Там, где горит свет

1

Бокал за бокалом.

Вечер никак не хотел становиться хорошим. Впрочем, плохим он тоже быть ленился. Пахло сигаретами, дешёвым алкоголем и людьми, которым завтра снова придётся проснуться. Перед глазами проплывали лица: одни задерживались на минуту, другие на две, потом исчезали в дыму.

Всё было как обычно, кроме девушки напротив.

Молодая. Даже красивая, насколько Андрей вообще ещё умел различать красоту сквозь табачный дым и несколько бокалов «Оранжевой дикости». Девушка не морщилась, не кашляла демонстративно и не махала рукой перед лицом, показывая, насколько её оскорбляет сигаретный дым. Она что-то рассказывала или, по крайней мере, пыталась, но слова тонули в гуле бара.

Где-то возле сцены надрывалась гитара, а из старых колонок Цой который раз требовал перемен. Особенно забавно было смотреть на губы девушки: иногда они попадали в ритм песни, и тогда казалось, будто это она сидит напротив и требует от него перемен.

Андрей усмехнулся. Последний человек, которому стоило их требовать.

— Вы Андрей? Мне… я по просьбе…

Он взял бутылку и плеснул себе ещё немного оранжевой дряни. Девушка проследила за бутылкой глазами и замолчала.

Умная. Уже неплохо.

Андрей поднял бокал к свету. Лампа над стойкой превратила выпивку в жидкий янтарь. Красиво. В этом городе почти вся дрянь умела выглядеть красиво, если правильно поставить свет.

Он сделал маленький глоток и поморщился, будто пробовал напиток впервые, хотя из пустой бутылки уже лениво стекали последние капли.

— Пойдёмте на улицу.

Ответа он ждать не стал. Поднялся, сунул руку в карман пальто, нащупал пачку сигарет и направился к выходу. За спиной продолжали орать про перемены. Андрей пробормотал пару слов вслед за песней и толкнул дверь.

Ночь встретила холодом. После бара воздух казался почти чистым.

Почти.

Дождь закончился недавно. Асфальт блестел под вывесками, собирая в лужах красный, жёлтый и грязно-белый свет. По дороге лениво проползла машина, шины разрезали воду.

Андрей достал сигарету и щёлкнул зажигалкой. С первого раза огонёк погас на ветру, со второго сигарета всё-таки загорелась.

За спиной хлопнула дверь.

Девушка вышла следом и сразу обхватила себя руками. Видимо, на улице она рассчитывала провести меньше времени. Андрей затянулся и теперь наконец смог рассмотреть её нормально.

Лет двадцать пять, может, чуть больше. Светлое пальто, тёмные волосы собраны кое-как, словно она торопилась. Под глазами — следы бессонной ночи или правильно сделанный макияж. Последние годы Андрей научился не доверять ни тому, ни другому.

— Теперь говорите.

Она посмотрела на него.

— Мне нужно найти человека.

Андрей выпустил дым в сторону дороги. Вот теперь вечер окончательно стал обычным.

— Полиция существует.

— Я уже обращалась.

— И?

— Они его ищут.

Андрей чуть повернул голову. Это уже было интереснее.

— Тогда зачем вам я?

Девушка помолчала.

— Потому что они считают, что он просто уехал.

— А вы?

— А я считаю, что он пропал.Андрей снова затянулся.

— Начните сначала.

Она плотнее запахнула пальто.

— Это мой отец. Одиннадцать дней назад он перестал отвечать на звонки.

— Одиннадцать?

— Да.

— И полиция решила, что всё нормально?

— Они проверили квартиру, поговорили с соседями, посмотрели камеры возле дома.

— И что увидели?

— Как он выходит из подъезда.

— Сам?

— Сам.

— Когда?

— В тот вечер.

— С вещами?

— С небольшой сумкой.

Андрей кивнул. Пока полиция выглядела значительно разумнее клиента.

— Дальше?

— Камера на перекрёстке тоже его сняла. Потом след потерялся.

— Телефон?

— Выключен.

— Банковские карты?

Она замялась.

— На следующий день с его счёта сняли наличные.

— Сколько?

— Не знаю.

— Где?

— Полиция не сказала.

— Камеру банкомата проверяли?

— Не знаю.

— Но знаете, что снимали.

