Прятки с тенями

Пролог

Павел в растерянности смотрел на усталого доктора, с трудом веря в то, что тот ему говорил.

— В общем, Павел Андреевич, мы можем спасти или вашу дочь, или вашу жену. Только вот ещё что, к сожалению, ситуация такова, что ваша жена не сможет больше родить после операции. Решать вам, и побыстрее.

— К-как, решать? – осипшим голосом переспросил мужчина, взлохматив волосы и оттянув ворот свитера, будто ему было нечем дышать.

Врач пожал плечами, но ответить не успел, дверь операционной распахнулась и оттуда высунулась голова в маске и колпаке.

— Максим Сергеич, ну где вы?!

— Думайте, сейчас я вернусь, – и доктор быстро скрылся за дверью.

Павел же, оставшись один в полутёмном коридоре родильного отделения, прикусил губу так, что показалась кровь, и беспомощно всхлипнул. Да, мужчины не плачут, но… но… Не в такой же ситуации! Когда надо решить, кому умереть, а кому жить… Ну как так вышло-то?! Ведь всё нормально было до самого конца, никаких осложнений! Запустив пальцы в и без того растрёпанные волосы, Павел метался по полутёмному коридору, в котором никого не было – конечно, два часа ночи, родильный дом на окраине города… Мысли так же метались по кругу, сталкиваясь и разлетаясь, как бестолковые птицы, отчаяние грызло изнутри, и выхода не находилось. Кто? Катя? Дочь? Дочь? Катя?.. Ну как тут решить можно?! Какое он вообще имеет право решать, он же не бог! И… Катя больше не сможет иметь детей… Конечно, можно усыновить, вот только это будет не их родной ребёнок. А дочку самому поднять – как же она без матери расти будет?

Остановившись посередине коридора, Павел крепко зажмурился, его трясло, как в лихорадке, и он готов был на всё, что угодно, лишь бы не пришлось делать этот страшный выбор. Внутри всё напряглось в ожидании, когда же скрипнет дверь и доктор выйдет за его ответом…

— Я могу помочь вам спасти обеих, – неожиданно раздался мягкий голос рядом, и Павел чуть не подскочил от неожиданности.

Рядом стоял высокий, рослый мужчина в медицинской одежде, в руках он держал папку и внимательно смотрел на собеседника. Во взгляде Павла вспыхнула надежда, и он качнулся к спасителю. Ну конечно! Наверняка просто тот врач, Максим Сергеевич, не совсем правильно всё понял, может, не настолько хорошо разобрался в том, что происходит…

— Да, да, конечно! Спасите их! – часто закивал Павел, поспешно вытерев предательскую слезинку.

— Но у меня будет одна просьба к вам, – продолжил незнакомый врач и протянул ему папку. – Совсем пустячное одолжение, Павел Андреевич. Когда вашей дочери исполнится восемнадцать, я приду за ней.

В голове у Павла шумело, мир перед глазами плыл, он лишь цеплялся за мысль, что этот врач поможет его жене и дочери, и не придётся решать, кому жить, а кому умереть.

— В смысле, придёте? – машинально переспросил он и покосился на дверь операционной, из-за которой не доносилось ни звука.

— Я женюсь на ней, – пояснил незнакомец, и Павел чуть не рассмеялся.

И правда, пустячная просьба. Это же целых восемнадцать лет пройдёт! Наверняка этот странный доктор и не вспомнит о своей просьбе, а дочка будет жить.

— Если она не будет против, – пробормотал Павел и облизнул губы. – Хорошо, хорошо, я согласен, идите…

— Подпишите сначала вот этот договор, чистая формальность, – доктор настойчиво сунул ему в руки папку и протянул ручку.

