За последним порогом. Холмы Рима

– Исполнителя-то мы нашли, точнее, поняли, кто это сделал. Это недавно нанятый паренёк, вот только он пропал куда-то, и дома не появился. Так что насчёт заказчика никаких идей пока нет.

– Стало быть, работаем и готовим доклад господину, – подытожила Кира.

Потянулись обычные учебные дни. Очередная боевая практика началась как всегда, с пробежки, но вместо того, чтобы перейти к привычным спаррингам или к отработке защитных конструктов, Менски начал с неожиданного заявления:

– Итак, вы уже кое-чему научились, и вам пора начинать заниматься боевой практикой, – начал Генрих. – Вы можете спросить – а чем же тогда вы занимались весь предыдущий год? Отвечаю: вы изучали основы, без которых вы не могли начать полноценное изучение предмета. Главное в боевой практике вовсе не отработка конструктов, хотя, конечно, это необходимо. Вот, в частности, у вас наверняка сложилось впечатление, что вы вот-вот станете неуязвимыми, стоит только ещё подучить защитные конструкты. Так вот, это чушь. Сколько бы конструктов вы ни выучили, вас всё равно сможет убить любой деревенский увалень. Не то чтобы он мог легко это сделать, но такая возможность реально существует.

Ленка непроизвольно кивнула и Генрих это заметил.

– Что, Менцева, приходилось убивать Владеющих? – с ухмылкой спросил он.

– Ножом в спину, неожиданно, – с неохотой ответила та.

– Это понятно, что в спину, как бы ты ещё могла справиться, – усмехнулся он и обратился ко мне: – А ты, Арди, как относишься к ударам в спину?

– Вот так, в общем случае, нельзя сказать, – ответил я. – Нужно рассматривать конкретные обстоятельства. Если, допустим, коварный враг нанёс подлый удар в спину, то это, конечно, отвратительно. А если, к примеру, опытный воин умело выполнил фланговый обход и решительным ударом положил конец противостоянию, то это совсем другое дело. Здесь нельзя смешивать.

– Сразу видно человека, который без колебаний использует любой подлый приём, – одобрительно кивнул Менски. – Молодец, Арди, очень здраво рассуждаешь. В общем, всё так и есть – ты можешь владеть Силой на высочайшем уровне, но если подкравшаяся сзади деревенщина втыкает тебе ржавые вилы в печень, то на этом твой путь заканчивается. Владеющий – это прежде всего конструкты, но боевик – это не только, и даже не столько конструкты. Скажи-ка мне, Арди – а что ты можешь предложить, чтобы избежать такого печального конца?

Я подумал. Вариантов приходило в голову не так уж много.

– Я так полагаю, – наконец ответил я, – что лучше всего иметь под рукой боевых товарищей, которые сами воткнут противнику в печень что-нибудь ржавое.

– Очень хорошо, Арди, – с удовлетворением сказал Менски. – Продолжай в том же духе, и у тебя будет хороший шанс получить автомат по моему предмету. Всё верно, в одиночку работают только неудачники в третьеразрядных вольных отрядах. Когда будете подписывать контракт, первое, что вы должны выяснить – сколько Владеющих будет работать с вами в группе. Если один или двое – не советую подписывать. Если вы будете единственным Владеющим – убегайте оттуда, какие бы замечательные условия вам ни предлагали. Убить Владеющего не так уж сложно, и выживаемость у одиночек не очень высокая. Постарайтесь также не попасть в княжескую дружину – для Владеющего это тупик и конец карьеры. Никаких боевых действий, размеренная спокойная жизнь и очень низкое жалованье – полный набор условий для того, чтобы ваше развитие остановилось.

– Мы подписали контракты с семейством Арди, – заметила Дарина. – После Академиума будем служить в их дружине.

– Вот как? – удивился Менски. – На втором курсе, и уже контракт, да ещё с Арди? Хотя, с другой стороны, кому, как не вам. Они, конечно, рискуют, подписывая контракт с младшекурсниками, а вот вам крупно повезло. Их дружина хорошо обучена, прекрасно оснащена и постоянно воюет. При этом у них очень низкие, я бы сказал, ненормально низкие потери, а у их Владеющих потерь нет вообще. Добавьте к этому высокое жалованье, и вы поймёте, почему старшекурсники мечтают об этом контракте. Но мы отвлеклись. Итак, мы с вами начинаем изучать основы групповой и совместной работы Владеющих. К следующему занятию вам нужно разработать для вашей группы тактическую схему обороны вот по этим вводным. – Он потряс довольно толстой папкой. – А на занятии мы с вами разберёмся, почему то, что вы написали, является полной чушью. В общем, домашнее задание у вас есть, а сейчас для начала немного подерёмся.

