Там, где горит свет

— Твою мать…

Андрей вцепился в край стола и переждал.

В кабинете пахло вчерашним табаком, алкоголем и ещё чем-то кислым. Последнее настораживало больше всего.

Источник обнаружился быстро.

Между столом и диваном темнела лужа, которую он точно не помнил.

Стоило посмотреть на неё внимательнее, как желудок немедленно решил поддержать тему. Андрей зажал рот ладонью, кое-как поднялся и добрался до ведра возле двери раньше, чем организм окончательно потерял уважение к хозяину.

Несколько минут спустя мир стал немного терпимее.

Совсем немного.

Выпрямившись, Андрей вытер рот салфеткой и оглядел кабинет. Давненько он так не перебирал. Выпивал Андрей с завидным постоянством, но обычно знал меру. Кровь, трупы и чужое враньё за годы службы неплохо учили рассчитывать количество алкоголя, после которого утром всё ещё можно отличить подозреваемого от потерпевшего.

Вчера расчёты явно дали сбой.

Оставалось понять почему.

Повод, конечно, нашёлся бы. У человека, который прожил больше половины жизни в полиции, поводы вообще редко заканчиваются. Но вчера был вполне конкретный — новый клиент. Вернее, клиентка. Симпатичная девушка, пропавший профессор, какой-то гараж и история, в которой полиция вроде бы делала всё правильно, а дочь всё равно пришла к частному детективу.

Мысли возвращались кусками, без особого порядка, словно кто-то вытряхнул содержимое вчерашнего вечера на пол и предложил собрать обратно.

Елена.

Гринберг.

Институт нейробиологии.

Гараж.

Полторы тысячи в конверте.

На последнем воспоминании Андрей потянулся к ящику стола.

Конверт лежал там.

Деньги тоже.

Значит, хотя бы эту часть вечера он не выдумал.

Закрыв ящик, он попытался сделать шаг к двери, зацепился носком за нижнюю перекладину стеллажа и едва не полетел вслед за содержимым желудка. С верхней полки сорвалась книга, больно ударила его по плечу, отскочила и плюхнулась прямо краем в лужу.

— Сука.

Поднимать её пришлось обеими руками. Пальцы слушались плохо, бумага намокла с одного края, а тяжёлая обложка выглядела так, будто пережила времена похуже.

«Уильям Шекспир. Трагедии. Комедии. Сонеты».

Андрей посмотрел на название.

— Сегодня без комедий.

Книгу он поставил на стол корешком к батарее. Спасти её всё равно было можно. В отличие от пола.

Несколько минут ушло на уборку. В кладовке возле туалета нашлась старая швабра, пластиковое ведро и почти пустая бутылка средства, обещавшего уничтожить девяносто девять процентов бактерий. Андрей подозревал, что оставшийся процент как раз и жил в его кабинете.

К тому моменту, когда следы ночи исчезли настолько, насколько это вообще было возможно, голова начала работать.

Не хорошо.

Просто работать.

В маленьком туалете за лестницей имелась раковина с холодной водой, треснувшее зеркало и шкафчик, который Андрей несколько лет назад самовольно объявил своим. Внутри лежала зубная щётка, запасная рубашка, дешёвый дезодорант, таблетки от головы и одноразовый станок для бритья, давно потерявший право называться одноразовым.

Такой набор появился ещё в первый год частной практики. Тогда Андрей довольно быстро понял, что возвращаться домой после каждого позднего дела совершенно необязательно. Дом всё равно стоял пустой, а ехать через половину города только ради кровати казалось бессмысленной тратой времени.

Иногда он ночевал здесь.

Иногда просто приходил слишком рано.

Сегодня, судя по всему, произошло первое.

Умывшись ледяной водой, Андрей посмотрел на себя в зеркало. Оттуда глядел мужчина, которому явно обещали утро лучше. Щетина уже перестала быть трёхдневной и уверенно двигалась к полноценной бороде, под глазами залегли тёмные круги, волосы торчали в нескольких направлениях.

Можно было бриться.

Можно было не бриться.

После недолгого внутреннего совещания победил второй вариант.

Запасная рубашка оказалась мятой, зато чистой. Поменяв одежду и проглотив две таблетки, Андрей вернулся в кабинет, распахнул жалюзи и тут же пожалел об этом.

Серое утро уже добралось и сюда.

За стеклом пустовал бар. Столы стояли криво, на сцене темнели стойки микрофонов, провода и забытый кем-то стул.

На столе лежал блокнот.

Рядом лежал телефон с фотографией профессора на экране.

