- -
- 100%
- +
— Садись, — сказала она, не оборачиваясь. — Дорога долгая.
Велеслав поднялся. Тело ныло после ночи, проведённой на полу, но голова была ясной. Он умылся из кадки у двери, вытер лицо рушником, расшитым красными петухами. Петухи были старые, выцветшие, с потрёпанными хвостами.
Он сел за стол. Заряна поставила перед ним миску с кашей, ломоть хлеба, кружку кваса. Села напротив, сложила руки на коленях.
— Ешь, — повторила она. — Потом скажу, что знаю.
Велеслав ел молча. Каша была пресной, но сытной. Он жевал медленно, глядя на Заряну. Та сидела неподвижно, как изваяние, и в глазах её было что-то тяжёлое, невысказанное.
— Ну, — сказал он, отодвигая миску. — Говори.
Заряна вздохнула. Посмотрела на огонь в печи.
— Ты спрашивал про Ладу, — начала она. — Про то, что случилось. Я тогда не сказала. Теперь скажу.
Велеслав подобрался.
— Она не просто ушла в воду, — проговорила старуха. — Её увели. Взяли. Как берут — я не знаю. Но не сама она пошла. Она шла за кем-то.
— За кем?
— За голосом. За песней. За тем, что звало из воды. Я видела её в ту ночь. Стояла у окна, смотрела на реку. Глаза пустые, будто во сне. Я окликнула — не услышала. Вышла за дверь — пошла к берегу. Я за ней. Да куда там, старая, за молодой-то...
Заряна замолчала. Взяла со стола ложку, повертела в руках, положила обратно.
— Когда я до берега дошла, её уже не было. Только венок на песке. И следы. Два следа — её и ещё чей-то. Босой. Женский. Только... — Старуха замялась.
— Что?
— Следы-то были не человечьи. Пальцы длинные, как у птицы. И когти. Вот такие. — Она показала рукой — вершка два, не меньше.
Велеслав молчал. Вспомнил ночь — женщину за окном, мокрые следы рук на стекле. Маленькие. Женские.
— Кто она? — спросил он. — Та, что увела Ладу?
— Русалка, — сказала Заряна просто. — Или мавка. Или ещё кто. Не знаю. Разная нечисть у воды живёт. Одни поют — заманивают. Другие молчат — ждут. Третьи — хватают и тянут. Твою сестру, видать, не просто утопили. Её взяли в невесты.
— В невесты?
— Моране служат те, кто ушёл в воду. Она — хозяйка. У неё — свита. Девы-утопленницы. Они поют, пляшут, водят хороводы. И ждут. Ждут того, кто придёт и откроет Врата.
Велеслав вспомнил пещеру. Женщин у озера. Сестру с пустыми глазами.
— И сколько их? — спросил он.
— Много, — сказала Заряна. — За сотни лет много набралось. Каждые семь лет — новая. Каждые семь лет — Врата открываются. И если не закрыть их... — Она замолчала.
— Что тогда?
— Тогда Навь выйдет наружу. Тогда мертвецы пойдут по земле. Тогда... — Старуха перекрестилась. — Тогда конец всему.
Велеслав встал. Прошёлся по избе — от печи до двери, от двери до печи. Половицы скрипели под сапогами.
— Как закрыть Врата? — спросил он.
— Не знаю. Знает волхв. Только он теперь не скажет. Он Ей служит.
— Значит, надо найти того, кто ещё не служит.
Заряна покачала головой.
— Нет таких. Все служат. Кто по страху, кто по глупости, кто по своей воле. Один ты остался, дурень. Один не поклонился.
Велеслав остановился у окна. За стеклом — деревня. Дома, крыши, дым из труб. Жизнь шла своим чередом. Люди ходили, работали, ели, спали. И боялись. Он видел это в их глазах — вчера, когда шёл по улице. Боялись и молчали.
— Что за рекой? — спросил он. — За капищем?
— Лес. Дальше — болота. Потом — пустошь. Там никто не живёт. Там — Навь.
— А кроме Нави? Кто ещё может знать?
Заряна думала долго. Потом сказала:
— Есть одна. За болотами. Млава. Знахарка. Жила здесь когда-то, потом ушла. Говорят, с богами говорила. Говорят, проклята. Говорят, — старуха понизила голос, — она знает, как Врата закрыть.
