Опасные тропы. Рядовой срочной службы

– Звони, – кивнул я. – Только недолго.

Девушка кивнула, нажала кнопку вызова и после заспанного ответа затараторила по-узбекски, захлебываясь слезами, которые ручьем потекли у нее из глаз. Но говорила недолго, после чего нажала отбой и протянула телефон мне.

– Леш, отключай сам, у меня руки трясутся. – Всхлипнув, она высморкалась в насквозь промокший платок, а потом снова разревелась, упав на кровать. Я поглядел на ревущую девчонку, почесал затылок и сходил в кладовочку, где у меня стояла пара бутылей с виноградным вином. Сам жал, сам готовил. Может, вино хуже, чем у французов или итальянцев, но очень вкусное получилось. И темно-темно-бордовое, густое. Да еще очень сладкое.

Поднявшись наверх, я налил полный стакан и протянул его Сайорке:

– Пей!

– Ты чего, Леш? – утирая нос, пробормотала девушка. – Я не хочу!

– Пей, тебе это как лекарство. Прореветься ты уже проревелась, теперь хоть выспишься. А то на свою тень сейчас похожа. Пей! – я вложил стакан с вином в руку девушки.

Та недоверчиво попробовала, удивленно причмокнула и, чуть морщась, выпила все.

– Какое вкусное, кто его делал? И пьяное, – Сайора качнулась, пытаясь встать.

– Ты давай ложись. – Я уложил ее в кровать, задернул занавески. От стакана вина захмелеет, но не будет пьяной вроде бы. Я-то с алкоголем вообще ни в каких отношениях не состою. Маме же пообещал вообще не пить, вот и не пью. Вино делал, чтобы пацанам было что на свой день рождения поставить. Так у меня он еще когда будет, дожить сначала надо.

Закрывая дверь, окинул Сайорку восхищенным взглядом. До чего все-таки красивая девушка моя одноклассница! М-да, а ведь школа, по крайней мере – здесь, у нас точно кончилась!

Через полчаса возле дома Сайоры, к моему огромному удивлению, остановилась целая кавалькада машин, среди которых был черный «мерин» нашего раиса. Не понял я, ведь Сайора звонила своему дяде? Он ее что, сдал?

Один из микроавтобусов подъехал задом к дувалу, и через высокий забор перемахнул шустрый парень. Впрочем, буквально через минуту он перелез обратно. Ну да, Сайора закрыла двери на ключ, а что калитка, что ворота хоть и из дерева, но сделаны очень серьезно.

Парень подошел к раису и что-то негромко сказал. Салиев взвыл, схватившись руками за голову. Окружающие его люди стояли молча.

Мимо моего двора проехали старый милицейский уазик и «нексия» прокуратуры. Остановились возле машины раиса, из уазика вылезло наше милицейское начальство, а из «нексии» – молоденький узбек в цивильном. Подошли к раису, поздоровались.

– Вот так. Вот тебе и дядя, Сайора. Похоже, сдал он тебя. – Девушка просила дядю приехать сюда и вызвать милицию. А тот, видимо, решил не рисковать. В принципе, его понять можно: старший брат мертв, его жена и сын мертвы, племянница, которая убила сына раиса, в бегах. Видимо, он решил не помогать, а извлечь из этого максимальную выгоду. Хотя я же не знаю, что именно он сказал раису и ментам, так что пока не буду возводить напраслину на человека. Вот куплю сегодня пару новых симок, пару стареньких мобильников, Сайора позвонит и спросит.

– Леша, а что случилось? – сзади ко мне подошла Алсу с дочкой.

– Доброе утро, Алсу Расимовна. Привет, киз (девочка), – поздоровался я с ними. Поглядел на толпу возле ворот дома Шакировых, пожал плечами. – Не знаю, что-то случилось. Близко подходить неохота, не дай бог что-то серьезное.

– Да-да, – пробормотала моя соседка и прошла немного подальше.