Павел был материалистом и атеистом, и не верил во всякую чертовщину вроде договора с дьяволом и прочего. Да и не душу же у него просили. Хотя, если бы потребовали, он бы отдал. Не колеблясь. Его пальцы сжали папку, Павел открыл её, краем глаза заметив будто бы какое-то шевеление в тёмном углу коридора. Внутри сиротливо лежал один лист, на котором что-то было написано, и для приличия Павел пробежал взглядом наискосок. «…По достижении восемнадцати лет… Обязуется отдать дочь в жёны… В случае невыполнения… Штрафные санкции…» Ох, ну заплатит он там какой-то штраф, невелика беда. Павел взял ручку и нажал на кнопку в торце, и тут же что-то укололо его в подушечку, но мужчина лишь тихо зашипел и поставил размашистую подпись под договором.

— Готово, держите. Идите же к ним! – он умоляюще взглянул на доктора, с довольной улыбкой изучавшего бумагу.

— Благодарю, Павел Андреевич, – после чего врач быстрым шагом направился к двери и скрылся за ней.

…А спустя невыносимо долгую вечность ему всё же позволили посмотреть на двух дорогих существ, правда, через стеклянное окно, но всё же. Они обе были живы, и его любимая Катенька, и малышка. «Александра. Она же победительница», – уверенно подумал Павел, радостно улыбаясь дрожащими губами.

Что же до просьбы странного доктора, то за восемнадцать лет может случиться всё, что угодно. Так что нечего и думать.

Глава 1

Кирилл Стецкий сидел в кабинете куратора выпускного курса Института паранормальных явлений, вдумчиво изучая папку с личным делом. Несколько просмотренных уже лежали на столе, и ещё штуки три оставались.

— Это всё, Саныч? – немного разочарованно вздохнул Кир, подняв взгляд на собеседника, подтянутого, средних лет, с бритой головой мужчину с острым взглядом тёмно-карих глаз.

— Из тех, кто к третьему курсу не определился с ячейкой – да, – кивнул Саныч и поднял брови. – А что тебя не устраивает, Кирыч? Если честно, из всех них я бы рекомендовал тебе Наумову. Она у нас отличница, комсомолка, ну и вообще, – куратор усмехнулся. – Огонь-баба, демонолог, одна из сильнейших за последние годы. За неё чуть не передрались за эти три года, но на практике ни с кем не ужилась, – Саныч поморщился.

— Ну блин-блинский, опять женщина?! – Кир в раздражении небрежно кинул папку на стол. – Мне оперативник нужен, Гриш, у меня полная ячейка леди, ну куда мне этот гарем, а?!

Саныч по-доброму усмехнулся и подмигнул.

— Ой, ладно, ты прекрасно управляешься с этим гаремом, не прибедняйся. И у тебя отличные специалисты, что Васька, что Изольда. Нафига тебе мужик, чтобы страдал по госпоже Измайловой, томно вздыхая под дверьми её спальни, вместо того, чтобы делом заниматься?

— Один подзатыльник, и всё пройдёт, – буркнул Кир. – Причём не от меня, от неё…

— Давай, ты в деле на Наумову посмотришь, а потом бухтеть будешь, лады? – решительно перебил его Григорий Александрович и поднялся. – У них как раз сейчас рукопашка, потом тир, вот и сравнишь её и остальных кандидатов.

— Ладно, пойдём, – Кир тоже поднялся, обречённо махнув рукой.

Нет, в принципе, он ничего не имел против женщин, он их уважал и восхищался ими. Тем более, да, Гриша прав, в его ячейке и Василиса, специалист по технологиям и компам, и Изольда в первую очередь являлись мастерами своего дела. Как-то так у них изначально сложилось, что сразу рабочие отношения, ну с Василисой-то понятно, та мелкая ещё, всего двадцать с небольшим, два года, как после выпуска. Изольда же, хоть и красивая и чертовски сексуальная, но… Ну, Кир всё же умел разделять развлечения и работу, короткий роман с Изольдой мог только усложнить совместные выполнения заданий. Короткий – потому что она не из тех женщин, кто заводит длительные связи, по работе и правда всякое бывает, и очаровывать тоже приходится. Так что, они остались хорошими друзьями ко всеобщему удовольствию. А вот с четвёртым членом их ячейки Киру не везло.

