Честность убивает

Глава

Главный герой – Лакки Кейн

Часть первая: Сладкая ложь

Глава 1. Дьявол в деталях

Дождь лил так, будто сам город решил утопиться в собственной грязи. Серый, промозглый, он заливал стеклянные витрины «Гурмэ-Плаза», превращая вывески в размазанные акварельные пятна. Лакки Кейн стоял у стойки с сырами, держа в руке банку трюфельного масла «Urbani» за сто семьдесят долларов, и смотрел на кассиршу через проход.

Её звали Бренда. Он знал это, потому что прочитал имя на бейдже, когда заходил. Он знал, что у неё болит собака, потому что за секунду до этого увидел, как она смахивает слезу и убирает телефон с фотографией мопса в ветеринарной клинике. Люди всегда выдают себя — в их телефонах, в их глазах, в том, как они поправляют волосы, когда им грустно. Лакки просто умел смотреть.

Он положил масло в тележку рядом с бутылкой «Macallan 18». Это была его рутина. Маленький ритуал перед большим делом. Он называл это «разогревом». Система — гигантский, бездушный Левиафан — никогда не заметит потери пятнадцати баксов. Кассирша получит невинную благодарность и минуту человеческого тепла. А Лакки получит свой маленький, острый кайф.

— Бренда, — сказал он, подходя к кассе и улыбаясь той улыбкой, которая стоила ему тысячи часов практики перед зеркалом. — Выглядите уставшей. Собака всё ещё не ест?

Она вздрогнула, подняла на него красные глаза и растерянно улыбнулась.

— О, господи, вы запомнили? Да, Бенджи... Мы думали, инфекция, но врач сказал, что просто стресс. Как у людей, представляете?

— Стресс — самая дорогая болезнь, — сказал Лакки, протягивая ей купюру и одновременно отвлекая взгляд на витрину с конфетами. — Моя мать говорила, что если бы стресс можно было облагать налогом, правительство купило бы Луну.

Бренда засмеялась, пробила виски, положила бутылку в пакет. Масло осталось лежать в тележке, прикрытое газетой. Она даже не глянула на итоговую сумму.

— Спасибо, вы такой внимательный, — сказала она.

— Выздоравливайте, Бренда. И Бенджи тоже, — ответил Лакки, беря пакет.

Он вышел под дождь, и холодные капли ударили по лицу. Внутри разлилось привычное, почти сексуальное удовлетворение. Не от денег — от процесса. От того, что мир снова купился на фальшивку. «Она не заметила, — подумал он, открывая зонт. — Ей плевать. Магазин — это сеть с оборотом в полмиллиарда. Я украл у бездушной корпорации пятнадцать баксов, а она расскажет подругам, какой вежливый у неё был покупатель. Я дал им ложь, они дали мне товар. Сделка».

В кармане завибрировал телефон. Лакки посмотрел на экран — Карл, его помощник, парень с вечно встрепанными волосами и зачатками совести, которая его непременно погубит.

— Лакки, у нас клиент. Срочный.

— Все клиенты срочные, Карл. У них либо тюрьма, либо смерть. Разницы нет.

— Этот платит наличными. И он говорит, что его подставили. Двойное убийство.

Лакки остановился. Дождь барабанил по зонту, как метроном смерти. Двойное убийство. Запахло большими деньгами. И большими проблемами.

— Через час у меня. И скажи ему, чтобы принёс все бумаги. Даже те, которые он думает выбросить, — сказал Лакки и отключился.

Он сунул телефон в карман и, проходя мимо мусорного бака, бросил туда чек. Чек, где масло не было пробито. Мелкий грех, который никто никогда не раскроет. Но Лакки знал: дьявол всегда прячется в деталях. И чем больше деталей ты контролируешь, тем дальше ты от ада.

Глава 2. Хищник в своем логове

Офис Лакки находился на седьмом этаже здания, которое архитекторы называли «пост-индустриальным минимализмом», а нормальные люди — бетонной коробкой. Никакого уюта. Стекло, сталь, серый цвет. Ни одной фотографии на стенах, ни одной личной вещи на столе. Только ноутбук, папки и стакан с карандашами, которыми он никогда не пользовался. Клиенты должны видеть пустоту. Пустота означает, что у него нет слабостей. У него нет, за что зацепиться.

