- -
- 100%
- +
Дмитрий СТРЕШНЕВ
НЕМНОГО ВЕЛИКОЛЕПИЯ, ОДОЛЖЕННОГО У БОГОВ
1.
«…Я бы посоветовал вам попробовать поместить себя в мусульманский рай. Мне кажется, там получится. Вы ведь в жизни горячительных напитков пили немного, верно?»
– Да, из-за простаты.
«Свинину, если не ошибаюсь, практически не ели?»
– Совершенно верно, с тех пор, как в аспирантуре заработал язву.
«Вот видите! В любом другом раю все это не засчитается. Между тем, интрижка с практиканткой Люсей может закрыть вам двери в христианский рай, а уничтожение гнезда ос на даче – в индуистский».
– Тогда не написать ли действительно заявление туда, куда вы советуете?
«Не нужно ничего писать. Здесь вам не Земля. Здесь все, что вы говорите, и даже то, что думаете, фиксируется сразу и навсегда».
– Скажите, а почему так много раев?
«Видите ли, иначе не получалось. В противном случае создалась бы масса проблем. Ведь у людей столько капризов! Вот и приходится подлаживаться...»
– Постойте! Так может мне... в Ам-Дуат, к древним египтянам?
«Ну что вы! Он уже пятнадцать веков как закрыт. Устарел. К тому же туда надо являться, так сказать, подготовленным. Бальзамирование, знаете ли, и все прочее...»
– Значит, Ульянов-Ленин, например, в отличие от меня, мог бы претендовать на Ам-Дуат?
«Он, кажется, и просился».
– Он же атеист!
«Помилуйте! Коммунизм – такая же религия, как и все остальные верования. Тут и заповеди, и символ веры, и пророки, учение которых неизменно, и после которых новых быть не может... Только рая своего у коммунистов нет, поэтому их распределяют... Кстати, вы могли бы сами об этом догадаться, исходя из того факта, что вам предложили выбор».
– Так куда же все-таки Ильич попал?
«Не помню точно. Кажется, к суфиям, исламским мистикам. Они по пассионарности к коммунистам всего ближе. Но у них там скучновато, скажу я вам. Слишком заумно. Не советую... Ну что, будем проситься к мусульманам?..»
Иван Сергеевич открыл глаза и лежал, разглядывая царапину на потолке, сделанную в прошлом году лыжей. Почему лыжей? Потому что лыжи хранились тут же, в комнате, за шкафом, как в нормальной московской квартире. Здесь же, в комнате, хранились банки с запасом круп и нераспроданный тираж брошюры «От россказней жрецов – к мифам поповщины», выпущенной Иваном Сергеевичем незадолго до дефолта 1998 года при поддержке некоего банка, о горькой судьбе которого не хотелось даже вспоминать.
Все это (и еще много чего – слишком много для таких скромных квадратных метров) хранилось в несчастной комнате, где сейчас лежал Иван Сергеевич. Потому что другой комнатой безраздельно владела дочь Настя (должна, в конце концов, быть своя комната у 23-летней девушки или нет?). Третьей комнаты не было, третья в этом городе встречается не так часто, как хотелось бы.
Иван Сергеевич продолжал разглядывать ландшафт с царапиной на потолке. Ну, точно, если прищуриться – получается иероглиф «кобра», обозначающий звук «дж»... О, черт, черт! Начитался! Наконспектировался! Две недели ковырялся в гробницах, амулетах, заклинаниях, словно чокнутый внучок бабушки Блаватской! Ради чего, собственно?.. Да уж, понятно, ради чего. Ради наполнения семейного бюджета. А вот ради кого – предстоит увидеть сегодня через четыре часа. Значит, уже пора зубы чистить.
Как же порой тяжело бывает вылезти из постели в это противоречивое время года, когда весна борется с зимой! Но начинаешь думать о делах – и сон уходит.
«Вот так идея движет телом»,-подумал Иван Сергеевич. Но тут же поправил себя, уже высунув ногу из-под одеяла: «И все равно мир есть порождение материи!»
За закрытой кухонной дверью томились традиционные звуки делового утра. Разглядывая в зеркале в ванной свое помятое о подушку лицо, Иван Сергеевич услышал, как радио сказало:
– В Москве восемь часов.
«И кого это радует?»-подумал Иван Сергеевич.
В кухне Людмила (жена) встретила его с состраданием и пониманием:
– Мог бы еще полчасика поспать. Ты в котором часу вчера лег?
– Это было уже сегодня.