— Где её найти?
— За болотом. За пустошью. В лесу, у Чёрного ручья. Только туда не ходят. Никто. Слышишь? Никто.
— Я схожу.
Заряна поднялась. Подошла к нему, взяла за руку. Пальцы были холодные, но хватка — крепкая.
— Не ходи один. Сходи к Радимиру. Кузнецу. Он тебе слово скажет. И ещё — возьми вот это.
Она отошла к печи, пошарила за ней, достала холщовый мешочек. Протянула Велеславу.
— Что здесь?
— Полынь. Крапива. Ещё кое-что. Будешь жечь — нечисть отступит. Ненадолго, но отступит.
Велеслав взял мешочек. Сжал в кулаке.
— Спасибо, бабушка.
— Не благодари, — отрезала Заряна. — Благодарить будешь, когда вернёшься. Если вернёшься.
Она отвернулась. Снова завозилась у печи. Велеслав понял: разговор окончен.
Он вышел из дома.
---
Деревня при свете дня выглядела иначе.
Не такой мёртвой. Дым вился над крышами, куры копались в пыли, где-то мычала корова. Бабы несли воду от колодца, мужики чинили сети. Всё как везде. Только глаза у людей были другие. Не смотрели прямо. Отводили взгляд.
Велеслав шёл по улице, и люди расступались перед ним, как перед прокажённым. Бабы замолкали, едва он приближался. Мужики смотрели в землю.
Он остановился у колодца. Молодка с коромыслом испуганно шарахнулась в сторону.
— Постой, — сказал Велеслав. — Где Радимир?
Молодка смотрела на него, как на волка. Потом махнула рукой в сторону дальних домов.
— Там. У реки. Кузня его.
Велеслав кивнул. Пошёл дальше.
Кузня стояла на отшибе, у самого берега. Стены чёрные от копоти, крыша провалилась в одном месте. Из трубы валил дым — густой, чёрный. Слышался звон металла.
Велеслав толкнул дверь. Внутри было жарко и темно. Радимир стоял у наковальни, бил молотом по раскалённому железу. Широкий, бородатый, с руками, как корни. Лет ему было под пятьдесят, но бил он с силой молодого.
Он не обернулся. Только сказал:
— Чего надо?
— Здравствуй, Радимир.
Кузнец замер. Медленно опустил молот. Обернулся.
— Велеслав, — сказал он. Голос был хриплый, как меха. — Вернулся, значит.
— Вернулся.
— А зачем?
— За Ладой.
Радимир долго смотрел на него. Потом отложил молот, вытер руки о фартук. Подошёл ближе.
— Слышал я, — сказал кузнец. — Слышал, что ты вчера в капище ходил. И оттуда вышел. Никто не выходит. А ты вышел.
— Вышел.
— Значит, либо дурак, либо проклятый. — Радимир усмехнулся. — Или и то, и другое.
— Мне нужна помощь, — сказал Велеслав. — Заряна сказала, ты слово знаешь.
Кузнец помрачнел. Отвернулся, подошёл к горну, заглянул в огонь. Долго молчал.
— Слово, — проговорил наконец. — Да. Знаю. Только это не слово. Это — долг.
— Какой?
— Всякий, кто знает, — обязан сказать. Всякий, кто слышит, — обязан сделать. Иначе — смерть. Не сразу. Постепенно. Как гниль.
Он обернулся. Взял со стола что-то — маленькое, тёмное. Протянул Велеславу.
Это был гвоздь. Железный, кривой, с широкой шляпкой.
— Что это?
— Гвоздь из гроба, — сказал Радимир. — Отца твоего. Когда его хоронили, я сам его выковал. И сам вогнал в крышку. А потом вытащил. Один.
— Зачем?
— Затем, что отец твой не умер. Он ушёл. В Навь. По своей воле.
Велеслав замер. Гвоздь в руке был холодным, как лёд.
— Что ты говоришь?
— То, что слышишь. Отец твой был волхвом. До Доброслава. До всех. Он знал Врата. Он умел их закрывать. Он закрыл их — семь лет назад. Но для этого ему пришлось уйти. На ту сторону. Заплатить.
Велеслав смотрел на гвоздь. Тёмный металл блестел в свете горна.
— Отец жив?
