Осколки разбитых миров. Книга 1. Восход Тьмы

III

Саре было очень страшно стоять напротив своего Отца – древнего могущественного Создателя самого молодого макрокосмоса в громадной и бескрайней мультивселенной. Ей было не по себе ощущать взгляд существа, обладающего безграничной властью, которая не имела своего конца. Правда до того, когда Федерация M.O.O.O.N. – высшее космическое правление из другого звездного пространства заперло навечно этого кровожадного монстра за его темные злодеяния, которые приносили смерть живым душам его вселенной. И вот чудовище живет в плену больше триллиона лет, продумывая план побега из "тюрьмы" – мира, где бесконечно повторялся один и тот же день. Места, где собственная сила приносила изнутри мучительную боль, разрывая медленно на части. Мира, где невозможно умереть, но придется вечность страдать. Федерация заперла его здесь, так как он был угрозой для других измерений.

Каждый день один и тот же пейзаж, режущий своей обыденностью и предсказуемостью глаз: темная пещера, вспыхнувшие красные молнии на небе и кровавый океан, по которому плавали живые останки – то, что осталось от похищенных людей, которых приводили ему Дети для поддержания силы.

Он хочет отсюда сбежать. Он хочет вернуть свои потерянные миры и продолжить злодеяния, устраивая любимый Армагеддон. Лучшие друзья и Дети хотят в этом помочь.

Все, кроме Сары.

Сара сглотнула ком, глядя Отцу в глаза. Он был нереально огромен, но девушка стояла напротив черного лица, которое опоясывала темная каменная земля, а остальное тело было погружено в бездну. Шесть рубиновых зрачков блестели опасным огнем. Сверху прозвучал пронзительный грохот, яркая вспышка молнии озарила перепуганное лицо Сары. Девушка напряглась, чувствуя на себе холодный и сосредоточенный взгляд Отца и сжимая свою изуродованную и покалеченную руку, которая продолжила изнутри гореть покалывающей болью.

Длинные языки пламени освещали изнутри пещеру. Лилиат стояла поблизости, прислонившись спиной к гладкой каменной стене, и сверлила сестру насквозь хмурым взглядом, ожидая от Отца жестокого наказания за измену и побег. Брови девушки сдвинулись к переносице, губы надулись, густые ресницы прикрывали глаза.

Рядом с Лилиат стояла другая особа. Девушка имела необычную внешность, чем смогла бы привлечь внимание даже самого равнодушного, потому что она не была похожа на обычного человека, в отличие от Сары и Лилиат во втором обличье. Высокий рост, стройное телосложение и большие формы подчеркивали ее соблазнительную натуру, а поведение и речь еще больше дополняли эту грациозность. Светло-голубая кожа, длинные волнистые темно-фиолетовые волосы обрамляли ее узкое лицо, на котором горели глаза ярко-розового цвета. Пухлые губы в форме сердечка причмокнуты, изящные руки скрещены, она щелкала в задумчивости пальцами. Из густой блестящей шевелюры выглядывали заостренные эльфийские уши.

– Я огорчен твоим поступком, Саранта, – прозвучал пронзительный ледяной и слишком спокойный голос огромного монстра, – я не ожидал, что против меня пойдет родная дочь…

Сара с трудом проглотила кислый ком в горле. Сломанная рука будто парализовалась, боль наконец-то покинула, но возникло ощущение, что мышцы покрылись крепким льдом.

– Я не могу здесь находиться… – продолжил монстр, – но я заперт из-за Федерации. Это место меня потихоньку разрушает. Но твоя измена, дочка, меня просто убила…

– Потому что я не хочу, чтобы история повторялась! – не выдержав, возмутилась Сара. На ее глазах выступили слезы, наполненные горькой обидой, – ты опять продолжишь издеваться над всеми! Ты опять превратишь свою макровселенную в ад! Прекрасные миры будут вечность гореть, вода окраситься кровью, а все живые существа будут страдать, принося тебе свою энергию! Ты монстр! Ты чудовище! Ты зло! Ты и твои друзья продолжат свой террор, а потом начнете захватывать другие измерения! Я этого не хочу! Пусть лучше твою созданную вселенную контролирует Федерация, она более гуманна, чем ты!..

