Укротители моря

– Не хотите ли сигару, мистер Кидд?

Заметив отрицательный кивок Кидда, он спрятал ящичек обратно.

– Прошу извинить меня, мистер Кидд, но вы самый страшный королевский офицер, которого я когда-либо видал на своем веку, – добродушное выражение лица Тракстона ошарашило Кидда. – В мои годы надо уметь разбираться в людях. У вас совсем не характерный вид для королевского офицера, я полагаю, это потому, что вы из простых людей.

Тракстон на минуту задумался.

– Не поэтому ли вы производите такое хорошее впечатление на людей, плавающих под своим собственным флагом?

– Сэр, если эти люди англичане, то их долг…

– Они американцы, сэр.

– Да, они говорят, что они американцы.

– Они привыкли защищать право так называться, вот почему они так враждебны к англичанам.

– Да что вы! Цена американского покровительства в лице вашего консула в Ливерпуле одна гинея, и там не задают лишних вопросов.

Тракстон улыбнулся:

– Каждый живет своим умом.

Улыбка тут же исчезла с его лица.

– Для американского флага оскорбительно, когда наши торговые суда останавливаются для досмотра на всех морях. Что вы скажете по этому поводу?

– Сэр, Британия – маленький остров, – осторожно начал Кидд. – Торговля – это все, что у нас есть. Для того чтобы выжить, нам надо защищать торговлю, вот…

– Вы правы и, черт возьми, неправы. Разве вы не знаете, что большая часть товаров из Новой Шотландии перевозится в трюмах наших кораблей? Ваш груз может доставить в другие порты только суда нейтральной страны. Задерживая американские суда, вы тем самым мешаете своей торговле.

Кидд покраснел.

– Вы упоминали, что каждый живет своим умом. Так вот, хотя мне неизвестно, из чего вы исходите, зато мне доподлинно известно другое: если бы вы поступали таким же образом с французами, то вы заработали бы на этом кучу денег.

Лицо Тракстона на миг окаменело, но затем по его губам скользнула улыбка.

– Что касается этого…

И тут Кидд впервые услышал о подлинных масштабах ущерба, который наносили французские корабли американскому торговому флоту. Причем по тону Тракстона нельзя было усомниться в том, какие он испытывает чувства к французам.

– Если мы не очнемся и не станем сражаться против них, то нас ждет незавидная участь. – Капитан посмотрел прямо в глаза Кидду. – Вас удивляет, почему мы до сих пор не объявили им войну. Меня тоже!

Тракстон явно рассердился. Он вдруг встал, подошел к своему столу и вынул из него сложенный лист бумаги.

– Я покажу вам кое-что, – сказал он довольно странным голосом. – Этот документ доставили мне только сегодня.

На бумаге виднелась печать президента Соединенных Штатов. Заметив недоумевающий взгляд Кидда, Тракстон поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, завтра об этом узнают все. Инструкции командирам военных судов Соединенных Штатов, отданы в Филадельфии двадцать второго года от даты провозглашения Независимости Штатов, к коим относятся…[24]

Тут Тракстон наклонился и ткнул пальцем во второй параграф:

– Читайте здесь!

– Принимая во внимание опубликованное постановление конгресса… вооруженные суда, которые плавают под защитой или под видом защиты Французской республики и наносят ущерб торговле Соединенных Штатов… в нарушение международных законов и существующих договоров между Соединенными Штатами и французской стороной…

Тракстон фыркнул:

– И что прикажете нам делать? – Он постучал пальцем по последнему параграфу: – В соответствии с вышеуказанным постановлением предписывается и даже приказывается захватывать и проводить в любой порт Соединенных Штатов… – Убедились? Вот и случилось. Начались военные действия против Франции.

Кидд замер в изумлении, все изменилось в мгновение ока.

– Но если…

Тракстон прервал его:

– Никаких «если». Ни мы, ни французы не объявили друг другу войны. Хотя какой это мир, когда мне велят палить во французский корабль без предупреждения? Нечто странное, война и не война.

Кидд искренне воскликнул:

– Замечательно, пусть лучше такая война, чем никакая. Новость хорошая, нет, замечательная. Вот что я вам скажу, сэр: если у нас с вами общий враг, в таком случае мы должны быть союзниками.

