Вакцина от страха

Назойливый посетитель

В тот раскаленный, как сковородка, июльский день все мужчины в Москве мечтали об одном: скорее добраться домой, освежиться под душем и уютно устроиться с кружкой холодного пива перед телевизором. Вечером предстояла битва итальянцев с англичанами, финал чемпионата Европы, настоящий Большой Футбол – в общем, истинно мужские радости…

Дежурный офицер полиции Иван Калабашкин пребывал после обеда в отвратительном настроении. Матч скоро начнется, а он до сих пор, так сказать, вне игры. Может, в кои-то веки удастся смыться с работы пораньше? Щаззз, разбежался! Стоит тихонько исчезнуть, как тут же, по закону подлости, явится какая-нибудь распаренная дамочка и, помахивая заявлением, примется дергать дверь, скандалить на всю приемную и требовать начальство… Короче, если сегодня слинять по-тихому, завтра точно будет по-громкому – вызовут «на ковер» к руководству…

Калабашкин снял форменную фуражку и медицинскую маску, вытер вспотевшую лысину большим клетчатым платком и продолжал мечтать:

«Скорее бы конец смены! Сорок минут в душном, забитом пассажирами вагоне метро, конечно, не подарок. Зато потом – холодный свекольник с кубиками льда, как я люблю, куриная котлетка с картофельным пюре, зажаренном шкварками, с дольками помидоров. аккуратно разложенными по краю тарелки, кружка ледяного пивасика и расслабленный вечер у «плазмы». Красота! Когда передают Большой Футбол, даже Лида не лезет с глупыми вопросами и не пилит на тему «нет мужика в доме». Умница, понимает важность момента. Надо потерпеть совсем чуть-чуть, и все будет классно. Главное, не задремать на посту. Хорошо, хотя бы потерпевшие не толпятся с заявлениями и не скандалят на всю приемную, как они любят. Наверное, это бонус выпал мне из-за жары и футбола. Вся Москва отложила серьезные дела на потом, то есть на следующую неделю. По телику обещали, что после выходных станет чуть прохладнее».

Размышляя таким образом, Иван провалился в полудрему. Именно в этот миг дверь отворилась, и в комнатушку протиснулся представительный мужчина в кремовом льняном костюме. Вошедший держался уверенно – не так, как обычные граждане. Те вначале робко заглядывают в дверь и лишь потом протискиваются в нее с заявлением в руках.

«Непростой мужик, наверное, из наших, из юристов!» – «отсканировал» взглядом визитера полицейский.

– Адвокат Иннокентий Злобин, – подтвердил его догадку представительный мужчина и продолжил: – Примите, пожалуйста, заявление от моей доверительницы.

Офицер пробежал листок глазами и со стуком отложил его в сторону.

– Да вы что, господин адвокат? Вы это … серьезно? Ладно бы зареванная девица с подобной бумагой прибежала, но вы… Уж вы-то должны понимать! Никаких перспектив у этого дела нет. Не советую разводить бессмысленную бюрократию: регистрировать заявление, чтобы я передал его в соответствующий отдел, и так далее. Короче, очередной «висяк» нам не нужен. и точка.

– По закону вы обязаны принять заявление, – холодно сказал адвокат.

– А почему эта ваша… доверительница, госпожа… ээээ … Карпенко лично не принесла его?

Калабашкин попытался потянуть время. Осталось двадцать минут, а там – оле-оле-оле! Голы, очки, секунды. Рабочий день окончен, по трудовому законодательству он имеет право на отдых. Пускай этот самоуверенный тип в дорогом прикиде приходит завтра. С утра будет другой дежурный, и с него, с Ивана Калабашкина, взятки будут гладки.

Ох, не на того напал служивый!..

– Анжела Карпенко понимает, что от нее вы подобное заявление не примете, поэтому поручила мне представлять ее интересы. Вот генеральная доверенность от гражданки РФ Карпенко А.В. на мое имя. Да вы взгляните, не стесняйтесь.

Калабашкин с тоской кивнул. Понял, не дурак. Принять заявление придется по-любому, даже если смена закончится.

Калабашкин взял из рук адвоката листок, зарегистрировал и аккуратно положил в папку. Настроение было испорчено. Завтра наверняка состоится «разбор полетов» в кабинете начальства. Дескать, зачем принял от населения стопудовый «висяк»? То, что население в данном случае представлял адвокат, для начальства не аргумент. Радость от предвкушения Большого Футбола улетучилась, будто и не было ее никогда. Кто победит в финале чемпионата Европы – итальянцы или англичане – да какая, в сущности, разница! К завтрашним разборкам в кабинете начальства «матч века» не имел никакого отношения.