Клиент, которого Карл впустил в кабинет, был плотным мужчиной лет сорока, с обветренным лицом и руками в татуировках, которые он пытался скрыть рукавом рубашки. Водитель. Лакки прочитал это по его осанке — привычка сидеть прямо, слегка наклонив корпус вперёд, как за рулём. И по запаху — дешёвый бензин и машинное масло.

— Майкл Дорн, — представился клиент, протягивая влажную ладонь. — Мне сказали, вы лучший.

— Мне сказали, вы платите наличными, — ответил Лакки, не пожимая руку. Он сел за стол, скрестил пальцы и посмотрел на Дорна так, словно тот был рентгеновским снимком. — Садитесь.

Майкл сел, нервно сглотнул. Лакки видел пот на его висках, дрожащие пальцы, бегающие глаза. Страх. Настоящий, животный страх. Но не страх убийцы. Убийцы пахнут по-другому — они пахнут оправданием. Они приходят и говорят: «Они заслужили». Этот же пришёл и молчал, потому что не знал, как объяснить то, чего не совершал.

— Ваше дело, — начал Лакки, открывая папку, которую Карл успел раздобыть из полицейского архива (ещё одна маленькая услуга за бутылку виски). — Вы работаете на транспортной компании «Омега Логистик». В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое ваш грузовик стоял на парковке у склада. Два человека убиты выстрелами из пистолета, который, по версии следствия, был найден в вашей кабине. Вы утверждаете, что не были там. У вас нет алиби, потому что вы спали дома в одиночестве.

Майкл кивнул.

— Я не делал этого, мистер Кейн. Клянусь.

— Не клянитесь. Клятвы — это для церкви. В суде они ничего не стоят, — Лакки перевернул страницу и нахмурился. — Здесь есть процессуальная ошибка. Протокол обыска. Они нашли оружие в вашей кабине, но забыли поставить подпись понятых. Обыск проводили в три часа ночи, без свидетелей. Технически, улика — это мусор.

Глаза Майкла загорелись надеждой.

— Значит, меня отпустят?

Лакки поднял на него холодный, стальной взгляд.

— Нет. Тебя не отпустят. Тебя — оправдают. Если ты будешь делать то, что я скажу. Есть разница. Надежда — это яд. Забудь о справедливости. Её нет. Есть только процесс. Я буду врать за тебя. Сладко, красиво, убедительно. Твоя задача — сидеть и не делать в зале суда лицо, которое говорит «я виноват». И ещё — ты будешь платить мне за каждую минуту, когда я думаю о том, как обойти закон. Думать — это дорого. Ты готов платить?

Майкл сглотнул и вытащил из кармана конверт.

— Здесь десять тысяч. Аванс.

Лакки взял конверт, не считая. Он знал, что там десять тысяч. Он знал это по толщине бумаги. Он убрал конверт в ящик стола, туда же, где лежала фотография старой женщины — его матери — в потёртой серебряной рамке.

— Отлично, — сказал он. — Теперь выметайся. Я буду работать.

Когда Майкл ушёл, Карл просунул голову в дверь.

— Ты реально думаешь, что он невиновен?

Лакки усмехнулся.

— Какая разница, Карл? Виновен или нет — это вопрос религии. А я юрист. Я продаю не истину. Я продаю версию.

Он закрыл папку и достал телефон. Эксперт по видеозаписям был уже в списке контактов. Время накручивать механизм.

Глава 3. Суицид на завтрак

Забегаловка «У Джо» пахла жареным луком, дешёвым кофе и безнадёгой. Лакки сидел в дальней кабинке, потягивая чёрный американо, и ждал своего информатора — детектива Рейнольдса. Коп был старым, уставшим и продажным ровно настолько, чтобы оставаться полезным, но не до такой степени, чтобы стать опасным.

Рейнольдс пришёл ровно через десять минут, сел напротив, заказал яичницу и, не глядя на Лакки, проговорил:

— Твой водитель — расходный материал. Дело шито белыми нитками. Главный свидетель — наркоман по имени Дэнни Паркер. Он «вспомнил», что видел грузовик у склада, спустя неделю после убийства. Вспомнил, когда ему пообещали закрыть его собственное дело о краже.

— Свидетель — ключ, — кивнул Лакки. — Но он сломлен. Как его расколоть?

— Не расколоть. Он уже дал показания. Единственный способ — заставить его их изменить.

Лакки допил кофе и поставил чашку на стол с лёгким звоном.

— Я не буду его запугивать. Это слишком примитивно.

— А что ты будешь делать?