— Мне сказали в полиции.

— Значит, они работают.

Девушка сжала губы.

— Они считают, что он просто уехал.

— А вы не считаете?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он не мог.

Андрей посмотрел на неё внимательнее. Не «не стал бы», не «никогда так не делал». Именно «не мог».

— Болен?

— Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

— Тогда почему не мог?

Она отвела взгляд к дороге.

— Последние месяцы он почти никуда не выходил. Перестал общаться с людьми. С работы ушёл.

— Уволился?

— Нет. Просто перестал туда приходить.

— Куда?

Теперь девушка посмотрела через дорогу, будто собиралась сказать нечто такое, чего лучше было не произносить даже здесь. Андрей едва не усмехнулся. Или девчонка пересмотрела плохих фильмов, или действительно нервничала.

— В Институт нейробиологии.

Сигарета задержалась у губ.

— Учёный?

— Да.

— Чем занимался?

— Исследованиями мозга.

— Это я уже понял по названию института.

Она пропустила замечание.

— Болезнью Альцгеймера, нарушениями памяти. Чем-то ещё. Последние годы он почти не рассказывал о работе.

— Конфликты?

— Были.

— С кем?

— Почти со всеми.

Вот это Андрею понравилось больше. Так хотя бы начинал появляться живой человек, а не фотография из ориентировки.

— Руководство?

— Да.

— Коллеги?

— Да.

— Студенты?

После короткой паузы она кивнула.

— И со студентами тоже.

Андрей стряхнул пепел.

— Хороший профессор.

— Раньше он был другим.

— Все раньше были другими.

Она посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Андрей и сам не был уверен.

— Последние несколько месяцев он часто говорил про какой-то гараж, — продолжила девушка.

— Говорил?

— Иногда. Что ему нужно туда заехать, что оставил там что-то. В таком духе.

— Вы там были?

— Нет.

— Машина там стояла?

— Насколько я знаю, нет.

Андрей посмотрел на неё внимательнее.

— Тогда что он там делал?

— Не знаю. Я не спрашивала. Он вообще не любил рассказывать о работе.

— Адрес знаете?

— Да. Кооператив на южной окраине. Он как-то оставлял мне адрес, когда просил привезти документы. Я тогда не смогла, отправила курьера.

— Полиции про гараж сказали?

Девушка замерла.

— Нет.

— Почему?

Она нахмурилась, будто только сейчас задумалась над этим вопросом.

— Не знаю. Они спрашивали про квартиру, работу, знакомых, куда он мог уехать… Я даже не подумала про гараж.

— То есть последние месяцы он регулярно туда ездил?

Девушка уже не смотрела на него.

— Да.

Андрей затянулся.

— Зря не сказали.

Она резко подняла глаза.

— Думаете, это важно?

— Пока не знаю. Но если человек пропал, обычно рассказывают обо всех местах, где он бывал.

На лице девушки впервые появилось настоящее беспокойство.

— Мне нужно позвонить им?

— Уже нужно было.

Она полезла в сумку за телефоном, но Андрей остановил её жестом.

Ему хотелось увидеть гараж раньше полиции. Не из профессиональной ревности — просто после двух десятков лет службы Андрей слишком хорошо знал, во что превращается маленькое помещение после первого официального осмотра.

— Не сейчас. Сначала дайте адрес.

— Зачем?

— Вы же пришли ко мне не для того, чтобы я посоветовал вам ещё раз сходить в полицию.

Она несколько секунд смотрела на него.

— Вы туда поедете?

— Если возьмусь за дело.

— Возьмётесь?

Андрей стряхнул пепел.

— Зависит от того, сколько вы готовы заплатить.

Андрей стряхнул пепел и затянулся.

— Сколько нужно.

Он посмотрел на неё внимательнее. После разговора о гараже ответ уже не казался простой бравадой. Девушка действительно испугалась. Другое дело — гаража или того, что могла упустить важную зацепку, Андрей пока не понимал.

— Хорошо. Имя отца?

— Лев Борисович Гринберг.

— Профессор Гринберг?

Она кивнула.

Андрей ненадолго задумался. Имя будто где-то попадалось — газета, телевизор, может, старая сводка. А может, просто фамилия такая.

— Пойдёмте наверх. Расскажете всё ещё раз, только теперь без пропусков.

