Grazie—2. Лучевые

Глава 13

Не хочется мне говорить, что делать дальше после смерти.

Найти кого-то?

Ждать его?

Смешно

Сырое, отвратительное, искрящее помещение. Тусклый свет, что едва пробивался сквозь пыль и паутину, казался только частью бесконечной бездны. Монотонный мужской голос плыл где-то далеко, то поднимаясь, то стихая, а я хотела лишь вырваться из этого чёртового места. И пусть чёрт со мной не всегда — сейчас я не чувствовала ничего, кроме безнадежности. Кинжала нет. Сил — тоже.

Если хотя бы в собственной пытке найти удовольствие, может дышать станет легче…

— Какой же ты паршивец, — прозвучал усталый мужской голос неподалёку. — Что ты наделал?!

— Я не хотел её убивать, — раздражённо отозвался Авитус. — Придумаю что-нибудь…

— Да-да, сходи к Анхелю, порадуй его, — зло рассмеялся второй голос. — Он так обрадуется, что мы, возможно, все без головы останемся.

— Ты почти равен ему по силе, — ровно сказал наркобарон, — да и чем она ему понравилась?

— Тем же, чем и тебе, — послышался нервный смешок, а после — напряженное молчание.

— Что? — недоумевал Авитус.

— Что? — вторил ему собеседник. — Не прав?

— Бунт оказался тяжелее, чем я думал, — попытался сменить тему Авитус.

— Интереснее… до чего же интереснее, — тихо проговорил второй мужчина. — Она дышит. Радуйся.

Я открыла глаза — от нежного прикосновения. Передо мной стоял он — мой убийца. Сердце пропустило удар, и я вмиг инстинктивно отпрянула назад, опираясь на согнутые колени. Мой лоб был покрыт засохшей кровавой плёнкой, а рассечённый висок заживал с поразительной скоростью, будто природа сама проверяла, жива ли я ещё — вампир в плену чужой жестокости.

— Прости, — выдавил Авитус, потянувшись ко мне, но я с бешенством вцепилась ему в горло, едва удерживаясь на ногах, втягивая в себя его смрад и печаль. В моем взгляде больше не было прежних карих глаз с изящным вырезом — весь свет поглотил кровавый рубин, будто луна, судный день, бледный и грозный, тщетно приближающийся. Хрусталики горели яростью и налитой болью, такой, где потом бегут к ненастью, туда, где ангел произносит глаголы судьбы.

Авитус не сопротивлялся. Лишь наблюдал, как мои снова отросшие длинные когти вонзались в его шею, медленно, но без пощады, оставляя под кожей жерлицы маленьких алых капель, что так извращённо тихо струились вниз. Под луной кожа его засияла — серебристый пепел мраморного жемчуга, холодна, мистически, прекрасна.

Вот так, казалось, на лунном свете закручивалась сцена — девушка-вампир душит главаря работорговцев.

Но чей на самом деле голос звучит в этой тишине?

— Забвенно, — заговорил второй, подойдя ближе. Мне удалось рассмотреть его лукаво-хитрый прищур, идеально оттенявший его властный образ. Он с азартом и необычайным любопытством рассматривал нас, иногда поправляя металлические очки, чья светло-серая, почти белая оправа чётко акцентировала его яркие глаза. Его возбуждал цвет моей кожи — он видел и чувствовал в нас удивительную схожесть.

Мужчина был словно жемчуг: пепельно-снежные волосы, аккуратно собранные в небольшой хвост, тоже блестели, завлекая в собственный омут зла. Его тускло-серый костюм и жилет, немного вычурные для худого, но атлетичного, казалось, безупречного тела, только подчёркивали особую власть.

— Людей здесь нет. Мы словно единое полотно, — хрипло произнёс он, коснувшись моей щеки. Мой взгляд встретился с его, осторожным и недовольным.

Время остановилось. Мы висели в пространстве, касаясь друг друга не только душами, но и чем-то большим, игнорируя факт, что я только что приняла трансформацию — без оружия и удара.

Безумие!

Сущность не нуждается в чьём-то влиянии.