Можно было спуститься вниз за кофе, но для этого пришлось бы разговаривать с барменом, а Андрей пока не был уверен, что готов узнать подробности собственного вчерашнего поведения. Поэтому из нижнего ящика появилась банка растворимого кофе, электрический чайник и кружка с выцветшей надписью «Лучшему папе».

Кружку подарила дочь лет пятнадцать назад.

Ей тогда было девять, и она действительно так думала.

Андрей сохранил её скорее поэтому, чем из-за качества фарфора.

Чайник загудел. Кофе получился таким, каким и должен быть растворимый кофе после тяжёлой ночи: горячим и бесполезным. Он закурил у приоткрытого окна, сделал глоток и наконец открыл блокнот.

Записи с вечера выглядели удивительно аккуратно.

Навык.

Можно не помнить, как закончил бутылку, но имена, адреса и даты запишешь разборчиво.

Лев Борисович Гринберг, шестьдесят восемь лет. Профессор. Институт нейробиологии. Специализация — память, болезнь Альцгеймера.

Одиннадцать дней назад вышел из дома с небольшой сумкой.

— Уже двенадцать, — пробормотал Андрей.

Попал на камеры и исчез. Телефон был выключен. После исчезновения со счёта снимались деньги.

Пока всё действительно выглядело как добровольный уход.

Необычный, возможно неприятный для семьи, но добровольный.

Дальше шли конфликты в институте, студент, о котором Елена почти ничего не знала, и гараж.

На слове «гараж» Андрей задержался.

Само по себе наличие гаража ничего не значило. Люди хранили там всё подряд — от картошки до второй семьи. Профессор мог ездить туда пить, мастерить скворечники, читать старые журналы или просто сидеть в тишине подальше от коллег и родственников.

Интересным было другое.

Полиция о гараже не знала.

Не потому, что кто-то намеренно спрятал адрес. По крайней мере, Елена утверждала именно это. Она слышала о месте, знала, что отец периодически туда ездил, но сама никогда не бывала и не посчитала гараж достаточно важным, чтобы вспомнить о нём при первом разговоре с полицией.

Вчера, когда Андрей спросил напрямую, девушка испугалась.

Не сильно.

Но заметно.

Так обычно пугались люди, внезапно понявшие, что могли пропустить очевидное.

Похоже, она действительно только тогда поняла, что могла пропустить важную деталь.

Впрочем, проверять чужие объяснения Андрей привык независимо от того, насколько убедительно они звучали.

За три оплаченных дня можно было позволить себе выяснить.

Андрей перевернул страницу и нашёл адрес.

Кооператив располагался в южной промышленной части города, почти у старой железнодорожной ветки. Район Андрей знал хотя бы по карте. В девяностые там регулярно находили угнанные машины, потом район немного успокоился, часть заводов закрылась, землю начали делить под склады и новые жилые комплексы.

Гаражи почему-то пережили всё.

Такие места вообще обладали странной живучестью. Менялись мэры, государства, деньги, технологии, а металлические коробки с погребами и мужиками в старых куртках продолжали стоять на своих местах.

Время показывало девять двадцать.

Рабочий день частного детектива официально не начинался никогда, поэтому опоздать на него было невозможно.

Андрей допил кофе, потушил сигарету и посмотрел на телефон.

От Маргариты было три сообщения.

Первое пришло ещё ночью.

«Ты где?»

Второе через сорок минут:

«Понятно».

Третье утром:

«Живой?»

Он задумался над ответом.

Написал:

«Относительно».

Потом добавил:

«Прости».

Слово выглядело подозрительно серьёзно, поэтому Андрей удалил его и отправил только первое.

Ответ пришёл почти сразу.

«Вижу».

На этом разговор можно было считать успешно завершённым.

Отношения с Маргаритой держались уже почти два года именно потому, что они оба редко пытались выяснить, чем эти отношения являются. Она не собиралась перевоспитывать Андрея.

Он отвечал взаимностью.

Иногда они проводили вместе несколько ночей подряд.

Иногда не виделись неделю.

Оба считали это удобным.

Вчера, судя по всему, удобство дало трещину, но не настолько большую, чтобы заниматься ею прямо сейчас.

Приоритеты у Андрея вообще всегда были устроены довольно просто: сначала то, за что уже заплатили, потом всё остальное.

Пальто висело у двери. В кармане обнаружилась смятая пачка сигарет, зажигалка и чек из бара на сумму, которую лучше было не изучать с похмелья.

Оружия он с собой не носил.

После увольнения из полиции Андрей несколько месяцев по привычке чувствовал отсутствие кобуры как физическую пустоту на боку, потом прошло. Лицензия имелась, старый пистолет лежал дома в сейфе, но на поиски пропавших профессоров он его не таскал.