Сразу после выпуска был биоэнергетик, крепкий середнячок, отличный исполнитель. Через полгода на задании порвали вампиры. Следующий продержался целый год, отличный боевик, дрался как боженька, стрелок восьмидесятого левела, с закрытыми глазами в монету попадал, благодаря опять же развитой экстрасенсорике. И всё равно, когда ловили слетевшего с катушек тёмного мага, попал под раздачу, и хотя жив остался, но лишился разума и теперь Кир раз в месяц навещает Стаса в психушке. Следующие полгода Стецкий справлялся один, не рискуя своими дамами без нужды, но тем не менее, оперативник нужен был как воздух. Он снова воскресил в памяти просмотренные дела, и особенно этой самой Наумовой.

Хм. Демонолог. Спец по рунам, сенс класса «В», в защитной магии зачёты все на высший балл сданы, травница, мастер рукопашки, и ещё и имеет законченные курсы экстремального вождения. На фото изображалась настороженная девушка лет восемнадцати, с острым лицом и немного неправильными чертами, блондинка с ассиметричным каре. Не красотка с модельной внешностью, но что-то было в ней такое, притягивавшее взгляд. Может, Гриша прав? Может, если до сих пор ему не везло с мужчинами в ячейке, попробовать взять ещё одну девушку?

— О, мы вовремя! Иди сюда, смотри, как Сашка их уделает, – с явным удовольствием произнёс Саныч, остановившись у окна – они пришли в маленькую комнатку над спортзалом, откуда обычно и наблюдали за студентами.

Кир очнулся и подошёл ближе, с любопытством глянув вниз. Там, на матах, шёл спарринг. В центре круга, образованного выпускниками, стояла девушка, стройная, худощавая, с тем самым косым каре. Свободные спортивные штаны, майка в обтяжку, и вроде как расслабленная поза. Ей навстречу встал рослый парень чуть постарше, лениво улыбнулся, демонстративно поиграв бицепсами. Тренер хлопнул в ладоши, и парень шагнул к блондинке, сделал резкий выпад, атакуя… Неуловимое скользящее движение, разворот, и противник блондинки еле ушёл от захвата. Его губы беззвучно шевельнулись, но девушка никак не отреагировала, снова замерев. Новая атака, уклонение, а потом она как-то по-хитрому изогнулась, поднырнула под руку парня и точным, коротким движением ткнула пальцами в мышцу между плечом и шеей парня. Судя по его исказившемуся лицу и повисшей плетью руке, это было очень неприятно, а барышня ловким захватом опрокинула его на маты и уселась сверху, ребро её ладони остановилось в опасной близости от дёрнувшегося кадыка парня.

— Ну, глянь, чё творит, чертовка! – восхитился Гриша, и Кир с ним молча согласился.

Да, дралась она красиво. Движения экономные и точные, без показухи и рисовки. Александра Наумова чётко знала, как вырубить противника быстро и надёжно. Парень поднялся и, морщась, вернулся на место, и в круг вышел следующий. Этот оказался осторожнее, и кружил вокруг Наумовой, пытаясь нащупать слабое место и пробуя атаковать, и пару раз ему это удалось. Кулак парня просвистел в опасной близости от лица блондинки, и Кир невольно затаил дыхание – девушка увернулась только в последний момент, и всё же удар вскользь задел её скулу. В прищуренных глазах мелькнула досада, и в следующий миг она поймала в захват руку парня, резко вывернув и закончив поединок. Были ещё двое, и у одного даже получилось уронить девчонку на маты, но она, как кошка, тут же вывернулась из-под противника, и сама уже скрутила его, ловко оплетя ногам и руками, чуть не в узел скрутившись. На этом занятие закончилось, судя по тому, как выжидающе она уставилась на тренера.

