ошиблась. Ты пошёл по его следу, Люк. Ты умрёшь той же смертью. Если не прекратишь.

Он хотел возразить, сказать, что всё под контролем, но слова застряли в горле. Он оставил деньги на лечение и ушёл, чувствуя, как внутри разрастается пустота. «Может, я не борец с системой, а просто повторяю чужой сценарий? — подумал он. — И если это так, то где мой выбор?»

Глава 7. Грязная работа

Заброшенный склад на окраине города был идеальным местом для того, что Лакки задумал. Он договорился с Виктором Лоренцо через своего тюремного знакомого — пообещал ему свободу, новые документы и билет в Южную Америку. Виктор был простаком, перепуганным до смерти, и он согласился.

Всё прошло гладко. Лакки привёз Виктора на склад, передал ему конверт с деньгами, паспорт и билет на рейс до Буэнос-Айреса. Он даже дал ему совет сменить имя и не возвращаться.

— Ты никогда не видел меня, — сказал Лакки. — Ты сбежал сам. Запомни.

Виктор кивнул и исчез в ночи. Лакки выдохнул — работа сделана. Но он не знал, что в тени склада, за грудой ящиков, установлена небольшая камера, которую полицейские поставили на неделю ранее для слежки за другим делом. Плёнка записала всё: его приезд, передачу денег и паспорта. Эвелин Роуз уже получила копию, но пока молчала.

Лакки вернулся в машину, и только когда отъехал на милю, заметил в зеркале заднего вида чёрный фургон, который припарковался у склада. Но он не придал этому значения. Он думал, что победил.

Глава 8. Судный день

Наутро Лакки вошёл в зал суда с чувством, которое он называл «холодным триумфом». Он знал, что Кармине не явится. Судья открыл заседание, прокурор поднялся, чтобы призвать свидетеля, но Кармине не было. Его адвокат заявил, что у его клиента «проблемы с памятью» и он не может подтвердить свои показания. Судья, нахмурившись, объявил, что без свидетеля обвинение теряет основу.

Лакки встал и произнёс финальную речь, в которой перечислил все процессуальные нарушения, сомнительные улики и несостоятельность свидетельских показаний. Присяжные совещались всего два часа. Вердикт — невиновен.

Когда судья стукнул молотком, Лакки почувствовал, как вес свалился с плеч. Клиент, Майкл Дорн, обнимал его, плакал, благодарил. Лакки похлопал его по спине, но внутри не было радости. Только усталость.

Он вышел в коридор, и там его ждала Эвелин. Она стояла у стены, скрестив руки, с улыбкой на губах — не злой, а какой-то горькой.

— Ты думаешь, что выиграл? — прошептала она, приблизившись. — Я знаю про склад. Я знаю про Виктора Лоренцо. У меня есть запись, Кейн. Ты не просто мошенник, ты теперь соучастник преступления. Ты думал, что перехитрил Кармине? Но ты перехитрил сам себя.

Лакки замер. Кровь отхлынула от лица.

— Ты блефуешь, — сказал он, стараясь не выдать дрожи.

— Я не блефую, — ответила она, кладя руку ему на плечо. — Но пока я не решила, как использовать эту плёнку. Ты мне нужен живым. По крайней мере, пока.

Она ушла, а Лакки остался стоять в коридоре, чувствуя, как мир рушится под ногами. Он выиграл процесс, но проиграл свободу. И что-то подсказывало ему, что это только начало.

Глава 9. Расплата

Ночь была безлунной, и Лакки вернулся в свою квартиру с мыслью, что ему нужно выпить и всё обдумать. Но когда он повернул ключ в замке, дверь открылась сама. Внутри был погром. Ящики выдвинуты, бумаги разбросаны, компьютер на полу разбит. На стене красной краской было выведено: «Лгун».