После боевой практики я попросил группу задержаться:

– Послезавтра нам нужно принести эту самую тактическую схему. Непонятно, сколько времени нам придётся её делать, так что лучше начать сегодня, чтобы у нас был какой-то запас. Давайте решим, где соберёмся. В принципе, можно посидеть здесь в библиотеке.

Девчонки переглянулись, и Дарина сказала:

– Можно у меня собраться. Посмотрите, как мы живём.

Ленка заинтересованно на меня поглядела.

– Хорошо, давай у тебя, – согласился я.

– Приходите тогда к шести. Третий корпус общежития, комната двадцать два. Это на втором этаже.

– Разберёмся, – махнул я рукой.

– Нам нужно ещё заехать в магазин и купить еды, – заметил я, глянув на часы.

– Зачем? – удивилась Ленка.

– Мы в гости идём, – пояснил я снисходительно. – К студентам.

– И зачем им нести еду? – Другой бы подумал, что это шутка и засмеялся, но я-то знал, что она и в самом деле не понимает.

– Затем, что студент – существо наглое, прожорливое и совершенно бессовестное. И если его не накормить, он способен на любое правонарушение, даже на съедание чужого.

В своё время у меня в общаге прямо с плиты украли кастрюлю с супом. Я до сих пор помню это чувство глубокого непонимания «Она же вот только что здесь стояла», переходящее в недоверие «Меня же не было всего две минуты», а затем в тоскливое осознание того, что меня только что нагло обокрали. Благодаря моей врождённой упёртости я всё же нашёл пропажу – суп был сильно недоварен и его поставили довариваться на кухне пятью этажами выше. Вор благоразумно не показался на глаза, и поступил мудро – несмотря на голод, я был вполне настроен пожертвовать супом и надеть эту кастрюлю ему на уши.

Ленка скептически посмотрела на меня и равнодушно пожала плечами. Ну в самом деле – откуда ей знать, что такое студенческая жизнь в общаге?

– Демид, где у нас хороший магазин с продуктами, чтобы всё было? – спросил я водителя.

– У купца Кудьяра на Рогатице[7] хорошая лавка, – отозвался Демид. – Там многие дворяне закупаются. Ну, которые из мелких, конечно.

– Поехали к Кудьяру, значит, – распорядился я.

А ничего так лавка у купца Кудьяра – как бы и не побольше Елисеевского гастронома, пожалуй. А судя по швейцару у входа и моментально подскочившему приказчику, дворяне, которые здесь закупаются, не такие уж и мелкие. Дедушка Путята и бабушка Ольга сюда, конечно, с авоськами не бегают, ну так они вообще по лавкам не бегают.

– Чем могу помочь, господа? – приказчик с достоинством наклонил голову. Мне сразу понравилось заведение – ненавижу лакейскую угодливость.

– Соберите продуктов, чтобы накормить трёх молодых людей с очень хорошим аппетитом. Окорок, колбасы какие-нибудь, сладкое.

– Кени, пусть сделают ещё салатов для девочек, – заметила Ленка, с интересом рассматривая чучело медведя, держащего в лапах корзину с колбасами.

– Это же лавка, а не ресторан, – возразил я. – Где они салаты возьмут?

– Не беспокойтесь, господин Кеннер, – вклинился приказчик. – Мы готовим салаты и холодные закуски.

– Откуда вы меня знаете? – удивился я.

– Мы все гербы знаем, – с гордостью ответил приказчик. – А портреты ваши часто появляются в светской хронике. И портреты госпожи Лены, – он поклонился Ленке. – Семейство Арди наши старые клиенты, ваши слуги у нас и покупают продукты. У нас сама сиятельная Милослава не так давно заказывала большой торт для своих сотрудников. Кондитерская Кудьяра по праву считается лучшей в Новгороде.

– Дааа? – в глазах у Ленки загорелся огонёк интереса.

– Тогда пирожные, – обречённо вздохнул я. – Для трёх девушек, которые очень любят сладкое, и которым не надо волноваться о фигуре. Разных, с запасом, чтобы точно хватило. И салаты, конечно. И всё прочее, чтобы никто не остался голодным.

