Агентство «Острый нюх». По следам приключений

Не откладывая в долгий ящик, он сразу приступил к делу: начертив на влажной земле несколько символов тонким стилетом, некромант выпрямился и застыл, прикрыв глаза, черты его лица заострились, сделавшись хищными, пугающими. Тонкий мир вспыхнул перед внутренним взором мужчины, переливаясь всеми цветами и оттенками, совсем не похожий на реальный. Однако некромант легко нашёл в нём остаточный фон оборотня редкого вида, бледно-голубой с золотистым отливом – обрывки его ещё плавали в воздухе длинными полупрозрачными лентами. Алёна была здесь недавно, судя по всему, не дольше суток назад.

Рядом просматривался ещё один след, ядовито-оранжевый, раздражающий – видимо, один из тех мужчин рядом с ней, о которых говорила гадалка. Некромант поморщился и поджал губы: с этим разберётся позже, сначала найти Алёну. Больше здесь ничего интересного для него не было, и он вернулся обратно в реальный мир. Задумчиво прищурившись, некромант ненадолго задумался. Наверняка искать её через официальные источники почти невыполнимая задача, и фамилию она взяла другую, скорее всего. То, что Алёна – песец, которых в Питере практически нет, тоже вряд ли поможет, систематического учёта оборотней в городе не существовало. Кто-то жил кланами, как те же волки или лисы, но были и такие, кто предпочитал отделиться и вести свободный образ жизни вне клана. Хотя своим, конечно всегда помогали, если возникала нужда. Значит, некроманту оставался единственный вариант, как добраться до Алёны, раз она действительно здесь, в Питере.

Вернувшись домой, он достал из потайного кармашка в чемодане самую большую свою драгоценность, которую бережно хранил все четырнадцать лет – серебристо-белый мягкий локон. К сожалению, особенность песцов в том, что по обычному поиску даже через кровь или волосы их нельзя найти, но вот кое-что другое сделать можно… Только завтра, сейчас поздно уже куда-то ехать и затевать ритуал. Некромант спрятал локон обратно, после чего отправился в душ, где с удовольствием провёл некоторое время. В промозглом и холодном осеннем Питере горячий душ – весьма приятное времяпрепровождение. Закончился вечер для него бокалом красного сухого вина и сочной отбивной, заказанной в ближайшем ресторане. Ну а завтра ждал первый серьёзный шаг на пути возвращения Алёны.

Этим же вечером, офис агентства.

Мы подъехали к офису, вышли и я первая начала подниматься по лестнице: хотелось скорее в тепло и уют нашей квартиры, а ещё больше – домой. Можно было бы где-нибудь поужинать ещё, ибо в холодильнике не особо полно, а я плохая хозяйка и готовить мне откровенно лень. Я зашла в коридор, сняла куртку и зашла в гостиную.

– Привет! – поздоровалась с улыбкой, махнув рукой Василисе и Раде, о чём-то тихо разговаривавших на диване.

Женька стоял у окна, и едва я появилась, стремительно пересёк комнату и схватил меня в охапку.

– Привет, Алёнушка, – шепнул он, зарывшись носом мне в макушку.

Признаться, я опешила от такого бурного проявления эмоций с его стороны, да ещё и, можно сказать, прилюдно. Обычно Лис вёл себя сдержаннее.

– М-м-м, – протестующе замычала я, завозившись в его объятиях – слишком крепких, надо сказать. – Жень!..

Он нехотя отстранился, посмотрел на меня долгим взглядом, и я отметила какой-то неестественный блеск его глаз, казалось, они светятся изнутри.

– Ты не заболел? – осторожно спросила я и приложила ладонь к его лбу.

Лис отмахнулся, продолжая жадно смотреть на меня, и, признаться, у меня ёкнуло сердце, а в душе завозилась тревога. Да что с ним такое?

– Ну, кого вычислили? – не ответив на мой вопрос, в свою очередь спросил Женька.

– Похоже, мама умершей бывшей девушки Николая, Вали, – ответил за меня Рэм, вошедший в гостиную. – Завтра ловить будем. Как поиски Анны, Жень? – осведомился он у моего Лиса.

Тот поморщился – кстати, рук так и не разжал, продолжая удерживать меня за талию.

