Любить аутиста. Осенняя сказка в тридцати четырех актах с эпилогом
- -
- 100%
- +
«Но в чем-то он прав… спрашивая меня снова и снова о любви… люблю ли я его до сих пор… как тогда? Ведь правда, люблю ли я? И почему? Потому, что я его выдумала?.. Создала для себя?.. Может быть, он не совсем такой, каким я его нарисовала в своем воображении, но очень похож на такого. Я люблю его, как Пигмалион, царь Кипра, создав прекрасную статую Галатеи, влюбился в свое творение. На его просьбу Афродита оживила статую, и Галатея вышла за него замуж, у них было двое детей… Так и я мечтала о кудрявом мальчике, нежном и добром, с которым сидела за одной партой, что однажды он станет моим мужем и у нас будут прекрасные детки. И вот мы встретились… правда, прошло много лет… слишком много. Но люди не меняются в основе своей. Дурак остается дураком, умный умным. Жадный жадным, добрый добрым. Но зачем я его так обидела, Господи! Зачем так поспешила?»
Она прошлась по комнате. За окном стоял пасмурный день, темные тучи низко висели над землей, ветер гнал листву. Надвигалась буря. И именно в этот час, в час бури ей захотелось выйти из дому. Нет, не на поиски Адама, первого любимого человека в ее жизни, а из чувства вины! Ей хотелось, чтобы ветер хлестал ее мокрым веником листьев по лицу, спине, ногам и рукам. Она должна была хоть немного пострадать, как страдал сейчас Адам. Она надела спортивные туфли и, набросив куртку, быстро вышла на улицу. Ветер и начавшийся дождь делали все то, о чем она просила! И она не пряталась от дождя и ветра. Боль новой потери, страх снова потерять, – что может быть безжалостнее для души в конце пути длиною в 20 лет?
«Почему же я выдумала моего мальчика? Может, оттого, что в детстве я была лишена братика или сестрички, что не было игрушек, только одна старая тряпичная кукла, что не было отца, он умер рано, что мама пропадала на работе целыми днями? У меня практически не было подруг. И пусть мы жили в большой коммуналке, где были еще дети, – я большую часть времени проводила одна. Тогда я фантазировала. Теперь я понимаю себя намного лучше, мои фантазии подменяли мне реальный, не очень добрый ко мне мир. И тогда Адам стал моей реальностью».
Ева остановилась. Долг сопереживания был отдан. Она повернула домой.
Акт 7
Улица была пустынна. От дома Евы до работы ему было очень близко. И никаких электричек. Но он ушел от нее, не способный вынести новый террор, хотя… хотя, если смотреть честно правде в глаза, то девочка в какой-то степени права. Но… Как это может быть, что всегда кто-то был прав, кроме него? Все вокруг, только не он! Неужели он настолько глуп, не способен мыслить аналитически, чтобы не уметь доказать свою правду? Эти горькие мысли раздражили его и он пошел быстрее под начавшимся дождем, без зонтика и не заходя в метро.
«Я абсолютный, стопроцентный аутист! И не нужно мне ни с кем жить, и никого любить, и не нужно мне ничьей любви! Черт возьми! Ведь вот опять чуть не попался на удочку этих эфемерных чувств!»
Он быстро шел, разговаривая сам с собой. Скоро показалось здание его офиса. Он очнулся, остановился. Поднялся сразу в кабинет босса.
– Владимир, я ухожу в отпуск на неделю.
– Адам, какой отпуск? Мы в середине проекта!
– Толик с Юрой в курсе дела, они толковые ребята, справятся.
– Куда? На Багамы? – без энтузиазма спросил босс.
– Еще не решил. Спасибо.
Он повернулся и поспешно вышел из кабинета.
Акт 8
У подъезда она встретила дворника Колю. Лет тридцати, после службы во флоте, по его словам, где, как он говорил, получил травму головы. Он был высок, плечист, физически очень силен, а внешне его тяжелая нижняя челюсть и низкий лоб немного отпугивали, однако из орбит простодушно смотрели на вас выцветшие белесые глаза. Его русые волосы всегда были коротко подстрижены, как в армии. Он слыл немного придурковатым и главное – депрессивным. Ходил он в тельняшке и широких черных брюках, всегда чистых и отглаженных, но форму эту, казалось, не менял ни зимой, ни летом.
– Ева! Мать моя! – завопил он при виде Евы. – Ты истинно мать моя и праматерь всех живущих…
– Коль, спасибо. Чего тебе? Опять плохо?
– Плохо не то слово, мать. Я загинаюсь… понимашь?
– Понимаю… и я загинаюсь…
– Мать моя! Кто тебя обидел? Порву на куски! Скажи только! Я Коля, ты понимашь?.. Я за тебя, мать, горы сверну! Говори, кто?
