Мнимая единица книга 7 Сорванная экспедиция
- -
- 100%
- +
Планета Земля
Глава первая
– Что-то не то! – осматривая окрестности, изрек Рассел.
Лес, как лес. Одни зайцы да белки. Крупных хищников нет. И вдруг тоска… и знобящий страх, который пробирает до самых печенок! Хотелось бы разобраться, что заставляет переживать сие. Состояние души пускать на самотек нельзя! Впрочем, как и плотские слабости. Три дня назад он повздорил с матушкой. Что ж, дело привычное! Но после атмосфера в доме была такой ядовитой, что он сбежал в свою спасительную столицу. И оказался здесь…
– Где я, когда я, и как сюда попал? – вслух произнес он. – Не узнаю пространства, не знаю времени и способа перемещения…
Три вопроса и все без ответа. Одно хорошо, что никто не докучает. Вся эта толпа дядюшек, тетушек, племянников и племянниц… редкий случай свободы и блаженства!
А в душе заноза!
– Что-то не то! – повторил он.
Рассел пересек поляну, чтобы подойти к строению, возвышающемуся за зарослями кустарника. Продравшись сквозь колючие ветви, он еще раз огляделся. И вспомнил это место. Он был здесь не раз, только очень давно! А некий проныра, воспользовавшись его отсутствием, свил себе гнездышко, частично заехав своей постройкой на его территорию.
– А это мой участок! Мой – без сомнения ….
Миновав кусты, Рассел приблизился к дому. Он обошел его со всех сторон, внимательно изучая. Выложенные кирпичом стены образовывали шестиугольную усеченную призму, которая венчалась крышей, окрашенной в жуткий зеленый цвет. Разглядывая верхние этажи, Рассел запнулся и чуть не упал. По инерции сделал пару шагов вперед, и все же не удержал равновесия и растянулся на ступеньках крыльца. При ближайшем рассмотрении, а это было очень близко, буквально перед носом, ступеньки показались ему очень старыми, а ведь здание было новым. Крыльцо скрипело на разные лады, как расстроенный музыкальный инструмент. Рассел встал и уставился на это недоразумение. Ступеньки, пока он на них смотрел, постепенно превращались в ветхие, древние. Что за фокус? На фоне новой постройки крыльцо выглядело нелепо, вызывало диссонанс. А стоять на нем вообще было страшно, казалось, что оное вот-вот рассыплется в прах. На этом странности здания не заканчивались. Крыльцо перетекало в многоступенчатую дверь, которая также выглядела, как крыльцо, только с ручкой. Дверь призывно манила войти внутрь, но было сомнительно, что ее можно открыть.
Рассел понял, что у него не в порядке с анализом и логикой, что у него работают только эмоции и реакции, на которые сложно опираться, потому что, скорее всего, его восприятие реальности искажено.
Расстроенный, он присел на нижнюю ступеньку.
«Чертовщина какая-то! – подумал он. – Кто построил на моем участке этот стареющий кубик-рубик?»
Дятел отвлек его от невеселых раздумий мерным дробным перестуком. Этот звук Рассела обрадовал, потому что был абсолютно нормальным и уместным здесь, в лесу. Он поискал глазами птицу. Она была большой и очень старательной. Человек громко свистнул, положив в рот два пальца. Птица вспорхнула, и в этот момент за его спиной начала открываться дверь. Среагировав на скрип ее петель, человек отскочил. Развернулся и вытаращился. Дверь прямо на глазах меняла форму, на ходу перестраиваясь из ступенчатого в обычное плоское полотно. Причем она не втягивала ступеньки внутрь, а вытягивалась по длине, как гармошка, при этом нисколько не прибавляя в высоте. Когда она распахнулась и замерла, Рассел подошел к ней и притронулся. Нет, не мерещится, дверь была совершенно обычной: гладкой, плоской, никаких прорезей или щелей на ней не было.
На всякий случай он ущипнул себя, ойкнул и решил, что не спит.
– А мы заждались вас! – услышал он мелодичный голос.