– Ну и придумал себе развлечение! Ведь не мальчик уже.
– Из-за денег, дорогая, люди на преступления идут, а мне всего лишь пришлось пару раз ночами бодрствовать. Правда, когда засну – еще хуже: сны снятся идиотские!
– Насколько помню, тебе других никогда не снилось.
– Таких дурацких давно не видел… Собственно, других и быть не может, коли связался с этой публикой.
– Я уже забыла: как ты эту публику называешь?.. Что тебе, кстати, на завтрак?
– Эзотерики. Вермишель с мясом.
– При твоей любви к вермишели нужно зарядкой заниматься. Расползаешься как Пангея в палеозой. Вон бока какие.
– Какие еще бока! У меня брюки спадают!
– Спадают, потому что нет талии. Природа создала талию, чтобы штаны не спадали, а у тебя ее уже нет… Повтори еще раз: эзо… какие?
Иван Сергеевич вздохнул, держать во рту это слово было для него неприятно.
– У вас на геологическом такого не преподавали. Эзотерики.
– Никогда не слышала.
Иван Сергеевич хмыкнул.
– Интересный аргумент! Ты же ничего не слышала, например, о газете «Супер-пупер», а она, тем не менее, существует.
– Ты мне объясни еще раз, я уже забыла. Кто это такие?
– Эзотеризм, дорогая, – собирательное понятие для мистических учений. Это когда все так непонятно, так запутано, что никому никакого прока нет. Занимаются им пресыщенные люди, увлекающиеся модной чепухой. Вот она, кстати, эта чепуха, нарисована у тебя на чашке.
На чашке сверкали золотом египетские боги и значочки-иероглифы; чашку Иван Сергеевич привез из предыдущей поездки, и жена ее очень любила.
– И что – думаешь: совсем ничего такого... эзо... не существует?
– Формальная логика, милая! Если высшая сила, как бобик, подчиняется любому придурку, выучившему заклинание, то какая же она высшая сила!
– Мне кажется, ты мыслишь упрощенно.
– Я мыслю прагматично... А если высшая сила существует, то с ней хрен сладишь, остается только покориться. Значит – обратно магия не нужна, а те, кто ей увлекается – бездельники или дураки. Вроде моих нынешних клиентов.
– Что это ты их так сразу?
– Потому что дурни богатые.
– Разве только богатые этим твоим эзо увлекаются? Мне, например, тоже интересно.
– Извини, я забыл, что женщины склонны к мистицизму больше, чем мужчины.
– Ну конечно! Мы по всем статьям хуже! Но все равно красиво!-вздохнула жена, разглядывая чашку с богами.
– О, да! Недаром египетские иероглифы очаровали даже искушенного философа Плотина. Но это уже не изотерика, а сила художественного исполнения... или дизайна, если угодно.
– Ты своим клиентам так и будешь рассказывать?
– Ну, у меня другие задачи. Расскажу им, как гид-переводчик, все интересное, что знаю. Лучше пусть услышат от меня, чем от какого-нибудь идиота или дилетанта. Мои рассказы для ума полезнее… Ну, а вообще – что там эзотерики! Сейчас все, кому не лень, чушь несут! – писатели, киношники, журналисты... уж о политиках и ученых не говорю.
– А зачем твои клиенты в Египет едут?
Иван Сергеевич развеселился.
– Не знаю... Может, ищут золотые папирусы, оставленные Великим Разоблачителем Тотом-Гермесом... Вот он тоже, кстати, на твоей чашке изображен.
– Как интересно! А эти папирусы существуют?
– Конечно, нет.
– Надо же, какие разные бывают люди!
– Да уж, милая. Природа нас соорудила совсем разными, чтобы мы саморегулировались. И пытаться сделать всех коммунистами или буддистами – значит, опаснейшим образом пытаться нарушить экологический баланс.
– Да я не об этом, а в смысле: какие разные у людей заботы…
– Правильно!-подтвердил Иван Сергеевич, делая в воздухе утвердительный знак вилкой.-Когда все есть – в мозгу начинаются завихрения. Зачем богатым искать чего-то, ведь они и сами – господа-боги! Со скуки бесятся.
– Они-то богатые…-вздохнула жена, прозрачно намекая, что Иван Сергеевич и она тоже могли бы жить получше.
– Ну, это уж как история рассудит! Богатых без бедных не бывает… В Древнем Египте, например, если родился в семье земледельца – бальзамировщиком уже не станешь!
– Фу!-сморщилась жена.-Об этом за завтраком не надо.