Тяжелый выдох. Атмосфера в пещере накалялась. Сара ощутила исходящую гневную дрожь Отца, от которой по телу побежал озноб. Ее слова наполнили его внутреннюю пустоту горячей яростью, которая была готова мощно отразиться на Саре.

– Ты можешь меня запереть, покалечить или даже убить, – начала говорить спокойным голосом Сара, в котором ощущалась бездушность, – ты же это любишь, – пожала девушка плечами, – скольких ты своих детей убил? Тысячи моих братьев и сестер погибли от твоих рук. А сколько из-за тебя пострадало других живых существ? Еще больше…

– Ты не права… – прошептал темный правитель.

– Нет, права!.. – уперто воскликнув, кивнула Сара.

– Ошибаешься… – настаивал на своем Отец, – Лилиат и Триллани, – обратился он к девушкам, – заприте Сару в темнице, далеко-далеко, ближе к океану, чтобы за ней следили скелеты.

Слова Отца Сару поразили. У девушки глаза округлились, руки задрожали, выступил на лбу холодный пот. Мысль быть запертой в этом страшном месте ужасала ее…особенно быть запертой вместе с Отцом, которого она боялась и ненавидела.

"Я ведь сбежала на Землю, чтобы начать новую жизнь, простую человеческую жизнь! У меня были хорошие приемные родители, прекрасные друзья, я надеялась жить дальше, встретила Беатрис…Хотела учиться в школе, затем поступить в колледж, а после уехать путешествовать. Надеялась избежать этого ада…Но Отец, как всегда, меня лишил всего…"

Лилиат слегка расстроилась. Она надеялась на нечто жестокое. Но приказ есть приказ. Вторая девушка, Триллани, отнеслась к просьбе бесстрастно.

– Будет выполнено, папочка, – произнесла она нежным сладким тоненьким голосом.

– Как прикажешь, мой Великий Отец, – преданно поклонилась Лилиат.

Лилиат и Триллани подошли к Саре. Та начала ненормально дрожать, из глаз полились слезы. Лилиат презрительно фыркнула, заметив это. Испуг сестры не проявлял в ней никаких эмоций. А Триллани это позабавило. Довольная улыбка озарила ее невероятно-красивое лицо.

– Нет! Нет! – отчаянно кричала Сара.

Триллани щелкнула пальцами, и в запястья Сары вонзились серебряные оковы, разрезающие кожу острым холодом. Сару охватила истерика. Дрожь бежала по рукам и ногам, слезы градом лились по щекам. Ей было так горько, так обидно. Сердце горело. Она не хотела, чтобы Отец так издевался над всеми, но больше ей приносило боль поведение родных сестер, которые желали ей смерти.

В пещеру залетел Арктур. Широко взмахивая темными крыльями, рассекая ими воздух, он остановился напротив повелителя. Красные полосы на белой коже жутко блестели при тусклом свете. А длинные клыки и когти выглядели еще страшней. Сердечко Сары начало учащенно биться, заметив Арктура, ведь она, несмотря на все, до сих пор чувствовала, как неравнодушна к нему.

– Гардос, мой друг, – заговорил Арктур, обратившись к Отцу Сары, – я нашел то, что может уничтожить Завесу между мирами и освободить тебя навсегда отсюда.

Сара была ошеломлена этим словам. Шок пронзил девушку насквозь. Она начала качать головой, с ужасом смотря на свой объект влюбленности. А Лилиат и Триллани между собой удивленно переглянулись. Но обе почувствовали надежду, от которой на лицах застыли довольные улыбки.