– Завтра поиск крови буду делать, – не слишком довольно ответил он. – Надеюсь, завтра же и найду эту девчонку. На сегодня всё, больше ничего не предвидится? – как-то поспешно уточнил Женька, и в душе опять завозились сомнения и непонятные предчувствия.

Он какой-то взбудораженный, точно что-то случилось, пока мы Татьяну Петровну выслеживали.

– Думаю, нет, – Рэм покачал головой и улыбнулся уголком губ. – Можете ехать домой.

– Тогда до завтра! – скороговоркой выпалил Женька и потащил меня к коридору.

Поведение рыжего мне не нравилось с каждой минутой всё больше.

– Какая муха тебя укусила? – я нахмурилась, влезая обратно в ботинки. – Жень, объяснишь или нет? – смерила Лиса выразительным взглядом.

– До дома доедем, – загадочно усмехнулся он, подал мне куртку и ухватил за ладонь, едва я застегнула молнию. – Там расскажу.

О, как. Я вздохнула, покачала головой и вышла за ним на лестницу. Мы загрузились в машину, и Женька как ни в чём не бывало, спросил:

– Так как вы на эту ведьму вышли?

Порадовавшись поводу отвлечься, я принялась рассказывать про наше расследование. Потом разговор плавно свернул на обсуждение каких-то повседневных мелочей, а потом и вовсе увял. Женька вроде успокоился, но всё равно меня не покидало смутное беспокойное ощущение, что что-то случится вечером.

– У нас ужина нет, – вспомнила я, когда мы уже вырулили на Садовую. – Может, снова поужинаем где-нибудь?

– А давай лучше пиццу закажем, как смотришь? – предложил Женька.

– Можно и пиццу, – задумчиво кивнула я, вдруг припомнив ещё одну вещь.

Татушка Рэма. Я собиралась пошарить по сети и почитать про этот отличительный знак барсов. Да и про их клан, интересно же. Я оборотнями раньше особо не интересовалась, как своими, так и вообще, не желая трогать эту тему в принципе. Вот и займусь, отправив Женьку гонять свои «Танчики», пусть расслабится и не маячит перед глазами.

– Отлично, договорились, – с воодушевлением отозвался Лис.

Мы остановились около дома, вышли и поднялись к квартире. А там, едва я переступила порог и сняла куртку и ботинки, Женька снова схватил меня за руку и утащил в гостиную. Развернул к себе, посмотрел в глаза долгим взглядом, потом взял мои ладони в свои.

– Алён, я тут подумал, – он замялся на несколько мгновений, отвёл взгляд, потом немного суетливо залез в карман джинсов и достал… бархатную коробочку, от вида которой у меня засосало под ложечкой. Я застыла, беспомощно прикусив губу и уже зная, что будет дальше, и от острого приступа отчаяния аж дыхание перехватило. Женька открыл футляр и снова поднял взгляд. – Выходи за меня, а?

На белом гладком атласе красовался золотой ободок с изящной вязью оправы, в которой поблёскивали несколько бриллиантов. Скромно, но элегантно, очень милое украшение. Но мои руки словно одеревенели, и дар речи подло покинул, сковав язык и сдавив горло. Я не сводила с кольца напряжённого взгляда, не зная, что сказать Женьке, а тишина становилась всё плотнее и неуютнее, у неё словно отрасли шипы, и казалось, стоит сделать одно неловкое движение, и больно поранишься о них. Наконец я прочистила горло, по-прежнему не глядя на Лиса, и попыталась всё же ответить.

– Жень… – вышло сипло и не слишком уверенно. – Это… неожиданно, знаешь ли, – я с трудом смогла улыбнуться и всё же подняла голову, храбро встретившись с ним глазами. – Ты никогда не говорил, что хочешь жениться на мне, – голос немного окреп, к моему облегчению, но растерянность никак не проходила.

– Ну, вот теперь говорю, – и хотя он тоже улыбался, я подметила огонёк беспокойства в зелёной глубине его взгляда.

Снова повисло неловкое молчание. Короткое слово «да» никак не желало сходить с языка, но и категорическим отказом я не могла ответить. Женька обидится, а обижать его совсем не хотелось, он ведь хороший, и мне уютно рядом с ним. Ну зачем он купил это кольцо, ну вот зачем?! Ведь и так всё было нормально в нашей жизни, неужели в нём взыграл дремучий инстинкт собственника и захотелось официально сделать меня своей? Но я ведь и так живу с ним, разве этого мало?..