Далеко идти не пришлось. По какой-то особенно злой прихоти судьбы его кабинет находился прямо над баром, из которого они только что вышли.

Андрей сделал последнюю затяжку, посмотрел на едва начатую сигарету и с сожалением бросил её в мокрую урну.

Он толкнул дверь.

Внутри всё осталось как прежде: гул голосов, густой дым под потолком, звон стекла. Цоя уже сменил кто-то, старательно портивший старую песню про любовь. Андрей протиснулся мимо двух порядком набравшихся посетителей и свернул к неприметной двери почти за самой сценой.

Ключ повернулся не сразу.

За дверью начиналась узкая тёмная лестница, достаточно крутая, чтобы уже на втором пролёте Андрей пожалел обо всём выпитом за последние два часа. Он поднялся ещё на несколько ступеней, и левое колено неприятно заныло.

Старый привет.

Лет пятнадцать назад один парень решил, что третий этаж — хороший повод попробовать летать. Андрей успел схватить его за куртку, но тот потянул за собой. Полёт получился коротким, зато колено с тех пор периодически напоминало о себе.

Девушка шла следом молча.

Андрей немного замедлился. Лестница была скользкая. По крайней мере, именно это объяснение его устраивало.

Сердце напоминало, что ему уже не тридцать. Когда-то Андрей мог пробежать три этажа, выбить дверь и ещё минут десять гонять подозреваемого по квартире. Теперь четыре лестничных пролёта заставляли распределять силы разумнее.

В полиции Андрей продержался двадцать семь лет.

Жена — двадцать три.

Потом собрала вещи и сказала, что устала жить с человеком, которого никогда нет дома. Андрей не спорил. Спорить было особенно не с чем.

Дочь теперь звонила по воскресеньям. Не каждое воскресенье, но Андрей считал это успехом.

— Вы в порядке? — спросила девушка.

— Уже нет.

Андрей продолжил подъём.

Наверху была ещё одна дверь. Когда-то здесь располагалась бухгалтерия какой-то строительной фирмы. Потом фирма исчезла, бухгалтерия тоже, а помещение несколько лет стояло пустым, пока хозяин бара не предложил Андрею снять две комнаты почти за бесценок.

Почти — потому что туалет был общий с баром, а отопление зимой работало по настроению.

В остальном место Андрея устраивало: дёшево, рядом наливали и никто не задавал лишних вопросов.

На матовом стекле двери золотыми буквами было выведено:

АНДРЕЙ ВОРОНОВ ЧАСТНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

От слова «расследования» уже отвалилось несколько букв. Андрей собирался их заменить последние полтора года.

Он открыл дверь.

Небольшой кабинет встретил их запахом старой бумаги, табака и кофе. У стены стоял старый коричневый диван, продавленный с одного края и с большим тёмным пятном в углу. На распродаже закрывшегося офиса он достался почти даром и уже тогда выглядел именно так, поэтому происхождение пятна Андрей предпочёл оставить без расследования.

Справа стоял массивный письменный стол, а за ним — старое кожаное кресло, единственная действительно дорогая вещь в комнате. Его он позволил себе уже после выхода на пенсию — на первые деньги, заработанные частным сыском. Нормальные люди покупали часы или ехали куда-нибудь к морю.

Он купил кресло.

Каждому своё.

Единственное внутреннее окно выходило в зал бара, почти прямо над сценой. Если поднять жалюзи, можно было бесплатно смотреть концерты и заодно понимать, насколько заполнено заведение. Сейчас Андрей поспешно прикрыл их.

— Садитесь.

Девушка посмотрела на диван, затем на пятно и осторожно села на противоположный край.

Андрей закрыл дверь, обошёл стол и опустился в кресло. Колено довольно хрустнуло, и жизнь сразу стала терпимее. Из ящика он достал потёртый бумажный блокнот. Когда-то на обложке был какой-то логотип, но давно стёрся. Ручка лежала рядом.

— Итак.

Андрей открыл чистую страницу.

— Как вас зовут?

— Елена.

— Фамилия?

Пауза была короткой. Настолько, что обычный человек, возможно, и не заметил бы.

Андрей заметил.

— Гринберг.

Он записал: Елена Гринберг.

— Возраст?

— Это обязательно?

