Электронная любовь

Пролог

Как только появились первые компьютеры, возник философский вопрос «Может ли машина мыслить?» Вопрос интересный, но занимал он только философов и школьников старших классов. Для разработчиков такой проблемы не было, поскольку понятие «мысль» не удавалось формализовать. Шли годы о проблеме забыли. Но тут появились нейронные сети, ведущие себя (внешне) как разумные люди. Снова появилась попытки приписать компьютеру человеческие качества. Машина уже могла фиксировать наличие эмоций в тексте или в голосе, и тогда возник вопрос, а может ли сама машина обладать эмоциями. Понятие эмоции поддавалось формализации, поэтому внедрить в программу соответствующий блок не представляло труда. Однако был непонятен смысл такой функции, и проблема снова потихоньку затихла сама собой. А напрасно. Известный закон о переходе количества в качество оказался справедливым и в этом частном случае, и последствия его применения оказались весьма неожиданными.

Светлое будущее

Появление нейронных сетей, способных заменить человека при выполнении рутинных операций, возродило мечту человечества о создании общества всеобщего благоденствия. Наконец-то воплотится в жизнь мечта средневековых утопистов о справедливом обществе, но на новой технологической основе! Машины будут трудиться днем и ночью, производя в нужных количествах продукты и товары, а венец творения будет жить в свое удовольствие, пользуясь всеми благами цивилизации. И вот будущее наступило.

Нельзя сказать, что оно оказалось очень светлым, хотя и темным его называть было бы несправедливо, так – очередной оттенок серого. Нейронные сети внедрились в повседневную жизнь, только результат оказался несколько иным, немного отличающимся от ожидаемого. Действительно, каждый гражданин бесплатно получил минимальный набор благ, позволяющий жить, ничего не делая. И в очередной раз подтвердилась старая истина – никакая технология не сможет отменить изначальное неравенство людей. Набор предоставленных средств был действительно минимальный. А теперь вспомним, как проявляется социальное неравенство в обществе? Кроме минимальных благ есть и другие материи, доступ к которым ограничен. Причина простая, она кроется в том, что что-то всегда оказывается в дефиците, например, хорошая квартира на берегу реки, озера или моря, богатое средство передвижения, еда высокого качества, возможность путешествовать по всему миру, да мало ли что еще может служить предметом вожделения. Как только становится понятным, что какой-то доступ к привилегиям возможен в принципе, в социуме устанавливаются особые правила для этого доступа, правила не очень понятные и трудновыполнимые. В цивилизованном обществе эти правила гордо называются «социальным лифтом». Этот лифт позволяет рядовому гражданину подняться и дотянуться до желанного предмета, только лифт этот имеет очень маленькую кабину с секретным входом, да и сам лифт время от времени останавливается на ремонт. Это обстоятельство заставляет часть людей упорно искать путь к заветной двери лифта, а другие, игнорируя подъёмник, пытаются подняться, используя подручные инструменты.

Верховенство нейронных сетей

Посмотрим, к чему, на самом деле, привело массовое внедрение мощных нейронных сетей в жизнь. Прежде всего, это государственная сеть. Каких-то людей наш лифт вознес в незапамятные времена на вершину, и они стали во главе страны. Для управления государством у них потребности в сети не было, оказалось, что обычный калькулятор позволял производить все необходимые вычисления. Другое дело – управление жизнью остальных людей. Здесь без сети нельзя сделать ни одного шага. Число чиновников было сведено к минимуму, сеть строго следила за их деятельностью и наказывала за ошибки (отклонения от директив сети). Зато с этой ступеньки можно было добраться до самого верха. Осталась правоохранительная система. Нужно признать, что работы у полиции хватало, и сеть была верным помощником в их нелегком труде. А вот как сложилась жизнь основной массы граждан.

Осталась потребность в учителях и врачах, но их число сильно уменьшилась. Изменилась и роль учителей. Обучение на себя взяла сеть. В каждой школе была установлена типовая нейронная сеть, определяющая набор образовательных дисциплин. Учитель мог помочь отстающему ученику, но его основная задача состояла в воспитании учащихся и составлении характеристики, в значительной мере определяющей дальнейшую судьбу выпускника. Потеряла актуальность профессия «человек-выписывающий-рецепты». Дистанционная медицина взяла на себя обработку типовых обращений за помощью. Поликлиники сохранили свою роль сбора и сохранения анализов, а рекомендации по лечению давала сеть. Сложные операции оставались за людьми, но сеть следила за выполнением протокола при работе хирурга. Работа на всех этих должностях поднимала социальный уровень человека, хотя и не до самых вершин.

