Осколки разбитых миров. Книга 1. Восход Тьмы

Мне так не хватает друзей…

А вот Арктур зачем-то посетил урок литературы. И продолжал не сводить взгляда с моих часов. Может они ему понравились, и он решил их прикупить?

Бред… Аж смешно стало от этих мыслей.

Школьный звонок разнесся по всему зданию, пронзительно дребезжа с каждых углов. Одноклассники попрощались с учителем, тот на доске написал мелом домашнее задание. Накинув на плечо рюкзак, я быстрым шагом покинула класс и побежала к главному выходу школы.

Снова ланч. Я начинаю их ненавидеть. Из-за одиночества уже проще отсидеть все уроки без перерывов, чем чувствовать себя потерянной. Одиночество – это невыносимая пытка, которая медленно и мучительно разрывает человека на части. Грустно, когда не с кем поделиться своими переживаниями, которые начинают заполняться внутри горьким черным дымом и рвать острыми зубами по кускам. Человеку нужен человек. Без этого никак.

От клейма, которое впечатала мне Барбара, похоже не избавиться.

Я села на скамейку, расположенную в школьном поле. Некоторые подростки группами направлялись к спортивным площадкам, загороженными высоким забором. Я вытащила из рюкзака длинный батончик "Сникерс", раскрыла его и принялась кусать. Шоколад таял на языке. Вкус батончика немного прогонял внутреннюю печаль.

Вдали я заметила Роберта Уоторсона. Парень неуклюже перемещался по полю, смотря под ноги. Вскоре он присел за деревом, раскрыл свою сумку и вытащил черную книгу. Раскрыв книгу, принялся читать. Из рюкзака выглядывала большая бутылка "Кока-колы".

Я заметила, что Роберт всегда так садится на поле и читает. Ему, как новенькому, тоже одиноко. И этим мы похожи. Только Роберт свое одиночество заменяет книгами, а я шоколадками. Любимый "Сникерс" никогда меня в этом не подводил.

На горизонте появилась банда Арнольда. Толстяк Энн, Крисс и Блэр плелись за Арнольдом, как послушные собачки. И вчетвером они направлялись к Роберту.

Мимо прошла Барбара с двумя девчонками. Наблюдая за ними, губы сжались в тонкую линию. Барбаре то хорошо живется несмотря на то, что она меня предала и окончательно добавила в список школьных изгоев. У нее новое окружение…

Чтоб отвлечься, я глянула на Роберта и ужаснулась: банда Арнольда к нему пристала. Крисс, Энн и Блэр окружили парня, а Арнольд схватил за воротник рубахи. Лицо белобрысого искажала гримаса гнева и отвращения.

– Ну что, четырехглазый пузырь, я до тебя добрался. Из-за тебя, чмошника, меня отправили на пересдачу, так еще отца вызвали в школу…

– Эм… – начал Роберт.

– Заткнись, плешивый уродец, – прыснула Блэр. Она пронзительно рассмеялась, надув розовый пузырь жвачки.

– Моего отца сейчас в школу вызвали! Из-за тебя, жирный ты кусок дерьма! – яростно рявкнул Арнольд и пнул Роберта по животу.

Я ахнула, прижав ладони к лицу. Роберт упал на траву. Книга выпала из его рук. Ребята вокруг замерли и начали смотреть на Арнольда, бросая на него испуганный взгляд. Я оглянулась по сторонам и к своему ужасу заметила, что вокруг не было ни одного преподавателя.

Зато возле огромного окна стоял Арктур и задумчиво наблюдал за всем сквозь толстое стекло.

Его это рук дело, что учителей нет поблизости? Даже физрук, который всегда находился на улице, куда-то испарился…

Роберт хотел подняться, но толстяк Энн пнул его в бок и тот издал вопль. Затем Энн наклонился к его лицу и смачно рыгнул. Тощий Крисс воскликнул:

– Смотрите, что жирный ублюдок читал!

Арнольд поднял с травы книгу и, изобразив на лице любопытство, перелистнул пару страниц.

– Не трогай! – отчаянно крикнул Роберт.

Энн снова на него рыгнул. Блэр залилась истерическим смехом. Жвачка вылетела из ее рта. А Арнольд злобно ухмыльнулся:

– Что ты сказал, чмо? Не трогать? – громко рассмеявшись, он вырвал одну страницу.

Дружки Харриса язвительно загоготали. Брови Роберта яростно сдвинулись. Арнольд сжал в кулаке порванную страницу и продолжил шептать. Но этот шепот слышал каждый, так как на поле воцарилась мертвая тишина.