– Нет! Этого я не говорил. У меня и в мыслях не было ничего подобного. Да, у нас с вами общий враг, и только. Давайте выполнять свой долг, каждый так, как он считает нужным его выполнять, – капитан убрал бумагу. – Если говорить начистоту, – грубовато заметил он, – то мне хотелось бы когда-нибудь встретиться с вами как с равным, мистер Кидд.

Конвой наконец приготовился к отплытию. С севера долетали звуки грома, клубились белые на мрачно-сером фоне облака, на море вздымались волны. Грозный залп раздался где-то впереди: выстрел сигнальной пушки. Два катера проплыли вокруг дюжины торговых судов, словно два сторожевых пса, стерегущих стадо. Как это походило на отплытие из Фалмута, хотя были и различия: нос корабля подняли круче, звонче кричали младшие офицеры, а на флаг-фале бизань-мачты развевался огромный флаг, которому по своим размерам мало уступал длинный вымпел на самом верху грот-мачты. На долю Кидда выпала удача: он оказался на борту первого фрегата флота Соединенных Штатов, который к тому же впервые выходил с боевым заданием в море. Кидд стоял в стороне возле самого борта, ветер бил в лицо, дождевые капли стекали с полей его шляпы, но спускаться вниз ему совсем не хотелось. Хотя он был просто зрителем, но сознавал, что никогда не забудет этот день, – день рождения морского флота, готового защищать интересы целой нации.

Кидд посмотрел вперед. Джиндлер важно прошел на бак в небрежно наброшенном поверх лейтенантского мундира дождевике. С правого борта на траверзе виднелся массивный маяк Кейп-Генри. Конвой, в голове которого плыл «Констеллейшн», покидал гавань Чесапикского залива, держа курс на восток, навстречу океанскому простору По мере удаления от берега волнение на море усиливалось, еще неопытные матросы, покачиваясь, ходили с озабоченным видом по палубе, жадно вдыхая всей грудью океанский воздух, как бы принюхиваясь к запаху моря, или, как знать, не в предчувствии ли кровавого столкновения? Торговые суда старались держаться поближе к фрегату, на берегу перед выходом ходили слухи, что в море конвой поджидают два пиратских судна, так что осторожность в данном случае не была излишней.

Берег почти скрылся из виду, погода улучшилась, «Констеллейшн» шел под одними марселями, причем с взятыми на парусах двумя рифами, чтобы остальные суда конвоя могли держаться за ним. Кидд прошелся взад и вперед по шкафуту, с интересом присматриваясь к фрегату и заодно познавая изменчивость американской погоды. После дружеского обеда его теперь повсюду приветствовали по-приятельски – кивками и улыбками, даже суровый лейтенант Роджерс отдал ему честь.

И вот земля окончательно исчезла из виду. Вокруг вплоть до горизонта расстилалась пустынная океанская гладь. Конвой начал расходиться по разным направлениям: часть судов ушла на Барбадос, другие в Лондон и Дублин. Всех их ждало тяжелое плавание, тысячи миль морского пути и постоянная угроза пиратского нападения. А «Констеллейшн», освободившись от охраны, полетел, как птица над морем.

– Мистер Кидд, – окликнул его Тракстон, как будто пораженный какой-то мыслью. – Завтра мы отправляемся на юг, – все стоявшие на квартердеке прислушивались к словам капитана. – Я полагаю, что вам целесообразнее всего будет оставить «Констеллейшн». Я отошлю пакет в Филадельфию.

Кидд, стоявший слева от рулевого и наблюдавший за ходом и маневрами корабля, повернулся весьма озадаченный:

– Да, сэр, как вам будет угодно.

Ему стало досадно, он не увидит больше фрегата и не сможет наслаждаться его парящим полетом, кроме того, было еще что-то в этом корабле, как и в самой команде…

Во время «сумеречной» вахты, когда на судне убрали часть парусов и оно легло в дрейф, Кидд немного послонялся по палубе перед тем, как спуститься вниз в кают-компанию на свой последний ужин. Он прошел к своему прежнему месту в конце стола, но встретил здесь почтительного чернокожего стюарда.