Рассел растерялся, заходить внутрь, минуя странную дверь, он опасался, но и отказываться от приглашения посчитал неудобным. Он долго и скрупулезно вытирал обувь о тряпку, оттягивая момент. Потом внутренне собрался и шагнул внутрь. Он полагал, что его зовут к столу, чтобы познакомиться с соседями. Но увидел, что попал на урок. Студенты записывали в тетрадь, а его бывший наставник, (и откуда только он здесь взялся, кто его выдернул из Москвы?), размеренно вышагивал из угла в угол и что-то бубнил.
Стараясь не шуметь, Рассел устроился на свободном стуле в заднем ряду.
– Ну, и? – вдруг спросил лектор, обращаясь непосредственно к нему.
– Ну, и… – смущенно повторил за ним Рассел.
Как это ни странно, но наставнику его ответ понравился, он одобрительно кивнул, а его взгляд потеплел.
Все еще не понимая сути происходящего, Рассел прислушался к излагаемому материалу.
Минут пять он не понимал ни слова, а потом вдруг подумал, что лекция стоящая. Просто это пришло в его нездоровую голову и все! Прошла еще пара минут. Теперь он был поражен услышанным! И пожалел, что не записывал за лектором каждое слово, чтобы впоследствии осмыслить глубину материала. Там, на крыльце.
Студенты продолжали скрипеть ручками, лектор вещать:
– Ничего себе подобного... Наивно так глазами получается... Какая судьба этой флуктуации, такая и индуцированная атом...
– Будьте добры, повторить! – попросил один из студентов.
Рассел взглянул на него и расширил глаза: это был глубокий старик. Ему было здесь не место.
– Я хочу, чтобы он нашел саму величину, понимаете. Подойдите ближе и взгляните, – изрек лектор.
Старик на дрожащих ногах прошаркал к доске, выставив вперед изуродованный ревматизмом палец.
Лектор засуетился и произнес с умилением:
– Вот пальцем подошел и смотрит!
Старика будто озарило глубоким пониманием смысла, его глаза вспыхнули, он открыл рот, но не сказал ни слова.
Лектор, не дождавшись от него ни единого звука, вдохновенно пробубнил:
– Вот видите! Я в него вдохнул ощущение комплексного числа!
В голове Рассела вдруг прояснилось, и его чуть не стошнило от всего того, что он здесь услышал. Он вылетел на улицу, как пробка из бутылки, и на всякий случай еще раз себя ущипнул, потому что подобный абсурд можно услышать только во сне. А вдогонку ему летело:
– Но это уже рукоблудие… Вы там в своей задней части подпишите… Чтобы мне не насиловать ситуацию… Раздайте по четыре человека на лист…
Рассел Тоган, чтобы больше не слышать этого бреда захлопнул за собой дверь. Он тяжело опустился на крыльцо.
«А что не так с этим комплексным числом?» – задумался он.
Но в голове снова стало пусто, логика подернулась туманом рефлексии. Он рассеянно оглядел окрестности, и увидел спешащего к нему стройного молодого человека, на удивление похожего на него самого. В его правой руке болтался поводок с расстёгнутым собачим ошейником.
– Послушайте! – позвал его Рассел.
Молодой человек остановился и приветливо улыбнулся. Выглядел он нормальным в отличие от учащихся и лектора.
– Я… я… – начал, было, Рассел и вспылил, потому что снова мог говорить.
Молодой человек еще немного подождал, потом пожал плечами и продолжил свой путь. Рассел грустно смотре на его удаляющуюся спину и на цепляющийся за ветви кустарника поводок. Потом встряхнулся, вскочил на ноги и догнал незнакомца.
– Давайте познакомимся. Я – Рассел! – представился он, вновь обретя способность говорить.
– Иван! – глаза незнакомца смотрели на него очень живо.
– Как дела? – поинтересовался Рассел, чтобы завязать разговор.
– Я затеваю интересный проект. Хотите присоединиться? – последовал ответ.
Это было неожиданно, но Рассел решил согласиться, надеясь, что таким образом он быстрее вникнет в суть происходящего.
– Охотно! – ответил он.
– Тогда идемте со мной.
Иван свернул с тропинки и поманил его за собой. Вскоре они добрались до другого строения, на котором красовалась вывеска – «Столовая». Рядом со столовой кружила стая собак, возбужденная запахом пищи, что распространялся из ее открытых окон.