— Нет. Могу написать «женщина неопределённого возраста».

Она впервые улыбнулась.

— Двадцать семь.

— Уже лучше.

Андрей добавил цифру.

— Теперь человек, которого вы ищете.

— Мой отец.

— Имя.

— Лев Борисович Гринберг.

— Возраст?

— Шестьдесят восемь.

— Выглядит на шестьдесят восемь?

Она нахмурилась.

— Что?

— Иногда люди выглядят моложе, иногда старше. Если я буду спрашивать кого-то на улице, описание «мужчина шестидесяти восьми лет» не сильно поможет.

— Худой. Высокий, где-то метр восемьдесят. Седой. Почти всегда небритый.

— Очки?

— Да.

— Трость?

— Нет.

— Машина?

— Была.

Андрей поднял взгляд.

— Была?

— Он перестал ею пользоваться.

— Почему?

— Не знаю.

— Марка?

— «Вольво». Старая.

— Где она сейчас?

— Во дворе его дома.

— Полиция осматривала?

— Да.

— Ничего?

— Насколько я знаю, ничего.

Он записал и это.

— Хорошо. Когда последний раз разговаривали?

— Одиннадцать дней назад.

— Лично?

— По телефону.

— О чём?

Елена посмотрела в сторону окна. Снизу сквозь перекрытия доносился приглушённый бас.

— Ни о чём.

Андрей положил ручку.

— Так не бывает.

— Обычный разговор.

— Тогда перескажите обычный разговор.

Она задумалась, и Андрей не смог понять, пытается ли вспомнить или подобрать подходящую версию.

— Я спросила, как он себя чувствует. Он сказал, что нормально. Я спросила, собирается ли приехать ко мне. Он ответил, что занят.

— Чем?

— Не сказал.

— Вы спросили?

— Да.

— И?

— Сказал: работой.

Андрей снова взял ручку.

— Часто созванивались?

— Последнее время редко.

— Почему?

— Мы не были близки.

— Насколько не близки?

— Могли не разговаривать неделями. Иногда дольше.

— Но через одиннадцать дней вы решили, что с ним что-то случилось.

Елена помолчала.

— Потому что в этот раз всё было иначе.

— Чем?

— Не знаю. Просто было.

Андрей написал в блокноте: не были близки.

— Когда он перестал появляться в институте?

— Примерно месяц назад.

— Уволился?

— Нет.

— Больничный?

— Кажется, нет.

— Отпуск?

— Я не знаю.

Андрей вздохнул.

— Елена, давайте сразу договоримся. Если я спрашиваю что-то неудобное, отвечайте всё равно. Не знаете — говорите, что не знаете. Но если знаете и не хотите говорить, лучше сразу уходите.

— Почему?

— Потому что я всё равно узнаю. Только потрачу ваше время и свои сигареты.

Она опустила глаза.

— Хорошо.

— Вы упоминали конфликты со студентами. Кто-нибудь особенно доставал его?

Елена задумалась.

— Был один.

— Имя?

— Не знаю.

— Что между ними произошло?

— Отец не рассказывал. Но несколько раз говорил о нём после работы. Злился.

— Студент ему угрожал?

— Не знаю.

Андрей сделал короткую пометку.

— Уже что-то.

Елена слегка качнула головой.

— Последнее время он вообще стал другим.

— Каким?

— Раздражительным. Мог сорваться из-за мелочи, перестал отвечать на звонки. Иногда сам звонил ночью.

— Пил?

— Нет.

— Наркотики?

Она резко подняла глаза.

— Нет.

— Психиатр?

— Нет.

— Вы слишком быстро отвечаете.

— Потому что знаю.

— Откуда?

— Он был врачом. Следил за собой.

— Учёные тоже сходят с ума.

— Мой отец не сходил с ума.

Вот теперь в голосе впервые появилось что-то настоящее. Злость или страх — Андрей пока не решил.

— Хорошо. Не сходил.

Он перелистнул страницу.

— В квартире проверяли?

— Позже. С полицией.

— И?

— Всё на месте.

— Телефон?

— Нет.

— Документы?

— Не знаю.

— Одежда?

— Большая часть была.

— Деньги?

— Не знаю.

— Компьютер?

Елена помедлила.

— Был.

— Был?

