На условиях любви
- -
- 100%
- +
– И что я всегда рада видеть ее в Ла-Птит-Мезон, – быстро добавила Кейт. – По крайней мере, когда все будет устроено, – уточнила она. – Мне бы не хотелось, чтобы она увидела коттедж в его нынешнем состоянии.
Ги быстро поднялся на ноги, на щеке его задергался мускул.
– Ну вот, теперь ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым, – сказал он, подойдя ближе. – Если бы я хотя бы знал, что ты собираешься вернуться…
– Перестань, – твердо возразила Кейт. – В этом нет твоей вины.
– Что ж, видимо, в будущем мне придется внимательнее следить за управляющим, – заметил Ги. – Похоже, что мое указание покончить с коттеджами, сдающимися внаем, было выполнено с чрезмерным усердием.
– Я уверена, что именно так и надо вести дела, – усмехнулась Кейт. – Лично я, выбрав себе цель, не буду сидеть на месте и предаваться бесплодным размышлениям.
– Но здесь вопрос не в выгоде, – заметил Ги, отрезая ломоть нежного бри и кладя его на ароматный кусок хлеба, который он передал Кейт. – Дело в тебе.
В его глазах плясали искорки смеха. Он смеялся над ней? Над ее поведением?
После пикника Ги остался, чтобы отодрать оставшиеся на окнах доски. Потом он пообещал, что рабочие принесут замазку, чтобы скрыть следы гвоздей, а после этого приедут декораторы.
Ги ушел, а Кейт обошла коттедж. Скоро он обретет нормальный вид, причем за очень короткий срок. Нормальный, но не прежний, вздохнула она, поднимая корзину, полную собранных в саду цветов. Она-то хотела, чтобы все оставалось таким, каким было при жизни тети Элис. Но стоит ли создавать здесь этакий мемориал? Нет. Просто не надо забывать о тех днях. А что касается Ги… Она все объяснит ему, но… потом.
Пока что торопиться некуда.
Глубокой ночью, когда весь мир затих, замер в безвременье, Кейт проснулась оттого, что легкие ей раздирал кашель. В полусне она потянулась к выключателю лампы и вдруг поняла, что у нее щиплет в глазах. Прищурившись, Кейт посмотрела на часы и вдруг ощутила запах гари. Она перевела взгляд на дубовую дверь, в щель под которой уже проникали первые робкие завитки дыма.
Мгновенно проснувшись, Кейт выскочила из-под одеяла и схватила халат. Потом подбежала к двери и провела по ней ладонью – дерево было еще прохладным. Кейт замерла, приложив ухо к двери и пытаясь понять, как далеко зашел пожар, и различила явственное потрескивание. Но ведь она была так осторожна…
Очевидно, не слишком, решила она, вспомнив о свечах, которые она зажигала на кухне, когда рассматривала фотоальбомы. Она так и не погасила их…
Кейт слегка приоткрыла дверь и вгляделась в наполненный дымом сумрак: лестница была еще видна, и по ней пока еще можно было спуститься.
Кейт вернулась в комнату и взяла с подзеркального столика самое дорогое, что у нее здесь было, – тройную рамку с фотографиями тети Элис и родителей самой Кейт. И еще серебряный медальон, в котором хранился снимок юной Кейт, с вызовом смотрящей в камеру. Именно сейчас ее внезапно кольнуло понимание того, что уже тогда за ее бравадой скрывались неуверенность и уязвимость. А с другого разворота, являя полную противоположность веснушчатой дерзкой девчонке, смотрела тетя Элис. Сам по себе медальон был безделушкой, но в нем было все, что составляло жизнь Кейт в те далекие годы, и потому он был для нее очень дорог. Кейт никуда не выходила без него.