— Я его соблазню, Рейнольдс. Я дам ему то, чего он хочет больше всего на свете.

В тот же день Лакки встретился с Дэнни Паркером в его грязной квартирке. Пахло сыростью, немытыми носками и отчаянием. Паркер сидел на продавленном диване, подёргиваясь, с красными глазами, и смотрел на Лакки с подозрением.

— Я не буду менять показания, — сказал он. — Меня посадят.

— Посадят, — согласился Лакки. — Если ты не изменишь показания, тебя посадят за кражу. Срок — пять лет. Если ты изменишь показания, ты станешь пострадавшим. Ты видел оружие, ты испугался, ты ошибся. Судья получит твоё заявление о том, что ты раскаиваешься, и я лично прослежу, чтобы твоё дело о крахе закрыли. А ещё ты получишь вот это.

Он положил на стол фотографию мотоцикла «Harley-Davidson» 2023 года выпуска. Паркер уставился на неё так, словно увидел Бога.

— Откуда у меня будут деньги на это? — прошептал он.

— Я сделаю так, чтобы тебе выплатили компенсацию за «моральный ущерб». Ты будешь жертвой системы, Дэнни. А жертвам платят. Запомни: честность сломает тебе жизнь. Ложь даст тебе новый мотоцикл. Я не предлагаю тебе стать хорошим. Я предлагаю тебе стать счастливым.

Паркер молчал минуту. Потом медленно кивнул.

— Что мне делать?

Лакки улыбнулся.

— Ничего. Ты уже сделал. Позже я пришлю тебе текст нового заявления. Ты его просто перепишешь. Своей рукой.

Когда он вышел на улицу, дождь уже прекратился, но небо оставалось свинцовым. Лакки закурил, выпустил дым в промозглый воздух и подумал: «Ещё одна сделка. Ещё один человек, купившийся на сладкую ложь. Мир так устроен. Люди не хотят правды. Они хотят удобной сказки».

Глава 4. Крестная мать

Больница для пенсионеров пахла антисептиком и смертью. Лакки ненавидел этот запах, но он приходил сюда каждую неделю. Его мать, Лорейн Кейн, лежала в палате на третьем этаже, и когда он вошёл, она сидела в кресле у окна, разглядывая серые многоэтажки за стеклом.

— Люк, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты сегодня рано.

— Я скучал, мама, — ответил Лакки, целуя её в щёку и ставя на тумбочку пакет с лекарствами. — Принёс тебе таблетки. Отличные, французские.

— Краденые?

— Почти бесплатные. Знакомый фармацевт.

Лорейн медленно повернулась. Ей было семьдесят три, но глаза у неё оставались острыми, как лезвие скальпеля. Она много лет проработала операционной медсестрой и видела столько смерти и грязи, что её уже невозможно было удивить. Она единственная называла его Люком, а не Лакки.

— Ты опять впутался в какое-то грязное дело, — сказала она не вопросом, а утверждением.

— Я всегда впутан в грязные дела, мама. Это моя работа.

— Ты находишь лазейки, сынок. Ты всегда их находил. Но закон — это не карта с обходными путями. Закон — это океан. И у него есть дно. Упадёшь — не встанешь. И даже я тебя не вытащу.

Лакки сел на стул рядом с ней, взял её руку — сухую, с тонкой кожей, покрытую старческими пятнами.

— Я не падаю, мама. Я скольжу. Всегда контролирую ситуацию.

— Ты думаешь, что контролируешь. Но ты забываешь, что другие тоже умеют врать, Люк. И они могут врать лучше тебя.

Она замолчала, и Лакки почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Он никогда не говорил матери о мафии. Она думала, что он просто успешный адвокат. Но её слова застряли в голове, как заноза.

Через час он вышел из больницы, прошёл под дождём до машины и сел за руль. «Она знает, — подумал он. — Она всегда знает больше, чем говорит. Надо быть осторожнее».

Глава 5. Друзья по оружию

Закрытый покерный клуб находился в подвале старого особняка в центре. Там играли только по приглашениям. За столом сидели люди, которых в полиции называли «семья», а Лакки называл «системой координат». Он не боялся их. Он их уважал ровно настолько, чтобы не переступать черту.

Сегодня за столом был Винсент «Винни» Моретти, седовласый босс, который в свои пятьдесят смотрелся как университетский профессор, если бы не шрам на скуле и холодный взгляд убийцы.