– Алён? – тихонько позвал меня Женя.

– А можно, я подумаю? – ох, получилось как-то слишком виновато, и страшное ощущение, что всё идёт совсем не так, лишь усилилось.

Сразу вспомнилась наша дневная беседа с Василисой – накаркала, что ли, ведьма?! – и где-то в самой глубине души пришло понимание, что она, возможно, права. Я не настолько сильно любила Женьку, чтобы стать его женой, это правда. Ведь и на его ухаживания тоже не сразу согласилась, довольно долго воспринимала их в шутку, сохраняя между нами некоторое расстояние и не позволяя дружбе перейти во что-то большее. А потом так вышло, что у нас случился корпоратив на Новый Год, я, несмотря на весёлую обстановку, слегка загрустила и вышла ненадолго в кухню, побыть одной… Там меня и нашёл Женька, и я сама не поняла, как так получилось, что мы стали целоваться. А под утро я поехала к нему, а не к себе. Так и начались наши отношения. Но он мне нравился, на самом деле, почему же я упорно не хочу принимать это кольцо?! Ох, господи, что ж делать-то…

– Хорошо, – Женька осторожно сжал мои пальцы на футляре, и пусть улыбка всё так же оставалась на его лице, я видела, чувствовала, что он ожидал совсем не такого ответа. – Подумай. Как надумаешь, скажешь, – он подмигнул, порывисто обнял меня, быстро коснулся губами лба и скрылся в спальне.

Слишком поспешно, как с грустью отметила я. А футляр остался зажат в моей ладони, и ощущение, что коробочка жжёт пальцы, нарастало с каждым мгновением. Я потерянно огляделась, рассеянно отметив, что надо бы переодеться, потом подошла к комоду и положила на него подарок Женьки. Всё, завтра, как с этой ведьмой разберёмся, потрясу Раду насчёт конкретного предсказания, надо уже разобраться с моей личной жизнью, а то не нравится мне, что с ней стало происходить. И, кстати, о птичках – перемены начались именно с появлением Рэма. Решительно выдохнув, я захватила сумку и направилась в кухню, отодвинув пока тревожные размышления о предложении Лиса в сторону. Сначала изучу нашего начальника, насколько получится, и – чем чёрт не шутит, вдруг что-то из моего прошлого отзовётся. Кажется, как я ни пыталась отгородиться от него, оно меня всё-таки догнало. Сделала себе какао, достала ноут и устроилась на любимом месте, широком подоконнике в кухне. Итак, начнём.

Клан барсов. Кто они такие, где живут и чем занимаются, для начала. Я запустила поисковик, попивая вкусный горячий напиток, и полезла читать статьи. У барсов имелся свой официальный сайт, на который я и зашла для начала, удовлетворять проснувшееся любопытство. С удивлением прочитала, что все барсы без исключения, и мужчины, и женщины, делятся на охотников и воинов, и в зависимости от склонности дальше выбирают жизненный путь в соответствии с предназначением. В их клане много военных и служащих во внутренних органах, из них выходят отличные телохранители и следователи, ещё, барсов охотно берут в разведку, как было вскользь упомянуто на том же сайте. Жили барсы преимущественно в холодных местах, на севере, в Сибири, на Урале, селились своими общинами и одиночки среди них попадались редко, обычно эти оборотни не откалывались от своих. Кстати, положение члена клана отражалось в татуировке. Ближайший к Питеру клан барсов обитал в Мурманске. Я нахмурилась, название города отозвалось странным ощущением, мелькнувшим на границе сознания. Что-то меня связывало с этим городом, видимо, в том куске прошлого, куда моя память отказывалась меня впускать.

Ещё, на этом сайте упоминалось, что у клана барсов тесные связи с кланом песцов, жившем там же, в Мурманске. Верхушка песцов часто нанимала снежных кошек телохранителями для своих семей. У меня отчего-то пересохло в горле, и волнение плеснуло горячим в голову. Сразу вспомнился шрам на лице Рэма и его странное замечание о том, что я должна знать значение его татуировки. Я замерла, невидящим взглядом уставившись в экран ноута. Мысль, пришедшая в голову, выглядела слишком невероятно: если Рэм имел отношение к моей семье, как телохранитель, выходит, я также имею отношение к верхушке песцов. Но тогда почему меня никто не искал?! Зажмурившись, тряхнула головой и отпила уже почти остывший шоколад. Алёнка, прекрати, вряд ли всё так, как ты себе тут надумала, исходя из очень малого количества достоверной информации. И вообще, мы про Рэма и его клан читаем, а не копаемся в твоём прошлом.