Сущность — это ты, это твоя воля, твоя душа.

Но это даже не сущность, а детский лепет — ребёнок, который хлопает в ладоши, предвкушая истинную эволюцию, подлинное превращение. И мысль об этом волновала, возбуждала — ты не как все. Твои рубиновые глаза — клинок, пронзающий всю мглу, где нет лучика света, где теряются души и где правлю я.

Осмелишься пойти со мной?

Увлекательная дорога — вдоль мёртвых, по рекам крови, с твоей физиономией в ужасе, вбитой в камень, сравнимый с землёй.

— Сыграем?

— Сможешь убедить меня не отправить тебя туда?

— Вос! — встрепенулся наркоторговец, громко срочно зовя того серебряного — Вос!

Авитус тут же отпрянул от меня, выкрутившись из моей мертвой хватки, и бросился к теряющему сознание другу.

— Все на месте, — резюмировала я исподлобья. — Какая прелесть, — я подала свой фирменный истерический смешок и двинулась к двоим мужчинам, остановившись перед Авитусом. Тот тяжело, даже сипло вздохнул, но не от страха — возникло резкое напряжение, почти сексуальное. Я воспользовалась моментом: дождавшись, когда он отпустит бедного Воса, потерявшегося в пространстве, я страстно и грязно поцеловала главаря. Не углубляясь, лишь слегка провела языком по щеке, аккуратно покусывая, я разомкнула поцелуй, но мужчина без колебаний ответил с невероятно пошлым звуком.

Я прошла дальше по залу, остановившись у стены с картинами — и наткнулась на высокое зеркало, обрамлённое тёмной сталью с золотистыми вкраплениями, словно небрежными кляксами. Я кружилась, всматриваясь в своё отражение — в себя властную, чувственную, полную силы. Как будто пытки и страдания — были лишь сном. Как будто я снова жива.

— Хороша, чертовка! — затрещал Авитус, приходя в себя от эротики, витающей в воздухе. — Мы точно сработаемся! — усмехаясь, посмотрел на второго удивлённого наркоторговца. — Что ты видел? — спросил он у Воса.

— Ничего, — холодно ответил он, — будто в темноту провалился.

— Врёшь, — укоризненно зашипела я, резко развернувшись к мужчинам.

— Вру, — без сомнений ответил Вос. — Но тебе знать не нужно, Аматерасу. Ты быстро поймёшь — что к чему. — Ледяным голосом сказал он, вталкивая меня в ступор.

Похоже, начинается игра, которая может перерасти в войну. Почему меня поглощает чувство, будто я совершаю ошибку?

— Даже если так, — я сделала надменную паузу, затаив дыхание, — я не терплю лжи. Ты отвратителен. — Хмыкнула я, пытаясь смирить взглядом Воса.

— Лжи, дорогая? — мужчина рассмеялся, почти покачиваясь. Его голос вдруг стал зловещим, пронесся по помещению, будто готовый разбить что-то — сосуд или кости.

— Я тебе не дорогая! — возмутилась я, оказавшись перед его морозным лицом. Не обращая внимания на Авитуса, который с подозрением наблюдал за нами.

— Так что насчёт лжи? — как будто невзначай продолжил Вос. — Анхель не соврал тебе ни разу? Не верю. — Слово прозвучало так отрезвляюще. — Он сказал тебе всю правду?

— Какую, к чёрту, правду?! — вспылила я, хватая мужчину за жилет. — Я вонзила ему клинок с пребольшим удовольствием!

— Какую, дорогая? — он хитро улыбнулся, слегка наклонив голову.

— Я тебе не дорогая! — зарычала я, оттолкнув его. — Хватит! Хватит лгать!

— Ты, милая Аматерасу, кажется, забываешь, с кем разговариваешь, — вмешался Авитус, подходя к нам. — Мы всё ещё можем тебя убить.

Я дерзко схватила его за руку, перекинула через плечо и бросила его на пол с грохотом.

— Уверен? — ухмыльнулась я, присев на корточки и сверля главаря рубиновым взглядом, прожигающим плоть. — Уверен, что я не выживу так, как он?