Лакки не сомневался, кто это. Кармине узнал, что Виктор не убит, а сбежал в Южную Америку — но не в ту страну, где у Кармине были люди. Лакки отправил его в Аргентину, а не в Парагвай, и теперь босс чувствовал себя обманутым. Месть была неминуема.

На столе лежал телефон — его собственный, с одним пропущенным сообщением. Он открыл его. Текст: «Ты лгал даже мне, Кейн. Теперь ты мой враг. Кармине».

Лакки выронил телефон и оглядел разгром. Он был один. Враги — мафия и прокурор с компроматом. Союзников нет. Он рухнул в кресло и прикрыл глаза.

И тут зазвонил его мобильный. Номер был незнакомый, но он ответил.

— Алло, — раздался голос Эвелин. — Ты видел, что случилось. Кармине хочет твоей смерти. Я предлагаю тебе сделку. Приходи в мой офис завтра утром. Только без лжи. Я могу спасти тебя, но ты должен помочь мне поймать его.

Лакки долго молчал. Потом сказал:

— Я приду.

Он отключился и посмотрел в пустоту. Других вариантов не было.

Глава 10. Цена монолога

Офис Эвелин располагался на десятом этаже здания прокуратуры, и стеклянные стены отражали утреннее солнце, делая комнату похожей на аквариум. Лакки вошёл, чувствуя себя рыбой, которую загнали в угол.

Эвелин сидела за столом, перед ней лежала тонкая папка. Она указала на стул напротив.

— Садись, Кейн. И не пытайся врать. Я вижу каждую твою уловку.

Лакки сел и сложил руки на коленях.

— Ты хочешь меня сдать? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Я хочу, чтобы ты стал моим осведомителем. Ты будешь работать на меня, помогать мне собирать доказательства на Кармине. Взамен я закрою глаза на твои прошлые грехи — включая запись с камеры.

Она открыла папку. Там лежали фотографии со склада — он, передающий паспорт Виктору. Лакки почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ты не даёшь мне выбора, — сказал он.

— Выбор есть всегда, — возразила она. — Ты можешь отказаться, и я передам плёнку в полицию. Или ты можешь согласиться и стать тем, кто помогает закону, а не обходит его. Ты всё ещё будешь адвокатом, но теперь у тебя будет другая игра.

Она выдвинула ящик и положила перед ним договор о сотрудничестве. Обычный, сухой юридический документ. Но за ним стояла его жизнь.

Лакки смотрел на бумагу и думал о матери, об отце, о том, как его ложь привела его в эту комнату. «Монолог циника заканчивается, когда кто-то начинает слушать, — подумал он. — И я не знаю, кто слушает — она, мафия или моя совесть, которую я считал мёртвой».

Он взял её ручку, поднёс к бумаге и замер. Можно было подписать — и стать шпионом, предав свою же гильдию лжецов. Можно было отказаться — и бежать, но куда? У него не было ни денег, ни связей, которые могли бы защитить его от Кармине.

Он посмотрел на Эвелин. Она смотрела на него с любопытством, без торжества, без злобы. Она давала ему шанс. Но цена была слишком высока — он должен был признать, что его философия не работает. Что ложь не валюта, а тюрьма.

Лакки занёс ручку над строкой «Подпись», и его рука зависла в воздухе. Сердце билось где-то в горле. Он знал, что, подписав, он станет другим человеком. Но он также знал, что, не подписав, он умрёт.

Он посмотрел в глаза Эвелин и прошептал:

— А если я не хочу быть ни тем, ни другим?

Она улыбнулась — впервые искренне, и в этой улыбке было что-то тёплое.

— Тогда тебе придётся придумать третий путь, Кейн. Но я сомневаюсь, что ты на это способен.

Лакки замер. Ручка дрожала в пальцах. За окном серый город просыпался под дождём, который обещал не прекращаться неделями. Где-то там, в этих грязных улицах, прятался Кармине, ждала мать, и прошлое стучалось в дверь, как старый знакомый, которого не позвали.