– Почему? Только бальзамировщикам, между прочим, помимо жрецов, разрешалось входить в храм.
– Если бы ты в жизни был так же смышлен, как подкован в истории...
Иван Сергеевич нахмурился.
– А! Догадываюсь, что ты опять о тетке! Ну да, крутила параличная старуха глазами перед смертью. Кто же знал, что она сдуру все сокровища спрячет под фикус! Я не ибисоголовый Тот-Гермес, чтобы мысли паралитиков читать! Мне есть, о чем другом подумать!
– Да уж знаю, ты страдаешь множеством дарований,-вздохнула жена.
– Случайная прихоть истории, между прочим, – великая вещь,-вдохновясь, продолжил Иван Сергеевич.-Помнишь, как меня чуть родители не потеряли в Афганистане?
– Ну и потеряли бы – был бы теперь талибом.
– Почему талибом?
– Из-за своего дурацкого характера.
«Позвони нам и стань миллионером за одну минуту!»-предложило радио.
Иван Сергеевич дернул ртом и поспешил сменить тему разговора.
– Настя еще дрыхнет?
– Наверное, дрыхнет, только не у нас.
Иван Сергеевич на миг перестал размешивать какао.
– Не понимаю юмора.
– А его и нет. Задержалась в компании, позвонила и сказала, что останется ночевать.
– Почему ты меня не позвала к телефону? У меня бы живо домой прилетела!
– Ты сидел по уши в бальзамировщиках.
– Значит, без нее, видите ли, компания не компания! Тоже мне звезда «Шантеклера!»
– Она сказала, что у них там игра, и что у нее важная роль.
– Вот как! Что за игра? В кошки-мышки в темной комнате?
– Как ты обо всех плохо думаешь! Виртуальная игра. Они теперь занимаются виртуальным общением.
– Разве это общение! Ни выпить, ни закусить.
– Ты только смотри ей такого не брякни, она у нас девушка законопаченная,-сказала жена, протягивая Ивану Сергеевичу листок,-Вот ее роль.
И он прочитал: «Ксенопсихолог Ивга, агент внешней разведки, работающий с шундрами. Детекторам шундров оронги не доверяют, хотя им демонстрировали их действие на паразитах-полиморфах, использующих организм гуманоидов…»
Иван Сергеевич то ли хмыкнул, то ли крякнул и прекратил чтение.
– Одни игрища на уме! Ты ей скажи: пусть хотя бы пыль с пылесоса сотрет! И вообще, в ее возрасте уже пора разумного мужика искать.
– Она говорит: я не виновата, что все мужики грубые, ничего не понимают в изящном. А те, кто понимает, – сплошные педерасты.
– Не такая уж она законопаченная, как я погляжу!
– Не ругай бедную девочку, у нее высшее образование.
– Образование высшее, но весьма среднее. Как и у всех молодых. Ты послушай их русский язык! Когда я слышу: «трахаться», мне представляется что-то связанное с трахеей… Ну, ладно, хватит расстраиваться, мне пора. Да и тебе скоро тоже.
– Смотри там, постарайся, не продешеви, у тебя куртка – хуже, чем у постового!
«Да ты сама вон ходишь в чем-то вроде горшка на голове»,-подумал Иван Сергеевич.
– Постараюсь,-пообещал он.
«Дальнейшие события еще впереди»,-глубокомысленно заметило ему вслед радио.
2.
Когда сидишь дома в своем районе у черта на кулижках и смотришь в окно – кажется, что все сидят по домам, а когда выйдешь на улицу – оказывается, что все уже там.
На остановке собрался народ, началось унизительное ожидание автобуса. Зима сопротивлялась упорно, как ваххабит. Ветер сдул с крыши остановки снежную загогулину – прямо за шиворот Ивану Сергеевичу; клубы то ли дыма, то ли пара на горизонте плыли как медлительные фантастические звери. Впрочем, Ивану Сергеевичу морозец был не страшен, он был в любимых теплых брюках, которые с прошлого года не застегивались на животе и удерживались ремнем. Опасаться надо было только скользкого словца «гололед». Ничего, скоро походим по теплому песочку в Египте.
Подъехал троллейбус с сотней полузамученных жизнью людей, и окружающие, полезли в железное чрево.
«Незаконнорожденные потомки обезьян, прижитые от инопланетян»,-беззлобно подумал Иван Сергеевич. И еще раз подумал то же самое, когда шел к метро.