– Время обедать! – заметил Иван. – Не хотите присоединиться еще и к трапезе?
– Стоит… – спазм снова сдавил челюсти Рассела, и он понуро побрел за Иваном.
– Здесь прекрасное баранье рагу и ребрышки, – пробасил с энтузиазмом Иван, – рекомендую!
– Непременно воспользуюсь вашим советом! – ответил Рассел.
Слова легко вылетели из его глотки, он обрадовался и попытался задать Ивану уже по-настоящему мучивший его вопрос:
– Стоит ли… тра… – он снова не смог договорить, тривиальный вопрос: «Стоит ли тратить время на еду, когда вокруг творится совершенный абсурд?» – выговорить снова не получилось.
Рассел молча наблюдал, как Иван проглатывает свой первый кусок, усмехнулся и тоже принялся за еду. Баранина оказалась на удивление вкусной, нежной, сочной. Его спутник жевал с блаженным выражением. Наверное, и его собственная физиономия выглядела не менее воодушевленной.
За соседним столиком сидела шумная компания. Мимо проплывали нагруженные подносами официантки в коротких юбках. Одна из них одарила Рассела профессиональной улыбкой, и он проводил ее взглядом, пытаясь вспомнить, где он ее видел.
На сцене, располагавшейся у дальней стены, после небольшого перерыва активизировались музыканты.
В зал полилась музыка, от которой ноги сами пускались в пляс.
«А музыканты мне знакомы! – подумал Рассел. – Странная столовая: с живой музыкой, хорошенькими официантками и сочной бараниной!»
Расправившись с мясом, он машинально собрал со своей тарелки кости, чтобы угостить ими уличных собак, и заметил, что Иван ревниво следит за его движениями.
– Уступите их мне! – попросил Иван.
– А вам-то они зачем? – удивился Рассел.
– Для проекта!
Рассел пожал плечами, пододвинул кости к Ивану и допил свой кофе. А Иван, прикрыв рукой подношение Рассела, блаженно прикрыл глаза и тихо мурлыкал себе под нос, кивая в такт музыке.
– З-зачем мы здесь? – наконец, слова Рассела прорвались сквозь новый приступ спазма.
Иван вздрогнул и обронил:
– Мне пора!
На улице Иван протянул руку к подбежавшей собаке. Она вдруг взвизгнула и бросилась прочь.
Увидев в окно некрасивую сцену, Рассел вспылил и выбежал на улицу. Он не любил, когда обижают животных. Иван удалялся, бодро шагая по тропинке. Рассел хмуро посмотрел ему вслед, потом склонился к кустам, в которых пряталась собака. Он поманил ее к себе. Собака неохотно выбралась испод ветвей, медленно подошла, робко виляя хвостом, и осторожно ткнулась в его ладонь холодным влажным носом.
– Прости друг! Нет у меня для тебя косточек! Злой дядька для проекта забрал … – проговорил Рассел и ласково потрепал голову пса.
Он поспешил за Иваном. Этот улыбчивый и одновременно злой человек предложил ему участвовать в каком-то проекте, а он так и не удосужился о нем расспросить. Пес увязался за Расселом, трусил рядом, забегал вперед, путался под ногами. Незлобиво чертыхаясь, человек продолжал путь. И вскоре они вместе с собакой вышли на поляну или заросшую травой площадь, (подходило и то, и другое), вокруг которой стояли деревянные бараки. Вполне уместные здесь. Поселение не вызвало отклика в памяти Рассела. Он не помнил его. Правда, память могла и подвести, ведь столовую он вспомнил, а она находится совсем рядом.
За бараками возвышался забор, к которому по-видимому и направлялся Иван.
Глава вторая
Обогнув барак, Рассел увидел Ивана, беседующего с каким-то человеком. Иван энергично жестикулировал, что-то втолковывая своему собеседнику. Услышав шаги Рассела, незнакомец оглянулся. Это был шок! Человек был необычайно красив!
«Неужели меня предали?» – невпопад подумал восхищенный Рассел и ревниво стрельнул глазами в Ивана.