Лакки играл в покер с ними уже три часа. Он не блефовал в картах — это было его правилом. С мафией нужно быть честным в мелочах, чтобы потом иметь право врать в главном.

— Ты как змея, Кейн, — сказал Винсент, сбрасывая карты и делая глоток виски. — Ты даже воздух вокруг себя продаёшь.

— Воздух — это ресурс, Винни, — ответил Лакки, забирая банк. — Как и информация. Кстати, я слышал, у тебя проблемы с иском о клевете. Какой-то журналист написал, что ты финансируешь наркотрафик. Глупость. Я могу закрыть это за один день.

Винсент усмехнулся.

— И сколько ты возьмёшь?

— Нисколько. Я возьму услугу.

Глаза Винсента сузились.

— Какую?

— Ту, которая мне пригодится в будущем. Просто обещай, что когда я попрошу информации, ты дашь её мне. Без лишних вопросов.

— А если информация касается тебя самого?

— Я справлюсь, — улыбнулся Лакки.

Винсент поднял бокал.

— Сделка, Кейн. Но запомни: у меня есть правило — я не люблю, когда меня используют. И я тоже умею читать людей.

Лакки кивнул, поднимая свой бокал. «Ты не умеешь, Винни, — подумал он. — Ты умеешь бояться. А я умею использовать твой страх».

Глава 6. Мертвая улика

Склад вещественных доказательств находился в подвале судебного департамента. Лакки был там впервые, но без труда подкупил охранника — тысяча долларов, и он прошёл в комнату, где хранились видеозаписи с камер наблюдения.

Он вставил флешку в компьютер и нашёл файл с записью от шестнадцатого числа. Машина Майкла Дорна была зафиксирована на парковке у склада в 23:47. Идеальное алиби для прокурора.

Лакки сделал звонок эксперту, мужчине по имени Кеннет. Кеннет был гениальным специалистом в области цифровых технологий и хроническим изменщиком. Лакки уже полгода хранил у себя фотографии его встреч с любовницей — на всякий случай.

— Кеннет, — сказал он спокойно. — Мне нужно, чтобы время на этой записи сдвинулось на три часа назад. Ты можешь сделать это незаметно?

— Это уголовное преступление, Лакки, — прошептал эксперт.

— Это вопрос технологической ошибки, Кеннет. Ты просто перепутал часовой пояс. Системное время, понимаешь? Простая опечатка. Если я не получу эту услугу, твоя жена получит утреннюю почту с фотографиями твоих прогулок по отелям.

Тишина в трубке длилась минуту.

— Будет сделано, — сказал Кеннет и отключился.

Лакки положил телефон в карман и вышел из склада. За спиной остались руины чужой жизни. Но ему было плевать. Война не терпит морали. Она терпит победу.

Глава 7. Один в поле воин

Ночь Лакки встретил в пустой квартире на двадцать пятом этаже, с видом на город, который спал под мокрым одеялом тумана. Он сидел за столом, разбирая бумаги, и вдруг наткнулся на старую фотографию — групповое фото, где он, молодой, с наивными глазами, стоял рядом с клиентами, которых он защищал десять лет назад. Трое из них сели в тюрьму. Не потому, что он плохо работал. А потому, что они, идиоты, пошли в суд с честнымиглазами. Они отказались врать. И тогда судья, который уже был подкуплен прокурором, сломал их.

Лакки сделал себе виски со льдом и долго смотрел на фотографию.

«Честность — это роскошь, которую могут позволить себе только богатые или мёртвые, — подумал он. — Я не богат настолько, чтобы умереть. Я не хочу умирать за чужую глупость».

Он залпом допил виски, и в этот момент в дверь позвонили.

Лакки открыл. На пороге стоял курьер Винсента Моретти, с бумагами в руках.

— Мистер Моретти просит вас «прикрыть» одну сделку завтра утром, — сказал он. — Это касается транспортной компании «Омега Логистик».

Лакки взял бумаги и почувствовал, как в груди похолодело. «Омега Логистик». Это же компания, где работает его клиент Майкл Дорн. Босс мафии просит его прикрыть сделку, которая пересекается с делом об убийстве. Случайность? Или ловушка?

Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Впервые за долгие годы он не знал, кто кого использует. «Ты как змея, Кейн, — прошептал он. — Но даже змея может наступить на свою же голову».

Глава 8. Суд шутов

Зал суда был похож на театр — высокие потолки, деревянные панели, портреты старых судей на стенах. Лакки любил этот театр. Он знал, что факты не имеют значения. Важна только постановка.