Поезд подошел с запотевшими окнами, только что нырнув в туннель с улицы. Надышали слов людишки! Стиснутый телами, Иван Сергеевич тупо читал рекламные надписи в вагоне: «Ваша собака светится здоровьем!», «Позвони – получи 5000!». Когда удалось сесть, достал аккуратно разграфленную тетрадь – стал повторять: «Пытаясь раскрыть древнюю философию чисел, Легон доказал, что стороны прямоугольника, внутри которого находятся Великие пирамиды, являются произведениями 1000, умноженной на корень из двух и 1000, умноженной на корень из трех…». Но скоро закрыл: э! все равно уже в голову ничего не лезет, лучше – подсчитать, сколько понес накладных расходов. Чтобы поставить финансовый вопрос ребром!
Стал вспоминать: «Тревожная загадка Сфинкса», триста семьдесят рэ, не книга, а чушь собачья! «Умопомрачительные секреты мумий», триста десять рэ… Е-мое! Уже почти десять долларов получается за какую-то ерунду!.. А еще – «Открой звездные врата в Египет», четыреста рэ… Зачем, спрашивается, вообще купил заумь эту для идиотов? В магазине продавцу он так и сказал: мол, надо же, как дорог опиум для народа! На что продавец резонно ответил: мол, опиум вообще дорог…
Иван Сергеевич так увлекся подсчетами, что чуть не просидел свою остановку.
«Мракобесы! Совсем мозги задурили!-подумал, вылетая в захлопывающиеся двери.-Насочиняли книжек дурацких – и это в двадцать первом веке! Куда катимся?..»
3.
В доме, куда торопился Иван Сергеевич, в советское время размещалось исключительно учреждение «Спецагрегатпроект». С тех пор учреждение продолжало все так же размещаться здесь, но теперь возле подъезда появилось множество других вывесок, и уже невозможно было понять, какая из них главная. Впрочем, нужное Ивану Сергеевичу учреждение на этих вывесках все равно не значилось, оно заявляло о себе прикованным цепью к водосточной трубе штендером, на котором художник так затейливо расположил буквы, что издали могла померещиться баба-яга на метле (во всяком случае, так казалось Ивану Сергеевичу). На самом деле на штендере было написано:
«Туристская фирма «Марго плюс» отправит вас, куда душе угодно»
Вахтер, проницательно глянув на сумрачное лицо Ивана Сергеевича, спросил:
– Вы к дантисту?
– Не к дантисту и не к юристу,-сказал Иван Сергеевич (ибо «Спецагрегатпроект» юридическую контору тоже приютил).-Я – в «Марго плюс».
– Пятый этаж,-сказал вахтер.
– Знаю,-буркнул Иван Сергеевич, направляясь к лифту.
– Посетителям на лифте не положено,-предупредил в спину вахтер.-Лифт только для сотрудников.
– Я сотрудник.
– Как фамилия?
– Петелин.
Вахтер полистал бумажки.
– Вас тут нет.
– Ищите лучше.
– Чего искать, когда нету!
Пришлось Ивану Сергеевичу тащиться по лестнице мимо тоскливого разноголосья университета хорового пения, занявшего весь третий этаж. Уже вспотев, добрался до «Марго плюс» (тоже – контора! три человека на четыре квадратных метра!) и втиснулся в комнату-пенал, морщась от обступившего со всех сторон беспорядка в виде безумных ворохов бумаг, в которых сотрудники фирмы, как всегда, что-то лихорадочно искали. Хозяйка заведения Маргарита (отсюда, разумеется, и «Марго» в названии) Трофимовна Рябчая с лицом упрямой болонки тоже рылась в куче.
– Присаживайтесь, Иван Сергеевич,-велела она пронзительным птичьим голосом, которым было озвучено ее полноватое тело.
– Ничего, не в метро, могу постоять,-сказал Петелин.
– Виктор Степанович! Вот же список для Туниса, а вы найти не могли! Надо быть внимательней!
Виктор Степанович испуганно отпрянул от компьютера.
– И вы тоже, Эльза Павловна!-предупредила «Марго плюс» вторую половину своего персонала.-В прошлый раз у вас туристка в анкете в графе sex написала yes, а вы прохлопали! Иногда я совсем не понимаю, за что вам деньги плачу!
Менеджер Эльза Павловна и бухгалтер Виктор Степанович оторвались от дел и изобразили немую готовность быть внимательней. Иван Сергеевич насмешливо посмотрел на два застывших профиля: у одной нос острый, как у осетра, у другого – загнулся на конце вниз от собственной тяжести. Интеллигенты! Куда им против тамбовской Марго! Иногородние более хваткие, у них коммунизм раньше кончился. Москвичи любят ныть и рассуждать, а эти, как волки, – враз вцепляются и тащат все к себе.