Дым становился все гуще, и Кейт поняла, что пора выбираться или она задохнется. Но на этот раз, когда она открыла дверь, жар пламени опалил ей лицо, заставив отпрянуть назад. Бросив в коридор опасливый взгляд, Кейт заметила, что огонь уже лижет перила лестницы, создавая сюрреалистический калейдоскоп теней, света и дыма. Призвав все свое мужество, Кейт сбежала вниз по лестнице. Из глаз непрерывно текли слезы, и Кейт не видела ничего, кроме черного дыма, который окутывал ее густым облаком.
Проковыляв через кухню, она нащупала дверь черного хода, но со страху никак не могла справиться с замком. Задыхаясь, жадно ловя ртом воздух и одновременно плача, она действовала исключительно по инерции, повинуясь инстинкту самосохранения. Наконец дверь поддалась, и Кейт буквально выпала в ночь и поползла прочь на четвереньках, пока не перестала ощущать жар огня. И уже на безопасном расстоянии от горящего дома она поняла, что потеряла свой драгоценный медальон. Во тьме ее отчаянный крик прозвучал особенно жутко, но когда Кейт перевела обезумевший взгляд на коттедж, дым уже вырывался из-под крыши, а искры сыпались из окон словно фейерверк.
Истерически смеясь, Кейт встала на колени и занялась безумными подсчетами. На верхнем этаже пламени еще не было видно. Возможно, она сможет вернуться по той же лестнице? Плохо соображая, Кейт медленно поднялась на ноги. Она помнила, как в фильмах люди заходили в горящие дома, обернув голову мокрым полотенцем, чтобы не надышаться смертоносного дыма. Скинув халат, она намочила его под садовым краном. Потом, дрожа от страха и холода, сунула руки во влажные рукава, сняла тонкие пижамные брюки и намочила их тоже, завязала их вокруг рта и носа и побрела к двери, проклиная свою поврежденную ногу, которая, как всегда, мешала ей.
Заглянув внутрь, Кейт увидела, что огонь захватил еще большую территорию. Шанс на то, что она найдет медальон до того, как он превратится в лужицу расплавленного металла, был настолько мал… но и этого для Кейт было достаточно.
Она только приготовилась нырнуть внутрь, как услышала шум машины, крики людей и звуки сирены. Какое счастье, что кто-то заметил ее бедственное положение! Но Кейт уже не подчинялась голосу разума, и если она еще может найти медальон, то должна начинать прямо сейчас…
– Нет, Кейт! Нет! Куда ты?
Ее оттащили от порога коттеджа, мимо толпы людей, которые уже устремлялись к месту пожара, кто волоча шланг, кто передавая ведра. Все кричали, подбадривая друг друга.
– Пусти! Пусти меня! – вопила Кейт так неистово, что к тому времени, когда Ги поставил ее на землю, ее гортань была словно ободрана изнутри.
– Mon Dieu![11] Кейт! – только и смог произвести он, заглянув в ее обезумевшие глаза. – О чем ты думала? Ты могла погибнуть!
– Наплевать! Какая разница! Неужели ты не понимаешь? – хрипло кричала она, отбиваясь, чтобы вернуться к коттеджу. – Мне надо назад. Пусти меня!
– Нет. – Ги прижал ее к себе.
– Предупреждаю тебя… – Но губы уже не слушались Кейт, и ноги начали подгибаться.
– Нет, – снова сказал он, но уже мягче, и его объятия стали осторожнее. – Кейт, туда нельзя. Слишком поздно.
– Нет! Не правда! – истошно кричала Кейт, но Ги лишь еще решительнее удерживал девушку.
– Успокойся, Кейт! – уговаривал он, обхватив ее лицо ладонями. – Пожар взят под контроль. Коттедж спасут. Смотри! – Кейт предприняла последнюю попытку вырваться, и тогда Ги так стиснул кольцо своих рук на ее плечах, что она потеряла всякую возможность двигаться. – Нет, ты должна выслушать меня.
Я самолично прослежу за восстановлением дома. Я построю его заново по кирпичику, если потребуется. Я сделаю это…
– Нет… нет, ты не понимаешь, – прервала его Кейт, непрестанно качая головой. – Ничто уже не будет прежним.