– Ты должен запомнить, четырехглазый тупой кусок сала, что в этой школе главный я, – он гордо ткнул себе в грудь, – и никакая нищая лошара, вроде тебя, не должна мне отказывать в списании!

Он ближе наклонился к Роберту и продолжил шептать. Зеленые глаза Харриса опасно и безумно мерцали:

– Еще раз ты мне откажешь в списании, я тебя заживо закапаю, далеко-далеко, окунув тебя в унитазе с дерьмом, маленький тупорылый говнюк.

– Иди к черту, ублюдок! – яростно крикнул Роберт.

Блэр удивленно засвистела. Некоторые испуганно переглянулись. Арнольд, похоже, не ожидал подобного ответа. Брови настолько сильно нахмурились, что дуги на лбу четко вырисовывались.

– Ты труп, Уоторсон, – прорычал Арнольд. Он мощно ударил Роберта по челюсти, харкнув ему в макушку и засунув клочок порванной бумаги в рот. А Энн выхватил из носа парня очки и, плюнув на стекла, кинул оправу на траву.

Роберт выплюнул клочок бумаги и, сильно прищурившись, начал руками щупать землю в поисках очков. Арнольд и его банда хохотали, глядя на это. Энн и Крисс одновременно пнули парня по бокам и тот упал на землю. Без очков он чувствовал себя беспомощным. И за это ненавидел себя, ведь банда Харриса позорила его перед всей школой, выставляя его вялым и слабым.

Почему все молчат и ничего не делают?! Неужели все боятся этого мерзавца Харриса, что не могут помочь бедняге Роберту? Он один против четверых! Даже учителей нет вокруг, будто специально все покинули территорию школы, чтобы бедолагу Уоторсона на куски разорвали!

Смотреть на эти издевательства мне было невыносимо. Я не выдержала и, завернув откусанный батончик и положив его в рюкзак, решительно направилась к Харрису. Мои кудри плясали по плечам, отливая яркой медью от света солнца.

Толстяк Энн снова пнул Роберта и тот рухнул лицом на траву. Наполненный болью вопль, который он издал, заставил меня поежиться, отчего шагу я прибавила.

– Оставь его в покое, Харрис! – крикнула я, подходя к ним.

Арнольд и его дружки-имбецилы подняли на меня удивленный взгляд.

– Опять ты, Эванс, – презрительно фыркнула Блэр.

Арнольд издал свист. Роберт нащупал очки и начал подолом рубашки их протирать.

Арнольд широко улыбнулся и близко подошел ко мне. Крепко сжав кулаки, я смотрела ему в глаза и не чувствовала никакого страха.

– Что ты вякнула, Эванс? – с издевкой поинтересовался Арнольд.

– Я сказала, чтобы ты оставил его в покое, – холодно произнесла я.

Арнольд продолжил издевательски улыбаться.

– А не пойти ли тебе на хрен, гребанная манда? Или заступаешься за этого нищеброта-ублюдка, чтобы потом с ним сосаться, как ты любишь делать? – он облизнул свои губы.

– Чего?! – крикнула я. В моем голосе звучало возмущение. Гнев изнутри пробрал, не давая стоять ровно на месте.

– Моя сестренка много хорошего о тебе рассказывала, Эванс, – голос Арнольда шуршал от наслаждения, – о том, какая ты грязная шалава, о том, какая ты лживая и лицемерная тварина, о том, как ты любишь говорить одним одно, а другим – другое. И о том, какая ты двуличная крыса, которая строит из себя милую хорошую девочку…

Я язвительно прыснула, скрестив руки. Все, что он перечислил, практически относилось к Барбаре, но никак не ко мне. Я хорошо думала о других людях и никогда плохого ни о ком за спиной не говорила. Даже сейчас, когда меня вокруг окружает негатив, я ни к кому плохо не отношусь. Кроме близнецов Харрисов и их друзей…

– Смотрю, ты недалекий, раз веришь в этот бред. – спокойно проговорила я.

Арнольд недоверчиво сдвинул брови, плотнее подошел ко мне и, скривив губы, фыркнул:

– У меня больше повода верить своей сестре, чем какой-то тупой потаскухе, вроде тебя, Эванс.

– Не смей ее так называть! – закричал Роберт.

Он собрался наброситься на Арнольда, но Энн толкнул его, и парень плюхнулся на траву.