– Теперь с вами, Иван Сергеевич,-сказала Маргарита Трофимовна, и ее литровые груди всплыли из-за бумаг.
– Слушаю вас,-вежливо сказал Петелин.
– Надеюсь, вы помните, что у нас сегодня важная встреча с клиентами?
– Разумеется, помню.
– Что это вы такой какой-то... такой?
– Какой – такой?
– Такой… гордый не по делу.
– Да с чего тут быть гордым?-сказал Иван Сергеевич.-Тем более – мне, марксисту, историку, бывшему преподавателю ведущего советского вуза?
– Бросьте! Опять заладили...
– Да, представьте, заладил!-сказал Иван Сергеевич, набираясь бытового мужества. В институте начальство его не любило из-за отсутствия чегоизволистости, но в денежных вопросах он почему-то робел. Пережиток пионерского воспитания.
– Я... вот что...-начал он, запнулся, а потом гневно спросил: Почему меня внизу, на вахте, опять нет в списках?
– Я же вам объясняла: мы не можем вносить всех гидов, работающих по временному контракту!
– Кстати, о контракте. Я вам говорил, что в Дендере не был,-начал Иван Сергеевич подбираться к больной теме издалека.
– Это где такое?
– Это один из пунктов нынешнего египетского маршрута.
– Ну, не были – и не были! Теперь побываете. Вы что – не сумеете рассказать, что ли? С вашим-то опытом!..
– Они просили про дендерский зодиак,-напомнил Иван Сергеевич.
– Ну и что? Зодиак, «понтиак». Вы о чем угодно расскажете, с вашими-то знаниями!
– Я раньше нормальных туристов возил! Эзотерическими сказками никогда не увлекался! Поэтому пришлось целую книгу купить про этот зодиак.
– Ну, видите! Вышли ведь из положения!
– Из одного вышел, в другое вошел. Книги сейчас, знаете, сколько стоят?
– Сколько?-поинтересовалась Маргарита Трофимовна.
– Я вам покажу, у меня список.
– Можете не показывать, я вам верю, что книги дорогие,-быстро сказала «Марго плюс».
Но Иван Сергеевич уже разворачивал листок, написанный в метро.
– Вот, пожалуйста, «Тревожная загадка Сфинкса». Мракобесие редкостное, триста семьдесят рублей… Дьявольски неграмотная книжонка. Любой посредственный историк зарыдает над чушью, которую в ней излагают. Бредовые тексты, рассказывающие о том, как египетские маги пишут на грифельных досках!.. Далее. «Секреты мумий», подтасовка на подтасовке!.. триста десять рублей...
– Не мучайте меня вашими мумиями! У меня и без них голова пухнет!
– А уж как у меня вспухла! Мне легко, думаете, ахинею читать? Ночами сидел!..-Иван Сергеевич наконец наполнился справедливым возмущением до краев и страдающим от обиды голосом сказал главное:
– Между прочим, пришлось купить книг на пятьдесят долларов.
При этом он так энергично затряс сединой на голове, что оттуда пошел легкий снег из перхоти.
Рябчая отмахнулась от непрошенной непогоды и сказала:
– Как же так? Вы ведь специалист по Египту!
– И вы еще спрашиваете: «как так?»! Вы же сами меня и подставили с дурными клиентами вашими!
Палец Ивана Сергеевича проехал (со свистом, как показалось его владельцу) в воздухе перед самым носом Маргариты Трофимовны. Но та даже не моргнула. Было издалека видно, что ее невозможно заставить моргнуть, если она сама этого не пожелает. Тем не менее, хозяйка «Марго плюс» скосила глаза, чтобы проследить: не видит ли кто-нибудь из ее персонала вопиющую фамильярность наемного гида?
Опасалась она напрасно: Эльза Павловна в этот момент как раз старательно поправляла иконку на мониторе компьютера, а Виктор Степанович ушел в бумаги так глубоко, что впору было пускать пузыри.
– Да вы садитесь, Иван Сергеевич,-велела Рябчая.
Только что пытавшийся убить ее пальцем Петелин послушно сел.
– Я вас еще раз предупреждаю, Маргарита Трофимовна (хотя, – помилуйте! – разве он кого-то уже предупреждал?), что затраты на эту поездку оказались для меня чрезмерно велики.
«Марго плюс» очень удивилась такой постановке вопроса.