– Что именно ты имеешь в виду?
– Вещи тети Элис… – Голос Кейт прервался, и она заплакала, уткнувшись лицом в грудь Ги.
– Какие именно? – тихо переспросил Ги, гладя Кейт по голове медленными нежными движениями. – Впрочем, неважно, какие. – Он немного отстранил Кейт и посмотрел на нее. – Потому что, если ты скажешь мне, что все эти слезы пролиты из-за нескольких безделушек… – Он покачал головой и заглянул Кейт в глаза. Потом очень осторожно положил ладонь на левую сторону ее груди. – Тетя Элис здесь, Кейт, а не в коттедже, – мягко заметил он.
Несколько секунд Кейт смотрела на него; убежденность Ги придала ей сил, избавила от безумия последнего часа. Медленно, очень медленно она расслабилась в его объятиях.
– Ты прав, – прошептала она, стараясь смириться с непреложным фактом. – Но…
Но в этот момент к ним подошла небольшая группка людей.
– Все под контролем, мсье граф, – сказал один из них, – но мы сможем выяснить, насколько серьезны повреждения, только утром, когда рассветет.
– Merci… merci beaucoup,[12] – негромко поблагодарил Ги, все еще поддерживая Кейт. Вы все так быстро откликнулись. Я не знаю, как вас благодарить.
Кейт тоже чувствовала, что словами не отплатить за оказанную помощь.
– Вы спасли мой дом и мою жизнь, – хрипло выговорила она. – Я у вас в неоплатном долгу.
– Ну что вы, мадемуазель, – ответил старший из собравшихся людей. – Это, в конце концов, наша работа.
– Но сейчас глубокая ночь, – хрипло заметила Кейт, – а вы все приехали!
– Здесь, в Вильневе, мы всегда рассчитываем на помощь друг друга, – объяснил кто-то из группы. – Иначе никак нельзя, как по-вашему, мадемуазель?
– Несомненно. – Кейт бросила взгляд на Ги, который делал вид, что никоим образом не причастен к ее спасению. – Но раз огонь потушен, я, наверно, могу вернуться внутрь и…
– Ни в коем случае, мадемуазель, – твердо сказал глава добровольных пожарных. – Мы не уверены, что это безопасно. Вам придется подождать до завтра.
– Но я всего лишь хочу быстро осмотреться, и все.
– Ты не пойдешь туда, – произнес Ги бесцветным голосом.
Кейт ощетинилась. Она не привыкла подчиняться приказам.
– Но если пожарные направят прожекторы так, чтобы…
– Я знаю, что тебе пришлось нелегко, что ты расстроена, – прервал ее Ги, – но ты немного не в себе. Эти люди как-никак спали и примчались сюда прямо из постелей.
И Кейт сдалась.
Наконец все разошлись, по одному и группками, и Кейт с Ги остались одни на травянистом берегу, который освещала лишь луна, прятавшаяся где-то за листвой деревьев.
– Ну что ж, пошли ко мне, – скомандовал Ги, увлекая Кейт за собой.
– О нет, я… – Кейт попыталась было отпрянуть, а потом лишь махнула рукой. И на что она рассчитывает? У нее с собой только мокрый халат и пижамные штаны, и вряд ли она готова ночевать в лесу в таком виде.
– Пока в коттедже небезопасно. Теперь его надо восстанавливать. Тебе придется пожить некоторое время у меня, прежде чем дом приведут в порядок, – сказал Ги, подталкивая Кейт вперед.
Она поморщилась. Вряд ли сейчас подходящий момент, чтобы сообщать Ги: коттедж должен быть готов в трехнедельный срок, потому что к этому времени прибудут первые гости.
– Пошли, – повторил Ги. – Ты вся дрожишь, и не от холода. Тебе надо как можно быстрее лечь в постель.