– Пожалуйста, сэр, пройдите вон туда, – и он указал на место во главе стола. Все американские офицеры встали, держа бокалы в руках и весело улыбаясь.

– Иди, садись, Том, – позвал кто-то из них. Кидд, не заставляя себя долго упрашивать, прошел на указанное место, которое обычно занимал первый лейтенант.

– Мы все хотели пожелать вам доброго пути, мистер Кидд, – сказал Роджерс, протягивая ему бокал.

Кидд взял его и поднял с благодарностью.

– Желаю вам всем здоровья и благополучия, джентльмены, – ответил тронутый до глубины души Том.

Теплая обстановка окутывала собравшихся за, столом, все вели себя непринужденно. Дружеская беседа, много вина, несколько перемен блюд. Томом овладела горячая признательность ко всем офицерам, их прекрасному кораблю. Раскрасневшийся, улыбающийся, он сидел как равный среди равных; никаких холодно-вежливых разговоров о лондонском сезоне, ни слова об охоте на лисиц или о поместьях в провинции. Beлась, в основном, безыскусная беседа о лошадях, призовых деньгах, нашумевших театральных сплетнях. Здесь Том мог говорить все, что он думал, не опасаясь прослыть малоинтересным и скучным собеседником.

– Попробуй, дружище, нечто удивительное из Кентукки, – и бурбон расширил знакомство Кидда с американскими напитками.

– Я не рассказывал вам еще о Гибралтаре? Удивительное место, потрясающая по своей величине скала…

Счастливый, опьяневший от вина Кидд не заметил, как в кают-компании, на противоположном конце стола, оказался Тракстон. Кидд окаменел, но Тракстон поднял вверх бокал и провозгласил тост:

– Тебя зовут так же, как и меня, Том. Вот что мне хочется сказать. Если в глубине твоего сердца пробудится желание стать американцем, то знай, на борту фрегата «Констеллейшн» для тебя всегда отыщется свободная койка.

Сон никак не шел к Кидду. Он ворочался на своей крошечной койке, мысли вихрем кружились у него в голове. Американец? Томас Пейн Кидд – гражданин Соединенных Штатов, джентльмен и лейтенант военно-морского флота Соединенных Штатов? Так ли уж это невозможно? Его охватило возбуждение, он лежал в темноте с широко открытыми глазами. Может быть, ему стоит начать новую жизнь в стране, где, как ему казалось, нет никакой разницы между джентльменом и незнатным человеком? Не предоставляла ли страна, по всей видимости, обладавшая необозримыми просторами, такие же неограниченные возможности?

Но ведь он офицер на службе у короля. Может ли он бросить свою страну в тяжелую для нее пору? А как же другие офицеры, плавающие на военных кораблях иностранных государств? Да, но они получили разрешение поступить на заграничную службу, но разве не служил в русском флоте тот, кто потом получил титул герцога? Ведь если он будет плавать на корабле американского военного флота, разве он не будет воевать против врагов короля только под другим флагом? Кроме того, у американцев на службе так много английских матросов, он слышал на борту фрегата английскую речь с девонширским, лондонским и северным акцентами. Разве он мог быть одиноким среди стольких своих соотечественников? Они сделали свой выбор, если даже пришлось порвать со многим. Но сможет ли он?

Он вертелся и ворочался с бока на бок до тех пор, пока наконец его не сморил сон.

Тому показалось, что он спал всего несколько минут, когда его разбудил грохот пушечного выстрела. Почти в тот же миг раздалась настойчивая барабанная дробь – сигнал тревоги, от чего его сердце подпрыгнуло и застучало. Спросонья Кидд неуклюже выбрался из койки, нащупал свою одежду. Почти рядом послышался топот. Том засуетился, побыстрее оделся и босиком бросился на верхнюю палубу. Было прохладно, хотя уже рассвело. Из-за тонкой пелены мелкого дождя прямо у них по курсу вырисовался темный силуэт корабля. «Констеллейшн» начал слегка разворачиваться. Даже при пасмурном сумрачном освещении сразу было видно, что они повстречались с большим вражеским военным кораблем класса фрегат.

– Уходите отсюда, черт побери! – прорычал Тракстон, как только заметил Кидда. – Ступайте вниз!