Свидетель обвинения Дэнни Паркер сидел в ложе, нервно теребя край рубашки. Лакки подошёл к нему с томным видом кота, который играет с мышкой.

— Мистер Паркер, — начал Лакки мягко. — Вы утверждаете, что видели грузовик подсудимого у склада в ночь убийства. Но в вашем первом заявлении вы говорили, что были дома. Что заставило вас изменить показания?

Прокурор вскочил:

— Возражение! Это наводящий вопрос!

Судья взглянул на Лакки.

— Поддерживаю. Переформулируйте.

Лакки улыбнулся.

— Мистер Паркер, скажите честно: вы употребляли наркотики в ту ночь?

Паркер сглотнул. Он смотрел на Лакки глазами, полными паники.

— Я... я принимал таблетки от головы.

— От головы? — Лакки подошёл ближе. — В вашей крови нашли метамфетамин, мистер Паркер. И не просто нашли — ваша проба показала высокую концентрацию. Вы были под кайфом. Вы могли что-то перепутать. Вы могли ошибиться. Так?

Паркер посмотрел на прокурора, потом на присяжных. И тихо сказал:

— Я мог ошибиться.

Лакки развернулся к присяжным и заговорил, глядя каждому в глаза.

— Господа присяжные, правда — это оружие. Честность убивает. Если этот человек скажет, что видел грузовик, он пойдёт в тюрьму. Но он не уверен. Улики сомнительны. Обвинение построено на песке. Я здесь, чтобы спасти подсудимого даже от правды. Потому что правда не всегда справедлива. Иногда правда — это просто чья-то ошибка.

Судья взял паузу, но прокурор, молодой и амбициозный, подал апелляцию на процессуальный ход. И судья согласился. Заседание перенесли на два дня.

Выйдя из зала, Лакки почувствовал, что впервые за долгие годы его план дал трещину. Прокурор не был глупцом. Он играл по его же правилам.

Глава 9. Флешбэк: Жёлтая луна

15 лет назад. Лакки — двадцать пять, он стажёр в мелкой адвокатской конторе. Его босс, мистер Холлоуэй, старый пьяница с гнилыми зубами и ещё более гнилой душой, заставлял его «подчищать» дела — уговаривать клиентов брать копейки, чтобы не идти в суд.

Однажды Лакки увидел, как Холлоуэй отдаёт старой женщине, миссис Грей, чек на пятьсот долларов, хотя её иск выиграл сто пятьдесят тысяч. Она плакала. Она не знала, что босс украл её деньги.

Лакки тогда решил быть честным. Он написал жалобу в совет адвокатов. И его уволили. А Холлоуэя — оправдали. Денег у Лакки не было. Он сидел в баре, пил дешёвый виски и смотрел на жёлтую луну за грязным окном.

В такси, когда он ехал домой, он нашёл бумажник, забытый кем-то. Там было сто долларов. Лакки забрал их. И в тот момент он дал себе клятву: «Больше никогда не быть честным, если это не выгодно. Никогда».

Это был его грехопадение. Его точка невозврата. И он никогда не оглядывался назад. До сегодняшнего дня.

Глава 10. Западня для марионетки

Два дня спустя Лакки стоял у входа в зал суда, перебирая бумаги. Всё было готово. Свидетель сломлен. Улика «устарела». Речь написана так, что даже Иисус заплакал бы от радости.

Его телефон завибрировал.

СМС от матери: «За тобой пришли. Будь осторожен».

Лакки нахмурился. Что значит «пришли»? Он не успел переспросить — позвонил прокурор. Голос в трубке был спокойным, даже весёлым.

— Мистер Кейн, у нас есть новый свидетель. Он даст показания прямо сейчас.

— Кто? — холодно спросил Лакки.

— Винсент Моретти. Он согласился сотрудничать со следствием. Он утверждает, что ваш клиент Майкл Дорн был его личным водителем и перевозил не только грузы, но и оружие для его людей. И что он, Моретти, знает об убийстве всё. Он решил сдать его, чтобы получить срок помягче.

У Лакки перехватило дыхание. Винсент. Тот самый Винсент, с которым он играл в покер. Тот самый, кому он доверился. Тот, кто пообещал услугу. Но теперь услуга была продана.

«Его же оружие, — понял Лакки. — Я научил его, что предательство выгодно. И он предал меня».