– В замке?
Ги прибавил шагу.
– А где же еще, как не в замке?
– Я доставляю тебе кучу хлопот, – извиняющимся тоном заметила Кейт, вынужденная почти бежать, чтобы поспевать за Ги.
– Не больше, чем обычно, – последовал сухой ответ.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Кейт не привыкла, чтобы с ней обращались как с драгоценной фарфоровой куклой, которая может разбиться даже от неосторожного взгляда. Но мадам Дюплесси, внушительных пропорций дама, экономка поместья, вела себя именно так. Она самолично открыла перед ними двери замка, уже одетая в элегантное, строгое платье-униформу, которых, насколько помнила Кейт, у нее было неограниченное количество, причем все – в темных тонах. Запричитав при виде плачевного состояния Кейт, мадам Дюплесси забрала ее у Ги, настояв, чтобы та приняла горячую ванну перед тем, как расположиться в одной из роскошных гостевых спален. Там Кейт облачили в застегнутую до горла хлопчатобумажную ночную рубашку, длинный кружевной халат светло-кораллового цвета, после чего в нее насильно влили стакан горячего молока.
Наконец Кейт осталась одна, но заснуть ей удалось не сразу. Утром, размышляя о том, что присутствие где-то рядом Ги уже само по себе прекрасное терапевтическое средство, она выглянула в одно из окон рядом с кроватью, в очередной раз ощутив себя прекрасной принцессой в высокой заколдованной башне. Перед ней расстилался огромный парк с фонтанами и прочими изысками, весьма напоминавший уменьшенную копию Версаля. Правда, при отце Ги, самом очаровательном, но и самом непрактичном аристократе во Франции, парк выглядел далеко не так эффектно, и Ги признавался, что восстановление парка в первозданном виде займет еще не один год.
Размышления Кейт были прерваны стуком в дверь. Пока створка открывалась, сердце Кейт колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит. Но на пороге появилась всего лишь юная горничная в небесно-голубом с белым платье, принесшая поднос с завтраком. Уже закрывая дверь, она остановилась на пороге.
– Мсье граф шлет вам свои приветствия, мадемуазель. Он надеется, что вы хорошо спали, и ждет вас в бельведере, если вам будет угодно.
Кейт почувствовала, как щеки ей заливает румянец.
– Я приду, – сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо. – И спасибо за завтрак, – добавила она уже в спину девушке.
– Се n'est rien, mademoiselle.[13]
– О, еще кое-что. – Кейт вспомнила, в каком виде она явилась в замок. – Полагаю, здесь найдется какая-нибудь одежда, которую я могу одолжить до своего возвращения домой?
Улыбка горничной стала шире.
– Но, мадемуазель, мсье граф все организовал для вас. Вы найдете все необходимое в гардеробной, которая примыкает к вашей ванной.
– Ну конечно, – ответила Кейт, все еще колеблясь.
– Надеюсь, мадемуазель, вам понравится эта одежда. Курьер доставил модели из последней коллекции практически несколько минут назад, – застенчиво сообщила она. Мсье граф так нас всех удивил… – Она замолчала, видимо полагая, что переступила дозволенные границы.
– Продолжайте, продолжайте, – подбодрила ее Кейт с улыбкой. – Теперь вам придется все рассказать.
– Что ж, мы решили, что они очень красивые… а вы знаете, каковы мужчины… их отношение к покупкам. – Она очень изящно пожала плечиками.
– Да уж, – согласилась Кейт. – Я вас пони —. маю.