Однако Кидду показался знакомым облик корабля, вне всякого сомнения, он видел его раньше.

– Поторапливайтесь, сэр! – рявкнул Тракстон.

Стаксель имел знакомый своеобразный силуэт, нос был круто изогнут наподобие клюва. Где же он его видел? На неизвестном фрегате взвились сигнальные флаги, но их невозможно было разобрать. Когда их спускали, два опознавательных флага на краткий миг развернулись, но, не видя никакого ответа, фрегат дал залп всем бортом.

За те короткие мгновения, пока пушечные ядра летели до них, Том внезапно вспомнил, но не успел он открыть рот, как Тракстон проревел:

– Уберите этого английского недоумка вниз, и немедленно!

Ядра упали с недолетом, подняв фонтаны воды и сильно обрызгав палубу, одно, правда, пробило парус. Кидд бросился к Тракстону:

– Сэр, ради бога, не стреляйте. Это английский корабль!

Тракстон с недоверием уставился на него.

– Но ведь он стреляет по американскому флагу! Это, несомненно, французский фрегат, черт бы его побрал!

– Это тридцатидвухпушечная «Церера», готов поклясться вам чем угодно!

Его тревожило лишь одно, как быстро сумеет «Церера» перезарядить пушки, стремясь сделать повторный и более прицельный залп всем бортом?

– Английский корабль?!– рев Тракстона пронесся над всей палубой. Услышавшие его крик люди поворачивали в его сторону свои побледневшие и помрачневшие от злобы лица, со всех сторон послышались полные ненависти крики. – Ну что ж, они горько пожалеют у меня об этом! Мистер Роджерс…

– Сэр, неужели вы хотите, чтобы началась война между вами и Англией? – воскликнул Кидд.

Тракстон, хоть и был вне себя от ярости, остановился.

– Поднимите ваш белый флаг!

– Сдаться? Да вы в своем уме?

– Нет, это флаг переговоров.

Сейчас все висело буквально на волоске. Не дай бог, если бы какой-нибудь горячий пушкарь с той или с другой стороны выстрелил.

На какой-то миг все вокруг замерло, затем Тракстон громко скомандовал:

– Мистер Роджерс, поднять белый флаг на грот-мачте.

– Надеюсь, их объяснения окажутся удовлетворительными, – проворчал Тракстон, обращаясь к Кидду, пока лодка под белым флагом плыла к их кораблю.

– Сэр, будьте так добры взглянуть на происходящее с их точки зрения. Предупредительные сигналы английского судна остались без ответа, кроме того, им известно, что у Соединенных Штатов нет военного флота. Вот они и решили, что это какая-нибудь военная хитрость со стороны французов.

Тракстон злобно нахмурился в ожидании лодки. Когда она подошла совсем близко, Кидд разглядел стоящего на ней лейтенанта и смотрящего прямо ему в лицо, в то время как гребец на баке пришвартовывал лодку. Пока лейтенант поднимался на палубу, со всех сторон в его адрес сыпались озлобленные выкрики матросов, причем Тракстон никак не пытался остановить их. Как только лейтенант перелез через фальшборт, Тракстон резко бросил ему:

– Итак, перед тем как выкинуть вас за борт, сэр, я хотел бы услышать, почему вы открыли огонь.

У поднявшегося офицера было напряженное выражение лица, он осторожно ответил:

– Сэр, причина вполне очевидна. Вы не ответили на наши законные опознавательные знаки, а у нас нет никаких сведений об американском фрегате. Поэтому неудивительно, какой мы сделали вывод, – и не успел Тракстон возразить, как он прибавил: – Не забывайте, сэр, мы парламентеры. Считаю себя вправе почтительно потребовать от вас каких-нибудь доказательств, подтверждающих ваш национальный статус. Не сочтите за труд.

– Черт побери ваше высокомерие, сэр! – взорвался Тракстон, тыкая кулаком на огромный американский флаг на мачте. – Вот мое доказательство, какое кроме него еще вам нужно!

Раздались одобрительные возгласы, и часть матросов подошла вплотную к квартердеку. Лейтенант ничуть не изменился в лице, хотя его рука легла на эфес шпаги.

Кидд поднял руку и вышел вперед.

