Правнук брандмейстера Серафима

Глава 1

Пропавшая папка

А начиналось все просто прекрасно. Хотя, если по порядку, то сначала дела у Павловского шли неважно.

– Слушай, Влад, надо прибавить! Результат нужен! – неизменно напутствовало его руководство.

Он пытался. Не получалось. В свои тридцать восемь он занимал неплохую должность и зарабатывал хорошие деньги, однако чувствовал – его время уходит. Молодые напористые ребята с дипломами МБА буквально наступали на пятки. Да что там другие! Собственная бывшая жена, которую он помнил молоденькой девчонкой, неожиданно превратилась в сильную, уверенную в себе хищницу. Ее управление без малейшего стеснения выхватывало самые вкусные сделки прямо из-под носа у его нерасторопных сотрудников…

Словом, запахло жареным, и Павловский задергался. В государственных банках еще встречаются люди, которые приходят в девять и уходят в шесть, но в инвестиционном бизнесе по-другому. Не соответствуешь – добро пожаловать на выход. На твое место найдется с полсотни кандидатов, которые за меньшие деньги станут работать в полтора раза больше. Он начал писать резюме.

И вот тогда ему неожиданно позвонили и сделали предложение, от которого нельзя отказаться.

Высокий охранник в черном костюме и белой рубашке с галстуком встретил его у ворот старинного особняка в пределах Бульварного кольца и провел в здание. Молодая секретарша попросила подождать в обставленной дорогой мебелью приемной, позвонила и, получив согласие, распахнула дверь с бронзовой табличкой «М. В. Бахтин, председатель правления».

– Добрый день, Владислав Сергеевич, – приветствовал Павловского невысокий худощавый человек лет пятидесяти, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. – Присаживайтесь, пожалуйста. Чай? Кофе? Нет? Ну тогда давайте, если не возражаете, сразу к делу!

Павловский, разумеется, не возражал.

– Основной собственник нашего банка, – начал хозяин кабинета, – является владельцем крупного промышленного холдинга. Строительный бизнес, цементный и так далее. Чуть ли не каждую неделю возникают сделки, связанные с покупкой новых активов, понимаете?

Влад кивнул.

– А банк наш не справляется с нагрузкой, работает по старинке, на одних кредитах, – с досадой продолжил Бахтин. – Ясно, что нужны более эффективные механизмы финансирования. Причем собственник поставил задачу – своими силами. А то как-то посчитали, сколько тратим на всяких консультантов, – прослезились!

Павловский молча кивнул. Известное дело. Консультанты, что наши, что иностранцы, задаром не работают. – Так вот, Владислав Сергеевич, позвольте перейти к сути нашего разговора, а то я читаю в ваших глазах законный вопрос – зачем мы вас пригласили. Ведь вы именно это хотели спросить?

Павловский, разумеется, хотел.

– Наше предложение заключается в следующем, – продолжил хозяин кабинета, – что бы вы ответили, если бы мы предложили вам… – последовала пауза, – должность члена правления нашего банка? Нашей организации нужны настоящие профессионалы своего дела, такие, как вы.

Павловский, услыхав слова «член правления», так и застыл с полуоткрытым ртом. Он неловко пошевелился в кресле, отчего предательски скрипнул задетый им журнальный столик. Здесь какая-то ошибка… Должно быть, они не поняли, что он всего лишь заместитель начальника управления. Конечно, крупного банка, но даже не директор департамента…

– Что скажете? – Бахтин терпеливо ждал ответа.

– Извините… Ваше предложение очень… очень меня заинтересовало, – наконец выдавил из себя потрясенный Павловский, – но вы уверены, что я – тот, кто вам нужен? – Вне всяких сомнений. Мы искали человека под конкретную задачу. Не скрою, просмотрели нескольких претендентов, но в конце концов решили остановиться на вашей кандидатуре. Для меня, например, решающим аргументом стал ваш опыт. Если не ошибаюсь, шестнадцать лет в одном банке?

– Да, – кивнул Павловский, поражаясь иронии судьбы, повлиявшей на выбор в его пользу. «Спасибо старой школе!»

На самом деле то, что он бессменно проработал на одном месте, давно превратилось в основной недостаток его резюме. Их бывшая главная кадровичка не раз заявляла, что эффективный срок работы сотрудника на одном месте – пять-шесть лет. Потом нужно менять команду. Сама она, кстати, в банке надолго не задержалась, ушла повышать текучку кадров в других областях отечественной экономики.