— Как тебе краса наша? – с гордостью произнёс Григорий Саныч. – Говорю же, девка огонь! Наши-то придурки на спор пытались с ней роман закрутить, так потом в лазарете лежали с переломами и отбитыми почками, – он коротко хохотнул. – Рунные задачи щёлкает, как орехи, любой сложности формулу тебе напишет влёт. Бери, говорю, Кир, не пожалеешь, – Гриша несильно толкнул Стецкого в плечо. – Ещё и за рулём вообще без тормозов, на место будешь приезжать раньше, чем из дома выедешь.

Кирилл не выдержал, хмыкнул, не сводя взгляда с потянувшейся на выход колонне. Александра шла последней, широкой мужской походкой, и Кир решился. Ладно. Может, и правда приживётся у них в ячейке, как раз сейчас одно дело распутывается, на которое в одиночку не совсем умно ехать.

— Давай сюда красу вашу, – со вздохом кивнул Стецкий.

— Наумова? Дуй давай к Санычу, он по твою душу спрашивал! – в раздевалку просунулась голова тренера.

— Хорошо, – кивнула я, натягивая тонкий свитер. – Пять сек.

Почти вся группа уже ушла, только пара девчонок оставалась. Я собрала шмотки в сумку, привычным жестом откинула светлые волосы со лба и вышла. Интересно, чего Санычу от меня понадобилось? Вроде хвостов за мной не водится, косяков тоже, ещё с первого курса. Мысленно пожав плечами, я вышла из раздевалки и направилась в главный корпус по переходу, на третий этаж, где находились кабинеты преподавателей и кураторов. Саднила скула, куда пришёлся вскользь удар Кольки, и ныли синяки, но через пару часов должно пройти, я уже запустила процессы восстановления биоэнергетикой. Привычно вспомнила занятие, отмечая собственные косяки, и в общем и целом осталась довольна, хотя и есть, куда расти. Ладно, после выпуска спрошу у нашего физрука, где можно годные курсы в Питере нарыть, чтоб продолжить заниматься. Эх, до диплома всего ничего, а у меня до сих пор нет ячейки, печаль, однако. Ну кто ж знал, что я за три года так ни с кем и не уживусь, слишком въелась в подкорку привычка держаться от людей подальше…

Встряхнувшись от мыслей, свернувших не в ту сторону, я привычным жестом откинула со лба прядь светлых волос и настроилась на позитив. Выше нос, дорогая моя, всё будет путём. Всё равно одиночкой никто мне не даст геройствовать, нет такой практики в Институте, выпускать доблестных борцов с потусторонней нечистью без прикрытия. Все работают ячейками, по три или четыре человека. И мне придётся, никуда не деться. Раз не ужилась ни с кем из однокурсников, есть ещё вариант, что определят куда-нибудь уже в действующую. Работа оперативников и опасна, и трудна, и потери тоже есть.

Пока я предавалась размышлениям, ноги принесли к кабинету Саныча, и я постучала.

— Входи, Сашка, тебя ждём! – раздался весёлый голос куратора, и я поморщилась.

Предпочитаю сокращение от моего имени Алекс или Алекса, Сашка слишком уж девчачье на мой взгляд. Но Гриня Саныч, как мы его между собой называли, конечно, чхать хотел на моё возмущение и называл меня так, как хотел.

— Добрый день, – я открыла дверь и вошла, и мой взгляд сразу остановился на лишней детали в кабинете.