Ну и пусть все вокруг судачат о ней, решила Кейт. Она скоро уедет, и Ги найдет себе гораздо более искушенную собеседницу. А пока что она будет наслаждаться каждой проведенной в замке минутой. Конечно, она и раньше бывала в Большом доме, именно так называла Шато-Вильнев тетя Элис. Но Кейт и представить не могла, что однажды будет ночевать под его крышей…
Кейт всегда думала о замке не иначе как о дворце Спящей красавицы и в детстве в деталях представляла себя в этой роли. Какая жалость, что для взрослых никто не пишет сказок! Да и кто возьмется за подобный труд, ведь всякому ясно, что сказкам не место в реальности! Если бы сказки существовали на самом деле, не было бы никакого пожара, медальон тети Элис висел бы у Кейт на шее и Ги знал бы о ее истинных намерениях насчет Ла-Птит-Мезон…
Как же ей решить эту проблему? Добиться у Ги разрешения жить в коттедже уже было подвигом… А после всего, что Ги для нее сделал, Кейт было невыносимо его обманывать. К тому же чем дольше оттягивать признание, тем труднее его будет сделать…
Усилием воли отогнав гнетущие мысли, Кейт выскользнула из-под одеяла, подняла трубку телефона и несколько секунд ждала соединения с мадам Дюплесси.
– Как вы полагаете, возможно ли сегодня устроить мой визит к графине де Вильнев?..
Понимаю, мадам Дюплесси… Неважно, – добавила она после короткой паузы. – Я подожду следующей возможности. Прошу вас, передайте графине, что Кейт Фостер справлялась о ней и шлет свои приветы…
Ги уже ждал ее в бельведере. Он сидел к ней спиной, и Кейт подошла совсем неслышно, но он, видно, обладал шестым чувством, так как резко повернулся, когда Кейт оказалась на верхней ступеньке.
– Кейт!
Его улыбка увеличила и без того искреннюю радость Кейт оттого, что она снова видит его.
– Полагаю, ты поспала хоть несколько часов?
– Ты смеешься? На такой роскошной кровати? Конечно, поспала.
– Надеюсь, ты будешь частым гостем в Шато-Вильнев теперь, после возвращения во Францию, – самым светским тоном сказал Ги, подчеркнув свои слова легким наклоном головы.
– Благодарю за приглашение, – ответила Кейт в той же манере. – И спасибо за прекрасную одежду. Но, право, не стоило…
– Прости, но тут я с тобой не соглашусь, непреклонным тоном заявил Ги, подходя ближе. – В этом сезоне Дом Шанель выпустил нечто гораздо более привлекательное, нежели прошлогодние мешковатые балахоны.
Темными блестящими глазами он заглянул в лицо Кейт, и та ощутила, как сердце забилось где-то в горле.
– Послушай, Ги, это платье… – Одной рукой она чуть приподняла полупрозрачный подол, а другой непроизвольно провела по облегающему лифу. – Оно, конечно, потрясающее, но, честно говоря…
– Честно говоря что? – переспросил Ги, и его серебристо-серый взгляд наполнился удивлением.
– Ну, оно, должно быть, стоит целое состояние, а потом, я же больше никогда не надену его, так? – пыталась вразумить его Кейт.
– Не понимаю, почему, – возразил Ги. Оно прелестно.
Зеленые глаза Кейт превратились в острые осколки изумрудного льда.
– Вот и я об этом.
На лице Ги нарисовалось легкое замешательство.
– Оно тебе не нравится, потому что оно прелестное? – спросил он, засунув руку в карман серых брюк.
– Вот именно. Я живу совершенно иной жизнью. Я скорее…
– Garcon manque? – подсказал Ги. – Девушка-сорванец? Но ты можешь поносить это прекрасное платье хоть один день?
– Но если я возьмусь за уборку коттеджа…
– И правда, – серьезно согласился Ги. – Я распоряжусь, чтобы сегодня тебе доставили полный комплект спецодежды и обуви.
Кейт, прищурившись, посмотрела на Ги. Она не понимала, шутит он или говорит серьезно.
– А пока что, – продолжал он, – мы пообедаем… здесь, – добавил он, указывая на берег озера, где Кейт разглядела накрытый стол под огромным зонтом.
– Мне надо домой.
– Только сначала поешь, – решительно сказал Ги, предлагая ей руку.