– Если возражений по сути не имеется, по деталям, думаю, договоримся, – продолжил Бахтин. – Зарплата, или лучше назовем это доходом, в два с половиной раза больше, чем вы получаете сейчас. По итогам года – бонус. Отдельный кабинет. Секретарь. Служебная машина с водителем. Что еще? – он на секунду задумался. – Компенсационный пакет у нас хороший, подробности можно уточнить в кадрах.

Павловский шокированно молчал.

– Ну так по рукам, Владислав Сергеевич, или вам нужно время все взвесить, обдумать? – усмехнулся хозяин кабинета.

«Too good to be true, как говорят англичане», – подумал Павловский и сам себя перевел: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Вдруг еще минута, и выяснится, что они его с кем-то перепутали. Открыл рот, чтобы ответить. Вышло нечто совсем невнятное:

– Да… конечно… согласен…

Он получил должность члена правления среднего, но вполне приличного банка, черный «лексус» с водителем и целый департамент, который, правда, насчитывал, смешно сказать, всего семь сотрудников, не считая личного секретаря, которую все звали Верочкой.

Павловский с головой погрузился в работу. Надо сказать, сотруднички ему достались непростые! В основном это были еще совсем молодые ребята, вчерашние студенты. Большинство – дети или родственники руководителей, работавших в холдинге.

Ни один, как быстро выяснил Павловский, не мог составить простейший документ. Средний результат по департаменту – пять ошибок на странице. И занимался его департамент не только инвестиционными сделками, а всем подряд, до чего не доходили руки у других подразделений. Сделки же, как и обещал Бахтин, сыпались одна за другой. Впрочем, все это не смущало Влада.

Секретарь Верочка оказалась стройным симпатичным созданием двадцати двух лет от роду, с круглыми зелеными глазами, длинным веснушчатым носом и рыжими кудряшками. Как уяснил для себя Павловский, ее отец тоже работал в банке. Судя по всему, кем-то не выше охранника, поскольку в руководстве службы безопасности человек с Верочкиной фамилией не значился.

Ей нравились короткие юбки, и первое время, когда она влетала к нему в кабинет с малиновой папкой для документов, Влад не знал, куда отвести глаза, и чувствовал себя в роли персонажа известной советской комедии. Тот мрачный тип сидел возле лестницы и украдкой разглядывал ноги проходящих мимо сотрудниц.

Какое учебное заведение закончила Верочка, Павловский не знал, однако, быстро убедившись, что поручать ей что-либо серьезное опасно, не слишком перегружал девушку заданиями. К тому же, неизвестно по какой причине, – возможно, настояли родители? – но, едва окончив университет, Верочка решила продолжить учебу и поступила в магистратуру. Как результат, каждый вечер после шести ее место пустовало.

Павловский трудился с утра до ночи, и его, в отличие от старой работы, никто не подгонял. Влад чувствовал себя в своей стихии и был почти счастлив.

И в остальном жизнь тоже налаживалась. После развода Павловский долго снимал двушку в центре. А тут позвонил знакомый риэлтор и предложил дом с полной отделкой и мебелью в красивом обжитом поселке на Новой Риге. Хозяевам срочно потребовались деньги. Цена выглядела вполне божеской, но отложенных сбережений все равно не хватало. Павловский подумал, покрутил в голове приятные цифры новой зарплаты и, наплевав на собственные принципы, взял ипотеку.

Не прошло и двух месяцев, как он поселился за городом, и каждое утро черный служебный «лексус» ждал его у ворот с кованной решеткой. Спускаясь по лестнице из беленого дуба, Павловский не раз представлял себе, что сказала бы бывшая жена, узнай она, как изменилась его жизнь. Впрочем, гадать не имело смысла – ей было глубоко наплевать…

С председателем они сработались. Тот ценил лошадиную работоспособность Павловского и к тому же сам оказался трудоголиком. Почти каждый вечер, отпустив секретаря, он подолгу засиживался в своем кабинете, расписывая документы и просматривая отчеты. Бывало, они с Владом сталкивались в гулких коридорах ночного здания и, вместо того чтобы ехать домой, начинали оживленно обсуждать накопившиеся за день вопросы.

Несколько мешало, что юристы до сих пор не оформили на него приказ с правом подписи документов и приходилось с каждой бумажкой бежать к Бахтину. Но здесь он особенно не переживал. Жизнь научила – каждая твоя закорючка на документе – лишняя ответственность.

К сожалению, уже несколько дней Бахтин постоянно оказывался занят. Прорваться к нему с документами не было никакой возможности. При случайной встрече в коридоре Павловскому почудилось, что выглядит шеф болезненно утомленным и хмурым.

В этот день Бахтин наконец вызвал его к себе. Он был мрачен и сильно спешил.