— Не жив. И не мёртв. Он — там. В Нави. Держит Врата. Пока держит. Но силы кончаются. Ещё немного — и он не удержит.
— Что надо сделать?
Радимир тяжело вздохнул.
— Найти его. Спросить. Он знает, как закрыть Врата навсегда. Без жертвы. Без новых смертей.
— Как найти?
— Есть три пути в Навь. Через воду. Через огонь. Через дерево.
— Через воду я уже ходил.
— Знаю. Вода — самый лёгкий путь. И самый опасный. Ты был у Мораны. Но не был у него.
— А два других?
— Огонь — это капище. Но туда лучше не ходить. Там Доброслав. Дерево — это лес. Старый лес, за болотом. Там растёт дуб. Тот самый дуб. Если найдёшь его — найдёшь вход.
Велеслав кивнул. Спрятал гвоздь за пазуху.
— Спасибо, Радимир.
— Не благодари, — сказал кузнец. — Ты ещё не знаешь, на что идёшь.
Он вернулся к наковальне. Поднял молот. Ударил по железу. Звон разнёсся по кузне, отдался в ушах.
Велеслав вышел на воздух.
Солнце поднялось выше. День разгорался. Он стоял у кузни, глядя на реку. Чёрная вода блестела вдалеке. Там, за рекой, — капище. Там, за капищем — лес. Там, за лесом — болото. Там, за болотом — пустошь.
А где-то там, далеко, за всеми этими землями, — отец. Живой. Мёртвый. Ждущий.
Велеслав сжал гвоздь в кулаке. Металл впился в ладонь. Больно. Но он не разжал руку.
Он пошёл домой.
---
Вечером, когда солнце село и деревня снова затихла, Велеслав сидел у окна в доме Заряны. Перед ним на столе лежала карта — нарисованная на бересте, грубая, но понятная. Старуха начертила её сама, пока он ходил к кузнецу.
Река. Капище. Лес. Болото. Пустошь. Чёрный ручей.
— Здесь, — сказала Заряна, ткнув пальцем в правый край. — Здесь Млава.
Велеслав смотрел на карту. Долго.
— Пойду утром, — сказал он.
— Пойдёшь, — согласилась Заряна. — Только не один.
Велеслав поднял голову.
— С тобой пойдёт Радимир. И ещё один. Я найду.
— Кто?
— Есть тут один. Странник. Пришёл зимой, живёт у реки, ни с кем не говорит. Но знает много. Больше, чем показывает.
— Кто он?
Заряна покачала головой.
— Не знаю. И знать не хочу. Но он ходил за болото. И вернулся. Один.
Велеслав молчал. Смотрел в окно. Там, за стеклом, сгущались сумерки. И где-то далеко, в темноте, плескалась вода.
— Ладно, — сказал он. — Найди его.
Заряна кивнула. Поднялась, накинула платок, вышла.
Велеслав остался один.
Он сидел у окна, глядя, как темнеет небо. Думал об отце. О Ладе. О том, что ждёт его там, за болотом.
В кармане лежал гвоздь. Холодный. Тяжёлый. Как память.
Он не знал, что будет завтра.
Но знал, что не отступит.
А за окном, в темноте, снова плеснула вода.
И тихий голос — женский, знакомый — прошептал:
— Брат...
Велеслав не обернулся.
Он просто сжал гвоздь крепче.
---
Глава 3. Странник
Заряна вернулась затемно.
Велеслав услышал скрип двери, шаги, шелест платка. Поднял голову от стола — он так и сидел над картой, не зажигая лучины. В темноте старуха казалась ещё меньше и суше, чем днём.
— Нашла, — сказала она. — Придёт утром.
— Кто он?
— Увидишь.
Заряна прошла к печи, поворошила угли, подбросила дров. Огонь вспыхнул, осветив её лицо. Велеслав вгляделся — и понял: старуха напугана. Не так, как утром. Глубже. Сильнее.
— Ты его боишься, — сказал он.
— Боюсь, — согласилась Заряна, не оборачиваясь. — И ты бойся. Он не такой, как мы. Не человек.
— Тогда кто?
— Не знаю. Может, человек. Может, нет. Он пришёл зимой. По льду. Один. Никто не видел, откуда. Поселился в брошенной избе у реки. Ни с кем не говорит. Но когда кто-то пропадает — он идёт в лес. И возвращается. Иногда с телом. Иногда без.