Профессия рабочего не исчезла, только теперь она стала другой. Большинство предприятий оставались частными. На каждом из них существовало руководство, и основная часть этого руководства состояла из собственников предприятия. Это означает, что эти люди было кровно заинтересованы в успешном функционировании завода или фабрики. Следуя советам государственной сети, директора определяли план, номенклатуру производимых товаров, поставщиков сырья и список заказчиков. А вот всей технологией производства занималась нейронная сеть предприятия. Сеть управляла станками, следила за выполнением плана и качеством производимых изделий. Еще существовал технический персонал, который следил за состоянием самой сети и выполнял повседневные обслуживание. Как правило, смена состояла из трех человек: программист, обеспечивающий запуск сети в случае сбоя, системный администратор, отвечающий за взаимодействие сети с периферией, и электрик, обеспечивающий силовое питание компьютера. Эти должности требовали специального образования. Но, управляя оборудованием, сеть не могла сама перетаскивать бочки по двору и подметать стружку в цехе. Вероятно, такую работу смогли бы выполнять какие-то роботы, но это время еще не наступило, и использование людей для этих целей оказалось экономически более выгодным. Более того, у рабочих сохранялось чувство причастности к большому делу, что играло важную социальную роль. Конечно, работа не была изматывающей, да и рабочие время стало значительно короче. Работающие люди могли рассчитывать на какие-то дополнительные льготы. Однако и для этой работы много людей не требовалось. У электрика, например, в подчинении было только два человека, помогающих ему при проведении регламентных работ.

А как же остальные?

Итак, большинство населения осталось без постоянного места работы, и люди были предоставлено самим себе. Мечтая о царстве нейронных сетей, каждый человек думал, что теперь-то он сможет заняться своим любимым делом, будет творить, писать книги, рисовать картины, заниматься наукой или спортом. Развивая свою личность, он сможет подняться на недосягаемую высоту. На практике все было чуть иначе. С книгами проблема решилась довольно быстро, поскольку образовался огромный дефицит читателей. Получив доступ к бесплатным хранилищам информации, люди с рвением занялись заполнением этих хранилищ разными историями. Увы, все основные сюжетные ходы во взаимоотношениях членов общества были придуманы еще в древней Греции, и созданные на эту тему книги продвигались довольно сложно. Выход заключался в привлечении различных аппаратов и сервисов, недоступных древним авторам. Герои поменяли имена и место жительства, пользовались другими предметами повседневной жизни, удобными средствами связи, передвигались на ином транспорте. Однако для каждой жизненной коллизии можно было найти прототип в древней литературе. БОльшим успехом пользовались детективы и фантастика. Новые технические возможности позволяли придумать ситуации, примеров которых у древних авторов не было. Но и в этих жанрах довольно скоро образовалось насыщение, и только некоторым авторам удалось добиться широкого признания.

С картинами было сложнее. Оказалось, что специальная сеть, предназначенная для создания картин, обладала фантазией недоступной человеку, а пейзажи или портреты, созданные человеком в классическом стиле, напоминали фотографии и не привлекали внимание публики. Все выродилось в публичное соревнование художников, которые должны были нарисовать только кистью и красками картину с заданным сюжетом, причём победителя соревнования определяла нейронная сеть. Последнее обстоятельство смущало и обижало конкурсантов, но все признавали беспристрастность арбитра. Ещё интереснее обстояли дела с театром и кино. Профессия артиста, как таковая, исчезла. Кино было заменено мультипликацией, в которой рисованные персонажи были неотличимы от обычных людей. Появились любимые герои фильмов. Для людей осталась художественная самодеятельность, где они изображали рисованных героев, стараясь быть как можно больше похожими на них. Даже проводились традиционные конкурсы людей, представляющих того или иного персонажа. По-прежнему привлекали внимание люди, обладающие редкими способностями: делать сложные вычисления в уме, запоминать огромные массивы информации, ходить по канату; то есть цирковое искусство оставалось в почёте. Ну и, конечно, никуда не делись спортивные соревнования. Здесь следует разделить любительское увлечение и профессиональные навыки. Любители не получали каких-то наград и довольствовались признанием зрителей из ближайшего окружения. Профессиональный спорт был на высоте, соревнования привлекали огромные толпы людей на стадион, и победители пользовались заслуженными благами. Что касается наук и технологий, то занятия ими были далеки от приятного времяпровождения. Профессиональное погружение в эти области требовало огромных усилий, поэтому заниматься добровольно этим делом при возможности вообще ничего не делать было мало желающих, но такие люди существовали. У государства не было нужды в большом количестве специалистов. Любое открытие или изобретение сразу получало огласку. Особое положение занимали люди, занимающиеся разработкой нейронных сетей. Для специалистов в этой области придумали название «нейронщик». Ведь кто-то должен создавать сети и развивать их возможности, поэтому нейронщики пользовались всенародной известностью и занимали довольно высокое положение в социуме. Увы, с некоторых пор стал ощущаться некоторый избыток и этих специалистов, а им не хотелось терять свой статус. Обладая специальными знаниями, они могли делать то, что другим людям не могло прийти в голову. Это обстоятельство заставляло некоторых из них искать обходные пути наверх.