Через три часа в проулке было не протолкнуться. Наверное, половина поселка собралась, гул стоял от голосов. Близко к распахнутым воротам не подходили, там сейчас уже с десяток наших поселковых милиционеров шарахались. Что-то писали, перетаскивали вещи туда-сюда, короче, по моему разумению, делали все, чтобы запутать следствие.

Тела погибших вывезли практически сразу, сыночка и его дружков – на машине раиса, погибших из семьи Шакировых – на машинах «скорой помощи», древних, дребезжащих «рафиках».

В общем, постояв еще с полчаса и переговорив со знакомыми парнями, я зашел в дом и поднялся наверх, постучав в комнату с девушкой.

– Сайора, открой, это я, – негромким шепотом позвал я. Изнутри скрежетнул ключ в старом замке, и дверь открылась.

– Ну как там? – Девушка уже полностью протрезвела, немного поспала и даже переоделась. Сейчас она была в простом платье из хан-атласа, с повязанной на голове черной косынкой. На столе тихонько жужжал ноутбук. В наушниках, лежащих рядом с ноутбуком, тихонько повторялись слова на арабском языке. Видимо, продолжает учебу, Сайорка девчонка умная, по-английски почти свободно говорит и арабский учит. И это не считая родного узбекского и русского, на котором она разговаривает почище меня.

– Твой дядя, как говорят, должен приехать сегодня, и сразу будут похороны. Никаких следственных особых процедур не будет, вроде как замять хотят. Но сама понимаешь, это слухи. Милиция начала обход, скоро сюда придет, так что сиди тихонько, как мышка. Свет не вздумай включать в комнате, когда меня не будет.

– Леша, сейчас утро. – Сайора покачала головой. – Ты, я смотрю, тоже слегка того.

– Не слегка, а капитально. Поджилки до сих пор трясутся. Еще хорошо, если с участковым разговаривать придется. Тут замы начальника бегают, говорят, злые, как черти. – Я поглядел на часы. Вообще-то, уже не утро. За полдень перевалило. – Так, я сгоняю в Дустлык, куплю телефоны и симки. Не нервничай, судя по всему, никто не знает, что ты здесь, и никто пока на нас не думает. Закройся. Захочешь чаю или минералки – спустись вниз и возьми в холодильнике. Свежий не ставь, впрочем, пока и газа нет.

– Ладно, Леш. Аккуратно сам, и спасибо тебе. – Девушка подошла ко мне и поцеловала в щеку. Неожиданно, надо сказать, и приятно.

– Ладно, пока, – я смущенно прикрыл дверь. Эх, ну почему вот так?

Когда выкатил из сарая свой велик, к калитке подошел наш участковый.

– Леша, подойди, поговорить надо.

– Здравствуйте, Тухтасин-ака. – Я подошел к калитке и открыл ее. – Проходите.

– Ты куда собрался? – Капитан поглядел на мой велик и сумку через плечо.

– Хочу в Дустлык сгонять, Тухтасин-ака. Говорят, есть программы, обучающие английскому, куплю пару дисков. И «стрелялок» с «бродилками» купить. Мои игрушки надоели уже.

– А, ясно. – Участковый устало кивнул. Кивнул на закрепленный под навесом лодочный мотор: – Я слышал, что ты сегодня ночью поздно возвращался? Ничего не слышал, может быть, видел что-нибудь?

– Это вы про дядю Абдуразака? – Меня явственно передернуло. – Нет, не видел, разве свет горел у них на втором этаже и вроде как во дворе. И сычик кричал, жутко так. Накликал.

– Понятно. Время не помнишь? – Капитан написал ручкой что-то на листе бумаги и поглядел на меня.

– Знаете, как-то не помню. – На самом деле, вот не помню я, во сколько это было. Помню, что поздней ночью, но до утра еще было время. – Я в ларьке рыбку Исмаилу-аке оставил, может, там помнят.

– Нет, они тоже запомнили, что после полуночи, а вот когда – не знают. Ладно, вот здесь распишись. Пиши: «С моих слов записано верно». Дату, подпись. Ладно. Осторожнее смотри, мало ли. Тут такие веселые дела пошли, что никто не знает, чем все закончится. – Участковый протянул мне на своей планшетке листок протокола и ткнул пальцем, где нужно расписаться.