Я бросила взгляд назад, ища глазами учителей, но обратила внимание, как пристально Арктур наблюдал за нами, поглаживая свой подбородок. В его глазах читалось любопытство. Губы слабо улыбались. Я быстро от него отвернулась.

– Мы будем разбираться с этой падлой так, как нам вздумается, – продолжил говорить Арнольд, с презрением взирая меня своими глазами.

– Разбирайся один-на-один, а не вчетвером на одного! – возмутилась я. Мой голос звучал бездушно, как у машины.

– Проваливай, Эванс. Предала и кинула мою сестру, поэтому иди в жопу, страшная и тупорылая ублюдина.

Внутри меня что-то мощное лопнуло. Это Барбара предательница, а не я! Еще меня виноватой сделала! От этих слов боль изнутри проколола, оставив за собой глубокую рану, из которой может вытечь много крови. Еще так неприятно обзывает перед всеми! Мое лицо перекосилось от ярости. Слезы были готовы яростно политься. Не выдержав, я с размаху влепила Арнольду сильную пощечину. Удар подействовал для него неожиданно. Он сделал шаг назад, и я ударила коленкой ему между ног.

Арнольд упал на колени. Его лицо покраснело, губы сжимались, стараясь приглушить боль, зубы были готовы прокусить их насквозь. Он начал постанывать. Крисс, Энн, Блэр, Роберт и остальные ошеломленно смотрели то на Харриса, то на меня.

У меня перехватило дыхание. Сердце громко стучало в груди. Я внимательно смотрела на Арнольда, и мои губы довольно улыбнулись.

– У-у-у…черт…больно-то как… – тонким голосом стонал Арнольд.

Я подошла к нему ближе и, крепко схватив его за волосы, начала злобно шептать сквозь учащенное дыхание:

– Еще раз оскорбишь меня, я оторву твои яйца, Харрис, и засуну их тебе глубоко в глотку.

Арнольд взревел. Этот вопль напомнил рев бешенного животного.

– Да катись, Эванс! Тупая, гребанная, вшивая, сучка, шлю…

– Как ты ее назвал?! – раздался поблизости возмущенный голос.

Арнольд внезапно умолк и испуганно посмотрел в сторону. К нам направлялся мужчина, одетый в деловой костюм. В одной руке, которую украсили золотые перстни с черным камнем, переливающимся при свете солнца, держал кожаный чемодан. Ботинки со вздернутым носом глухо стучали по земле.

– Папа? – промямлил Арнольд.

Блэр, Крисс и Энн настороженно и напряженно глядели на мужчину. Они сделали шаг назад от нас с Арнольдом. Крисс, нервничая, взъерошил кудрявый хохолок. Блэр вытащила свои волосы с ушей, а Энн повыше натянул воротник куртки дрожащими пальцами. Главный представитель семейства Харрисов подошел к Арнольду и сурово посмотрел на сына. Арнольд слабо улыбнулся своему отцу, поднявшись на ноги. Коленки начали трястись, а широко округленные глаза ярко заблестели.

– А ну-ка повтори при мне, как ты назвал эту девушку? – сердито попросил отец сына, взирая Арнольда своими грозными черными глазами. – слово в слово.

Я еще раз быстро оглядела школу за спиной и увидела, что Арктур пропал.

Арнольд виновато опустил голову, устремив свои глаза в сторону. Пальцы начали нервно сжимать ладони, которые покрылись потом.

– Ну! – недовольно воскликнул мистер Харрис, плотней приблизившись к сыну. Арнольд вздрогнул.

У Крисса, Энна и Блэр челюсти отвисли. Они еще раз сделали шаг назад. Арнольд начал нервно жевать свою нижнюю губу.

И тут я другими глазами посмотрела на Арнольда.

Много кто его боялся, страшился, пугался, много кто от него прятался. На многих он выплескивал свою злость, новичков запугивал, над недругами потешался.

При этом боится своего отца. От одного его взгляда начинает содрогаться.

– Мне снова тебя дома ремнем отсыпать за твое отвратительное поведение? – гневно шептал мистер Харрис Арнольду в ухо. Тот поморщился, его руки дрожали, – немедленно извиняйся перед девушкой, трус!

Огромные глаза Арнольда испуганно посмотрели на меня. Белки глаз блестели.

– Он еще этому парню угрожал, – холодно сообщила я, кивнув в сторону Роберта. Роберт так сильно побледнел, что начал напоминать трупа.

Мистер Харрис злобно сдвинул брови:

– Извиняться перед ребятами будешь?!