– Нет! Не смейте уничтожать Завесу! Арктур, мой милый, не смей! Это приведет к Хаосу! – кричала громко Сара, чуть не срывая своими воплями голос.

– Заткнись, мерзавка, – Лилиат в порыве ярости прижала ко рту Сары ладонь.

– "Арктур, мой милый"? – тихо повторила Триллани, улыбаясь, – не надейся, детка, он уже не твой милый, он другую любит, – сквозь зубы прошептала с наслаждением девушка.

Сара почувствовала, как от слов Триллани сердце начало разрываться по кускам. Боль затопила собой девушку изнутри.

"Между нами была раньше сильная связь, после которой я едва могу вступать с ним в телепатический контакт. Он думал, что заблокировал от меня свое сознание, но некоторые мысли я до сих пор слышу. И я знаю, что он придумал, что он задумал, чего он хочет. И мне страшно от этого…Но я могу предупредить Нефрита и Галактиона, чтобы они помешали Арктуру…Арктур, мой хороший, я до сих пор люблю тебя и хочу, чтобы ты разорвал с моим Отцом дружбу, ведь ты совсем другой…совсем…" – от безысходности быстро думала Сара.

Глаза Сары защипали новые горькие слезы. Но она продолжила мычать через ладонь Лилиат, наблюдая за Арктуром, которого продолжала чисто и искренне любить. Лилиат яростно зарычала, плотно прижимая свою руку к губам сестры.

– Позволь мне, сестренка, – Триллани вновь звонко щелкнула пальцами, и Лилиат кожей ощутила грубую ткань, которая прилипла к губам Сары и не давала ей произнести вслух что-либо.

– Удобно, – оценила Лилиат глазами ленту на губах сестры и слабо улыбнулась Триллани.

– Дочери мои, уведите предательницу отсюда, – произнес ледяным голосом Гардос.

Сара продолжила отчаянно мычать, однако Лилиат и Триллани, поклонившись Отцу, вывели девушку, отправившись запирать ее в темницу. Придерживая сестру, Лилиат и Триллани взмыли в воздух и улетели вниз. Отчаянные вопли Сары эхом отдалялись по пещере. Арктур равнодушным взглядом проводил силуэт бывшей, осознавая, что Сара полностью безразлична его каменному сердцу. Никаких чувств. Никаких эмоций. Сплошная черная пустота царила внутри Арктура.

– Рассказывай, мой друг, Арктуриан, что может уничтожить Завесу? – потребовал Гардос. В его голосе звучали громкие нотки ликования и предвкушения.

Арктур поднял на Гардоса свои блестящие глаза. Шесть зрачков ярко горели. А губы тихо прошептали:

– Прежде чем попасть в параллельную вселенную и уничтожить Завесу, мне нужно вновь посетить Землю…

******

Дзынь. Дзынь.

Песня звучала настолько громко, что заставила внезапно пробудиться. Рука нащупала холодную гладкую боковую поверхность тумбочки, поползла вверх и притронулась пальцами к телефону, лежащему с краю. Звон усиливал свою громкость, телефон вибрировал и скатывался ближе к краю. Сонными монотонными движениями успела схватить его перед тем, как тот чуть не упал, и разлепила веки. Часы показывали пол седьмого утра, а снизу высвечивался звонок от мамы.

– Алло? – зевая, спросила я, поднеся телефон к уху.

По ту сторону раздался суровый женский голос:

– Беатрис, это что за дела?! Вчера весь вечер тебе звонила, а ты даже не ответила! Бабушка тоже не отвечала! Мы с Ричардом думали уже брать билеты обратно в Орегон! Я всю ночь не спала, места себе не находила!

Крик мамы заставил меня взбодриться. Придерживая плотно телефон к уху, я села и огляделась внимательно по сторонам.