– Вы же там на всем готовом,-сказала она, причем ее птичий голос стал еще пронзительнее.-На всем готовом и в лучших гостиницах! Смешно сказать: группа! Всего три человека! Богатые, милые люди... У вас какая зарплата в вашем институте?
– Причем здесь моя зарплата? Я вам толкую о моих расходах!
– А у нас, думаете, лишних расходов не бывает? Правда, Виктор Степанович?
На этот раз Виктор Степанович все видел и слышал и кивнул со сдержанно-печальным видом. Впрочем, у бухгалтеров всегда такой вид. Разве может беззаботно и весело выглядеть человек, чья профессия – ежедневно расставаться с деньгами? Хоть бы и с чужими.
– Вот видите!-сказала Маргарита Трофимовна,-Так что берите, что дают.
И сунула Петелину конвертик.
«А электричества компьютер сколько навертел!»-немо крикнул ей в душе Иван Сергеевич, догадываясь, что злополучные деньги на книги потрачены, очевидно, навсегда.
Тут закурлыкал телефон, и Эльза Павловна протянула Рябчей трубку:
– Вас.
– Слушаю… Да, Жанна Андреевна, конечно готовы! Где?.. Будем. До встречи.
Окончив разговор, Маргарита Трофимовна показала Ивану Сергеевичу на телефонную трубку.
– Ваши клиенты. Через пятнадцать минут ждут нас на улице.
– Молодцы,-сказал Петелин и впервые ощутил к этим еще не виденным туристам нечто вроде симпатии.-Не хотят нарываться лишний раз на хамство ваших вахтеров. («И дышать пылью в вашем курятнике»,-добавил про себя).
– Какие у вас все-таки примитивные, совковые представления о жизни!-сморщилась «Марго плюс».-Я же вам говорила: это приличные люди. И встречаться они привыкли в приятной, располагающей обстановке. Увидите их сейчас – все поймете. Очень милые дамы.
– А где же мужчина? Вы говорили: третий – мужчина.
– Не знаю. Прислал копию паспорта по факсу - и все.
Маргарита Трофимовна надела шапочку с помпонами, напоминающую морскую мину
– Идемте. Но только ведите себя, знаете ли… цивильно. А то будете сидеть опять такой… гордый не по делу. И помните: мы не какая-нибудь фирма «Самогон-тревел»! Мы – бутик с эксклюзивным товаром!.. Или, может, не поедете с ними, с эзотериками?-мстительно сощурилась она, очевидно, вспомнив про наглый петелинский палец перед своим носом.-Нугзара Акакиевича пошлем. Он у вас, глядишь, и книжки перекупит!
Иван Сергеевич вспомнил, в свою очередь, про свою куртку, что хуже, чем у постового, про снежную загогулину, упавшую за воротник час назад, проглотил наглый выпад и буркнул:
– Ладно, буду простодушный, как спаниэль.
4.
Кривым коленом переулка Маргарита Трофимовна и Иван Сергеевич, вышли к полноводной московской улице и остановились под большим рекламным плакатом с лиловой от московского холода негритянкой.
– Вы уж поцивильней,-еще раз предупредила «Марго плюс».-Помните все-таки, что вы тезка Тургенева.
– Если следовать вашей логике, то я должен не гидом ездить, а жить в Париже и писать романы,-усмехнулся Петелин.
В этот момент легкое шуршание шин и серебристый бок автомобиля возникли перед ними, явившись как будто из совсем другого жизненного сюжета. Задняя дверь открылась, и рука, выглядывающая из голубоватого переливающегося меха, помахала оттуда.
– Мы тут!
Маргарита Трофимовна предостерегающе толкнула Ивана Сергеевича, и ее птичий голос сразу защебетал:
– Жанночка! Как вы вовремя! Какая машина! А мы только-только подошли.
Плечо Рябчей многозначительно нажало на Ивана Сергеевича.
– Садитесь впереди, спаниэль!
– Уж лучше тогда все-таки Тургенев,-пробурчал Петелин, дергая за ручку и погружая тело в инкубаторное тепло салона иномарки.
Помня наставления Маргариты Трофимовны, он обернулся и кивнул двум женщинам в шубах, а потом и водителю, который никак не отреагировал на этот джентльменский жест.
– Иван Сергеевич – наш лучший востоковед, автор книжек. Можно сказать, национально известен,-сообщила Рябчая.-Академический ум! Бездонная память! Мне за всю жизнь не выучить то, что Иван Сергеевич расскажет за один час.