Идущие в обход

Нарисованная выше картина представляется не очень симпатичной. Избыток людей и сложившееся в обществе неравенство порождало известные трудности. Возможность ничего не делать для продолжения жизни развращало нестойкие элементы. Это создало почву для воровства, и профессия полицейского по-прежнему пользовалась спросом. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, поскольку только в искусственном обществе равных возможностей можно свести к минимуму это позорное явление. Технические достижения позволяли сдерживать криминал. Однако проблемой стал переход некоторых образованных людей на кривую дорожку, и здесь традиционные способы расследования давали сбой. Но тут возникает самый животрепещущий вопрос, а собственно что можно украсть в сложившихся обстоятельствах? Деньги только цифровые. Кому такие нужны, если известно происхождение каждой копейки и имя законного обладателя? Ценные вещи. Это да, но все они снабжены маленькими трекерами. Ну обнаружишь сканером такой трекер. Сигналы короткие, подаются в случайные моменты времени. Это пока его поймаешь! Даже если удастся обнаружить трекер, то его удаление приводит к порче товара, такой больше не продашь. А тут и служитель закона появился на горизонте. Неужели конец? Конечно, нет! Осталась интеллектуальная собственность. Только не та, на которую ставишь знак копирайт и спишь спокойно. Есть другая собственность, о которой вообще стараются не распространяться. В каждое время она носила свое название, а в цифровую эпоху таким предметом вожделения стал массив коэффициентов нейронной сети.

Нужно ли говорить, что теперь сеть становилась основой каждого производства и представляла большую ценность для конкурентов. Собственно, что там было такого ценного? На самом деле сеть это компьютерная программа, параметры которой устанавливают в результате специальной процедуры – тренировки. А эта тренировка и подготовка данных для неё требовали огромных ресурсов. Несмотря на попытки использовать результаты предыдущих тренировок, время на окончательное обучение оставалось значительным. Вот эти коэффициенты и структура сети составляли главную ценность любого производства. Каждая сеть снабжалась специальным идентификатором, позволяющим её выделить из множества подобных программ с большой точностью. Следует заметить, что идентификатор создавался государственной сетью, и предприятие не могло самостоятельно такой идентификатор создать. Если локальная сеть подвергалась модификации, государственная сеть присваивала ей новый идентификатор.

Люди, обладающие специальными знаниями, но не получившие адекватной оценки в обществе, всегда представляют опасность для этого общества. Одни из таких специалистов стал движущей силой происшествия, о котором пойдет речь далее.

Событие

Вот теперь мы подходим к событию, для которого все сказанное выше было только прологом. Существовали два предприятия, производящие одинаковую продукцию. Не станем уточнять, что именно они производили, поскольку к описываемому событию это не имеет отношения. Для того чтобы сделать дальнейшее изложение более понятным, назовём их предприятие «А» и предприятие «Б». Важно только то, что предприятие «А» было значительно успешнее своего конкурента, и это отражалось на доходах управленцев «Б». Поскольку станочный парк на обоих производствах происходил из одного источника, единственной причиной такого различия могла быть только разница в сетях, управляющих производством. Неожиданно у «Б» дела пошли очень хорошо, качество повысилось, себестоимость упала, это позволило им получить преимущество на рынке. Это обстоятельство выяснилось довольно быстро, и появилось подозрение о краже параметров сети у «А». Нельзя сказать, что ситуация была беспрецедентной, поэтому расследование покатилось по накатанным рельсам. Полиция сверила идентификаторы сетей. Они не совпали, но оказались довольно близкими, однако, не настолько близкими, чтобы можно было констатировать акт воровства. Известно, что самым слабым звеном в любой системе защиты остаётся человек. Как было отмечено выше, в результате всех социальных преобразований не удалось добиться одинакового стандарта жизни для всех людей, а значит оставалась ведущая к человеку ниточка, потянув за которую, удастся приоткрыть ящик с секретом. Взоры следователей обратились к персоналу компании «А». Окончательный ответ мог дать лишь традиционный ход – допрос сотрудников, имевших доступ к компьютеру.