Про татуировку к моему разочарованию я нашла не так уж и много, но хотя бы эти сведения не являлись секретными. Скорее всего, подозреваю, в сети далеко не всё по этому вопросу в открытом доступе, но из того, что я нашла, сумела понять следующее: Рэм действительно принадлежал к роду воинов, пока не имел пары, и я в очередной раз удивилась, выяснив, что он ещё и имеет отношение к семье главы клана. По крайней мере, если правильно запомнила рисунок на его виске, и если написанное на сайте про татуировки – правда. Неуёмное любопытство тут же завозилось внутри, требуя завтра устроить Рэму допрос, но я же сгорю от смущения задавать ему такие личные вопросы. Ну и, проявлять подобный интерес к начальству тоже казалось не слишком правильным. Вдруг подумает ещё что-то не то.

Я отставила пустую кружку и посмотрела за окно, задумчиво нахмурившись. Велик соблазн поискать сейчас что-нибудь о песцах, и моя рука уже потянулась к мышке, но остановил проснувшийся страх. Нет, не хочу и не буду. Вот если воспоминания сами проснутся, другое дело, тогда придётся выяснять, конечно. Пока же мне своих проблем хватало. Я посмотрела на время и поняла, что засиделась – близилась полночь. Учитывая, что завтра предстоит дальняя поездка и надо бы пораньше встать, решительно закрыла ноут и встала с подоконника, отправившись в спальню. Ну и, совестно было перед Женькой, хотелось как-то загладить не слишком удачное начало вечера. Может, он всё же передумает насчёт предложения? Какая разница, буду я носить его фамилию или свою, мы ведь всё равно вместе живём. Вздохнув, толкнула приоткрытую дверь в спальню, где горел ночник, и обнаружила, что Женька уже спал, видимо, вырубившись в процессе чтения – рядом с его рукой лежала читалка.

От этого зрелища меня окатила волна нежности с лёгким оттенком грусти, я тихо улыбнулась и аккуратно забрала книгу. Потом быстро переоделась, выключила ночник и забралась под одеяло. Придвинулась ближе к Женьке, и хотя предпочитала спать, раскинувшись на полкровати, сейчас я чувствовала себя серьёзно виноватой перед ним, что не оправдала ожиданий. Он ведь любит меня… «А ты его?» – тихо шепнул коварный внутренний голос, и снова вспомнились слова Василисы сегодня днём. Да ну вас всех! Хорошо мне с Женькой, и точка. Я осторожно выдохнула и потянулась к Лису, поцеловать его приоткрытые губы, но едва прикоснулась к ним, сильная рука рыжего обвилась вокруг моих плеч, не дав отстраниться.

– Алёнка… – пробормотал сипло Женька, снова прижимаясь к моему рту, и столько было в этом поцелуе отчаянной нежности, что я не нашла в себе сил прервать его.

Его ладони заскользили по моему телу, прикрытому только тоненькими кружевными трусиками – я не любила ночнушки и пижамы, только если было совсем холодно. По коже бисером рассыпались мурашки, и кровь быстрее побежала по венам, а поцелуй стал жарче, нетерпеливее. И пусть я не очень была настроена на ласки этим вечером, однако уступила Женькиному напору. Не хотелось расстраивать его ещё больше. Очень скоро все грустные и посторонние мысли покинули мою голову, Лис отлично изучил мои слабые места и знал, как заставить меня забыть на время о проблемах. Я с радостью отдалась в его умелые руки, хотя удовольствие оказалось с едва заметным привкусом горечи от смутного предчувствия, что ничего уже не будет так, как раньше. И почти на границе сознания, когда я засыпала, уткнувшись носом в плечо Женьки, мелькнула не совсем обрадовавшая мысль, что в последнее время наш секс стал… привычным, что ли. Нет, всё хорошо, мой рыжий – замечательный, чуткий мужчина, мне не скучно с ним в постели, однако чего-то всё же не хватало. Чего, сама не понимала, и это беспокоило, как невидимая заноза, мешало до конца забыться в объятиях Женьки. Ох, не к добру такие размышления, не к добру, Алёнка… На этой не совсем радостной ноте я плавно соскользнула в сон.