Общага внушала. Красивое четырёхэтажное здание, отделанное сероватым мрамором и украшенное барельефами, как-то не очень вязалось с таким названием. Никаких бабушек-вахтёрш внизу, разумеется, не было. В просторном мраморном холле нам встретилась только пара девушек, которые, проходя мимо нас, вежливо мне поклонились.

– А что это они тебе кланяются? – с недоумением спросила Ленка.

– Что тебе непонятно? – хмыкнул я. – Это же пятый курс боевого.

– И что?

– И то, что они либо уже подписали с нами контракт, либо собираются, – объяснил я. – Я для них не безымянный студент-младшекурсник, а тот, кому они будут служить следующие двадцать лет.

Мы поднялись по широкой лестнице и двинулись налево по красиво отделанному коридору. Двери комнат располагались довольно далеко друг от друга – судя по всему, популярная у нас схема «два студента на десятиметровую комнатушку» здесь совсем не популярна. Но звуки из-за дверей доносились обычные для вечерней общаги – громкие разговоры, взрывы смеха, и конечно же, неизменное бездарное бренчание на гитаре. Наконец длинный коридор закончился, и мы постучали в дверь с двумя двойками.

Все наши были там. Как оказалось, это была совсем не комната, а двухкомнатная квартира, причём в гостиной легко могла бы поместиться целиком типичная двушка из хрущёвки.

– Вы все здесь живёте? – с любопытством спросил я.

– Нет, конечно, – ответила Дара, слегка покраснев. – Здесь я живу. Ваня в двадцать седьмой, а Смела в двадцать четвёртой. А чем это так вкусно пахнет?

– Мы закусок разных принесли, чтобы сидеть было не так скучно.

– Ой, надо дверь запереть, а то сейчас сюда пол-общаги завалится, – встрепенулась Дара. – Если этот запах почуют, то по следу пойдут, как ищейки.

Как это знакомо, я чуть не прослезился. Отделай общагу хоть золотом и яшмой, она всё равно останется общагой. Правильно писал Булгаков, что дело в головах[8].

– Хорошо живут дворяне, – с завистью сказал Иван, гляди на появляющиеся из пакетов деликатесы.

– Да, Иван, дворяне именно так и живут, – с иронией ответил я. – Притащат домой мешок еды, запрут все двери, чтобы соседи не проникли, и едят, едят, едят…

На этот раз Иван засмеялся первым. Неужели начинает понемногу избавляться от своих заскоков? Похоже, девчонки хорошо на него влияют.

Я сидел и с умилением смотрел на студентов, сметающих еду со стола. Эх, где мои студенческие годы… Хотя формально я, конечно, и сам студент, но всё же второй раз – это совсем не то. А за столом девчонки уже живо обсуждали своё.

– А я-то вообще бесприданница, – грустно сказала Дара.

– Ну вот у меня приданое есть, и что с того? – заметила на это Смела. – Кому в городе нужно деревенское приданое, и куда я эти подушки и перины дену?

– Ну мало ли? Какое приданое ни есть, а оно есть.

– А что, в деревне без приданого никак? – с любопытством спросила Ленка.

– Что ты, что ты, – фыркнула Смела. – Там всё строго, там и простыни наутро свидетели смотрят. В деревне без приданого ты никто, и на хорошего мужа можешь даже не рассчитывать. Разве что второй женой, но кому нужна вторая жена? В хозяйстве одной женщины достаточно. За последнюю тысячу лет в деревне ничего не изменилось.

– Лена, а у тебя приданое было? – спросила Дарина.

– Нет, у меня тоже не было, – покачала головой Ленка. – Мы же с Кеннером с детства знали, что поженимся, а внутри семьи какое приданое? Ну мы заказали к свадьбе фамильные драгоценности, это вроде и считается моим приданым. А вообще, я так понимаю, вы же дворянками станете? У дворян в приданое деньги дают, землю, акции. Перины не считаются, так что Смела, можно сказать, тоже бесприданница.

– Ну вот, – грустно сказала Дара, – и как нам быть?

– Вот смотрите, девчонки, – начала загибать пальцы Ленка. – В дворянскую семью вас вряд ли примут, да вам и самим туда не надо. Вам же замуж за одарённого нужно, так? Значит, у вас два варианта. Можете пойти в небольшой род третьими жёнами – у вас данные хорошие, вас возьмут. Родовичам до вашего приданого дела нет, точнее говоря, у вас нет никаких шансов собрать такое приданое, которое им будет интересно. Другой вариант – это выйти замуж за такого же, как вы, Владеющего в первом поколении. Он вас и без приданого возьмёт, и перине будет рад, потому что сам нищий.