Иван тоже обернулся и сразу помрачнел. А красивый человек, наоборот, приветливо кивнул и улыбнулся. Рассел хотел ответить на его приветствие, но у него свело челюсти, и даже онемел язык. Он запаниковал, прижал ладонь ко рту и застыл, таращась на незнакомца. Ну до чего же этот субъект хорош! Полный восторг! Огромные глаза, красиво очерченный рот, тонкий прямой нос, сложен, как бог, белокурые вьющиеся волосы. Только его красота не только восхищала, она вдобавок внушала еще и смущение. Рассел застенчиво опустил глаза, но не выдержал и минуты, и снова поднял их. Уж слишком был силен соблазн любоваться этим человеком. Незнакомец, продолжая улыбаться, направился к нему. К этому Рассел готов не был. Он попятился. Недовольный Иван поплелся за незнакомцем, его глаза были буквально приклеены к его совершенной спине. Естественно, он споткнулся. Рассел, отступая назад, тоже.
Глаза красавца блеснули, резанув по глазам. Рассел зажмурился, пережидая боль, потом осторожно приоткрыл веки: рядом с ним кроме собаки никого не было. Он развернулся и понуро побрел прочь. А верный пес потрусил рядом.
На поляне среди бараков он узнал свой дом и обрадовался ему, как другу. Значит логика его не подвела: поселение было ему знакомо. Матери дома не оказалось. Впрочем, ее здесь и не должно было быть! Только вот откуда взялись ее вещи? Он придвинул кресло к окну и устало в него опустился. На глаза попался лежащий на подоконнике исписанный лист бумаги. Рассел взял его в руки. На бумаге его рукой была начертана схема с условными обозначениями. Он начал вчитываться в небольшую приписку к ней, и челюсти снова свело судорогой. Он сделал несколько глубоких вдохов, и его понемногу отпустило. Он встряхнулся, сунул в карман драгоценный листок, который оказался посланием самому себе, и отправился к месту, что было обозначено на плане. Он сориентировался по солнцу, определил верное направление, пересек поляну и вышел на знакомую ему тропинку, которая привела его к университету.
Из окон кубика-рубика лилась все та же чепуха:
– Эту систему нужно подтереть, и я хочу, чтобы вы это сделали без моего понукания! Тогда член сразу заработает для этих электронов, а не с соседними германиями…
– Бред! – незлобиво ругнулся Тоган, и наткнулся на то, что искал.
За кубиком-рубиком возвышался забор, почти такого же цвета, как за бараками, но гораздо внушительнее по высоте.
Он удивился, что не обратил на него внимания раньше, махнул рукой и пошел вдоль него. Прошел час. Забор не кончался. Рассел вымотался. Но больше от бесконечного ожидания того, что он ищет, чем физически. Он прислонился спиной к шероховатой поверхности забора. Постоял немного и съехал по нему вниз на влажную землю. Он все еще не понимал где он находится и почему, но сейчас был спокоен и собран. Понять, что кроется за ходом случайных событий, становилось для него делом чести. Сопровождавший его пес немного покрутился, выбирая место, и предсказуемо улегся у его ног.
Чтобы сложить все части головоломки, Расселу не доставало деталей. И он решил для начала сделать обзор того, что уже есть. Некий красавец, что глаз не отвезти – раз; абсурд в университете – два; предприимчивый недобрый Иван, внешне похожий на него – три; столовая, которая даст сто очков вперед ресторану – четыре; стареющее на глазах крыльцо – пять; и точно такие же студенты – шесть.
Самое кошмарное из перечисленного – конечно, университет, где у студентов трясутся колени от старости. А раньше святилище науки было иным! Причем Рассел в нем преподавал, пока не стало сводить челюсти судорогой. Кстати на завтра в расписании стоит его лекция. И тут Рассел заметил еще одну странность: у забора ему легко думалось, без многократного повторения одного и того же слова.
– А! О! У! – сказал он для пробы. – Я могу говорить! Вдохнуть комплексное число… – он рассмеялся.
Пес насторожил уши и критически посмотрел на хозяина. Рассел снова рассмеялся, поднялся на ноги, чувствуя себя посвежевшим, и снова двинулся вдоль забора, скомандовав:
– За мной, парень!