Капитан вступает в игру

«Убойный» отдел полиции наутро выглядел неважно. Все сотрудники мужского пола, разумеется, смотрели ночью решающий матч и теперь по очереди широко зевали. Кое-кто даже дремал, уперев яйцевидный лоб прирожденного аналитика в потертый канцелярский стол. Два следователя с хмурым видом отхлебывали кофе, чтобы лучше соображать к приходу начальства.

– Доброе утро, пинкертоны!

Полковник Жолобов нарисовался в дверях с довольным видом. Алексей Пищик вспомнил: когда наши позорно вылетели из своей группы, шеф принялся яростно болеть за Италию.

– Вива Италия! – крикнул капитан Пищик отчасти из подхалимажа, отчасти из-за того, что итальянцы и впрямь играли в этот раз круто.

– Да уж, вива! – охотно отозвался шеф. – Скажи, итальянцы молодцы! Задали жару обнаглевшим англосаксам, которые своим же на Уэмбли подсуживали. Эх, если бы наши так играли! Ну, ладно, мужики, оттянулись вчера, пора и работу работать. Куча заявлений в отделе скопилось. Вот, например, совсем свежее. От некой Анжелы Карпенко. Заявление длинное, читаю, господа сыщики, с сокращениями и без преамбулы:

«Мой гражданский муж Константин Калюжный скончался два дня назад в подмосковной клинике «Марфино». Как сказано в выписке, «от последствий новой коронавирусной инфекции». Через два дня после смерти моего супруга в ординаторской скоропостижно умерла его лечащий врач Надежда Петровна Крымова. У меня имеются все основания думать, что смерть Калюжного К.В. и его лечащего врача Крымовой Н.П. была вызвана не ковидом, а другими, не менее серьезными причинами. Две недели назад я положила Константина в это леченое учреждение, в палату для ВИП пациентов. В клинике мне было сказано, что у моего мужа выявлено заболевание ковидом в легкой форме, однако в связи с тем, что ему уже 55 лет, неплохо было бы понаблюдать за пациентом пару недель. Ни о какой тяжелой форме заболевания и речи не шло. Смерть Константина Васильевича случилась внезапно, как гром среди ясного неба. У нас имеется общий ребенок, Калюжный Константин Константинович, 2018 года рождения. Я одновременно потеряла и отца ребенка, и кормильца, и любимого мужчину. Заверяю вас, что буду добиваться правды всеми доступными средствами. У меня есть своя версия гибели мужа. В последнее время Константину Васильевичу постоянно угрожали антипрививочники. Мой гражданский муж был последовательным борцом за вакцинацию. Он создал и финансировал мой фонд «Вакцинация», а также мой ютуб канал «Вакцинация? Да!». В медицинском заключении сказано: «Смерть Калюжного К.В. наступила в результате сердечно-сосудистой недостаточности». Примерно такой же диагноз написан в заключении о смерти Н.П. Крымовой. Я была близко знакома с Надеждой Петровной и не припомню, чтобы она когда-нибудь жаловалась на проблемы с сердцем. Прошу полицию тщательно разобраться с обстоятельствами смерти моего гражданского мужа Калюжного К.В. и его лечащего врача Крымовой Н.П.».

Полковник Жолобов закончил читать и обвел глазами подчиненных. В комнате воцарилась полная тишина. Опытные следаки прятали глаза, словно школьники, которые боятся, что их вызовут к доске. Каждый понимал: смерть от ковида в пожилом возрасте дело, к сожалению, обычное, расследовать тут нечего.

– Итак, кто из вас, господа офицеры, возьмется за столь «сложное» дело? – спросил полковник с легкой издевкой и протер платком лысину, круглую, как футбольный мяч. Внезапно он стал похож на тренера итальянцев Манчини, вырвавшего вчера буквально зубами победу у англичан.

– Я работаю по бытовому убийству, товарищ полковник, сроки поджимают, – пошел в отказ Колян Сидоров.

– Я тем более не могу, – заявил Шурик Астраханский. – у меня убийство подростками бомжа у винного магазина. Там еще остаются вопросы, найдены и допрошены далеко не все свидетели.