На стуле для посетителей сидел мужчина, даже, наверное, парень постарше меня лет на пять где-то. Первое, что просилось на язык при виде него – словечко «пижон». Модная короткая мужская стрижка, хорошо хоть, волосы гелем не зализаны и виски не подбриты. Подбородок без щетины, гладкий, глаза тёмные, внимательные, и совершенно неожиданно от их взгляда по позвоночнику прокатилась дрожь. Я едва не передёрнула плечами, однако сумела сдержаться, продолжая открыто разглядывать гостя. Поза расслабленная, но обманываться не стоило: от незнакомца прямо-таки веяло уверенностью, и даже под одеждой угадывалась подтянутая, спортивная фигура. Кубики у него точно есть, зуб даю. Плечи широкие, обтянутые светло-синей рубашкой с расстёгнутым воротом, брюки со стрелками песочного цвета, шёлковый шарф – офигеть! Шарф! Шёлковый!! – длинное пальто из явно дорогой ткани лежит, аккуратно сложенное, на коленях. И ботинки. Чёрные, начищенные, аж глаза слепит. Это в нашу-то питерскую недовесну со слякотью по колено? Пижон, точно. И демон, раз знает, как сохранять обувь в таком виде.

Я-то вообще предпочитала совсем другой стиль в одежде. Мешковатые камуфляжные штаны, тяжёлые армейские ботинки, футболка болотно-зелёного цвета с принтом — текила, лимон и вокруг жизнеутверждающее: «Если жизнь дала тебе лимоны, подумай, где достать соль и текилу», и толстовка с надписью: «Не лезь – убью!!». Банально, но я сделала её в начале второго курса, когда ухажёры задолбали, и сломанные руки с отбитыми почками не помогали. Я не дурнушка, это да, но и не красотка модельной внешности, фигура спортивная, грудь обычного второго с половиной. Без пресловутой ложбинки. Я даже бельё спортивное предпочитала носить, потому что удобно. Просто кто-то сдуру пустил по курсу слушок, что я вообще лесбиянка, и у парней стало делом принципа закадрить меня. Как ни странно, толстовка помогла… А может, Саныч внушение сделал, не знаю. Я не жаловалась, регулярно и терпеливо отправляла в лазарет упрямых, может, ему это надоело. Кстати, футболок у меня было несколько, под настроение, с разными надписями, естественно. Сама заказывала.

Так, ладно. Я перевела вопросительный взгляд на странно довольного Саныча, из вежливости не став лезть и проверять пижона на предмет экстрасенсорных способностей.

— Григорий Александрович, звали? – нейтрально осведомилась, поставив сумку на пол.

В кабинете был только один стул, и пижонистый не торопился освобождать его. Ну и ладно, я не принадлежу к нежным барышням, требующим открывать перед ними двери и уступать место. Постою, не переломлюсь.

— В общем, Санёк, знакомься, Стецкий Кирилл, «С» класс, ясновидящий, снайпер, биоэнергетик и просто красавец мужчина! – представил его Саныч в своём стиле. – Ищет оперативника в ячейку, и твоё дело ему понравилось, как и результаты зачётов и экзаменов, и по практике тоже.

— Так до выпуска же ещё несколько недель почти, – с недоумением отозвалась я, снова покосившись на пижона.

Серьёзно? В ячейку к этому… Кириллу? По-моему, более неподходящего командира для меня сложно придумать.

— Ой ладно, придёшь и сдашь экзамены, ты и так всё знаешь, тебе уж точно нет никакой нужды доучиваться эти четыре недели, – легкомысленно махнул рукой куратор. – Короче, пойдёшь стажёром, испытательный стандартный, два месяца, или два успешно пройденных задания, это как у вас пойдёт. Бумаги я уже подписал, давай-ка, краса-девица, дуй в общагу и сдавайся коменданту, – решительно пресёк мои возможные возражения Саныч. – Обменяетесь телефонами, Кир, заедешь за Сашкой, когда она готова будет.

— Хорошо, – кивнул Стецкий и достал из модной мужской сумки – барсетки, кажется, да? – смартфон. – Записываю, – он выжидающе посмотрел на меня.