Родные светло-бежевые стены. Висел одинокий потертый плакат группы "Scillet", вырванный из старого журнала. Письменный стол завален тетрадями и огромным ватманом, на котором лежали карандаши для черчения и рисования и потрепанные ластики. Я еще раз рассмотрела родную комнату и почувствовала, как потрясение взяло вверх. Прокрутила в голове воспоминания прошлого вечера. Корабль внеземной, злобный двойник чуть горло не перерезал, беловолосый Арктур проводил ритуал, превратившись в жуткого ангела. Воспоминания вызвали дрожь по телу. Холод окутал мощной волной, заставив поежиться.

Я помню, как во время ритуала потеряла сознание. А что было дальше? Как я попала домой? Почему я проснулась и обнаружила себя в собственной постели?

Неужели вчерашнее – просто сон? Мозг во время отдыха придумал жутко-крутой фантастический сюжет про меня?..

– Ну? – строгий голос мамы привел меня в реальность.

– Я…я за домашкой по дизайну вчера засиделась допоздна и уснула…Поэтому ответить не смогла… – быстро протараторила я, сказав первое, что взбрело на ум.

– Пожалуйста, не пугай меня так, – голос мамы смягчился, стал звучать волнительно и трепетно, – я реально думала брать билеты, плюнуть на командировку. Я очень беспокоюсь о тебе. Тебе семнадцать, живешь одна…

– С бабушкой, – быстро подправила я, придерживая волосы, падающие в глаза. – и скоро исполнится восемнадцать.

– Все равно. Мы вернемся домой только в ноябре, через месяц. Как ты там, нормально?

– Мамуль, ты уже задавала недавно такой вопрос. Все со мной нормально. – с улыбкой на лице ответила я. Но голос звучал как-то неубедительно.

– Ладно, мам, мне скоро в школу идти, – быстро произнесла я, устремив взгляд на часы. Стрелка предательски двигалась вперед, сообщая мне, что поход в проклятую школу близится.

Попрощавшись с мамой, я положила телефон на тумбочку и попыталась собраться с мыслями.

"Ритуал, после которого ты умрешь…"

Холодные острые когти разрезали символ на коже…

"Это есть у всех, и ЭТО ему ОЧЕНЬ нужно…"

Я пощупала пальцами кожу возле ключицы. Кожа была гладкой, не ощущались какие-либо порезы. Я опустила вниз голову и увидела, что отсутствовали шрамы.

Точно сон…

Дрожащими ногами я слезла с кровати и пошла к зеркалу. Боялась, что увижу там нечто страшное, увижу, что лицо изуродовано, покрыто яркими синяками и ушибами…

Но вместо этого зеркало показало мне рыжеволосую девушку, чье отражение я каждый день видела. Миндалевидные глаза светло-карего цвета, прямой нос с острым кончиком, красные пухлые губы. Волнистые волосы средней длины были взлохмачены, спина сутулая из-за роста. Но все равно считала себя вполне симпатичной.

И только сейчас я с облегчением вздохнула.

Ну и дурацкий сон мне приснился!

Но в голове пульсировала неприятная боль…

– Ох, любят же серии сериалов заканчивать на самом интересном месте! – донесся мягкий, но возмущенный голос бабушки. Услышав это, губы расплылись в улыбке.

Я напролом понеслась в ванную совершать утренние процедуры. Закончив, побежала на кухню. Ноздри защекотал приятный манящий запах горячего бекона с яичницей. Жареная корочка и нежное тесто блинчиков, насыщенно-желтый желток яичницы, арахисовая паста и пар, исходящий из кофе, заставили желудок заурчать. Вот это аппетитный запах! Почувствовав, как голод отнимал силы, я прыгнула на стул, как сорвиголова, и, заметив на тарелке стопку толстых пористых блинчиков, на котором сверху таял кусочек сливочного масла, быстро ножом разрезала сегмент теста и проглотила разом три горячих куска. Нежное масло одурманивающе соблазнило язык, а кофе приятно покатилось, согревая, по горлу.