Он не подписал. Он просто сидел и смотрел на бумагу, не в силах сделать выбор. А читатель оставался в этой паузе, чувствуя, что самое страшное ещё впереди.

Часть третья

Глава 2. Библиотекарь с железной рукой

Двадцать шесть лет назад. Общественная библиотека имени Эндрю Карнеги стояла на углу Двенадцатой и Мэйн, и её жёлтые стены облупились от времени, как старая кожа. Маленький Люк Кейн сидел в дальнем углу, скрестив ноги, и читал «Искусство войны» Сунь-цзы. Рядом лежали «Государь» Макиавелли, «О тактике» Вегеция и потрёпанный томик «Психологии влияния» — книги, которые он брал на абонементе взрослого отдела, и никому не было дела, что читает десятилетний мальчишка.

В тот день к нему подошла миссис Харпер, главный библиотекарь, женщина с железным пучком седых волос и глазами, которые видели три войны и две депрессии. Она села на корточки рядом и взяла книгу из его рук.

— Мальчик, тебе бы книжки про пиратов почитать. Или про футбол. А ты сидишь с этими… для взрослых. Ты хоть понимаешь, что там написано?

Люк поднял на неё глаза — серьёзные, без детской искры.

— Понимаю. Это про то, как побеждать без боя. Вот здесь, глава третья, сказано, что лучшая победа — когда противник сдаётся без сопротивления. Я хочу научиться этому.

Миссис Харпер нахмурилась, но не прогнала его. Она видела таких детей: они или ломались, или становились волками. Этот был волчонком.

— Зачем тебе побеждать? Ты войну затеял?

Люк помолчал. На его лице мелькнула тень, которую он редко позволял видеть другим.

— На улице меня бьют старшие. Дома мама приходит уставшая и плачет. Она говорит, что отец ушёл, потому что он плохой. Я хочу знать, как заставить плохих людей не делать плохого. И как сделать так, чтобы мама не плакала. Если я научусь побеждать без драки, может быть, она перестанет плакать?

Миссис Харпер вздохнула. Она взяла его за руку — костлявую, но твёрдую — и повела в заднюю комнату, где хранились карты и портреты великих стратегов. Там она развернула его к себе.

— Если хочешь знать правду, Люк, твой отец был трусом. Он ушёл, когда твоя мать была беременна тобой, и не оглянулся. Ты родился с этим грузом, но ты можешь его сбросить. Ум — это сила, но ум без понимания людей — как ключ без замка. Ты умеешь смотреть на людей и видеть, чего они хотят?

Люк задумался. Он вспомнил, как его одноклассник Билл врал о новом велосипеде, и как его глаза бегали, когда он говорил об этом. Он вспомнил, как учительница мисс Картер улыбалась, но её кулаки были сжаты, когда она смотрела на директора.

— Я вижу, когда они говорят неправду, — тихо сказал он.

Миссис Харпер кивнула.

— Тогда ты уже на полпути. Но запомни: знание чужих слабостей даёт тебе власть, но оно же делает тебя одиноким. Люди не любят, когда их читают как книгу. Если ты будешь слишком много видеть, они будут бояться тебя. И друзей у тебя не будет.

Люк посмотрел на неё с той же серьёзностью.

— А мне и не нужны друзья. Мне нужны союзники. Друзья — это слабость. Союзники — это инструменты. Их можно заменить.

Миссис Харпер не стала спорить. Она только покачала головой и отпустила его. Но в тот вечер она записала в своём дневнике: «Этот мальчик уже сделал выбор. Боюсь, ему придётся заплатить за него всю жизнь».

Глава 3. Первая шахматная партия

Школьный двор в четырнадцать лет был полем боя, где каждый день решалась судьба слабых. Люк Кейн стоял у стены, наблюдая за Томми Рейнольдсом, который раздавал подзатыльники малышам. Томми был вожаком, шумным и сильным, но Люк видел в нём трещину: Томми боялся отца-алкоголика, и этот страх делал его жестоким.