Мысленно пожав плечами, я продиктовала номер. Ладно, попробуем, раз такие дела. Может, я предвзята, сразу судить по внешности, надо оценить в деле, так сказать. И потом, вроде постарше тех орлов, которые вместе со мной учились, мозги должны иметься, раз ещё и командир, и судя по всему, не первый год.

— Звони, когда освободишься, – Стецкий набрал мой номер и сразу сбросил.

— Договорились, – я коротко кивнула и, подхватив сумку, вышла из кабинета.

Следующие пару часов я бегала по общаге, закрывая обходной, получала необходимые подписи и печати, ну и попутно собирала вещи, которых на удивление за три года набралось не так чтобы прямо много. Драгоценные лекции по демонологии и рунам, биоэнергетике, в том числе и разнообразным щитам – куда ж без них? Шмотки уместились в одну большую сумку, мешочек с рунами, сделанными собственноручно ещё до поступления в Институт, и так лежал в кармане штанов. В рюкзаке – документы, ноут, кошелёк, на поясе в простых ножнах – любимый кинжал из серебряного сплава с гравировкой. Тоже делала на заказ у знакомого кузнеца, отлично помогает в ловле демонических тварей и одержимых. Лучше даже, чем пистолет с серебряными пулями, большинство обитателей тонкого мира очень шустро двигаются и умеют уворачиваться от пуль. Последний взгляд вокруг, на комнату, служившую мне домом последние три года, и я достала телефон, звонить Стецкому. Хорошо, так уж вышло, что я сразу жила одна, комендант миловал от соседки – может, потому что народу на курс взяли не так много, и мест всем хватило. Не знаю.

— Слушаю, – раздался голос пижона.

— Я готова, – сообщила, остановившись у окна и глядя на улицу.

Там как всегда моросил мерзкий дождик, учитывая порывы ветра, типичный питерский горизонтальный. Май радовал весной, да уж. Я привычным машинальным жестом потёрла запястье, которое обвивал браслет татуировки с рунической вязью. Защита от зла, отражающая обратно, и одновременно морок-непрогляд, закрывающий от нечисти, обитающей в тонком мире. Иса, Кенназ, Манназ, Хагалаз, Уруз. Соулу, Йера, Альгиз и Тейваз. Мой оберег, только пару месяцев как обновлённый, и пока кошмары не начинались снова. Да, такое вот странное дело, татушка со временем выцветала, и приходилось где-то раз в полгода обновлять. Тот, от кого я пряталась, имел очень серьёзную весовую категорию… Правда, до сих пор я катастрофически мало знала о нём, хотя именно из-за него моя жизнь сразу после школы резко изменилась, похоронив мечты о нормальном вузе и учёбе.

Воспоминания поднялись мутной воронкой, грозя погрести под собой, и я пинком вернула себя в настоящее, прогнав предательскую влагу из глаз.

— Буду через двадцать минут, – заверил Стецкий и отключился.

Ну всё, Алекс, вперёд, в новую жизнь. Будем надеяться, стажировка окажется в самом деле удачной. И я вышла из комнаты, закрыв дверь и спустившись вниз. Ждала моего будущего шефа в вестибюле, и он оказался до ужаса пунктуальным: ровно через двадцать минут после звонка у крыльца затормозила чёрная иномарка, и телефон в кармане коротко пиликнул смской. Не открывая её, я сразу вышла на улицу и быстренько закинув сумку на заднее сиденье, устроилась на переднем, в уютном и тёплом салоне.

— Ну привет, стажёрка, – весело поздоровался Стецкий, покосившись на меня, и тронулся, выезжая с набережной Чёрной речки, где стояло общежитие и корпус Института.