— Удачи на заседании, — сказал прокурор и повесил трубку.

Лакки стоял в коридоре, чувствуя, как мир сжимается вокруг него. Его суперспособность — читать людей — дала сбой. Потому что он привык врать другим, но забыл, что другие могут врать ему.

Он медленно открыл дверь зала суда. Луч света упал на его лицо, и он шагнул внутрь, не зная, что скажет. Впервые за пятнадцать лет он не знал. Он был марионеткой, а нитки теперь держал кто-то другой.

«Честность убивает, — прошептал он про себя. — Но иногда она убивает тех, кто слишком много лжёт».

Дверь за ним захлопнулась.

Часть вторая

Глава 1. Прокурор с женским лицом

Свет в зале суда резал глаза — тот самый мертвенный, люминесцентный свет, который высасывает из людей последние тени. Лакки Кейн шагнул через дверь, и его ноги сами принесли его к столу защиты, но голова всё ещё висела где-то в коридоре, где он получил удар от прокурора. Он поставил портфель на стол, медленно, как закладывают мину, и поднял глаза на судью.

— Ваша честь, — сказал он, голосом, который звучал ровно настолько спокойно, насколько может звучать сталь перед закалкой. — Новые обстоятельства, предоставленные обвинением, застали меня врасплох. Я прошу отсрочку на двадцать четыре часа для ознакомления с показаниями мистера Моретти.

Судья нахмурился. Судья Уиллоуби был старым, седым и усталым; он видел достаточно лжи, чтобы различать её по запаху. Но он также видел достаточно процессуальных ошибок, чтобы не рисковать апелляцией.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Заседание переносится на завтра, девять утра. Мистер Кейн, я даю вам сутки. Не больше.

Лакки кивнул и уже собирался собрать бумаги, когда заметил, что за столом обвинения сидит не его обычный оппонент — тот толстый, гундосый прокурор, который играл по нотам и проигрывал по расписанию. Вместо него — женщина. Молодая, с тёмными, короткими волосами, собранными в строгий узел, и глазами цвета зимнего океана. Она не смотрела на него с привычной ненавистью или самодовольством. Она смотрела на него так, как смотрят на сложный механизм, который хотят разобрать на детали.

Лакки замер. Он знал все лица в окружной прокуратуре, но это лицо было новым. Он слышал её имя, мельком, от Рейнольдса: Эвелин Роуз. Переведена из федеральной прокуратуры по борьбе с организованной преступностью. И, судя по тому, как она сидела — с идеальной осанкой и расслабленными плечами, — она не собиралась быть просто статистом.

Она встала и подошла к нему, когда он вышел в коридор. От неё пахло дорогим парфюмом и чем-то ещё — может быть, порохом.

— Мистер Кейн, — сказала она, и её голос был низким, уверенным, как у человека, который не привык повторять дважды. — Я слышала о вас много. И хорошего, и плохого. Но мне было интересно, как вы выглядите вблизи.

— Я разочаровал? — спросил Лакки, автоматически надевая маску обаяния.

— Нет, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Вы выглядите именно так, как я и представляла. Уставший, умный и очень, очень одинокий. Именно такие адвокаты становятся опасными. Или жертвами.

Она не стала ждать ответа. Просто развернулась и ушла, оставив после себя аромат духов и холод в груди Лакки. Он стоял, сжимая портфель, и впервые за много лет не мог подобрать слова для прощального выстрела.

«Она не верит в правду, — подумал он. — Она верит в победу. Это делает её опаснее любого гангстера».

Он вышел из здания суда под моросящий дождь, не раскрывая зонта. Вода стекала по лицу, как слёзы, которых он никогда не позволял себе.

Глава 2. Джокер в рукаве

Вечер опустился на город сырой, липкой темнотой, в которой огни небоскрёбов казались больными глазами. Лакки сидел в своём стерильном офисе, крутил в руках стакан с виски и смотрел на досье Кармине Моретти, которое раздобыл у Рейнольдса за три бутылки «Джонни Уокера».

Кармине — старый лис. Его бизнес — транспорт, импорт, пара ресторанов, за которыми тянулся шлейф отмытых денег. Но в отличие от многих, у него была одна уязвимость, которую он тщательно прятал: дочь, Анджела. Двадцати трёх лет, учится на архитектора, не имеет понятия о делах отца. Лакки нашёл её профиль в соцсетях за десять минут. Она любила лошадей, французское кино и белый шоколад. Идеальная мишень.