– Ладно, нападающие, дополнительное время закончилось! – приказал полковник. – Назначаю пенальти. По воротам, то есть, по госпиталю «Марфино» будет бить капитан Пищик.

– А почему я? – растерялся Алексей.

– Потому что ты сейчас никакое серьезное дело не ведешь. Здесь же, по всем прикидкам, ерунда. Возни максимум на неделю. Допросить главврача, затем эту самую Анжелу Карпенко, заявительницу, ну и кое-кого из медперсонала больницы. И все! Дело закрыто! Докладываем наверх, что подозрения гражданки Карпенко не подтвердились.

– А почему мы вообще должны носиться с подозрениями этой самой гражданки Карпенко как с писаной торбой? – лениво спросил Колян. – Не пошла бы она… в аут!

Начальство порой позволяло Коляну, матерому и фартовому следователю, подобные вольности в разговорах со старшими по званию. Никто в комнате не удивился его развязному тону, потому что у каждого в отделе давно была не раз отрепетированная и сыгранная роль.

– Эх, мужики, совсем фишку не рубите! Нюх, елы-палы, утратили! А нюх для следака – первейшее дело, – усмехнулся полковник. – Дело в том, что гражданский муж этой дамочки… Ну, то бишь, уже бывший гражданский муж… Короче, этот самый Константин Калюжный был не обычным унылым мужиком предпенсионного возраста, а самым настоящим олигархом. Причем не по версии журнала «Мурзилка», а по версии «Форбса». После полтинника этот пожилой перец завел, как у них принято, молодуху, но, разумеется, не развелся с законной женой. У богатеев с их яхтами и бабками в офшорах не то что на двоих, на целый гарем денег хватит. Не удивительно, что мужик в годах послушно исполнял все капризы молодой любовницы, разумеется, бывшей фотомодели, и позаботился о ее будущем и о будущем их общего ребенка. Короче, у этой Анжелы имеются и связи, и деньги, и адвокаты… Теперь понятно? К сожалению, послать ее подальше мы не можем. Короче, Алексей, сегодня же приступай к работе. Через неделю доложишь. Мы должны дать этой, прости господи, вдове обоснованный ответ: дескать, ваш пожилой друг умер от последствий ковида, а его врач – от сердечной недостаточности. Приносим свои соболезнования и так далее. Дескать, все подробно изложено в медицинском заключении. Ваши подозрения не подтвердились, дело закрыто ввиду отсутствия состава преступления. Ну и в конце число и подпись.

– Георгий Владимирович, пощадите, у меня отпуск через неделю! – возмутился Леха, – вдруг не уложусь в срок?

– Подумаешь, отпуск! Мухой пролетишь по всем свидетелям, по разику их расспросишь, накатаешь заключение – и валяй, гуляй, – проворчал полковник. – Кстати сказать, сейчас не самое лучшее время для курортов. Повсюду требуют эти самые ПЦР-тесты и кьюар-коды. Видал, какие очереди в Шереметьево? По телику каждый лень показывают. А духота в самолетах? А вирусы в накопителях? Пассажиры сходят с ума и даже аварийные двери, не дождавшись взлета, открывают. Недавно один гражданин такое отчебучил. Пианист оказался. Между прочим, преподаватель консерватории! Кто бы мог подумать… Как говорил Жванецкий: «Может, в консерватории что-то надо подправить?».

– А, может, лучше кондиционер в самолете починить? – зло парировал следователь Пищик. Капитан разозлился не на шутку. Какого лешего шеф испортил настроение с самого утра? Угораздило попасться начальству под горячую руку, и теперь давай, работай по новому делу перед отпуском… Интересно, за что такая невезуха?

– Да я всего на две недели хотел в санаторий смотаться, внезапно льготную путевку предложили. Может, приеду – и со свежими силами стартану? – сделал капитан последнюю попытку отмазаться.

– Капитан Пищик, не умничай! Приказываю немедленно приступить к работе.

Алексей с силой пнул корзину с бумагами, словно был не руководителем следственной группы на Петровке, а знаменитым итальянским форвардом, и принялся внимательно читать заявление Анжелы Карпенко.

Хозяйка богатой усадьбы

– Проходите, располагайтесь на диване, я сейчас спущусь! – звонкий девичий голос прозвучал откуда-то сверху. Алексей поднял голову и оробел. На деревянной галерее, опоясывавшей второй этаж, стояла очаровательная молодая дама и улыбалась ему. Раньше подобных красоток он видел только в кино и по телику – в рекламе дорогого парфюма. Высокая, тоненькая, с пышной копной светлых волос и яркими васильковыми глазами.