После чего пошел по своим делам, а я выкатил велик и погнал в райцентр, благо он неподалеку. И на самом деле, нужно будет купить именно то, что я сказал участковому, а то его сын может спросить диск с игрушками, а у меня его нет.

Ночью, когда я вышел из баньки, в которой пришлось расслабиться с соседкой, и зашел в дом, меня в темноте кухни встретила Сайора. Она не знала, где я и что делаю, я ее вообще часа четыре не видел. Не стоит туда-сюда бегать, я в обычные дни в доме сиднем не сижу, хватает дел.

– Леша, мне очень нужно попасть в наш дом. Хотя бы во двор. Сможем пройти по улице? – Глаза девушки блеснули, как пара бриллиантов. – Пожалуйста.

– Сайора, ты чего? – Сказать, что я удивился – ничего не сказать. – Тебе из дому выходить не стоит, ну разве во двор, здесь не видать ни с улицы, ни от соседей ничего. А ты – к себе домой. Нишкни, девушка, нам с тобой еще предстоит выжить.

– Леша, пожалуйста, мне очень надо. – Сайора всхлипнула. – Если я это не сделаю, то отца обману, он мне обязал это. Пожалуйста.

Блин! С другой стороны, девка на нервах, только семью похоронили, а она взаперти в комнате сидит и носа не кажет наружу.

– Ладно! Через час выйдем! – Есть у меня один способ добраться до их двора. Проверенный неоднократно, и никто не знает. – Только у тебя есть темные брюки, майка или рубашка и какая-нибудь обувь спортивная? – Девушка отрицательно кивнула головой про обувь. – Хотя у тебя тридцать восьмой размер? Я тебе моей матери кроссовки дам, обуешь?

– Надену. Сделаю все, что ты скажешь, Леша.

– Все не надо, а то я такого могу наговорить! – Я усмехнулся было, представив Сайору на месте Алсу, и вспыхнул от прилившей крови. Блин, поосторожнее в желаниях надо!

Впрочем, по-моему, Сайора тоже покраснела.

– Потихоньку, здесь ветка от орешины мешает, – прошептав это, я подал руку и помог девушке взобраться с дувала на крышу сарая. Внизу лениво брехала маленькая собачонка-пофигистка, потому я здесь и лазил порой. Был бы злой и здоровый барбос – не решился бы, мало ли, углядит кто.

– Ты откуда эту дорогу знаешь? – взволнованно дыша, прошептала мне в ухо Сайора, прижавшись ко мне упругой грудью. Она-то в волнении не заметила, а у меня дыхание перехватило.

– Ну… У вас очень вкусная черешня, Сайора. Иди за мной, только аккуратно. И не бойся, крыши меня держат, а я восемьдесят пять килограмм вешу. Тут еще два двора.

Сзади тихонько фыркнули. Вскоре я спрыгнул внутри опечатанного милицией снаружи двора и переставил лестницу к дувалу.

– Слазь! – А сам потихоньку подошел к калитке и прислушался. Нет, тишина.

– Леша, придержи лестницу, пожалуйста, – громкий шепот Сайоры подозвал меня обратно и дал возможность полюбоваться длинными ногами в черных джинсах и круглой попой девушки. Недолго, правда. И слава богу, а то мысли начали всякие разные зарождаться. Но вот она оперлась на мою руку и спрыгнула на землю. – Спасибо. Сейчас нам в гараж нужно пройти, а потом, если ты не возражаешь, я быстренько вещи соберу себе, ладно? А то два платья, брюки и маечка, совсем носить нечего.

– Только быстренько, хорошо? И в доме вместе будем, я тебе подсвечу. А что в гараже нужно? – В принципе, кто ночью пойдет в опечатанный дом? Разве какой воришка. Блин, а ведь может быть. Надо поосторожнее!