— Хороша, чертовка, — гордо сказал Вос, подходя ближе. — Неужели мы так похожи? — наклонился он к моему уху. — Видения, моя дорогая, видения — основа взгляда в будущее.

— Хватит меня так называть! — завопила я, случайно придавливая наркоторговца к полу и переводя на него взгляд. — И да, я очень хотела тебя убить! — Он попытался пошевелиться, но я, ослабив хватку встала, тут же снова пнула главаря. — Сволочь.

— Лживый! Лживый и ты, и он! — кричала я, не обращая внимания на валяющегося Авитуса, пытавшегося отползти. — Отпустите меня немедленно!

— И не узнать тайну Анхеля? — улыбаясь, попытался зацепить меня Вос, легко гладя по локтю.

— На кой чёрт он мне?! — бунтовала я, небрежно одёргивая руку. — Мне нужна свобода!

— Свободолюбивая бунтарка, — резюмировал Вос, отходя в сторону и помогая главарю подняться. — Не умеющая контролировать силы, какова твоя судьба? Ничтожна.

— Пускай! — крикнула я, выпуская резкую, едва заметную волну ярости, которая сбила с ног Авитуса. — Почему он так слаб? Что с ним?

— Одержимость, — мрачно констатировал Вос, наблюдая, как мои глаза все больше заливаются кровью. — Удар. Волна. Возбуждение… — перечислял он, будто выискивая страхи.

Не желая больше слушать бесконечный поток слов, которые казались мне несусветным бредом, я отвлеклась на поток своих размышлений, ведь уже однажды мне пришлось признать горькую правду: я действительно не умею контролировать себя. Сердце билось неровно, мысли путались, но усталость и безысходность шли рядом. Смиренными, почти безвольными шагами я направлялась к выходу, на ходу проверяя, что метательные кинжалы при мне — но одного не хватало, и это не добавляло уверенности.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Мальборо — будто привратник из теней, несущий вести из глубин власти. Парень, обычного телосложения с огромной копной каштановых волос, в его глазах промелькнуло что-то знакомое и родное мне, — он был третий в этой коалиции.

— Аматерасу, — раздался его лисий голос с оттенком насмешливого любопытства.

Я обернулась, встретившись с его холодным и проницательным взглядом, а затем посмотрела на главаря: его черные, как сама тьма, глаза без единого намёка на сомнение или слабость пронзали меня, словно видели насквозь мои страхи и сомнения. Он вновь занял своё тронное место — повелитель тьмы в окружении ночи и тайн.

— Неужели тебе не интересно, — произнёс он так, будто тайна уже была разгадана, — что ваша встреча вовсе не случайна?

В моей груди засела лёгкая дрожь, но я собрала волю и коротко ответила, не позволяя страху взять верх:

— Нет.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, что проскальзывает у тех, кто знает больше, чем должен знать другой.

— Передавай привет отцу, — его голос был наполнен непоколебимой уверенностью. — Владыке Тьмы.

В тот же миг свиток упал к моим ногам — адреса точек и заказчиков.

— Всё должно быть выполнено до вечера.

Я собрала информацию взглядом, и меня охватило смятение. Вопросы взывали из глубины души — кого он имеет в виду? Каковы были их настоящие планы? И что ждет меня в этом мрачном мире, где каждым шагом осязаешь тьму и предательство?

Тишина между нами стала подобна натянутой струне, готовой лопнуть от напряжения. Я взглянула на Воса и почувствовала, как угрожающе близко воцаряется игра — не просто шахматный поединок, а война, в которой ставки — жизнь, свобода и сама душа. Каждый миг был наполнен и страхом, и решимостью. Я знала — теперь нет пути назад.

Быть может так и должно быть, если впереди судный день?

Глава 14

Давай погрязнем во тьме

Давай сыграем с тобой

Давай я поведаю тебе

Давай переживем судный день

Милые, вы правда верите?

Название книги должно себя оправдывать, не так ли?