Алексей исподволь огляделся. Живут же люди! Обстановка – как в сериалах Интерьеры шикарные, под стать хозяйке. Просторный двусветный холл с высоченным потолком был залит летним солнцем. Он снова перевел взгляд на красавицу. Солнечные лучи, преломляясь в окнах, просвечивали сквозь легкий халатик, открывая взору ее стройную фигурку и длиннющие ноги.

– Да вы присаживайтесь, я сейчас, – рассмеялась хозяйка, заметив его робость, и скрылась в глубине дома.

Возле панорамного окна расположились пальма и мандариновое деревце, рядом – кремовый диван со множеством подушек, напротив дивана – журнальный столик со стеклянной столешницей, на полу – живые цветы в высоких вазах, на стене – портрет хозяйки рядом с представительным мужчиной, видимо, умершим олигарха. Прежде Пищику не доводилось бывать в подобных домах. Начальство предпочитало заслать его куда-нибудь в отдаленный спальный район типа Южного Бутова или в «человейники» Новой Москвы, заслоненные такими же высокими домами-монстрами от солнечного света. Там в маленьких квартирках стояла одинаковая мебель из «ИКЕИ», пахло картошкой-фри из «Макдональдса» и наполнителем из кошачьего лотка. В этом же доме пахло кофе, горячими булочками и дорогими духами.

– Я скоро! Алексей Викторович, не скучайте, сейчас вам принесут кофе.

Приятный женский голос из глубин дома звучал завораживающе. Алексей почувствовал себя Одиссеем в гостях у нимфы Калипсо. Он присел на краешек дивана и принялся рассматривать картины на стенах.

Вскоре откуда-то сверху спустилась немолодая дама с подносом, похожая на учительницу начальных классов: гладкая прическа, очки в темной оправе, платье с белым воротничком, доброжелательный, но цепкий взгляд. Домработница ласково улыбнулась гостю, бесшумно поставила поднос на столик и скрылась в недрах дома. На подносе оказались две кофейных чашечки костяного фарфора на тонких блюдцах и две чайных чашки, прозрачный чайник с заваркой красноватого оттенка, турка с кофе, вазочка с тростниковым сахаром и еще одна – с домашним печеньем.

Алексей сделал пару глотков кофе, откусил кусочек вкуснющего печенья с корицей и продолжал исподволь поглядывать по сторонам. Дааа, живут же люди! В сравнении с этим дворцом особняк Максима Горького на Большой Никитской, где Леха однажды побывал на экскурсии, выглядел жалкой избушкой! Архитектор напихал в дом, изначально построенный для купца, кучу «примочек» в стиле модерн, даже спроектировал «морскую» лестницу, но из-за революции хозяин дома и его семья недолго там пожили. Когда Максим Горький вернулся из-за границы, Сталин царским жестом предложил писателю въехать в купеческий особняк. Классик немного посомневался, принимать ли «царскую милость», однако согласился. Друзья-писатели тут же начали люто завидовать защитнику бедных и угнетенных, ставшему в одночасье хозяином роскошного особняка в центре столицы. Разве мог кто-нибудь из них предположить, что советский классик проживет в хоромах недолго, и что судьба уготовит Алексею Максимовичу, его сыну и его семье еще не одну трагедию в этом доме…

Леха подумал, что в роскошном доме олигарха Калюжного с недавних пор тоже поселилась тень смерти. Эту госпожу в черном капюшоне и с косой не подкупишь никакими миллионами. Явится однажды непрошено и объявит, как Ольга Бузова в ютубе: «Вот она я!».

Алексей вновь окинул взглядом портрет Калюжного и Анжелы. Художник нарисовал их сидящими в обнимку на том самом диване, где сейчас расположился капитан Пищик. Влюбленные позировали портретисту со счастливыми улыбками, не догадываясь, что вскоре смерть, эта ревнивая особа, положит глаз на Константина Васильевича и явится к нему, отодвинув всех его женщин.

Не успел Алексей додумать эту грустную мысль, как послышался стук каблучков. Хозяйка успела сменить прозрачный халатик на закрытое темное платье. заколоть роскошные волосы в узел и придать лицу печальное выражение, которое более пристало безутешной вдове. Капитан про себя отметил, что скромный облик молодой женщины лишь подчеркнул ее красоту.