С этими мыслями мы зашли в просторный гараж, в котором Сайора прямиком подошла к добротному, сваренному из толстого уголка и листовой стали верстаку, и нырнула под него, подхватив с верстака отвертку. Светя фонариком, она что-то там сделала и буквально через две минуты передала мне весьма увесистый сверток. Я бросил его в старый школьный рюкзак и поглядел на девушку.

– Теперь вещи, Леш. Пошли? – и, дождавшись моего кивка, Сайора пошла к дому. Дрожащими руками достала ключи, открыла дверь, не обращая внимания на печать.

– Свети под ноги, ни в коем случае на стены или в окна! – предупредил я, шагая за ней следом по лестнице.

– Леша, я все хочу спросить. Откуда ты так драться научился и вообще неплохо разбираешься, что делать в таких ситуациях? – Сайора на цыпочках шла вверх по винтовой лестнице. На площадке обернулась ко мне: – Может быть, отцово ружье возьмем?

– А у вас что, ружье есть? Конечно возьмем! – Я было обрадовался, но рано. Сейф был взрезан болгаркой и все его содержимое пропало. – А боксу дядя Сема учил, ну и много чему еще. Ты же его не знаешь, вы сюда недавно переехали. Жил у нас сосед, бывший моряк Северного флота. В чине капитана второго ранга ушел в запас и жил здесь, в Узбекистане. А недавно уехал в Северодвинск, вроде как опять на службу позвали. Блин, нету ружья, жалко.

М-да, с оружием вышел облом, и серьезный. Да и девушка расстроилась, всхлипнула. В родительскую комнату и в комнату брата Сайора даже не пошла, побоялась разреветься. Впрочем, я уже боюсь, что она сорвется. Такое впечатление, что Сайора звенит, как струна.

– Сволочи! – прошипела девушка, стоя на пороге своей комнаты и глядя на раскиданные по полу вещи. Кровать ее была перевернута, стол выпотрошен, с небольшого стеллажа скинуты на пол все книги. – Мерзавцы! Ненавижу!!!

– Это неплохо, но, может, что-нибудь соберешь? – Я поднял большую спортивную сумку. Вроде с ней Сайора на фитнес ходит, точнее ходила. Еще точнее, ее отец вместе с матерью возил в Дустлык, в фитнес-центр.

– Давай! – И девушка решительно стала собирать в только ей понятной системе разбросанные вещи. Впрочем, вскоре я понял, что белье она брала лишь в нетронутых упаковках и невероятно смутилась, когда я ей протянул из угла пачку трусиков. – Спасибо, только я сама.

Через пять минут сумка была набита битком, а Сайора из кладовочки вытащила безрукавку из шиншиллы, короткую норковую шубку и две пары сапожек на невысоком каблуке и упаковала это в еще одну сумку. Туфельки она с огромным сожалением в основном все отложила, взяла только две пары, плюс две пары кроссовок. Вообще, я заметил, что платьев она взяла всего четыре, а так в основном джинсы, рубашки, пару джинсовых и одну кожаную курточку. Но в любом случае получились две вполне себе внушительные сумки.

– Дотащим? – с сомнением спросила она.

Я покачал сумки в руках. В принципе, большие, но не слишком тяжелые.

– Дотащим, – в конце концов кивнул я. – Пошли отсюда, Сайора.

– Погоди, Леш! – проходя мимо отцова кабинета, девушка заскочила в него, заглянула под стол и вытащила из-под него что-то. – Вот, возьми. Я так думаю, что папа был бы не против.

Мне в руку лег простой серебряный перстень с каким-то камушком. Довольно крупным.

– Это сапфир. Отец очень любил этот перстень, но с тех пор, как сломал палец в Чимгане, не носил. – Ну да, я это помню. В прошлом году, зимой, они отдыхать под Ташкент ездили, покататься на горных лыжах, и оттуда машину привела мать Сайоры, а ее отец долго в гипсе ходил.

Выйдя из дома, я заставил Сайору закрыть двери и скотчем заклеил изнутри бумажную полоску с печатью. Если особо не всматриваться, то пойдет.