Прошел еще час. Наконец, он увидел то, что было обозначено красным карандашом под номером два на его схеме. В отдалении виднелись те самые ворота. Они были огромны, распахнуты во всю ширь, за ними вилась, уходя вдаль, грунтовая дорога. В направлении ворот медленно двигался МАЗ, готовясь выехать из огражденного поселка. Рассел кинулся к грузовику. Он замахал водителю, привлекая к себе внимание.
Машина остановилась.
– Подбросите? – с надеждой в голосе произнес запыхавшийся Рассел.
– Вам куда? – поинтересовался водитель.
– Ну, скажем, нам по пути, – ответил профессор и обезоруживающе улыбнулся.
– Как скажете! – темнокожий водитель осклабился и с достоинством представился: – Ахмед Галлиев!
– Профессор Рассел Тоган, – ответил без запинки Рассел Тоган, и улыбнулся. Говорить было легко.
Водитель попросил подождать пока он расчистит от завала сиденье. В окно полетела металлическая стружка с ржавыми старыми инструментами, кипа старых газет, мятые молочные бидоны, и даже кое-какое бельишко. Тоган терпеливо ждал, пока из двери бил этот поток рухляди. Казалось, ему не будет конца. Но, наконец, ржавый фейерверк прекратился. И Тоган энергично запрыгнул в расчищенную кабину.
– Поехали! – воскликнул шофер и улыбнулся широкой улыбкой Гагарина.
До ворот было рукой подать, но они ехали и ехали. Время будто замедлилось, и Рассела начало укачивать. Он не заметил, как задремал. А проснулся он от того, что Ахмед Галлиев затянул унылую песню.
Рассел протер глаза и огляделся:
– Мы где?
– А в ответ и говорят: это город Ленинград! – продекламировал шофер.
– Какой печальный у вас репертуар! – пробурчал Рассел.
– Здесь радио не ловит! – не совсем впопад ответил ему шофер и махнул рукой. – Сколько не пытались, не вышло поймать волну. Хотели профессионалов пригласить, но мастерской не нашли.
– А здесь и не может быть мастерской, – рассеянно ответил Рассел.
– Откуда вы знаете? – уточнил водитель, в его взгляде промелькнула тревога. – Неужели все так плохо?
Рассел пожал плечами и снова прикрыл глаза. Поддерживать разговор ему не хотелось. А вот ехать, ни о чем не думая, было расслабляюще приятно. Так они ехали еще минут десять. Он приоткрыл глаза, чтобы глянуть на дорогу, и вытаращился. Они подъезжали к баракам.
– Как? Мы же не сворачивали! Я бы почувствовал эт… – спазм опять сжал челюсти Тогана.
– Все дороги ведут в Рим, не слыхали? – водитель рассмеялся. – Выходите, профессор! На сегодня билеты на выезд закончились. Впрочем, их никогда и не было! Но если хотите проехать за ворота зайцем, милости прошу! Можно завтра. Только пораньше! Чтобы успеть в рейс.
Слова Галлиева прозвучали для Тогана сладчайшей музыкой. Он энергично кивнул ему, покинул кабину и отошел на приличное расстояние. А огромный МАЗ, взвизгнув, круто развернулся, естественно насколько это было возможно для его габаритов, и уехал в направлении вожделенных ворот, отмеченных карандашом на самодельной карте Рассела.
Пес поджидал его на крыльце дома. Рассел полез в карман брюк за ключом и обнаружил там пригоршню обглоданных костей. Странная история! Может машинально выудил кости из хлама Галлиева, и сам не заметил, как? Тоган погладил лобастую голову друга и вытряхнул на крыльцо свой трофей. Под аппетитный хруст, он поднялся по ступенькам, хлопая по карманам. Ключ нашелся в рубашке. Вставляя его в замочную скважину, он услышал пение матери.
– Как? Она здесь?
Перешагнув порог, он услышал недовольное:
– Где ты был? Ужин простыл!
В отличие от него, мать не сомневалась, что он находится в поселке.
– Гу… гу… – это все что смог сказать профессор Тоган.
– Гулял, значит! А я дома торчу! – мать уловила в сыне что-то непривычное и ослабила напор: – К тебе приходили из университета, напомнили, что завтра возобновляются твои лекции. Ты готов, надеюсь?
– Гот… наверно…
– Что происходит? Ты два слова связать не можешь! И как же ты лекцию собираешься читать?