Обычно хватало головы.

Иногда рук.

В особо тяжёлых случаях — удостоверения частного детектива, которое выглядело значительно убедительнее, чем давало прав.

Спустившись вниз, Андрей всё-таки столкнулся с барменом.

Тот протирал стойку и выглядел неприлично свежим.

— Доброе утро.

— Не уверен.

— Кофе?

— Уже пил.

Бармен внимательно посмотрел на него.

— Тогда тебе нужен другой.

— Что вчера было?

Бармен пожал плечами.

— Ничего особенного. Ты обещал уйти, потом вернулся, выпил ещё. Потом говорил, что идёшь к Маргарите.

— И?

— Потом снова выпил.

— Дальше?

— Поднялся наверх.

Андрей поморщился.

— Один?

— Я свечку не держал.

— Серёга.

— Один.

Это немного успокаивало.

— Много выпил?

Бармен посмотрел на пустую полку, где вчера стояла «Оранжевая дикость».

— Нет. Совсем чуть-чуть. Если считать бутылками.

— Понял.

— Тебе такси вызвать?

— Я выгляжу настолько плохо?

— Ты выглядишь настолько плохо, что я бы вызвал священника, но ты не верующий.

Андрей оставил ответ без внимания и направился к выходу.

— Кстати, — крикнул Серёга вслед, — ты вчера обещал заплатить за стакан.

Он остановился.

— Я его разбил?

— Нет. Забрал наверх.

— Тогда он мой.

— А я разве спорю?

На улице стало немного теплее, либо организм наконец согласился продолжать существование.

Машины у Андрея не было уже четыре года. Последнюю, старую «Тойоту», он продал после того, как понял, что большую часть времени она стоит возле дома, собирает штрафы и требует денег. По городу было проще передвигаться на такси, метро и ногами.

Сегодня ноги выступали против.

Поэтому он вызвал машину.

Пока ждал, успел выкурить ещё одну сигарету и дважды посмотреть на фотографию профессора.

Лев Гринберг выглядел обычным человеком, если обычные люди вообще существовали. Высокий лоб, седые волосы, тонкие губы, взгляд немного в сторону от камеры. Никакого безумия, гениальности или тайной жизни на лице не читалось.

Андрей никогда особенно не доверял фотографиям.

Они показывали человека в одну сотую секунды и потом всю жизнь выдавали этот случайный момент за правду.

Подъехала тёмно-синяя машина.

Водитель оказался разговорчивым мужчиной лет пятидесяти, который за первые пять минут успел рассказать про ремонт дороги, цены на бензин и то, что нынешняя молодёжь не умеет ездить. Андрей отвечал короткими звуками, и примерно к середине пути собеседник понял намёк.

Город менялся по мере движения на юг.

Центральные улицы с кафе, стеклянными витринами и отреставрированными фасадами остались позади. Дальше начались серые многоэтажки, автомастерские, пустыри и старые производственные корпуса, на которых новые вывески выглядели как наклейки на трупе.

Железнодорожная линия появилась справа.

За ней тянулись склады.

Ещё через несколько кварталов навигатор попросил свернуть к старым гаражам.

Водитель посмотрел в зеркало.

— Точно сюда?

— По карте да.

— Гаражи ещё живы, надо же.

— Похоже на то.

— Высадить у въезда?

— Дальше проедем.

Мужчина пожал плечами и свернул.

Асфальт закончился у самого въезда. Дальше машину слегка затрясло на старых ямах, между рядами стояли лужи, но ничего особенно мрачного здесь уже не было.

Только разобраться здесь с первого взгляда было нереально.

Кооператив оказался значительно больше, чем Андрей представлял. Ряды гаражей уходили в обе стороны, нумерация не поддавалась никакой очевидной логике, а старые таблички висели где хотели. Большая часть ворот была ржавой, некоторые давно заменили на новые роллеты, перед несколькими стояли машины с открытыми капотами.

Жизнь здесь определённо была.

Чуть дальше, почти в центре кооператива, стояла небольшая будка охраны — неожиданно новая на фоне ржавых ворот и старого бетона. Видимо, кооператив со временем разросся, а переносить пост никто не стал.

Андрей усмехнулся. Даже здесь центр оказался приличнее окраин.

Он расплатился с таксистом и вышел.

Первым делом захотелось закурить.

Он позволил себе это желание.

Пока сигарета горела, можно было осмотреться.

Никакой загадочности. Обычный гаражный кооператив, каких тысячи. На заборе висела реклама шиномонтажа, возле мусорных баков рыжий кот с подозрением изучал пакет, из одного бокса доносился металлический стук.