Арнольд начал еще сильней трястись. У него на глазах выступили слезы. От сурового взгляда отца он был готов провалиться сквозь землю.

– П-про… – начал бормотать он себе под нос.

– Плохо слышно! – взревел мистер Харрис.

– П-простите…– тоненьким голосом промямлил Арнольд.

Мистер Харрис недовольно сжал губы, расправив плечи.

– Это ты перед сверстниками строишь из себя крутого. На деле полный трус. Позорище. Пошли в кабинет директора. Среди рабочего дня вызвали меня в школу из-за тебя, – прошипел он и подтолкнул сына идти вперед.

Арнольд, как неживой, пошел по тропе к зданию, из которого начали выходить удивленные учителя. Парень опустил вниз голову, чувствуя, как все потрясенно смотрели на него. Мистер Харрис поправил свой галстук и отправился за сыном. Грозно успел сверкнуть глазами фигуры Блэр, Крисса и Энн, которые одновременно вздрогнули. Друзья Арнольда тотчас втроем побежали к забору.

"Да, ну и суровый папаша у Арнольда. Хотя с другой стороны Харрис этого заслужил… – подумала я, провожая Арнольда взглядом. – но почему его друзья так сильно перепугались? И учителя только сейчас вышли!"

– С-спасибо, чт-то, зас-ступилась за меня, – заикаясь, сказал Роберт.

Я слабо улыбнулась ему, убрав прядь волос. Вдали Барбара меня сверлила косым взглядом, но я старалась не обращать на нее внимания.

– Т-ты так к-круто его удар-рила! – глаза Роберта восхищенно засверкали, – это было о-обалденно!

– Спасибо, – кивнула я.

"Черт…она такая классная…такая красивая…как ее можно не любить? И почему я, как дебил, заикаюсь? Мне выпал такой шанс с ней поговорить, а я, как мямля! Но я еще сильней в нее влюбился. Беатрис, ты такая шикарная, я тебя люблю, я тебя очень сильно люблю."

Мое сердце ухнуло в пятки, услышав это. Лицо залилось горячей краской. Я посмотрела на Роберта широкими большими глазами и с трудом осознала, что нечаянно поймала его мысль, которая относилась ко мне. И ее содержание меня настолько сильно потрясло, что в голове все спуталось, едва замерло сердце. Наши головы наклонились, но он от стеснения, которое парализовало его тело, а я от смущения, пронизывающее меня жаром.

Он в меня влюблен? Я даже об этом не догадывалась. Мне в голову не приходило предположение, что я могу кому-то нравиться!

А сейчас стало на душе так приятно, что захотелось петь. Заниженная и пробитая дырами самооценка немного поднялась выше. И у меня почему-то возникло желание услышать эти слова вслух.

– Знаешь, это все неправда. Ну в смысле, что обо мне говорят. Я хорошо относилась к людям, никогда не думала о ком-то плохо. И парня у меня никогда не было. – Роберт высоко поднял брови, – этот бред наплела Барбара. Зачем – не знаю.

Роберт так пристально на меня смотрел, будто даже не слушал. Я заметила, что его пальцы нервно сжимали книгу, щеки покрылись розовыми пятнами.

– Я в-верю тебе, – произнес Роберт, – т-ты хорошая. И боевая.

Мне понравились эти слова. Его взгляд начал льстить. Он реально влюблен. И ощущать себя кем-то влюбленной так приятно и желанно. Я никогда не испытывала такого чувства, и сейчас понимала, насколько оно прекрасно.

Я не выдержала и улыбнулась ему. Случай с Арнольдом нас сблизил.

Но приятный момент внезапно оборвался.

– Беатрис?

Я повернулась и увидела, что передо мной стояла директриса и крупная высокая женщина в полицейской форме. Ее суровость хорошо подчеркивали квадратный подбородок, узкие поджатые губы и прищуренные черные глаза. На бейджике незнакомки было написано "Инспектор по делам несовершеннолетних Адриана Макклоун".

– Беатрис, с тобой хочет поговорить инспектор Макклоун, – сообщила директриса. В ее голосе звучало волнение.

– Не переживай, это просто разговор, – скользнула мягкая улыбка на грозном лице женщины.

– Идем в мой кабинет, там тебя допросят об одном преступлении, – добавила робко директриса, ковыряясь нервно в ногтях.

– О преступлении, в котором ты подозреваешься, мисс Эванс, – закончила инспектор по делам несовершеннолетних.

И в этот момент я почувствовала, как крепкие и грубые руки инспектора схватили меня за запястья.