«Не знаю!» – подумал Тоган, и закрылся в своей комнате, прихватив ужин с собой.
Он равнодушно жевал, прислушиваясь к пению матери. В отличие от Галлиевского репертуара ее репертуар не раздражал. Но стряпня матери его не впечатлила. В столовой кормили лучше. Расправившись с едой, он отодвинул пустые тарелки и приступил к исследованию содержимого письменного стола. В верхнем ящике он ожидал обнаружить деньги. Однако их не было. И тут он вспомнил, что в этом поселке деньги не в ходу. Еще одна деталь головоломки. Он попытался вспомнить, чем обычно занимается его мать, ведь в поселке не принято сидеть без дела. Но голова снова подернулась туманом. Что-то в ней не работало. Рассел обреченно махнул рукой и решил приступить к подготовке к лекции. Он включил настольную лампу и разложил перед собой тетради с подготовленным тестом. Глянул на календарь, и понял, что, судя по дате, он набросал это неделю назад. Что ж, дату он выяснил, теперь текст. Но читать он не смог, потому что забыл буквы.
Мать видимо ощутила панику Рассела. Потому что приоткрыла дверь и с тревогой уточнила:
– Сынок?
Он оглянулся растерянный, с верой, что мать как всегда придет ему на помощь!
– Ну-ну! – голос матери был исполнен любовью. – Давай помогу!
Она стала читать:
– Выражение идеи в черновом варианте выглядит довольно смело…
– Это я написал? – Рассел обескуражено заморгал.
Мать кивнула и продолжила чтение...
Глава третья
Ранним утром Рассел поджидал грузовик, ковыряя жирную землю носком ботинка. Он так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как рядом остановилась машина, приглашающе раскрыв дверцу кабины.
– Ну что, едем – нет? – услышал он знакомый голос и вздрогнул.
Ахмед Галлиев улыбался, газуя мотором грузовика.
Расселу стало неловко. Он так погрузился в себя, что не услышал работы двигателя у самого уха.
Он глупо спросил, стараясь сохранить лицо:
– Ты как подкрался?
Ахмед Галлиев усмехнулся и сделал рукой приглашающий жест.
Рассел полез в кабину, уже подчищенную Ахмедом.
Машина тронулась. Около университета водитель вопросительно посмотрел на профессора. Тоган отрицательно покачал головой, мол, в университет ему еще рано. Галлиев кивнул и направил машину к воротам. Они добирались до ворот долго, хотя хватило бы и десяти минут. Машина будто преодолевала сопротивление пространства, которое не желало ее отпускать. Рассел под заунывное пение Ахмеда Галлиева боролся с сонливостью. Он дергал себя за уши, растирал лицо, прокручивая в уме то, что ему удалось вспомнить за последние сутки. Он боялся, что снова забудет с трудом добытые из памяти сведения.
– Ворота открыты! – голос Галлиева внезапно отвлек его от монотонного сканирования фактов. – Я сегодня не поеду. Так что идите пешком! – он заговорщически подмигнул Тогану, и на краткий миг его лицо стало очень красивым.
Удивленный Рассел коротко глянул в зеркало заднего обзора, проверяя, не произошло ли и с ним столь прекрасного преображения. Но его постигло разочарование. Пожалуй, сегодня он себе еще больше не нравился. Он выпрыгнул из кабины, пока недоговороспособный водитель не вернул его назад к баракам или университету, как это было вчера. В его руку ткнулся холодный нос собаки. Он машинально потрепал ее за уши. Верная псина бежала за ним наравне с машиной. Пес неожиданно рыкнул. Рассел огляделся, но ничего угрожающего вокруг не было. Он пожал плечами и пошел к воротам, и прислонился плечом к одному из опорных столбов, к которым крепились створки. Он задумчиво обозревал окрестности, решая, куда направить свои стопы: просто воспользоваться дорогой и идти по ней, чтобы проверить куда она ведет, или нырнуть в лес, чтобы в нем затеряться. В метрах пяти за воротами на земле валялся какой-то блестящий предмет, показавшийся Расселу знакомым. Его рука машинально легла на пояс. Ремня на нем не было. Неужели эта пряжка, что блестит на солнце, – его? Это означает, что он уже выходил за ворота.