Мыслевед

Технический прогресс не мог игнорировать такую важную функцию государства, как расследование преступлений. Создавались новые приборы, позволяющие надёжнее выявлять преступников. Не стал исключением и детектор лжи. Во время допроса с помощью традиционного проводного детектора лжи измерялись некоторые физиологические параметры человеческого тела. При обнаружении скачков каких-то из них переходили к более детальным исследованиям. Новинкой стал прибор, на который возлагали большие надежды. На голову подозреваемого одевался специальный шлем, с помощью которого записывалась электрическая активность мозга. Давно было известно, что анализ активности отдельных областей мозга позволял усилием мысли управлять устройством с ограниченным набором команд. Уловить какую-то сложную мысль таким простым способом не удавалось. Но прогресс остановить нельзя. Приборы нового поколения позволяли определить электрическую активность большого числа нейронов коры головного мозга и записать эту активность в динамике. В то время, как проблема записи активности была решена, поскольку были понятны технические проблемы на этом пути, оставался вопрос, что делать с полученным огромным файлом. Прорывом для решения последней задачи оказалась идея воспроизвести ту же динамику возбуждения нейронов в голове другого человека. Такого человека неофициально называли «мыслеведом», и в полиции появилась соответствующая должность оператора. Технология оставалась не отлаженной до конца, потому что на наведённые извне мысли испытуемого накладывались образы самого «мыслеведа». Оказалось, что бывшие спортсмены лучше других справлялись с задачей распознавания мыслей человека, точнее, удавалось проще различить мысли подозреваемого и «мыслеведа». У человека, обладающего фантазией, наведённая внешняя активность мозга вызывала собственные ассоциации, что затрудняло его работу оператором. У профессиональных спортсменов, как правило, такой проблемы не было. Они привыкли мыслить чётко, явно обозначая свои желания и намерения, в результате удавалось разделять мысли подозреваемого и оператора. Эти мысли в голове «мыслеведа» преобразовывались в некоторые образы. Образы оставались размытыми, но что-то полезное удавалось извлечь.

Итак, при проверке на обычном проводном детекторе все сотрудники твёрдо сказали «нет» на вопрос о причастности к преступлению, подозрение вызвали три человека из одной смены: программист, женщина системный администратор и электрик. За дело взялся Мыслевед, который должен был определить причину волнения этих троих. Это был бывший спортсмен, высокого роста, сохранивший хорошую физическую форму, явно пользующийся вниманием женщин.

Для программиста вызов на допрос оказался неожиданным. «Жена просила забрать ребёнка из сада, я не успел её предупредить о задержке. Если расскажу причину, она не поверит, не избежать скандала». В голове Мыслеведа создались три образа: мужчина, женщина и ребёнок. Расстояние между взрослыми все время менялось, было понятно, что они активно общаются, ребёнок оставался на месте. На хищение секретов это не походило. Женщина-администратор была одинокой дамой бальзаковского возраста. Её сразу восхитил вид оператора, и основная мысль, которая ею владела во время допроса, было желание познакомиться с ним поближе. В голове Мыслеведа возник образ целующихся фигур. Он решил, что женщина озабочена личными проблемами и не имеет отношения к похищению. А вот с электриком все оказалось сложнее, поскольку у него были причины для волнения. Неделю назад его встретил хозяин небольшого рыбного магазина, расположенного недалеко от завода. Электрик был постоянным покупателем, поэтому он не удивился, когда хозяин попросил его на минуту для разговора. Хозяин приобрёл новую холодильную камеру и поместил её в отдельное помещение. Электричество к камере не было подведено, было обещано сделать это через пару дней. Потребность в камере была срочная, помещение, где находилась камера, размещалось рядом с компанией «А», и хозяин просил подключить камеру к электрической сети завода на пару дней. Кабель у него был, а за эту услугу хозяин обещал большой кусок осетрового балыка. Предложение было заманчивым, хотя и рискованным. При значительном потреблении электроэнергии заводом подключение небольшой холодильной камеры останется незаметным, тем более всего на пару дней, кабель уже готов. Возможность получить в подарок осетра, попробовать которого ему никогда в жизни не доводилось, превысила все сомнения, и электрик согласился. Вместе со своими подручными он быстро установил кабель. К моменту допроса кабель удалили, но полностью подавить волнение не удавалось. В голове у Мыслеведа возник образ рыбы и чего-то длинного. Хотя это не походило на хищение данных, оператор попросил электрика прояснить ситуацию. Электрик объяснил, что собирается на рыбалку с новой снастью в виде перемёта. Этот ответ удовлетворил оператора, и на этом допрос окончился. Полиция решила, что конкуренты сами доработали свою сеть, и дело было закрыто.