– Вы Анжела Карпенко? – на всякий случай уточнил Пищик, хотя уверенные походка и взгляд девушки не оставляли сомнений: она и есть хозяйка этого просторного и шикарно обставленного дома.

– Да, это я написала заявление и попросила моего адвоката отвезти бумагу, куда надо, чтобы ее наверняка зарегистрировали.

Хозяйка дома уселась напротив Алексея на стул, провела рукой по роскошным волосам и внимательно взглянула на визитера.

– Капитан полиции Алексей Пищик. руководитель следственной группы. Мы договаривались о встрече по телефону. Полковник Георгий Жолобов поручил мне вести ваше дело. Разрешите задать несколько вопросов?

Леха очень старался, чтобы его голос звучал уверенно, однако рядом с такой красавицей было непросто выглядеть деловым и суровым.

– Заранее извиняюсь, Анжела Тарасовна, некоторые вопросы могут показаться вам бестактными, – пробормотал он.

– Пожалуйста, спрашивайте, не стесняйтесь, – улыбнулась девушка. – Отвечу на любой вопрос, ведь я сама обратилась в полицию с требованием расследовать обстоятельства смерти моего мужа.

– Вы ведь не законная жена Константина Калюжного, а его подруга? –Леха внезапно почувствовал, что краснеет.

– У нас был гражданский брак, – улыбнулась девушка и взглянула на следователя большими синими глазами, которые теперь показались капитану не васильковыми, а темно-фиалковыми, поскольку увлажнились слезами. Сердце бравого мента предательски торкнуло, но он собрал волю в кулак, насупился и продолжал официальным тоном:

– Калюжный предлагал вам оформить отношения?

– Предлагал, но я не давила. Если двое любят друг друга, формальности не слишком важны. Я была уверена, что рано или поздно мы с Костей придем к этому решению. Понимаете, он… он по-настоящему любил меня. Я это знала.

– А вы? – спросил Леха и слегка покраснел.

– Конечно, я любила Костю. Он был для меня всем! Муж открыл мне мир успешных людей, ввел туда, куда я раньше даже заглянуть боялась. С ним я почувствовала себя защищенной, уверенной в себе, по-настоящему счастливой. Ведь деньги – это тоже счастье, правда?

Анжела лукаво взглянула на следователя.

– Конечно. Когда они есть, – проворчал капитан.

– Я пошутила, – сказала Анжела. – деньги у меня есть, но что в них толку, когда нет Константина? Я ведь даже грамотно распорядиться ими не могу.

Анжела всхлипнула, и тон капитана вопреки его желанию смягчился:

– Успокойтесь, пожалуйста! Вашего мужа уже не вернуть, а вам надо жить дальше и растить сына. В общем, давайте начистоту. Калюжный был весьма обеспеченным человеком. У вас с Константином Васильевичем общий ребенок. Мне кажется, законный брак повысил бы ваш статус…

– У нас три года назад родился сынок, Костик-младший. По-моему, это скрепило наш союз крепче штампа в паспорте. Близкие друзья Константина и так знали, что я его жена и мать его ребенка. А формальности… У меня было все, что душе угодно, и даже больше. Знаете, что главное для женщины?

– Любовь? – брякнул Алексей первое, что пришло в голову.

– Терпение, – улыбнулась Анжела. – В отношениях мужчины и женщины все должно идти естественным путем, без насилия и ультиматумов. Мужчины очень не любят, когда на них давят. Вы ведь тоже не исключение?

Капитан Пищик в ответ только хмыкнул и продолжал:

– Почему вы утверждаете, что Константина Калюжного отравили?

Алексей решил вернуть разговор в привычную для следствия колею, чтобы не увязнуть в рассуждениях о тайнах женской и мужской психологии, чувствах и прочих зыбких материях, в которых был не слишком силен.

– Мне трудно говорить на эту тему. Я все написала в заявлении… Понимаю, что кое-что объяснить придется, но… Простите!

Глаза Анжелы опять наполнились слезами.

– И все-таки, гражданка Карпенко, мне хотелось бы услышать, на чем основаны ваши подозрения, – сказал Пищик, стараясь не замечать ее слез.