— Компьютера не оказалось.

Теперь Андрей перестал просто механически задавать вопросы.

— Но должен был быть?

— Да.

— Ноутбук?

— Нет. Стационарный. Он работал дома.

— Весь компьютер исчез?

— Что значит весь?

— Монитор. Клавиатура. Системный блок.

Елена задумалась.

— Монитор был.

Андрей перестал писать.

— Значит, забрали системный блок.

— Наверное.

— Когда вы последний раз видели его на месте?

— Месяц назад точно был.

— Полиция это отметила?

— Думаю.

— Думаете?

— Они не особенно старались.

Люди говорили это часто, даже когда полиция старалась. Особенно когда результат их не устраивал.

— Ещё что пропало?

— Не знаю.

Андрей сделал ещё одну пометку и на секунду задержал ручку над блокнотом. С квартирой пока всё было мутно, зато оставалось место, которое полиция даже не проверяла.

— Так что вы говорили про гараж?

— Кооператив на южной окраине.

— Адрес помните?

— Да.

Елена продиктовала.

Андрей записал адрес в блокнот и несколько секунд смотрел на него.

Пока ничего особенного. Старый профессор, конфликтный, бросил работу, начал ездить в какой-то гараж и через месяц исчез. Такие истории редко заканчивались хорошо. Чаще всего человека находили в лесу, в реке или в больнице без документов. Иногда — у молодой любовницы.

Последний вариант Андрей предпочитал остальным.

Он ещё раз пробежал глазами по записям и закрыл блокнот.

— Ладно. Теперь о неприятном.

— О чём?

— О деньгах.

Елена будто даже немного расслабилась.

— Сколько?

— Пятьсот в день.

— Хорошо.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Андрей посмотрел на неё.

— Плюс расходы.

— Хорошо.

— Выезды за город отдельно.

— Хорошо.

Он чуть прищурился.

— Если придётся кого-то нанимать, что-то вскрывать, вытаскивать старые связи или покупать информацию — тоже за ваш счёт.

— Хорошо.

Андрей откинулся в кресле.

— Вы вообще умеете торговаться?

— Сейчас не хочу.

— Зря. Полезный навык.

— Вы возьмётесь?

Он снова открыл блокнот.

— Три дня авансом.

— Хорошо.

Вот теперь Андрей пожалел, что начал с пятисот.

— И если через три дня ничего не найду, это не значит, что я верну деньги.

— Я понимаю.

— Уже лучше.

Елена полезла в сумку и достала плотный конверт. Положила перед ним.

Андрей открыл конверт и быстро пересчитал купюры. Полторы тысячи. Ровно три дня по только что названной цене.

Он ещё раз посмотрел внутрь, будто там могла заваляться лишняя сотня.

— Конверт заранее собирали?

Андрей перевёл взгляд с конверта на Елену, та чуть помедлила.

— Мне сказали примерно, сколько может стоить такая работа.

— Примерно получилось довольно точно.

Она пожала плечами.

— Значит, мне повезло.

Андрей посмотрел на неё ещё секунду, потом убрал конверт в ящик.

— Фотография отца есть?

Елена достала телефон, пролистала несколько снимков и протянула ему.

На экране был худой седой мужчина в тонких очках. Лицо резкое, уставшее, с глубоко посаженными глазами. Возраст определить было трудно: могло быть шестьдесят, могло семьдесят.

Профессор не смотрел в камеру. Снимок сделали на улице, почти случайно, когда он собирался отвернуться.

— Когда это?

— Весной.

— Перешлите.

Андрей продиктовал номер. Через несколько секунд телефон на столе коротко завибрировал.

Он открыл фотографию ещё раз, увеличил лицо, потом вернул изображение обратно.

Обычный пожилой мужчина.

Если, конечно, забыть про институт, исчезновение и гараж, о котором почему-то никто не вспомнил вовремя.

— Завтра начну с гаража.

Елена подняла на него глаза.

— Не с института?

— Институт никуда не денется. А гараж пока интереснее.

— Почему?

— Потому что полиция там ещё не была.

Она кивнула, но Андрей заметил, что именно этот ответ её почему-то успокоил.

Может, показалось.

— Адрес у меня есть. Номер гаража знаете?

— Сто семнадцать.

Он дописал цифру рядом с адресом.