После того как девушка залезла на крышу гаража, я подал ей сумки и поставил лестницу на место, к дувалу, отгораживающему двор от улицы. А сам по абрикосовому дереву влез на крышу.

– Леш, сколько раз ты в нашем дворе был? – с интересом спросила меня Сайора, глядя на акробатические трюки в моем исполнении.

– Ни разу, – честно ответил я. – Черешню и урюк я с крыши собирал.

Сайора еле слышно рассмеялась, как будто кто серебряные колокольчики рассыпал. До чего красивая девушка она все-таки. Сверкающие глаза, блестящие, как жемчужины, ровные белоснежные зубы, красивые губы и аккуратный нос. Настоящая восточная красавица, я в ее сторону в классе даже смотреть стеснялся.

– Тихо! – Я прислушался. Где-то ехала машина. И, похоже, она свернула в наш проулок. – Тихо, Сайора! Ложись вот здесь, в тень!

Перебросив сумки на соседнюю крышу, я распластался в тени возле девушки, когда калитка в воротах бесшумно открылась. Светя мощным фонарем, во двор вошел дядя Сайоры.

– Тихо, – прошептал я на ухо напрягшейся девушке. Та чуть расслабилась, но снова напряглась, когда мужчина прямым ходом вошел в гараж. Что-то грохнуло, блямкнуло, послышался раздраженный мат.

А тем временем во двор зашли наш раис и четверо его парней.

– Ну, здравствуй, Музафар. Не объяснишь, чего это ты здесь ночью забыл? – В руках раиса был пистолет с глушителем.

– Кахрамон Шарипович, это не то, о чем вы думаете! – Родственник Сайоры побледнел, как стенка, отступая к гаражу. Но двое подручных раиса мгновенно скрутили его, выволокли на середку двора и поставили на колени.

Сайора рядом со мной ткнула в рот кулачок и прикусила его.

– Ответь, почему ты звонил моему сыну за месяц до этого? – Раис коротким ударом рукоятью пистолета разбил лицо Сайориному родственнику, все время забываю, как его зовут. Тот попытался заорать, но с ним что-то сделали, отчего он только засипел. Потом, после кивка раиса, на голову дяди Музафара (вспомнил!) набросили пластиковый пакет и закрутили его под подбородком. Дядя было задергался, затряс головой, но два крепких парня еще сильнее выкрутили ему руки, и вскоре сильный, здоровый мужчина затих и обмяк. Когда его отпустили, тело мягко и как-то кулем упало на брусчатку двора.

– Проверь, что там? – кивнул раис одному из своих, и тот метнулся в гараж.

Через пару минут вернулся и коротко доложил:

– Тайник. Сейчас пуст. Будем искать?

– Нет, – раис мотнул головой. – Мы не знаем, что там было, когда пропало. Если это в доме – найдем. Если кто-то унес – будем искать того, кто это унес. Наверное, девчонка и кто-то еще. Неважно.

– Раис, тут рядом мальчишка живет, русский. В рапорте участкового написано, что он в прошлую ночь шел с рыбалки, тащил рыбу и лодочный мотор. Может, он что-то знает?

– И ты думаешь, что он это не рассказал бы участковому? Я знаю этого мальчишку, он прошлым и этим летом с парнями подрабатывал на заводе. Обычный пацан, да еще мать только похоронил. Нет, вряд ли. Но приглядеть нужно! – Раис глянул на тело. – Этого – в солончаковое болото! Пусть там гниет! Пошли отсюда. На, забери свой шмалятор, – и протянул пистолет одному из своих парней.

Подручные нашего главного районного мафиози загнали во двор машину Музафара, загрузили в нее его тело и выехали, просто прихлопнув ворота.

И через пару минут только ветер посвистывал в кронах деревьев, да на соседний сарай падали первые вызревшие орехи, громко стуча по старому шиферу.