А проснувшись утром, обнаружила, что Женьки уже рядом нет, на тумбочке стоит накрытый салфеткой поднос и рядом записка. Молнией вспыхнула мысль, что я так и не обсудила с Лисом поездку в Порошкино, и, похоже, придётся брать другого попутчика. Выпрямившись, я развернула записку. «Уехал искать Аньку, думаю, сегодня разберусь с этим делом. Удачного дня, моя лисичка. Целую». Вот так. Мой взгляд переместился на поднос, и губы тронула невесёлая улыбка. А завтрак всё-таки оставил, заботливый мой. Ладно, надо умываться и звонить в офис, сообщать о небольшом форс-мажоре и надеяться, что найдётся, кому со мной поехать. Вернувшись из ванной, я только взяла трубку, как она зазвонила. Рэм. У меня по спине пробежал холодок: начальник словно мысли мои прочёл, ведь только что собиралась звонить ему.

– Доброе утро, – поздоровалась я, поднеся трубку к уху.

– Доброе, – раздался спокойный голос Рожнова. – Я хотел уточнить, вы заедете в офис перед Порошкино?..

– Женя уехал Аню искать, – призналась я, не вдаваясь в подробности, почему так получилось. И быстро, пока не успела растерять решимость, добавила. – Довезёшь до деревни?

Несколько бесконечно длинных мгновений в трубке царила тишина, потом Рэм кратко ответил:

– Да.

Предыдущим вечером, в офисе агентства.

Рэм стоял у окна в гостиной и смотрел на мокнувшую под моросью улицу, по которой изредка проносились машины. Причудливые, изломанные линии домов, скрывавшихся в наступившей вечерней темноте, голые скелеты деревьев, с которых уже облетели почти все листья, масляно блестевшие лужи на асфальте. Фонари, покачивавшиеся от ветра, и слух Рожнова играл с ним странные шутки, ему казалось, он слышит их скрип, хотя окна были закрыты. Свет в квартире не горел, Рэму достаточно было освещения с улицы. Он вспоминал…

Мягкая, шелковистая шерсть под пальцами, умные, чёрные, похожие на маслины, глаза, аккуратный чёрный же носик и плюшевые ушки с едва заметными тёмными кисточками. И умопомрачительный запах фиалок и снега. Зверь внутри снова заворочался, заворчал, требуя выхода, и Рэм едва усмирил его, непроизвольно облизнувшись. Мда, если бы знал, как на него подействует обращение Алёны, не стал бы набиваться в попутчики. Только странное дело, барс Рожнова совсем не чуял её кошку… Только песца. Рэм нахмурился и скрестил руки на груди, рассеянно глядя, как по стеклу медленно сползает капля. Что же с Алёной случилось тогда, четырнадцать лет назад? Ну, кроме того, о чём он и так знает. Мужчина прислонился лбом к стеклу и прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой. Девочка выросла, да, и, похоже, остаться только наблюдателем у него при всём желании не получится. Рожнов вспомнил сегодняшний вечер в офисе после столь поспешного ухода Алёны и Жени, и не сдержал кривой усмешки. Как там Василиса говорила, Рада не ошибается в своих предсказаниях?

– Ну, раз на сегодня больше никаких дел нет, думаю, всем можно по домам, – заявил Рожнов, когда Соколовский увёл Алёну из офиса. – Василиса, завтра Катю надо к нам в офис, и ей наверняка потребуется помощь, когда освободим её от ритуала, – Рэм начал раздавать указания на завтра.

– Да, конечно, у меня всё необходимое есть, – кивнула ведьма. – Позвоню ей, попрошу прийти.

– Только не говори пока, кто виноват в случившемся, – предупредил Рэм. – Мы до конца ещё ничего не знаем, может, это и не мать Вали.

– Хорошо, – снова кивнула с серьёзным видом Василиса.

– Андрей, сможешь подстраховать отсюда, или тебе рядом с местом надо быть? – Рэм перевёл взгляд на некроманта. – Чтобы всё правильно прошло, без сюрпризов во время обратного ритуала?

Князев пожал плечами, засунув руки в карманы.

– Могу и отсюда, в астрале расстояния не имеют значения, – легко согласился он.