Когда они дошли до стола и сели, Кейт предприняла еще одну попытку:
– Ги, я все-таки должна сказать…
– Должна? – в тоне его голоса явственно прозвучал вызов.
Кейт пришлось собрать всю свою волю, чтобы продолжить:
– Я никак не могу воспользоваться той одеждой, что находится в гардеробной. Она слишком…
– Что? Красивая? Женственная? Ну же, потребовал Ги тем же глубоким голосом, который приводил Кейт в смятение.
– Она очень красивая и чрезвычайно женственная, – подтвердила Кейт, – но меня беспокоит не это.
Между бровями Ги пролегли две тонкие морщинки.
– Так что же тебя беспокоит?
– Мне нужно было просто во что-то переодеться, – объяснила Кейт. – Так что не было никакой необходимости заказывать половину летней коллекции Дома моды.
– Всю коллекцию, – уточнил Ги небрежно. И Дом моды был настолько любезен, что прислал обувь, сумочки и аксессуары – и все за поразительно короткий срок. Конечно, у меня не было возможности оценить все предметы, так что выбор за тобой, Кейт. Оставь себе, что захочешь, а остальное мы отошлем обратно. Можешь забрать все… или ничего. Решать тебе.
Кейт была слишком ошеломлена, чтобы найти разумную причину отказаться.
– Но я никак не могу…
– Ладно, тогда у меня есть идея получше, решительно сказал Ги.
Кейт вздохнула с нескрываемым облегчением и отложила вилку и нож.
– Я помню, как ты приезжала к тете в этой ужасной школьной форме, а уже на следующий день появлялась в каком-то совершенно невообразимом наряде, который для тебя сотворила тетя. Один день ты была скованной и неловкой, а потом…
Он замолчал, разглядывая Кейт, словно припоминая, как она выглядела тогда, и Кейт невольно задумалась над своим внешним видом. Опустив взгляд, она только сейчас сообразила, насколько прозрачным было ее платье.
– А потом? – подсказала она, пытаясь перевести мысли Ги в иное русло, нежели оценка ее щедрого декольте.
– А потом ты превращалась в того, кем хотела быть. – Ги откинулся на спинку стула и пожал плечами. – Бандана и джинсы предупреждали, что мне придется иметь дело с принцессой-пиратом. А те милые муслиновые юбки, похожие на твой вчерашний наряд… Он на секунду задумался. – Возможно, в те дни ты хотела побыть романтической девушкой или даже королевой фей.
– Хм. – Кейт состроила гримасу и снова оглядела свое платье. – А как насчет этого?
Ги слегка откинул голову и издал негромкий, очень мужской смешок.
– А как насчет графини де Вильнев? По крайней мере на один день? – поддразнил он, и Кейт ответила именно так, как он и предполагал:
– Предупреждаю тебя, Ги, не дразни меня. Кейт помолчала секунду. – Может, нам лучше вернуться к твоей идее?
– Оставь одежду здесь, – предложил Ги. – И если тебе когда-нибудь снова захочется поиграть… – Его брови едва заметно приподнялись, а в глазах зажглись огоньки смеха. – Ладно, оставим это. Значит, ты хочешь вернуться в коттедж?
– Да, конечно, если это безопасно, а если спальни не очень пострадали, то я хотела бы жить там. Особенно учитывая, сколько там работы, которую надо сделать перед приездом строителей и декораторов.
Она видела, как Ги крепче сжал челюсти, но он, как и Кейт, не собирался открыто выражать свои чувства, поэтому лишь коротко кивнул в знак согласия.
– Если ты захочешь, – добавил он, – мадам Дюплесси пришлет тебе провизию, и мы наверняка найдем несколько масляных ламп и нагреватель.
– Не стоит беспокоиться, я справлюсь сама, сказала Кейт, понимая, что первым делом ей нужно оказаться подальше от замка. Реакция ее тела подсказывала ей, что если она не ограничит общение с Ги до минимума, то рискует получить целую кучу проблем, с которыми не сможет справиться.