— Ключ?

— Нет.

— Ладно.

— Вы сможете попасть внутрь?

Андрей посмотрел на неё поверх блокнота.

— Вот за такие вопросы обычно и появляются дополнительные расходы.

Она поняла намёк.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Вам действительно надо научиться торговаться.

На этот раз Елена улыбнулась. Слабо, но уже без прежнего напряжения.

— Когда вы мне позвоните?

— Когда будет что сказать.

Она немного помолчала.

— Вы думаете, он просто уехал?

Андрей пожал плечами.

— Пока всё говорит в пользу добровольного ухода. Из дома он вышел сам, с сумкой. На следующий день с его счёта сняли деньги. Если снимал он — версия полиции вполне рабочая.

— Он бы мне сказал.

— Вы сами сказали, что могли неделями не разговаривать.

Елена отвела взгляд.

Андрей не стал давить. За вечер и без того хватило вопросов.

— Я не утверждаю, что он уехал. Я говорю, что пока это самая простая версия.

— А гараж?

— А гараж завтра либо испортит простую версию, либо оставит её в живых.

Елена медленно кивнула.

— Хорошо.

Андрей закрыл блокнот окончательно.

— На сегодня всё.

Она поднялась и убрала телефон в сумку.

— Если он свяжется со мной?

— Позвоните сразу. Не через день и не после того, как решите, важно это или нет.

Елена поняла, о чём он.

— Вы про гараж.

— В том числе.

— Я действительно не подумала, что это важно.

— Возможно, и не важно. Завтра узнаем.

Она направилась к двери, но остановилась возле неё.

— Андрей…

— Что?

— Найдите его.

Он посмотрел на неё.

Вот эту фразу он слышал много раз. Менялись лица, имена, фотографии на столе. Фраза оставалась.

— Постараюсь.

Этого ей оказалось достаточно.

Дверь закрылась.

Андрей ещё несколько секунд сидел, слушая удаляющиеся шаги. Потом достал конверт из ящика, снова пересчитал деньги и вернул обратно.

Полторы тысячи.

Маргарита за подобную задержку могла потребовать компенсацию куда серьёзнее.

Телефон словно услышал эту мысль и завибрировал.

Маргарита:

«Я так понимаю, сегодня тебя ждать бессмысленно?»

Андрей посмотрел на часы.

Почти десять.

Чёрт.

Он набрал:

«Уже иду.»

Задумался и добавил:

«Работа.»

Несколько секунд смотрел на вторую фразу, потом удалил её.

После двадцати семи лет службы он всё-таки кое-чему научился.

Отправил только:

«Уже иду.»

Ответ появился почти сразу.

«Конечно.»

Андрей усмехнулся.

Ни одного упрёка. И все на месте.

Он убрал телефон в карман, надел пальто и ещё раз посмотрел на раскрытый блокнот.

Лев Борисович Гринберг.

68 лет.

Институт нейробиологии.

Одиннадцать дней.

Гараж №117.

Ничего особенного.

Во всяком случае, пока.

Он выключил свет. Из бара снизу пробивалась узкая полоска жёлтого света, ложилась на стол и край старого кресла. За стеной снова кто-то взялся за гитару.

Андрей запер кабинет и пошёл вниз.

Завтра был гараж.

Сегодня была Маргарита.

И на данный момент второй пункт выглядел куда опаснее первого.

2

Утро выдалось тяжёлым, мутным, холодным и похмельным. Впрочем, ничего особенно нового для этого города в таком наборе не было. Необычным оказалось другое — место, которое Андрей увидел, когда всё-таки сумел открыть глаза.

Потолок кабинета.

После вечера, который должен был закончиться у Маргариты, результат выглядел откровенно неудачным.

Спал он в кресле, одетый почти полностью, только без пиджака и пальто. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, галстук каким-то чудом оказался на столе, а правая рука свисала вниз и давно перестала чувствоваться. Во рту стоял такой вкус, будто ночью он пытался закуривать сигареты не с того конца.

Первую попытку подняться организм встретил без особого восторга. Затёкшие ноги отозвались неприятным покалыванием, перед глазами на секунду потемнело, а сердце вдруг застучало с той тревожной старательностью, с какой обычно работают люди, узнавшие, что начальство уже едет.