– Чего это раз деревенский, то нищий? – возмутился Иван, оторвавшись от здоровенного ломтя окорока.

– Вань, у вас в деревне народ сколько зарабатывает? – спросила Ленка.

– Ну у нас там ведь огороды, – замялся Иван. – Деньгами, если работящий, гривны три в месяц всегда будешь иметь. У кузнеца, к примеру, другой расклад – он в месяц и пять, и шесть гривен может заработать.

– Для Владеющего даже четвёртого ранга это деньги совсем небольшие. А ты к тому же не от родителей сюда приехал, а из интерната, так что вряд ли они тебя особо деньгами снабдили. Ты для них с четырнадцати лет отрезанный ломоть.

– Всё так, – неохотно признал Иван, – но всё равно как-то обидно. Кеннер, а сколько на четвёртом ранге зарабатывают?

– Про Владеющих в целом не скажу, а конкретно у вас после выплаты по займу будет оставаться примерно десять гривен в месяц, – прикинул я. – Но вы же не будете всё время на базе сидеть, а на контракте вам ещё боевые пойдут. И ещё мы за выслугу лет платим. Кое-какие подработки тоже разрешаются – вот, к примеру, ваши кураторы за работу с вами гривен пять в месяц имеют, правда, это частично с вас и вычитается. Ну а если в ранге подрастёте, то там уже другие цифры пойдут. Намного больше деревенского кузнеца, в общем. Кстати, Иван, давно хотел спросить – а чем в деревне кузнец занимается?

– Как чем? – не понял Иван. – Да всем он занимается.

– Вот прямо и гвозди куёт?

– Гвозди-то зачем ковать? – изумился Иван. – Их на проволочно-гвоздильном автомате делают. Но в нашей деревне его нет, их только в больших сёлах ставят, где далеко из города возить.

– А что вы тогда куёте?

– Ну именно ковки у нас не так много, и мы поковки всё равно на станках потом обрабатываем. А так-то вообще кузнец в деревне всё делает. И лошадей подковывает, и вся общинная техника на нём. В общине же и трактора, и грузовики, и сеялки-косилки разные. Всё на кузнеце. Ну и по домам какая техника сломается, тоже к бате идут.

Понятно. Я как-то себе представлял, что деревенский кузнец, как в старину, куёт гвозди, подковы, разные засовы с петлями и прочую нехитрую продукцию. А на самом деле это механик широкого профиля.

– А зачем вам лошади? Машина же удобнее.

– А зачем деревенскому грузовик? В общине, там понятно, а в своём хозяйстве для него работы мало. И денег на него надо уйму. Лошадка удобнее, в неё спирт не надо заливать, ей сена хватает. Она ещё и жеребёночка принесёт, а от грузовика маленького грузовичка не дождёшься. А если вдруг машина понадобится, то можно в общине взять.

– А деревенскому обязательно в общине быть?

– Да нет, наверное, необязательно, – неуверенно ответил Ваня. – Только что ты будешь делать без общины? Свою полоску на лошади пахать? Всё равно никуда не денешься, придёшь в общину наниматься. А по найму работать не очень выгодно, лучше хоть небольшой пай в общине.

Понятно, община – это тот же самый колхоз, только добровольный. В общем-то, ожидаемо, единоличное хозяйство никогда не было эффективным.

– Дара, а почему ты бесприданница? – поинтересовался я. – Извини, если вопрос невежливый.

– Да нет здесь секрета, – пожала плечами Дара. – Я сирота, у меня родители были вольниками, в одном отряде служили. Оба погибли, когда мне было двенадцать. Подсунули им какой-то гнилой контракт, нарвались на отряд со Старшими, чью-то дружину, наверное. В общем, почти весь отряд там и остался. Я вот до сих пор не могу понять – почему не отступили-то? Ведь поняли же, что ничего не могут сделать, зачем дальше сражаться?

– Это только кажется, что отступить просто, – усмехнулся я. – Мы на стажировке так же попали. Нас там так огнём прижали, что головы было не поднять. Если бы не мама, мы бы там все и полегли. Вот поедем туда на экскурсию, сами увидите, что там было. Ладно, народ, доедайте и давайте разбираться, чем нас на этот раз Генрих загрузил.