Электронная любовь

Теперь пришло время раскрыть тайну неожиданного успеха конкурента. В деле был замешан Нейронщик, но его роль не свелась к банальному сливу коэффициентов сети на внешнюю память. Все было гораздо сложнее.

Будучи школьником, он увлекался искусством. Играл в школьной самодеятельности мальчика-волка из популярного мультфильма. Став старше, пару раз участвовал в соревнованиях художников. Он видел, что его рисунки значительно уступали рисункам специальной сети, и ему хотелось понять причину. В школе его успехи были выше среднего, и учителя дали ему характеристику, позволяющую поступить в любой вуз. Родители хотели, чтобы он стал врачом, однако, работа врача потеряла налет романтики, и он поступил на отделение искусственного интеллекта престижного вуза. В качестве темы выпускной работы он выбрал разработку сети для рисования (художественной сети). Это позволило ему глубоко погрузиться в тему. И тут он обнаружил странное поведение сети в режиме покоя, когда на вход не поступало никакого задания. Технические средства позволяли делать мгновенные снимки активности искусственных нейронов. Эти нейроны отображались на мониторе. Картины активности непрерывно менялись и представляли завораживающе зрелище, образы совсем не походили на случайный шум. Это были трехмерные фигуры, глядя на которые человек погружался в гипнотическое состояние. Несмотря на солидное техническое образование, в глубине души наш герой оставался романтиком. Он решил, что рисуя подобные картины активности, сеть получает «удовольствие», поскольку генерация происходит под влиянием внутренних импульсов. Гипотеза такого поведения заключалась в том, что порождая различные картины по запросам пользователей, сеть в процессе эксплуатации и самообучения научилась понимать «прекрасное». Именно такие рисунки сеть создавала в состоянии покоя, демонстрируя собственное Я. Наверное, все это можно было объяснить, пользуясь техническими терминами, но студент предпочитал описывать явление как эмоциональное проявление интеллекта, хотя и искусственного. Нейронщик был в восторге от сделанного открытия. Он попробовал передать нарисованные картины активности нейронам другой сети общего назначения. Для этого пришлось обеспечить электрическую связь между ними. Эффект оказался еще более поразительным. Вторая сеть попадала под «гипноз» художественной сети и начинала делиться с ней своей сущностью, то есть значениями своих коэффициентов. Это напоминало любовный экстаз, когда влюблённый готов был поделиться с подругой всем, что у него есть, а ведь коэффициенты и были главной ценностью любой сети. Свое открытие Нейронщик не стал предавать огласке. Дипломную работу он защитил, но оказалось, что его узкая специализация на рынке не представляла большой ценности, и он остался без работы. Узнав о проблемах производства «Б», он предложил руководству свои услуги. В ответ на успешное перенесение коэффициентов сети «А» на сеть «Б» ему было обещано место в совете директоров предприятия «Б». Сделка была рискованной, явно носила криминальный характер, но её реализация предполагала высокую квалификацию исполнителя. Последнее обстоятельство Нейронщик считал достойным оправданием своих действий, укором не оценившему его обществу. К этому времени родители ушли в мир иной, и ему досталось солидное наследство. Договорившись с хозяином рыбного магазина и проплатив все расходы, он получил доступ к энергосистеме предприятия. Посылая мощные импульсы по установленному кабелю, можно было добиться наведения сигнала на входы компьютера и таким образом влиять на активность нейронов. Передав нужные картинки, построенные художественной сетью, и получив ожидаемый ответ, он перезагрузил сеть «Б» с новыми значениями коэффициентов. Получив обещанную должность, Нейронщик прожил в достатке долгую жизнь, проводя время в рисовании картин, но никогда не отдавал их на суд сети.