Рядом тихонько плакала девочка, у меня вся спина и голова была мокрая от холодного пота, на глаза текло. Но, полежав еще десять минут, решил, что пора вставать. Машины уехали, тишина. Хорошо, что соседи Сайоры на хлопке, никого прямо здесь нет, кроме старой бабушки в одном из домов.

– Пошли, Сайора. – Я погладил ее по голове. – Пошли, нечего здесь вылеживаться.

Обратный путь был сложнее. Девушка спотыкалась, пару раз чуть не упала с дувала. Я уже хотел бросить сумки в укромное местечко и вести ее под руку, но Сайора выпрямилась, сама себе надавала пощечин и пошла резвее и точнее.

Спустившись во двор, мы впотьмах вошли в дом. Свет я включать не стал, помня о приказе раиса, и понес было сумки наверх в темноте.

– Леша, пожалуйста, принеси горячей воды. Помыться нужно. – Сайора остановилась возле ванной. Увидев мое недоуменное лицо, снова, жутко смутившись, повторила: – Пожалуйста. Мне очень надо.

– Месячные, что ли? Так чего стесняешься? Обычное дело в здоровой девушке, – эту фразу я в очень хорошей старой книге прочитал, «Таис Афинская».

– Нет, – еще сильнее смутилась девушка. – Я описалась со страха.

– Сейчас принесу. – Я поставил сумки на площадку и спустился на первый этаж. – Только свет пока не включай, подожди здесь. Тебе пары ведер хватит?

– Хватит, только мне белье надо, дай фонарик, пожалуйста. – Взяв у меня изделие китайских народных промыслов, девушка пошла к сумкам.

А я сходил в баню и набрал пару ведер еще теплой воды. Топить стараюсь каждый день, хоть по чуть-чуть. Сегодня к вечеру газ дали тем более.

Пока девушка мылась, я вскипятил чай и накрыл стол на веранде. Там молчком посидели и пошли спать. Мне еще завтра в школу, чтобы никто не заподозрил.

В понедельник утром меня встретила возле ворот Алсу.

– Доброе утро, Леша. – Женщина была очень серьезной. Обычно улыбается, а тут нет, скорее очень встревожена.

– Доброе, Алсу Расимовна, – очень вежливо поздоровался я.

– Присмотришь за моим домом? Я с дочкой к сестре в Ташкент на пару недель поеду, за свой счет взяла отпуск в школе. – На меня глянули серо-голубые глаза.

– Хорошо, присмотрю, – кивнул я, не понимая, в чем дело.

– Не нравится мне это все, убийства, следствие. Поживу в столице, там поспокойнее, – и, подойдя ко мне, тихо продолжила: – И скажи Сайоре, пусть перестанет пользоваться своими духами. От тебя пахнет «Пятой авеню», в твоем доме наверняка тоже такой запах. Мужик не поймет, а женщина сразу учует. Удачи вам, ребята, постарайтесь выжить, – и, оставив ошалевшего меня, пошла к своему дому.

Постояв минут пять и покачав головой, я пошел в школу. В принципе, учеба дается не сказать чтобы тяжело, даже нравится, но вот о продолжении даже мыслей нет. Придется пахать руками, скорее всего, сварным пойду, куда-нибудь на север России, на нефтепромыслы. Хорошо бы в Москву устроиться, но тут вряд ли выйдет. Хотя поглядим. Не стоит загадывать.

Отучившись и даже получив две четверки, я неторопливо шел домой, помахивая пакетом с буханкой хлеба и коробкой с сахаром. Сайора, как оказалось, ест пусть не как воробышек, скорее, как два воробья. Мало кушает, в общем. Говорит, ей калорий на день хватает, и вообще цифрами сыплет.

Завернув в свой проулок, я потопал было к дому, но из-за среза дувала вышел здоровый парень. Оглянувшись, я увидел еще одного, подходящего сзади. Салиевские «быки», мать их.

– Вы чего, ребята? – У меня похолодело на сердце. Неужели узнали? Как там Сайора?