Даже немного разочаровывало.

После рассказов про профессора, институт и исчезновение мозг автоматически ожидал чего-то более подходящего случаю.

Мозг вообще любил дешёвые декорации.

Андрей докурил и подошёл к будке.

За маленьким окном сидел мужчина лет шестидесяти в старом свитере и смотрел что-то в телефоне.

— Добрый день.

Тот мельком посмотрел на Андрея и тут же вернулся к телефону.

— Если по аренде, председатель после двух.

— Не по аренде.

Андрей достал удостоверение.

Показал ровно настолько долго, чтобы собеседник успел увидеть фотографию и слово «детектив», но не настолько, чтобы начать читать мелкий текст.

Старая привычка.

— Человека ищу. Лев Гринберг.

Охранник задумался.

— Профессор?

Уже интереснее.

— Он.

— А что с ним?

— Пока ничего. Давно видели?

Мужчина отложил телефон.

— Да кто его знает. Неделю, может две.

— Часто приезжал?

— Раньше часто.

— Раньше — это когда?

— Последние месяцы. По вечерам больше. Иногда днём.

— Один?

— Вроде один.

— Машина?

— Такси. Иногда кто-то привозил.

— Кто?

— Я что, номера записываю?

Андрей улыбнулся.

— А гараж где?

Охранник ткнул пальцем куда-то в глубину кооператива.

— Сто семнадцатый. Третий ряд, потом налево до конца.

— Давно у него?

— Не знаю. Года три, наверное. Может больше.

— Покупал?

— Арендовал сначала. Потом вроде выкупил. Председатель лучше знает.

— Ключи запасные есть?

Вот теперь мужчина посмотрел внимательно.

— А зачем?

— Проверить хочу.

— Без хозяина?

— Хозяина как раз и ищу.

Охранник нахмурился.

— У нас так нельзя.

— Правильно.

Андрей убрал удостоверение.

— Я и не говорил, что буду открывать.

Это вроде бы успокоило мужчину, хотя не полностью.

— С соседями по ряду говорили?

— Нет.

— И никто не спрашивал, куда профессор делся?

Мужчина снова пожал плечами.

— Тут каждый сам по себе. Приехал, закрылся, уехал. Кто за кем следит.

— Понятно.

— Спросите по ряду. Только сейчас будний день, народу мало.

Андрей поблагодарил и пошёл между рядами.

Номера действительно располагались как попало. После восемьдесят шестого неожиданно шёл сто второй, затем снова девяностые. Несколько раз пришлось возвращаться.

По дороге он успел поговорить с двумя владельцами гаражей.

Первый профессора знал только в лицо.

Второй помнил лучше.

— Высокий такой? Седой?

— Он.

— Бывало, приезжал.

— Один?

— В основном.

— Что делал?

Мужчина пожал плечами.

— В гараже сидел.

— Я уже догадался.

— Ну а что ещё? Не машину же ремонтировал.

— Машины не было?

— У него? Не видел.

— Шум какой-нибудь? Инструменты?

— Иногда что-то гудело.

Андрей посмотрел на него.

— Что именно?

— Да откуда я знаю. Вентиляция, может. Или станок.

— Станок?

— Я сказал «может». Тут у половины что-то гудит.

Ничего особенного.

Поблагодарив, Андрей продолжил путь.

Сто семнадцатый нашёлся почти в самом конце третьего ряда.

И вот здесь впервые за утро появилось что-то действительно неправильное.

Сам гараж ничем не отличался от соседних: старый бокс с потемневшими стенами и облезшей краской. Справа стоял такой же, только с зелёными воротами, слева — серый, с приваренной подковой над дверью.

Андрей не спешил подходить.

Перед соседними боксами валялись канистры, доски, старые покрышки. На асфальте темнели масляные пятна, кое-где отпечатались следы шин. Перед сто семнадцатым было почти чисто.

Машину сюда, похоже, действительно ставили редко.

По стене тянулся старый электрический кабель, от которого к гаражу Гринберга уходила отдельная линия. Толще остальных и заметно новее. Андрей проследил её взглядом до стены.

Под самой крышей темнела вентиляционная решётка. Для обычного гаража великовата.

Он вспомнил слова соседа.

«Иногда что-то гудело».

Мастерская. Почему нет.

Профессор мог собирать здесь что-нибудь для работы, возиться с аппаратурой или просто заниматься тем, о чём не хотел рассказывать ни коллегам, ни дочери. В конце концов, люди снимали гаражи не только ради машин.

Пока ничего особенного.