Признаться, я от его неожиданной улыбки и тона вздрогнула, потому как харизмой от шефа разило не хуже какого-нибудь брэндового парфюма, и пришлось поспешно отводить взгляд, глядя прямо на дорогу. Ого, опасный мужик, опасный. Уверенный в себе и своей неотразимости, причём заслуженно уверенный. Чёрт. Сложно будет. Всё-таки, отмахиваться от однокурсников проще, там таких матёрых нет, да и не тронул никто там ни сердце, ни душу. Я вообще после школы старалась на парней даже не смотреть, не коситься и воспринимать их сразу, как потенциальную угрозу. Так проще и безопаснее. Для них. Стецкий же… Да, он с первого взгляда притягивал внимание, это не отнять, и мои гормоны очень некстати подняли голову и заинтересованно зашевелили носом. Спать, я сказала! Нельзя нам!

— Привет, – кивнула я и не удержалась, осторожно попыталась прощупать на предмет способностей.

Аура желтовато-оранжевая, подтверждала его спокойное и приподнятое настроение и доброжелательность. Зелёные разводы, как у всех сенсов. И это всё, что я успела и смогла увидеть, потому как с размаху упёрлась в бетонную стену, на которой был нарисован в виде граффити внушительный кукиш. Ой. Моментально облило жаром стыда, я напряжённо застыла, костеря себя на чём свет стоит. Нашла, к кому лезть, у него же «С» класс! Выше только вне категории, таких вообще в Питере по пальцам перечесть.

— Са-аш, ай-яй-яй к начальству в голову сразу лезть, – со смешком сказал Стецкий, и может, поэтому моя следующая реплика прозвучала резче, чем надо.

— Алекс. Или Алекса.

— М-м-м? – протянул мой шеф. – А, по-моему, Саша очень даже неплохо.

— Тебе сложно? – огрызнулась я и повернув голову, в упор посмотрела на него.

Хорошо, мы на светофоре встали, потому что Стецкий тоже посмотрел мне в глаза целое бесконечно долгое мгновение. По моему щиту словно кто-то провёл невидимой ладонью, он прогнулся, я ещё сильнее напряглась, однако ощущение тут же исчезло. Кирилл обозначил, кто тут главный, понятно.

— Ершистая, значит, – невозмутимо сказал он, снова глядя на дорогу и трогаясь. – Даже в такой малости не уступишь?

Что-то и правда я слишком нервничаю в присутствии этого… пижона, да. Надо брать себя в руки, и срочно, иначе точно будем цапаться как кошка с собакой, и вылечу я задолго до конца стажировки. Саныч точно расстроится, или вообще разочаруется, а вот этого мне не хотелось. Я уважала куратора, мировой мужик, и раз он лично определил меня к этому Стецкому, надо соответствовать. Поэтому молча пожала плечами, не став развивать дальше тему имени. И правда, малость, чего цепляться к пустякам, как подросток.

Некоторое время мы ехали в тишине, я рассеянно пялилась в окно на хмурый майский Питер с серой завесой мороси над улицами и Невой – мы как раз выехали к Финскому вокзалу, в просторечье Финбану, впереди показался Литейный мост. Во мне проснулось любопытство, и я нашла вполне нейтральную тему, чтобы нарушить слегка натянутое молчание.

— Куда едем? – коротко поинтересовалась у Стецкого.

— На Литейный, – так же коротко ответил он. – Около Белинского. Там когда-то была коммуналка, Институт выкупил, расселил и отремонтировал. Ещё и с мансардой, и выходом на крышу. Королевский люкс, считай, – хмыкнул Кирилл, а я воодушевилась, воспрянув духом.

Бывшая коммуналка – это очень даже неплохо, из них такую конфетку можно сделать! Ещё и мансарда, и крыша! Кайф! И в центре города! А жизнь-то налаживается. На моих губах появилась улыбка, и я продолжила расспросы.

— А всего сколько комнат?

— Общая гостиная-кухня, там раньше общая кухня была, решили не изменять, но облагородить, – начал рассказывать о моём новом жилище Стецкий. – Комнат всего семь. Четыре для каждого члена ячейки, одна под спортзал, склад, конечно, ну и наш кабинет, мансарда.