– Поговорим? – ласково спросил подходящий спереди и попытался врезать мне куда-то в район брови, но выдал себя торопливым подшагом, и я успел увернуться и вполне основательно врезать ему левым крюком в печень, уложив в пыль. Но это было все, что я успел. Короткий удар сзади по почкам заставил меня согнуться, а сильный удар по затылку сбил с ног и увел в «сумерки». Придя в себя, попытался подняться, но на спину мне наступили.

– Какой шустрик, – с усмешкой сказал сверху молодой голос. – Семен, хорош блевать, пива надо меньше пить! Видишь, пацан свалил!

– Ты, паренек, – мне вздернули голову вверх за волосы, и я зажмурился от слепящего солнца в глаза. – Объясни, чего твоя соседка к тебе подходила, а сейчас собирается уезжать? А? И чего ты такой офигевший был после ее слов?

В голове закрутились мысли. Похоже, Алсу взбаламутила своим отъездом тех, кто должен был приглядеть за моим домом. Но долго думать мне не дали.

– Говори, что знаешь, пока оба глазика на месте. – Перед глазами щелчком раскрылся складной ножик. Маленький такой, блестящий, все бы ничего. Но вот только его острие мне под левый глаз уткнули.

– Беременная она, в Ташкент к сестре едет, аборт делать! – ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

Нож больно кольнул меня, по щеке потекло теплое и липкое. Но его тут же убрали и даже извинились. После того как немного ржать перестали.

– Не, ты погляди! Мы-то надумали бог знает что, а он училку дрючит. Ну даешь, парень! – Меня вроде как шутливо, но больно ткнули носком туфли в подбородок. – За порез извини, такого я не ожидал, от неожиданности рука дернулась. Ладно, ничего личного, бизнес. – Меня отпустили.

– Пошли, Семен Семеныч. – Парень, который меня вырубил и допрашивал, выпрямился, сложил ножик и сунул его в карман.

– Сейчас.

Сильнейший пинок в живот заставил меня согнуться и хватать ртом воздух, пытаясь вздохнуть. Еще один в ребра опрокинул на спину.

– Семен, хватит! Босс не разрешал увечить парня!

– Пусть помнит! – Меня еще раз пнули под ребра, но уже так, без особой злобы. И ушли.

Минут пять я пытался отдышаться, меня рвало так, что зеленая желчь пошла, голова кружилась, едва я пытался встать.

Из ворот выглянули соседский пацан лет десяти и его младший брат. Анвар и Салим, неплохие пацанята, я им змея клеил весной. Вот и сейчас они помогли мне встать, добраться до дувала, за который я хоть мог держаться. Их мать выскочила из ворот, помогла мне дойти до крохотной скамеечки под раскидистой чинарой, принесла тряпку, намоченную в холодной воде, и положила мне ее на голову. Пацанята притащили мне мой пакет с хлебом и сидели рядом, смотря на меня огромными темно-карими глазенками. Все, завтра весь поселок будет знать, что здесь произошло.

Отсидевшись, я поблагодарил хозяйку и детишек и потихоньку, придерживаясь рукой дувала, пошел к дому.

Петух осторожно обошел меня по кругу, недоуменно квохча.

– Да, я знаю, что если бы ты ходил со мной, мы бы всех заклевали, – криво усмехнулся я, гладя его по гребешку и отламывая кусочек горбушки. Выпрямляясь, охнул от боли в боку и зашел в дом.

– Леша! – ахнула Сайора, поднеся ладони ко рту. – Что с тобой?!

– Салиевы прихвостни постарались. – Я поставил пакет на стол и сел на табурет, пытаясь снять с себя кроссовки. Но девушка гибко опустилась передо мной и быстро сдернула со смущенного меня обувь. Заставила снять рубашку, оглядела наливающиеся багровым синяки на боку и животе. Покрутила перед моими глазами пальцем.

– У тебя точно сотрясение мозга. Плюс сильнейшие ушибы, я не знаю, что у тебя внутри. Похоже, печень и остальное не повреждены, но это только похоже, надо к врачу. – Сайора уселась напротив меня и внимательно поглядела мне в глаза. – Что случилось, Леша?