Анжела уселась поудобнее на стуле и начала говорить. Многое в ее рассказе показалось следователю удивительным. Подобное он прежде видел только в кино: виллы, Лазурный берег, набережная Ниццы…

Оказалось, Анжела и Калюжный три недели назад прилетели в Москву с Лазурного берега Франции, где проживали в последнее время. Анжела призналась, что очень не хотела возвращаться на Родину:

– Морской климат, качественные продукты, и вообще – юг Франции, согласитесь, это не наше дождливое и прохладное даже летом Подмосковье, – всхлипнула она.

Анжела говорила медленно, с паузами, словно боялась упустить какую-нибудь важную подробность. По ее словам, Калюжный настоятельно просил сопровождать его в деловой поездке в Москву. Разумеется, они взяли с собой малыша. Остановились в этом доме, за которым в их отсутствие присматривали помощница Калюжного Зинаида (та самая женщина с внешностью учительницы, которая сварила кофе, заварила чай и, видимо, испекла печенье), и ее муж Анатолий.

– Зинаида Михайловна, принесите, пожалуйста, еще кофе, – крикнула Анжела вглубь дома. Она взглянула на пустую вазочку и добавила: – И печенье прихватите для нашего гостя.

– Минуточку, сварю кофе и все принесу, – отозвалась Зинаида, появившись в проеме двери.

– Извините, – смутился следователь, – очень уж печенье вкусное.

– Не стесняйтесь, – улыбнулась сквозь слезы Анжела. – У нас его все равно некому есть. Я на вечной диете, у Зинаиды сахарный диабет. Константин обожал это печенье, вот Зина и печет его по привычке – к радости маленького Костика. Мальчик съедает одну-две штуки, остальное остается, я иногда соседей угощаю.

Помощница принесла турку с кофе и аккуратно долила ароматный напиток в изящные чашечки. Она обвела цепким взглядом холл и сразу же заметила непорядок, достала из кармана передника салфетку, чуть смочила ее из графина, затем отошла в противоположный угол холла, где был разбит небольшой зимний садик, и принялась аккуратно протирать крупные ярко-зеленые листья растений. Алексею показалось, что домработница внимательно прислушивается к разговору, стараясь оставаться незаметной.

Между тем Анжела продолжала подробно отвечать на вопросы капитана. Она рассказала, что законная супруга Калюжного Елена Ивановна проживает с детьми и внуками в другом коттеджном поселке. Этот же дом принадлежал исключительно Константину, так что проблем с подмосковным жильем у них не возникло. Они собирались пробыть тут всего пару недель, даже не все вещи распаковали. Константин рассчитывал быстро решить все деловые вопросы в Москве, а потом благополучно отбыть с Анжелой и Костиком обратно – во Францию. Так бы, вероятно, и произошло, если бы не проклятый ковид. Через неделю после приезда в Москву Калюжный заболел, вскоре у него выявили новую коронавирусную инфекцию, а еще через две недели олигарх скончался в подмосковной клинике «Марфино».

– Не понимаю, почему вы упорно не верите медицинскому заключению о смерти вашего мужа? – не выдержал Алексей. – Вы что – инфекционист? Или вирусолог? Или, извиняюсь, патологоанатом?

При слове «патологоанатом» Анжела разрыдалась.

Алексей взял с подноса салфетку и протянул хозяйке. Ее носик и глаза сделались красными, но от этого не перестали быть менее красивыми. Леха еле удержался, чтобы не обнять Анжелу со словами утешения. Однако взял себя в руки, откашлялся и снова заговорил официальным тоном:

– Ну-ну, Анжела Тарасовна, не надо плакать, слезами горю не поможешь. Все же у Константина Васильевича и возраст был солидный, и ковид – болезнь коварная. В наше время даже молодые от нее умирают. Ваш гражданский муж, судя по заключению врачей, ушел из жизни от последствий коронавируса и обширного поражения легких. Доктор Крымова, также судя по медицинским документам, скончалась от сердечного приступа. При такой сумасшедшей нагрузке в Красной зоне, какая была у нее в последнее время, это не удивительно.

– Замолчите! Не хочу дальше слышать подобную чушь!

Лицо Анжелы стало упрямым и злым. Она промокнула глаза салфеткой и сказала:

– Все было не так, как вы говорите. Уж я-то знаю! Мерзавцы! Сволочи! Убийцы!

В голосе Анжелы послышались упрямые, даже визгливые нотки. Она явно не привыкла слышать возражения, тем более от мужчин. В воздухе запахло истерикой.