Охватывающая хандра не заставила себя долго ждать — медленно сковывая тело волнением и нарастающей тревогой, чуть ли не поглотившей меня полностью. Она не давала возможности сложить целостную догадку о темном лорде.

Каждая клетка живого, все еще страстно желавшая помочь мне и скитавшаяся по моему телу, подсказывала разные совпадения — те, которые на самом деле таковыми не были. Мне в детстве не раскрыли великую правду: что во всей нашей великой или никчемной жизни нет случайностей. Я пыталась донести это многие годы, получая в ответ знаки, что каждый сам вершит свою судьбу.

Но не будем так приземленно мыслить — ибо если нет случайностей, то есть то, что рождает встречи. Такие — сокровенные, желанные.

Творец — тот, кто создал этот мир, тот, кто восхищен и боготворен людьми, поистине силен и великолепен. Он — верховодец наших судеб, он ведет наши души, сжимая в объятиях, туда, где каждый обретёт своё покаяние.

Свобода после смерти? Возможно.

Пускай вы мне противоречите, пускай мы с вами расходимся во мнениях, но знайте вот что: какими бы разными ни были люди, если они честны друг с другом, они всегда найдут общий язык. Даже эти размышления проникали в меня всё глубже и глубже, в то время, пока я погружалась в список адресов и упаковок с наркотиками, которые предстоит развести.

Отвратительно. Брезгливые рамки, в которые меня загнали — а я собираюсь сжечь их дотла, словно этот мир исчезнет вместе с ними. Жаль только, что это всего лишь всплеск фантазии. Или нет?

Мне предстояло посетить около восьми точек: пять — неподалеку, три — на южной стороне, недалеко от кладбища, у лежбища дьявола. Собрав силы, я направилась в церковь за кинжалом — без него, признаюсь, жить довольно неуютно. Непросто пройти снова через этот сквер — где могут без суда убивать невинных, почти обязательно никоим образом никогда не причастных к злу. Там и меня могли так же растерзать.

Но теперь я — молниеносно передвигаюсь по пространству, совершая высокие прыжки на крыши, поправляя порой соскальзывающий парик. Он выглядел как мокрый и испачканный кошачий мех, бывший свидетелем не одной бури, но… что поделать, закроем глаза и представим: всё не так уж и плохо. Хотя, кого я пытаюсь обманывать?

Скоро, по прошествии нескольких минут стремительного бега, минуя прохожих и уютную городскую суету с лёгким налётом сладкой свободы, я добралась до здания. Оно успело слегка осыпаться — наверное, из-за сильных проливных дождей, так сурово и четко подходивших к этой осени.

Ни души вокруг. Набравшись решимости, я настойчиво постучала в огромную дверь, опутанную тяжёлыми цепями — чтобы избежать таких «прелестных» встреч с монстрами, как я. Глубоко внутри я подозревала — никто не захочет меня впускать, и потому начала бить по двери сильнее. Внезапно она отворилась с раздирающим скрипом. Из тени вышла бедная монашка — глаза её были молящими, полными страха. Она смотрела на меня, будто не дыша, словно в немом ужасе.

— Я… — зашептала она, сжимая в дрожащих руках прямой крест, — не убивайте.

Мне пришлось выдавить из себя что-то похожее на улыбку и сделать шаг назад.

— Я тебя не трону, — спокойно произнесла я, но голос звучал грозно. — Приведи священника.

— За… зачем он вам? — испуганно заикалась она, почти теряя сознание. Но я шагнула вперёд, оказываясь почти лицом к лицу с хрупкой старушкой.

— Приведи мне священника, — глядя угрожающе, сказала я, сохраняя невозмутимый тон. В этот момент я ловлю взгляд в её светлых глазах — там играют кроваво-красные рубины, словно давно съевшие остатки божьей души.

Внезапно из проёма появился священник.

— Ты! — воскликнул он, удивлённо взглянув на меня. — Что ты здесь делаешь? — Кивком головы он удалил женщину, оставив нас друг на друга.

— Мой кинжал, — голос мой прозвучал железно, но встретил в глазах старика что-то тёплое, обеспокоенное.