— И его не трогают?
— Пробовали. Двое пошли с топорами. Один вернулся. Без руки. Другой не вернулся. Больше не пробуют.
Велеслав молчал. Смотрел на огонь.
— Утром, — повторила Заряна. — Он придёт на рассвете. А пока — спи. Силы понадобятся.
Она ушла в свой угол. Вскоре оттуда послышалось ровное дыхание. Старуха спала — или делала вид, что спит.
Велеслав лёг на овчину. Закрыл глаза. Сон не шёл. Он лежал, слушая, как трещат дрова, как шуршит солома на крыше, как где-то далеко-далеко — или близко — плещется вода.
Плеск был тихим. Ровным. Как дыхание. Как чужое дыхание за стеной.
Он не открывал глаз. Просто лежал. Ждал.
Утро пришло серым.
---
Странник пришёл на рассвете — тихо, без стука.
Велеслав как раз выходил из дома, ополоснуть лицо. Открыл дверь — и увидел его. Тот стоял у крыльца. Неподвижно. Молча.
Высокий. Худой. В длинном плаще из грубой шерсти, тёмно-серой, почти чёрной. Лицо — длинное, узкое, с резкими скулами. Волосы — седые, длинные, забранные за уши. Глаза — светлые, как вода в роднике. Слишком светлые. Слишком спокойные.
Он не улыбнулся. Не поклонился. Просто стоял и смотрел.
— Ты — Велеслав, — сказал он. Голос был ровный, глухой. Как камень, упавший в воду.
— Я, — сказал Велеслав. — А ты кто?
— Зови Странником. Другого имени нет.
— Откуда пришёл?
— Оттуда, — Странник кивнул в сторону леса. — Куда ты собираешься.
Велеслав помолчал. Оглядел его. Руки — длинные, с узкими ладонями. Не кузнец. Не воин. Но что-то в нём было — в осанке, в том, как стоял. Спокойно. Слишком спокойно.
— Заряна сказала, ты ходил за болото. И вернулся.
— Ходил. Вернулся.
— Один?
Странник не ответил. Смотрел на реку. Там, в утреннем тумане, вода казалась серой, неподвижной.
— Ты идёшь к Млаве, — сказал он. — Я пойду с тобой. Не потому, что хочу. Потому что должен.
— Должен?
— Все должны, — сказал Странник. — Ты — за сестрой. Радимир — за долгом. Я — за своим. У каждого свой груз.
Он повернулся. Пошёл к реке. Не оглядываясь.
Велеслав смотрел ему вслед. Странник шёл легко, не оставляя глубоких следов. Туман расступался перед ним, смыкался за спиной.
Из дома вышла Заряна. Встала рядом.
— Вот он, — сказала тихо. — Смотри. Запоминай. Если что пойдёт не так — беги. Не оглядывайся.
— Что он такое?
— Не знаю. И не хочу знать. — Старуха перекрестилась. — Иди. Радимир ждёт у кузни.
---
Радимир стоял у кузни, перепоясанный, с топором за спиной. Рядом — мешок с едой, фляга с водой, моток верёвки. Кузнец был собран и мрачен. Увидев Велеслава, кивнул.
— Готов?
— Готов.
— Тогда пошли. До болота — день пути. До пустоши — ещё день. До Млавы — два.
Они двинулись вдоль берега, на север. Странник шёл впереди, не оборачиваясь. Радимир — следом, тяжело ступая. Велеслав замыкал.
Деревня осталась позади. Дома, крыши, дым. Люди смотрели им вслед молча. Никто не махал рукой. Никто не сказал доброго слова.
У околицы стояла Заряна. Она не плакала. Не крестила. Просто смотрела. Долго. Пока они не скрылись за поворотом.
Лес принял их тихо.
---
Шли молча.
Тропа вилась вдоль реки, потом свернула в лес — густой, тёмный, сырой. Сосны стояли стеной, ели цеплялись за одежду, мох гасил шаги. Пахло хвоей, гнилью, грибами. Где-то далеко стучал дятел. Потом и он замолчал.
Странник шёл ровно, не сбиваясь с шага. Радимир пыхтел, но не отставал. Велеслав смотрел по сторонам — на стволы, на корни, на просветы между деревьями. Лес был знакомый. И чужой.