– Пойдем, Коля, ко мне, попьем чай…
– А пирог есть? Ну, этот… твой… яблочный?
– Есть, Коля.
– Иду, Ева, иду, мать моя, ты только не боися, скажи мне, кто твой этот обидчик, я с ним поговорю, ну так, знашь, по нашему, мать моя, ну понимашь, он быстро поймет…
Они поднялись в ее квартиру. Лестница была чистая, убранная, даже у подъезда было чисто, осенние листья были выметены и собраны в сторонке. Коля удовлетворенно чмокнул губами.
Дома она быстро накрыла стол на двоих. Поставила в печку разогреть яблочный пирог, который сама испекла для Адама.
– Садись.
Огромный Коля неуклюже сел на маленький для него стульчик около стола в кухне.
– Так что, мать? Что там у тебя? Говори, надо с кем-то всегда говорить, понимашь?
– Коля, это не просто.
– Что не просто? Влюбилась? Столько лет одна. Положено тебе. Но если он гад… я, мать, за себя не ручаюсь, понимашь? Удавлю!
– Нет, Коля, он не гад, он очень хороший человек, но много лет мы не были вместе?
– А, так это старая любовь… Жалко мне тебя, Ева, я готов тебя взять в жены, я буду очень хорошим с тобой, ты знашь, я ведь хороший, не грубый, не хулиган… тебя в городе никто не обидит, когда узнают, что ты моя жена. Понимашь? Я, правда, не зарабатываю много, но я могу взять еще участок, и еще грузы грузить. Эх, мать, не в деньгах счастье… Вот только чтоб ты меня полюбила, а уж я тебя люблю давно и на сто лет вперед. Понимашь?
– Ты хороший, Коля, добрый.
Коля растаял в тихой улыбке. Они сели. Ева положила на блюдечко большой кусок согретого пирога и подала Коле. Он взял с благодарностью. Он любил эту нежную, тонкую, скромную учителку. Она всегда была добра с ним. Все жильцы дома были добры, но большинство потому, что боялись его, этой огромной силы и необузданного характера. Ходило много слухов о нем. Но Ева – единственная, кто понимала его и всегда была готова выслушать его терзания и помочь словом. Поэтому ее подъезд был вылизан с особенной тщательностью и зимой, и осенью, и летом.
В этот момент раздался звонок в дверь. Ева вздрогнула. Коля поднялся.
– Я открою…
– Нет, нет, я сама…
Она с дрожью в коленках подошла к двери. Распахнула ее и…
На пороге стоял Адам. Она бросилась ему на шею. Он нежно обнял ее. Они сделали несколько шагов внутрь и вдруг… Адам краем глаза заметил огромного мужчину, типа бодибилдера Анны на кухне Евы. Он замер. Глаза его застыли на этом экспонате, словно он был в музее древностей. Но это был музей его памяти. Коля сделал шаг вперед. Адам резко развернулся и бегом бросился из квартиры.
– Аааадамммм! Аааадааамммм! – услышал он за собой сумасшедший крик Евы.
– Не бось, мать, я тебе верну его, – выходя, бросил Коля Еве.
– Коля, умоляю, не надо! Это конец…
– Какой конец, мать, только начало.
Акт 9
Коля выскочил на улицу, посмотрел вправо-влево, никого уже не было поблизости. Он бросился на перекресток, где находилось метро. Это был единственный шанс перехватить беглеца.
Ева тем временем успокоилась. Посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и набрала номер телефона, сообщить директору школы, что она возвращается раньше из трехдневного отпуска, о котором просила. Она больше не думала о личном. Она вдруг, подсознательно, переключилась на текущую жизнь. На своих учеников, дела школы, приближающиеся экзамены.
Адам шел в противоположном направление, чем Коля. И он вовсе не бежал, а медленно продвигался по улице с красивыми домами и спокойно размышлял про себя. После первой реактивной реакции на здоровенного мужика в квартире Евы, который, по ассоциации, естественно, походил на бодибилдера его бывшей, – Адам, удрав из дома, освежился бодрящим ветром осени и каплями дождя. Через несколько шагов он успокоился и шел только для того, чтобы привести мысли в порядок.
«Девочка, конечно, права, права во всем, и для меня соединиться с ней, это редкое счастье. Кто меня еще полюбит, кроме нее? И кто поймет? И кому я смогу доверять? 20 лет она была мне верна, а я даже не знал об этом и не думал о ней… Но как же все-таки она нашла меня? Наняла сыщика? Не похоже на нее. Я виноват перед ней. В сущности, это я предал ее. Но я ошибся… ошибки можно исправлять… если можно…»
Неожиданно он почувствовал тяжелую руку на своем плече. Он повернулся, перед ним стоял запыхавшийся бодибилдер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.