– Лейтенант, на одно слово, будьте так добры.

Лейтенант изумленно воззрился на полуголые ноги Кидда, его гражданское платье и, надувшись, подошел к нему:

– Что вам угодно?

Отведя его подальше в сторону, Кидд скороговоркой произнес:

– Я лейтенант Кидд с «Крепкого», с корабля Королевского флота. Здесь нахожусь в качестве наблюдателя. Должен вас уверить, это действительно фрегат Соединенных Штатов.

Надменность лейтенанта сменилась холодной недоверчивостью.

– Вы должны извинить меня за мою осторожность, сэр, – сказал он, делая легкий поклон, – но не могли бы вы предоставить мне какое-нибудь подтверждение вашей личности?

Кидд приподнял полу своего обрызганного сюртука, прикрываясь им от посторонних ушей: очень многое зависело от последующих его слов.

– Ладно, думаю, что смогу это сделать, – тихо произнес он. – Около месяца тому назад возле острова Дьявола «Церера» была там, на флаг-фале «Решительного» подняли сигнал «повернуть последовательно». Тогда «Крепкий» сильно осрамился. Я был его сигнальным лейтенантом.

Лейтенант уставился на него в упор, затем улыбнулся:

– Я действительно верю, что это были вы. – Повернувшись к капитану, он снял свою треуголку. – Сэр, примите мои извинения в связи с только что происшедшим досадным недоразумением, хотя трудно определить, на ком из нас лежит вся ответственность. Пусть это станет предметом разбирательства наших правительств. Всего доброго, сэр.

Взбешенный Тракстон не нашелся что ответить, лишь сердито посмотрел на лейтенанта, который подчеркнуто официально надел свою треуголку и спустился в лодку, сопровождаемый пренебрежительными выкриками.

А что случилось бы, окажись на его месте «Крепкий»? Мысли вихрем закрутились в голове Кидда, линейный корабль, дающий залп всем бортом?! Как могли два гордых народа плавать по морям без того, чтобы их пути не пересекались? Однако у них был один и тот же враг, – вот что было главным. Все остальное лишь спесь да гордость.

– Сэр, – тяжело выдохнул Тракстон.

Кидд сразу обернулся к нему:

– Будьте так добры, сэр, уделите мне одну минуту вашего времени, наедине.

Капитан повернулся к Роджерсу:

– Объявить отбой команде.

Тракстон обратился к Кидду:

– Очень хорошо… но учтите, сэр, ради вашего собственного блага я запрещаю вам оставлять вашу каюту до тех пор, пока вы не покинете корабль.

– Будь по вашему, сэр, – Кидд чувствовал, как их обоих неумолимо разводит по разные стороны рок, и никак нельзя воспрепятствовать этому. Его сознание протестовало против чудовищной нелепости.

– Можно мне зайти на секунду в мою каюту, – Том поспешно вернулся, чтобы затем пройти вместе с Тракстоном в его капитанскую каюту.

– У нас одна минута.

– Капитан, это какое-то безумие. Мы должны сражаться вместе, а не друг против друга. Я не собираюсь клясться вам своей честью, но поверьте, происходит нечто непонятное, – Том ничего не прочитал на застывшем лице капитана.– Сэр, – Том перевел дух, затем сунул руку в карман своего сюртука и вынул оттуда небольшую книгу. – Вот копия наших секретных сигналов. Если вам неожиданно повстречается английский корабль, вы сможете ответить ему четко и правильно, будет ли это днем или ночью, здесь все необходимые опознавательные сигналы. Возьмите, сэр, я знаю, вы сохраните это в строгом секрете, порукой тому ваша честь.

Если бы неприятель узнал секретные сигналы, то корабли Королевского флота оказались бы в серьезной опасности. Тракстон внимательно посмотрел на книгу, затем перевел глаза на Кидда.

– Видит Бог, но вы, мистер Кидд, отважный человек, – с уважением сказал капитан. Он взял книгу и опустил ее в карман. – У меня она будет в безопасности. – Тракстон протянул свою руку: – Надеюсь, вы не пострадаете от своего решения, но то, что вы сделали… – он дружески взял Кидда за плечо. – Горжусь тем, что знаком с вами, сэр.