К полудню вышли к ручью. Вода в нём была тёмной, как чай. Радимир остановился, сбросил мешок.
— Привал.
Сели на поваленное дерево. Радимир развязал мешок, достал хлеб, сало, луковицу. Разрезал. Протянул Велеславу. Тот взял.
Странник не ел. Стоял у ручья, глядя в воду.
— Ты не голоден? — спросил Велеслав.
— Нет.
Радимир покосился на Странника. Наклонился к Велеславу.
— Не ест, — прошептал. — Никогда. С зимы ни крошки. И не спит. Я видел. Ночью стоит у окна. Смотрит.
— На что?
— На реку. Всё время на реку.
Велеслав жевал хлеб. Смотрел на Странника. Тот стоял неподвижно. Плащ не шевелился. Ветра не было.
— Кто ты? — спросил Велеслав громко.
Странник обернулся. Светлые глаза смотрели спокойно.
— Я — тот, кто был там, — сказал он. — И вернулся. Не весь.
— Что это значит?
— Это значит, что часть меня осталась в Нави. Я хожу по земле, но тень моя — там. Я живу, но не дышу. Я говорю, но не слышу себя.
Радимир перекрестился. Велеслав молчал.
— Ты был в Нави? — спросил он.
— Был.
— Что там?
Странник долго не отвечал. Смотрел на воду. Потом сказал:
— Там нет времени. Нет света. Нет тепла. Там есть только ожидание. Ты ждёшь. И не знаешь чего. Ты идёшь. И не знаешь куда. Ты помнишь. И не знаешь, что помнишь. Там всё — как в тумане. Только голоса. Они зовут. Всегда. Днём и ночью. Зовут по имени.
— И ты пошёл?
— Пошёл. Один раз. Потом перестал.
— Почему?
— Потому что понял: если пойду ещё — не вернусь.
Он замолчал. Отвернулся. Снова уставился в воду.
Велеслав доел хлеб. Вытер руки о штаны. Посмотрел на Радимира. Кузнец был бледен. Смотрел в землю.
— Пойдём, — сказал Велеслав. — До темноты надо дойти до болота.
Они поднялись. Пошли дальше.
---
К вечеру лес поредел.
Деревья стали ниже, кривее. Мох под ногами сменился мокрой травой. Запахло стоячей водой, тиной, гнилью. Впереди, за редкими соснами, показалась тёмная полоса.
Болото.
Оно лежало в низине — огромное, серо-зелёное, покрытое ряской и мхом. Кочки торчали из воды, как черепа. Между ними вились тропки — узкие, едва заметные. Где-то далеко, в глубине, курился туман. Он не поднимался вверх, а стелился по воде, густой, как молоко.
Радимир остановился. Огляделся.
— Здесь заночуем, — сказал он. — Ночью через болото не ходят.
— Почему? — спросил Велеслав.
— Потому что ночью оно просыпается.
Развели костёр на сухом месте — под корнями старой ивы, что склонилась над водой. Радимир достал еду. Ели молча. Странник снова стоял в стороне, глядя на болото.
Велеслав смотрел на огонь. Думал. О Ладе. Об отце. О том, что ждёт впереди.
— Радимир, — сказал он. — Расскажи про отца.
Кузнец помолчал. Поворошил угли палкой.
— Хороший был человек, — сказал он наконец. — Сильный. Мудрый. Волхв. Его все слушали. Даже Доброслав — а тот молодой был, горячий. Отец твой его учил. Всему.
— И что случилось?
— Врата открылись. Семь лет назад. Как всегда. Надо было жертву принести. Одного. По жребию. Но отец твой не позволил. Сказал: «Хватит. Закрою сам».
— И закрыл?
— Закрыл. Но для этого ему пришлось уйти. На ту сторону. Сказал: «Буду держать. Пока смогу». И ушёл. В воду. Ночью. Один.
Велеслав смотрел на огонь. Вспоминал отца — высокого, с бородой, с руками, как лопаты. Он учил Велеслава резать по дереву, разжигать огонь, читать следы. Учил словам — старым, забытым. Он говорил: «Слова — это ключи. Запомни. Когда-нибудь пригодятся».