– Чепуха! – возразил Ги, поднимаясь на ноги прежде, чем Кейт смогла придумать очередную отговорку. – Я поеду с тобой и выясню, что именно может тебе понадобиться.
Поездка до коттеджа заняла всего несколько минут, но Кейт не сразу заставила себя войти в дом, чтобы оценить нанесенный ущерб.
– Давай же, – нетерпеливо позвал Ги, открывая дверцу машины с ее стороны, и Кейт внезапно стало неловко – Ги потратил на нее столько времени, хотя у него и так полно других дел.
– Извини, – сказала она, стараясь не показать, как потрясли ее закопченные стены коттеджа. – Я собиралась с духом.
Удостоверившись, что Кейт следует за ним, Ги направился к коттеджу.
– Поверь, я не стал бы привозить тебя к развалинам, которые невозможно восстановить, – уверил он ее через плечо. В следующий момент они подошли к дому, и Ги рывком открыл дверь. На Кейт дохнуло острым, влажным запахом, от которого в горле запершило. Смотри, все не так уж плохо, – сказал он. – И пожарная служба уверила, что здесь безопасно, и…
Что такое? – спросил он, когда Кейт издала нечто вроде стона.
Возможно, для Ги все выглядело не так уж и плохо, но для Кейт этот пожар словно стал границей, отделившей огромный период жизни. Но у нее не было даже времени, чтобы погрустить об ушедшем. Пожар в Ла-Птит-Мезон стал для нее просто катастрофой.
Занавески и обивка полностью сгорели, дверцы тяжелого дубового буфета, равно как и прекрасный стол и скамьи в деревенском стиле, похоже, не поддавались восстановлению местами обгоревшее дерево уже крошилось.
Нигде не было видно и следов альбомов, которые Кейт рассматривала прошлой ночью. Из двух плетеных стульев один печально покосился набок, потеряв ножку, а в дальнем конце комнаты обрушился потолок, открыв балки и перекрытия, которые, впрочем, выглядели не тронутыми пожаром. Но некогда белые стены превратились в своеобразное панно желтых и коричневых тонов. Кейт огляделась вокруг и не сдержала горестного стона.
– Arretes![14] – решительно сказал Ги, крепко обняв ее за плечи. – Здесь нет ничего, что мои люди не могли бы починить. Повреждения поверхностные.
– Поверхностные! – с горечью воскликнула Кейт и с сомнением покачала головой. – Я не могу поверить, что ты это сказал, Ги де Вильнев. Это надо же!
– Я правда так думаю…
Их взгляды встретились, и взгляд Кейт был полон огня.
– Только мужчина, увидев сгоревший дотла дом, мог заявить, что повреждения поверхностны.
– Но так и есть, – настойчиво сказал Ги Несущая конструкция уцелела.
– Но все погибло!
– О, – Ги отпустил Кейт и сунул руку в карман, – далеко не все.
– Мой медальон! – У Кейт перехватило дыхание.
– Мне принесли его утром, – объяснил Ги, вытянув вперед руку, на которой покачивалась безделушка, но Кейт была так потрясена, что не сразу обрела возможность мыслить ясно А сказать «спасибо»? – подсказал Ги, беря Кейт за руки.
– Ты его от меня прятал, – безо всякой связи сказала она, пытаясь освободиться.
Ги заглянул ей в глаза. Голос его стал ниже, убедительнее.
– Я просто ждал подходящего момента, чтобы отдать его тебе, – поправил он. – По-твоему, я не понимал, как ты будешь подавлена, когда увидишь все это? – Он бросил взгляд на царивший в комнате беспорядок. – Я хотел, чтобы ты порадовалась и поняла, что не все так плохо.
– Ладно, – пробормотала Кейт, тщетно пытаясь разобраться с охватившими ее мыслями и чувствами.