Бабушка стояла у раковины и смывала пену с тарелки, окунув ее в столб воды крана. Донесся ее голос: "Господи, поскорее бы десять вечера! Я умру, не узнав, как Сьюзан отреагировала на свадьбу своего бывшего мужа!"

– Что, сериал интересный? – весело спросила я.

Бабушка подпрыгнула на месте, уронив тарелку в раковину.

– Бетти! Милая! Ты меня напугала… – ошеломлённо произнесла она, громко выдохнув и прижав ладонь к груди.

– Прости, – пожала я плечами, – ты что-то говорила.

Бабушка нахмурилась:

– Что я говорила? Я ничего не говорила…

И тут я услышала новые слова бабушки: "Неужели я это произнесла вслух? Но я даже не слышала прихода внучки…"

И тут у меня внутри все замерло.

Эти слова она произнесла, не открыв рта…

Показалось, что ли?..

– Дитя мое, а во сколько ты вчера вернулась? Я уснула, представляешь, прямо во время просмотра любимого сериала и не застала твоего прихода. Потом ночью очнулась и досмотрела серию…Мама твоя все утро мне трезвонила, потеряла тебя…

"Покоя мне не давала" – прозвучали в голове мысли бабушки.

Кусок теста провалился в горло, и я прокашлялась.

Я могу читать мысли других людей?..

Предположение казалось безумным и нереальным. Да быть такого не может. Возможно, это от переутомления…Но какого переутомления, если я даже не помню, как домой попала! Вопрос, во сколько вернулась, меня смутил, а то, что в голову лезли мысли, говорящие бабушкиным голосом, потрясло и испугало.

Я рассмотрела свою руку, вспомнив, как Арктур воткнул в вену иглу два раза, как он проткнул мне палец, чтобы взять кровь. Никаких отметин не было.

– Ближе к десяти. – соврала я, проглотив полностью блинчик.

– Беатрис, не засиживайся допоздна на улице. Пока твоя мама и отчим в разъезде, я за тебя в ответе. Мне не хочется, чтобы с тобой что-то случилось. – бабушка выключила кран, вытерев руки полотенцем и присев рядом, – в городе вчера произошло страшное: в магазине " WEUTAR PATER " случился грабеж, еще стекла разбили, много людей пострадало.

Мои глаза удивленно округлились. Следующий блинчик стал казаться мне каким-то резиновым.

–…так еще трупов в морге украли! – бабушка испуганно воскликнула.

– Что? – подобного услышать я не ожидала. – трупов украли?

Кому нужно похищать трупов? Что за поехавший некрофил проживает в нашем городе?

–…так что будь аккуратна, Бетти, я не хочу, чтобы ты вляпалась в неприятную ситуацию, – бабушка посмотрела на меня своими большими выразительными голубыми глазами, в которых отражалось настоящее беспокойство.

"Я боюсь представить, что было бы, если она той ночью где-нибудь пропала…" – пронеслись напуганные мысли бабушки, отдаляясь эхом.

– Не переживай, – робкая и, к сожалению, наигранная улыбка возникла на моем лице. Искренне улыбаться не получалось.

Новость с трупами меня потрясла. Но больше удивило, что я внезапно стала телепатом.

Или я просто не отошла от того "сна"?

"Ты чувствуешь ЭТО? Это у тебя с рождения. Это у всех с рождения, милая Беатрис…"

Перед уходом в школу я еще раз оглядела свою комнату. Сколько мыслей разных крутилось в голове, и было уже непонятно: мои это или бабушкины. Одно я поняла точно: я слышала бабушкин голос в голове, он был тихим, призрачным, но явно принадлежал не мне. И услышанные слова тоже не мои.

Но как такое возможно?..

Безмятежный взгляд упал на полку книжного шкафа, где стояла фотография в серебристой раме. Сердце сжалось, заметив это. Я взяла в руки раму, рассмотрела изображение.