– Приказ на вас готов, заберете у юристов, – отрывисто бросил он Павловскому и неожиданно добавил: – Смотрите, повнимательнее. А то подсунут на подпись какую-нибудь хреновину…

– Кто подсунет? – растерялся Влад.

– Да есть умельцы, – непонятно и зло ответил Бахтин и сунул ему в руки тонкую папку: – Возьмите, Владислав Сергеевич, полистайте. Вечером вернусь, обсудим.

В папке лежала всего одна бумажка – ксерокопия заявки на получение кредита от некой компании. Самое удивительное – название и адрес компании были тщательно вымараны.

Примерно в половине одиннадцатого Павловский услышал, как во двор въехала машина. Решив, что это вернулся Бахтин, он немного выждал для приличия, взял папку и направился к шефу.

Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. В приемной председателя оказалось темно. Из приоткрытой двери кабинета Бахтина выбивалась узкая полоска света. Павловский постучал и осторожно заглянул. Его взгляд уткнулся в лакированные подошвы мужских ботинок… Он по инерции сделал еще шаг и замер с открытым ртом.

Бахтин лежал на спине, одна рука прижата к груди, другая странно вывернута. Его и без того узкое лицо заострилось и выглядело пугающе бледным.

– Михаил Васильевич, – позвал Павловский, бросая папку на пол и наклоняясь над лежащим.

Веки дрогнули, на Влада уставился мутные, больные глаза.

– Михаил Васильевич, что с вами?

Взгляд на мгновение прояснился, узнавая, приобрел знакомое бахтинское выражение. Синие губы шевельнулись:

– И-и…

Павловский уловил едва заметный шорох в приемной. Опрометью выскочил за дверь, чтобы позвать на помощь. Никого! Он бросился вниз к охране.

Когда вернулся, Бахтин был мертв, а папка, которую Павловский оставил рядом с телом, непостижимым образом исчезла.

Глава 2

Тезка композитора

А еще через неделю о Бахтине забыли. Павловский тоже был бы рад не вспоминать печальные обстоятельства, но спустя несколько дней у него в кабинете появился следователь и долго задавал неприятные вопросы.

«Нет, конфликтов с покойным не было», – терпеливо повторял Павловский. Да, он последний, кто видел Бахтина живым, и так далее.

О пропавшей папке он почему-то промолчал.

А затем все это разом вылетело из головы, потому что у Павловского появился новый начальник.

Звали его Александр Владимирович Бородин. Как авторитетно заявила закончившая музыкальную школу Верочка – почти полный тезка композитора. На спешно созванном заседании правления угрюмый владелец банка коротко сообщил, что обязанности председателя будет выполнять первый зампред.

В банке Бородин появился недавно, одновременно с Павловским, но они почти не пересекались, так как Влад работал напрямую с председателем. Новый начальник, попав с корабля на бал, сразу включился в работу. Однако личное знакомство Павловского с первым зампредом все откладывалось, что немало беспокоило Влада.

У Бородина целыми днями сидели начальники кредитного и клиентского управлений, забегали и выбегали аудиторы, его стервозная секретарша постоянно названивала в отделы, требуя то одну, то другую справку. Одним словом, кипела работа.

Но прошло уже две недели, а о Павловском словно забыли. Первые дни Влад практически не отлучался из кабинета, ожидая звонка Бородина. Когда выскакивал на минутку в туалет, то просил беспечную Верочку быть на телефоне, чтобы, если что, сразу соединить с его мобильным.

По вечерам, хотя работы заметно поубавилось, Влад засиживался допоздна. Уходил только когда коридоры здания пустели и подвывание пылесоса уборщицы за дверью начинало действовать на нервы.

Дни тянулись бесконечно, и Павловский пытался сосредоточиться на работе, убеждая себя, что в принципе ничего плохого не происходит. Новый зампред входит в курс дела. Понятно, что кредиты и клиенты у него сейчас на первом месте.

Однако когда прошла целая неделя, а Павловского так и не вызвали, у него нехорошо засосало под ложечкой. Дело в том, что Влад уже привык к новой большой зарплате, которая с интимным звяканьем эсэмэски падала ему на счет.

Он успел полюбить небольшой, но уютный кабинет, обставленный мебелью из темного ореха – приятный контраст с дешевым серым пластиком на прежнем месте. Ради члена правления хозяйственники расщедрились на письменный набор из тяжелого змеевика с бронзовыми часами, и каждое утро Влад приветствовал его, как друга, проводя подушечками пальцев по холодной поверхности зеленого камня.