— Почему он не сказал мне? — спросил Велеслав.
— Сказал бы, — Радимир вздохнул. — Если бы ты был здесь. Но ты уехал. В Киев. Учиться. Служить. Он не стал звать. Сказал: «Пусть живёт. Пока может».
Велеслав молчал. В горле стоял ком.
— Он жив? — спросил он.
— Не знаю. Может, жив. Может, нет. Но Врата держатся. Значит, кто-то держит.
Ночь опустилась быстро. Туман поднялся от болота, окутал костёр, деревья, людей. Стало холодно. Велеслав подбросил дров.
Странник подошёл. Сел у костра. Впервые за день. Смотрел в огонь.
— Что ты видел? — спросил Велеслав. — Там. В Нави.
Странник долго молчал. Потом сказал:
— Дерево.
— Дерево?
— Дуб. Огромный. Больше леса. Корни — в воде. Ветви — в небе. Ствол — чёрный, как уголь. На нём — лица. Много лиц. Они смотрят. Они плачут. Они зовут.
— Кого зовут?
— Тех, кто может помочь. Тех, кто ещё жив. Тех, кто помнит.
— Ты помнишь?
Странник посмотрел на него. Светлые глаза блеснули в свете огня.
— Помню, — сказал он. — Всё помню. И ничего не могу забыть.
Он замолчал. Отвернулся. Снова уставился в огонь.
Велеслав смотрел на него. Долго. Потом лёг. Закрыл глаза.
Сон пришёл быстро.
А ночью он проснулся от того, что кто-то пел.
Тихо. Далеко. Женский голос. Или голоса. Пели что-то протяжное, тоскливое. Слов не разобрать. Только мелодия — тягучая, как патока, и печальная, как плач.
Он открыл глаза. Костёр догорал. Радимир спал, укрывшись плащом. Странник стоял у края болота. Смотрел в туман.
Пение шло оттуда.
Велеслав поднялся. Подошёл к Страннику. Встал рядом.
— Кто это? — спросил он.
— Русалки, — сказал Странник. — Поют. Ждут.
— Кого?
— Тебя.
Велеслав смотрел в туман. Там, в глубине, что-то двигалось. Тени. Силуэты. Бледные, размытые. Они покачивались. Медленно. В такт песне.
— Они могут выйти? — спросил Велеслав.
— Нет, — сказал Странник. — Пока огонь горит. Пока ты помнишь, кто ты. Пока не отзываешься.
— А если отзовусь?
— Тогда они заберут тебя. Утянут. Туда.
— Туда — это куда?
Странник обернулся. Посмотрел на него. Долго.
— Туда, откуда я вернулся. Не весь.
Он снова отвернулся. Смотрел на болото.
Велеслав стоял рядом. Слушал пение. Смотрел в туман.
А где-то там, в глубине, среди теней, мелькнуло что-то знакомое. Белая рубаха. Длинные волосы. Бледное лицо.
Лада.
Она смотрела на него. Молча. И пела.
Велеслав сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Больно.
— Не смотри, — сказал Странник. — Не слушай. Не помни.
Велеслав закрыл глаза. Повернулся. Пошёл к костру.
Лёг. Укрылся плащом.
Пение продолжалось. Всю ночь. Тихое. Тоскливое. Знакомое.
Он не спал. Просто лежал. Ждал рассвета.
А утром, когда туман рассеялся и солнце поднялось над болотом, они пошли дальше.
Через воду. Через трясину. Через страх.
---
Глава 4. За болотом
Болото встретило их тишиной.
Не той тишиной, что бывает в лесу на рассвете, — живой, наполненной шорохами и птичьим гомоном. Эта была другой. Глухой. Мёртвой. Словно кто-то накрыл мир ватным одеялом и придавил сверху.
Радимир шёл первым. Тяжело ступал по кочкам, пробуя каждую палкой, прежде чем перенести вес. Странник скользил следом — легко, почти не касаясь земли. Велеслав замыкал, ступая точно в следы кузнеца.
Туман стоял стеной. Молочный, плотный, он скрывал всё дальше вытянутой руки. Впереди угадывались силуэты — то ли деревья, то ли кочки, то ли что-то живое, затаившееся и ждущее.
— Держись тропы, — сказал Радимир, не оборачиваясь. — Сойдёшь — затянет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.