– Тогда давайте завтра к одиннадцати все в офис, будем ждать результатов рейда Алёны и Жени, – подвёл итог вечерней планёрке Рэм и улыбнулся уголком губ. – Всем хорошего вечера, – он прошёл через гостиную и уже взялся за ручку двери кабинета, но войти не успел.

Из их с Василисой комнаты высунулась вдруг Рада, смерила его пристальным взглядом и негромко произнесла:

– Рэм, можно вас на пару минут?

Барс удивился, но возражать не стал и молча зашёл к гадалке. Вообще, он сторонился пророчиц и ясновидящих, предпочитая свои ошибки делать сам и учиться на их последствиях. Разве что по работе иногда приходилось, но именно, что – строго по работе. В свою жизнь и судьбу Рэм никому вмешиваться не позволял. Хотя, нет-нет да и мелькала коварная мыслишка, что четырнадцать лет назад это могло бы здорово изменить ситуацию… Но история не терпит сослагательного наклонения, что было, то было, и уже хорошо то, что Алёну он всё же нашёл. Теперь бы понять, что дальше делать.

– Садитесь, – предложила Рада и сама опустилась на свой стул.

Рэм сел и обратил внимание на расклад на столе. В Таро он не понимал ровным счётом ничего, поэтому картинки для него оставались просто странными картинками. Сейчас их лежало на сукне три, так, словно они выпали из колоды, когда её мешали.

– Что это? – с искренним любопытством спросил Рэм, указав на карты, но не дотрагиваясь до них – правила он знал, естественно. – Вы поэтому позвали меня?

– Карты хотят вам сказать кое-что, – странным, глухим голосом ответила Рада, и Рэм бросил на неё настороженный взгляд, внутренне подобравшись.

Похоже, цыганка впала в транс, и это… нервировало и вызывало беспокойство. Ладно, когда обычный расклад, а вот такой финт уже не просто случайное стечение обстоятельств и попытка Рады самовольно залезть в личную жизнь Рэма без его позволения.

– И что же? – осторожно переспросил он.

Взгляд цыганки стал отсутствующим, зрачки расширились, оставив от радужки лишь тонкую полоску.

– Не упустите её в этот раз, – так же глухо заговорила Рада, – её палец упёрся в одну из карт – женщина в короне сидела на троне, насколько мог понять Рэм. – Он тоже за ней охотится, – палец переместился на следующую картинку, где вполне узнаваемо был изображён дьявол с козлиными ногами и роскошными рогами.

– Кто? – сразу напрягся Рэм, внутри заворчал зверь, тоже разволновавшись.

– Ты знаешь, – она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Не оставляй её больше одну, барс, – тихо-тихо добавила Рада и выдвинула вперёд третью картинку, где изображались мужчина и женщина, и на которой Рожнов прочитал «Влюблённые».

Он окончательно растерялся от странных намёков цыганки, впавшей в транс: оснований не верить ей не было, однако имён Рада не произнесла. Он нахмурился, не опустив взгляда.

– Алёна не свободна сейчас, – так же тихо, твёрдо произнёс он. – Не знаю, что вы там увидели, Рада, но влезать в чужие отношения и разрушать их я не собираюсь.

Цыганка задумчиво улыбнулась, водя пальцем по скатерти вокруг карт.

– Судьбу не обманешь, – так же задумчиво ответила она, её взгляд затуманился. – Спроси себя, зачем ты нашёл её, барс, только отвечай честно. То, что должно быть разрушено, разрушится, – сказав эту странную фразу, Рада вытащила ещё одну карту и положила поверх остальных трёх – башня, в которую били молнии, и из её окон выпадали люди.

Лицо Рэма закаменело, он стиснул кулаки, уставившись на карты. Если и разрушится, то точно не от его действий.

– Это всё, что вы хотели мне сказать, Рада? – ровным голосом уточнил Рожнов.

– Не я, карты, – неожиданно мягко поправила его цыганка и кивнула.

– Доброго вечера, – попрощался он и поднялся. – Я всех отпустил, можете тоже домой ехать.

Только закрыв за собой дверь кабинета, Рэм перевёл дух и понял, что до сих пор сжимает руку в кулак. В офисе царила тишина – Василиса и Андрей ушли уже, и Рожнов решил отвлечься за работой, посмотреть бумаги, отчёты по прошлым делам. И не думать о мягкой белой шерсти и запахе фиалок со снегом…