Андрей сделал несколько шагов вдоль бокса. Окон не было. Сбоку между стенами оставался узкий проход, почти полностью заваленный досками и пустыми канистрами. Земля под ногами была утоптана, но определить, когда здесь последний раз кто-то ходил, не смог бы и человек с куда более богатым воображением.

Он вернулся к фасаду.

Сто семнадцатый выбивался только воротами.

Они были слишком хорошими.

Не новыми — это было бы нормально. Люди меняли гаражные ворота постоянно.

Слишком серьёзными.

Толстый металл, тяжёлые наружные петли, массивная рама и замок, который больше подошёл бы небольшому складу, чем старому боксу на окраине.

Андрей подошёл ближе.

Провёл пальцами по металлу.

Холодный.

Краска старая, местами сбитая, и на кромке хорошо была видна толщина листа.

Он легонько постучал костяшками пальцев.

Глухо.

Не декоративная жестянка.

Он присел возле замка.

Обычным тот тоже не был.

Снаружи почти ничего: небольшая скважина и металлическая накладка. Никакого висячего замка, никаких стандартных гаражных ручек.

Андрей ещё раз посмотрел на кабель, вентиляцию, потом на массивные ворота.

По отдельности всё можно было объяснить.

Вместе уже хотелось задавать вопросы.

— И что ты тут прятал, профессор?

Ответа, разумеется, не последовало.

Андрей выпрямился и оглядел ряд.

Никого.

Где-то далеко работала дрель.

С другой стороны кооператива кто-то ругался с заведённым двигателем.

Можно было позвонить Елене.

Можно — в полицию.

Можно было дождаться председателя и попытаться оформить всё правильно.

Последний вариант означал несколько часов разговоров, вопросов и совершенно ненужного внимания.

Андрей достал сигарету.

Закурил.

Закон он знал хорошо.

Именно поэтому прекрасно понимал, когда собирается его нарушить.

Елена не была владелицей гаража, письменного разрешения у него не было, а удостоверение частного детектива не превращало чужую дверь в общественную собственность.

С другой стороны, профессора не было уже больше одиннадцати дней.

И кто-то уже заплатил за то, чтобы его найти.

Андрей обошёл гараж.

Задняя стена упиралась почти вплотную в бетонный забор. Сбоку оставался узкий проход между боксами, заваленный старыми досками и пустыми канистрами. Окна отсутствовали.

В верхней части стены виднелась вентиляционная решётка.

Он посмотрел на неё.

Потом снова на ворота.

Вернулся к двери.

Некоторое время просто стоял, курил и изучал конструкцию.

За двадцать семь лет полиция научила его множеству вещей, которые после выхода на пенсию лучше было бы забыть. Большую часть Андрей действительно забыл.

Некоторые — нет.

Докурив, он бросил окурок в лужу, снял пальто и аккуратно повесил его на выступ соседних ворот.

Из внутреннего кармана достал небольшой складной набор инструментов.

Не отмычки.

Разумеется.

Так, мелочи.

Любой частный детектив иногда сталкивался с плохо закрытыми дверями, упрямыми окнами и замками, владельцы которых по удивительной случайности находились где-нибудь далеко.

Андрей ещё раз осмотрел ворота и усмехнулся.

Замок был серьёзный. Рама массивная. Но профессор, похоже, слишком много думал о самих воротах и слишком мало — о том, к чему они крепились.

Справа между рамой и металлической стенкой бокса оставалась узкая щель. Андрей посветил туда телефоном. В глубине виднелся рычаг внутренней задвижки.

— Ну конечно.

Пальцами было не достать. Андрей подобрал валявшийся у соседнего гаража кусок проволоки, согнул конец и просунул в щель.

Несколько минут ушло на то, чтобы зацепить рычаг. Проволока срывалась, рукав цеплялся за край металла, а одна пуговица в конце концов отправилась в лужу.

Наконец внутри что-то щёлкнуло.

Андрей потянул ворота.

Ничего.

Он нахмурился и попробовал ещё раз. Изнутри ответил тяжёлый металлический лязг.

Вот это уже было интересно.

За обычными с виду воротами явно находилось что-то ещё.

Андрей присел и заглянул в образовавшуюся щель.

Теперь стало видно, что именно держало ворота.

Изнутри створку подпирала толстая металлическая штанга, уходившая вниз, в крепление у пола. Не замок — обычный механический упор. Простой и тяжёлый.

Ниже обнаружился тонкий трос, соединённый с основанием штанги. Аварийное открывание.

Андрей снова просунул проволоку в щель, нащупал трос и потянул.

Штанга дёрнулась, вышла из крепления и с тяжёлым лязгом легла вдоль створки.

Теперь ворота подались.

Андрей взялся обеими руками за край и потянул на себя.