На зеленой поляне сидели улыбающиеся рыжеволосый мужчина в очках и женщина со светлым каре. Между ними удобно устроилась маленькая девочка с высокими хвостиками. Палец прикоснулся к лицу мужчины и губы едва прошептали: "Папа…"

Он умер три года назад. Попал в аварию, где тут же его за руку схватила смерть с косой. Все произошло очень быстро. Час назад он радостно мне улыбался, чмокнул в макушку перед уходом на работу. А спустя час я узнала, что он…погиб.

Я его очень любила. В детстве мы вместе смотрели мультики, любили гулять, посещать парк аттракционов. В подростковом возрасте катались на велосипеде, уезжая загород.

Мне так его не хватает…

Воспоминания вызвали внутри затянутую мучительную боль. Захотелось плакать, но с трудом удалось сдержать слезы.

От папы остались только две вещи.

Первая – шотландская юбка. Я не люблю платья, предпочитаю по сей день носить джинсы и шорты. Но это единственная юбка, которую я ношу. У папы на работе был друг, который ездил в Шотландию. По просьбе папы купил мне подарок – юбку, чуть выше колена по длине, насыщенного-красного цвета, усеянную черными клетками. До смерти папы я ее не носила. Но сейчас каждый день хожу в ней в школу. Таким образом чувствую присутствие папы, особенно сейчас, когда стала местным аутсайдером.

Второе – часы. Золотой отполированный циферблат с римскими цифрами и удобный ремешок. Эти часы принадлежали папе. На женские вообще не похожи. Папа любил их носить, но за месяц до смерти подарил их мне. "Они открыли мне новое" – тепло произнес он, застегивая ремешок на моем тоненьком запястье.

И вот сейчас я стояла в красной юбке и, положив фотографию на место, надела на запястье часы. Накинув на спину черный кожаный рюкзак и бросив взгляд на часы, где стрелка медленно приближалась к без пятнадцати семь, я направилась без всякого желания в школу.

******

Наш городок был настолько маленьким, что каждый друг друга знал. Стоило мне закрыть калитку, как я увидела впереди много знакомых лиц и с грустью осознала, что не имею мантии-невидимки. После слухов Барбары многие до сих пор были убеждены, что я та еще поганка.

Но сегодняшнее утро было особенным. Мою голову посещало столько мыслей, каждая была произнесена разными голосами, и каждая заставляла меня страдать.

"Черт, я забыла сделать домашку! Препод меня убьет…"

"Господи, как же меня достала эта работа, поскорее бы свалить из этого дурацкого города!"

"Черт, я хотел купить кофе, а забыл дома кошелек! А в кармане лежат только три цента!"

"Свидание вчера прошло просто классно! Но почему он мне не пишет?.."

Я шла, глядя на асфальт, и чувствовала, как гудела острой болью голова, как каждое чужое слово пронизывало насквозь мозг, заполняя собой каждый угол сознания. Эти чужие мысли назойливо проникали в меня и кишели, как рой насекомых. Боже…откуда это у меня? Почему я слышу это?!

"Хоть бы успеть…не опоздать…"

"А я закрыла дверь входную?"

"Наши отношения зашли в тупик. Но как ей об этом сообщить?"

Я прикрыла ладонями уши, но понимала, что это никак не поможет, ведь все слышу в голове. Но так хочется огородить себя от этого, закрыть как-нибудь свое сознание, чтобы ничья чужая и до дрожи надоедливая мысль не лезла ко мне!

Неужели вчера действительно проводился ритуал, в ходе которого у меня раскрылись нечеловеческие способности?..

"Кот опять не дал поспать. То ночью бегал по дому и пищал, а утром прижался своей мохнатой спиной к моему лицу…Зараза!"

Хватит! Я не хочу это слышать! Не хочу!

Я резко остановилась и начала мысленно это кричать, прижимая ладони к вискам, чувствуя, как изнутри боль продолжала прожигать каждую клетку мозга. В груди очень сильно жгло…В том самом месте, где Арктур разрезал когтями символ.