После работы ему нравилось откинуться на спинку сиденья в черном служебном «лексусе», слушать негромкую музыку и, вдыхая дорогой запах кожаной обивки, смотреть в окно на огни города, который никогда не спит. К хорошему быстро привыкаешь, и Павловский не являлся исключением.

Он даже успел смириться с постоянным отсутствием Верочки на рабочем месте и хронической неспособностью сотрудников департамента воспроизвести в печатном виде хотя бы одну из его идей. Павловский просто понял, что на приведение этого хаоса в порядок потребуется время, и думал, что оно у него есть. Затянувшееся молчание нового первого зампреда говорило об обратном.

Наконец ровно через две недели Верочка его обрадовала – из первой приемной позвонили и назначили время. Двадцать один ноль-ноль. В пятницу. Павловский хорошо запомнил этот день, потому что именно с него началось затяжное падение в пропасть.

– Здравствуйте, здравствуйте!

Навстречу ему шагнул седой коренастый человек. Из-под клочковатых бровей на Павловского снизу вверх глянули внимательные глаза. Крепкие пальцы решительно стиснули вялую ладонь гостя.

Александр Владимирович был без пиджака, в белой, явно дорогой рубашке с запонками и в темно-синих брюках с хорошо отглаженными стрелками. Взгляд Павловского привлекла полоска из желтого металла на темно-бордовом галстуке. Такие заколки сейчас почти не носят. Раньше их любили сотрудники советских внешнеторговых организаций и посольские работники.

– Вы уж извините, Владислав Сергеевич, что только сейчас удалось выкроить время для нашей встречи.

Начало беседы выглядело вполне безобидным, однако уже следующие слова хозяина кабинета заставили Павловского насторожиться.

– Столько разом дел навалилось, одно важнее другого, только успевай поворачивайся! Сидим тут до ночи с кредитниками, думаем, что да как. Просрочка растет как на дрожжах! Ну, вот наконец и до вас руки дошли.

Павловский внутренне поежился. Разговор ему не нравился. Владу явно давали понять, что дела его департамента к важным не относятся.

– Владислав Сергеевич, нужно нам с вами кое-что обсудить, так сказать, по вашей кафедре, – неторопливо и внушительно говорил Бородин. – Я, как вы знаете, принимаю дела, пытаюсь разобраться. Что эффективно, а что не очень. Стараюсь отделить зерна от плевел. И кое-какие выводы уже для себя сделал.

Он внимательно посмотрел на застывшего в кресле Павловского.

– Знаете, какую первую задачу поставил мне владелец банка? Нет? Наверное, догадываетесь, – Бородин не сводил взгляда с напряженного лица Павловского: – Что всегда делают в условиях кризиса? Оптимизируют расходы! Согласны?

Павловский кивнул и мысленно застонал. Это конец. В глазах этого чужака его департамент, а если говорить честно, то прежде всего он сам со своей немаленькой зарплатой, выглядит как первый кандидат на сокращение.

– Предшественник мой придавал вашему департаменту большое значение. Для этого вас и приглашали – усилить в банке работу с инвестициями, так?

Павловский снова судорожно кивнул, пытаясь уловить, к чему клонит собеседник. От их беседы его бросало то в жар, то в холод. Сейчас ему показалось, что разговор начал поворачивать в благоприятное для него русло. Бородин, не дожидаясь более развернутого ответа, продолжал все тем же ровным тоном:

– Только вы меня, ради бога, извините, Владислав Сергеевич, но никаких результатов вашей деятельности на этом поприще мне обнаружить не удалось. Системы в вашем деле как не было, так и нет.

Павловский, который после слов о важности департамента успел расслабиться, вздрогнул. Это был, как говорится, удар в солнечное сплетение. Или еще хуже – левой по печени.

В это трудно поверить, но до поступления в институт Павловский – он тогда весил килограммов на пятнадцать меньше, чем сейчас, – занимался боксом. Особых успехов не достиг, однако ошеломляющий эффект от такого удара запомнил хорошо. Лежишь на полу, зажимая правый бок, и сучишь ногами от боли. После слов Бородина он испытал похожие ощущения.

– Прошу прощения, Александр Владимирович, – пришел в себя Павловский, – но я здесь всего два… два с половиной месяца…

– Владислав Сергеевич, – сокрушенно вздохнул Бородин, – это в большом государственном банке, где вы долго работали, два с половиной месяца – так, пустячок, знаете ли, – он пренебрежительно махнул рукой. – Это там можно годами ждать у моря погоды! А в коммерческом банке, если хотите выжить на рынке, два с половиной месяца – большой срок, за который нужно многое успеть! Вы со мной не согласны?