Он ушёл, дав мне несколько минут, чтобы унять ярость, бушевавшую в моих зрачках, словно призрак в буре — тёмной, грязной и людской.

— Бог тебе судья, девчонка, — печально произнёс священник, вынимая клинок из лоскутной ткани, — только верши правосудие светом! — Он поднял оружие и указал лезвием к небу, чуть выйдя за порог. — Вот тебе кинжал.

— Свет? — произнесла я с недоверием, осторожно принимая белоснежное оружие.

— Если ты и правда та, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — и я не ошибся, ты найдёшь баланс — научишься управлять тьмой и светом. Но я прошу тебя: прими свет, хоть на время жизни этого кинжала. — Он мягко погладил меня по руке, заметив, что я внимательно рассматриваю лезвие. Рукоять теперь была бело-мраморной с золотыми проблесками и звонкими золотыми цепями, а рубин в центре оставался на месте — истинная сила. Правда, мне стало интересно: нужна ли она мне теперь?

— Но он мне больше не нужен для трансформации, — тихо сказала я, взглянув на старика исподлобья.

— Больше не нужен, — улыбнулся он мягко. — Отныне ты будешь ограждать тьму от света и свет — от тьмы. Это уже совсем другая история. В этой — ищи равновесие, дитя. Свет тебя убережёт. — И, не добавив ни слова, ушёл прочь.

Я стояла, дрожа от холодка, когда брала в руки свой кинжал — без которого я теперь ощущала себя словно обнажённой. Хотя, честно говоря, кому нужно стеснение, если можно просто жить здесь и сейчас, в этом моменте, не задумываясь о том, что будет завтра?

С круглыми, счастливыми, может быть даже детскими глазами я рассматривала весело танцующие цепи. Направляясь обратно на запад, прежде всего мне предстояло найти тот самый «единственный чистый водоём, одно болото здесь», где хоть капелька надежды позволяла постирать эту грязную кошку с моей головы — ведь я брезговала такой версией себя.

Наслаждаясь прохладным, пронизывающим воздухом, я обдумывала всё, что произошло за последние дни. Иногда это мне казалось нескончаемым потоком мыслей, затягивающим и не оставляющим ни минуты покоя. А порой — ощущалась такая пугающая пустота, словно я парю в открытом космосе, где сияние цитадели мягко освещает мне путь.

По идее, я должна была испытывать отвратительные эмоции, бесконечно прокручивая в голове обрывки пыток, возможной смерти, режущей болью и душераздирающего ужаса. Но внутри — ни капли страха, ни ропота. Лишь безмятежное равнодушие окутывало меня, оставляя человеческие страдания далеко позади.

Что будет потом? Никто не знает. Остаётся лишь догадываться.

Отпустив себя, я медленно добралась до маленького дворика с запущенным деревянным домиком — сухим, тёмным, без признаков жизни. В воздухе витало сильное, отчаянное сожаление, накатывая на меня волной грусти и тоски. Местность была дикой, и удивительно, что здесь, среди всей этой дикости, нашёлся чистый водоём — маленькое озеро, словно оазис, где нельзя было ни сбежать вплавь, ни улететь далеко за горизонты.

Дом стоял без забора, с участком осыпавшейся земли и густо разросшимся шиповником, — напоминание о детстве, возможно, счастливом и беззаботном. Природа же, несмотря на кровь и грязь, царившие в городе, жила своей жизнью — дышала отдельным дыханием, новым зовом свободы и всплеском надежды.

Я села на берегу, осторожно оттирая парик, насквозь пропитанный липкой смесью — он полностью закрывал ярко-алый цвет моих волос. Сняв одежду, я осталась в чёрной атласной майке, и почти сразу почувствовала лёгкое щекотание у ног.

Солнце, медленно опускаясь за горизонт, будто прощалось со мной — этот нежный луч согревал меня и разогревал меня изнутри. Просушивая мокрые вещи и чувствуя тепло, я размышляла о том, что могла бы сделать это и у наркобарона, но что-то подсказывало мне: — я вновь иду навстречу смерти, и даров судьбы дальше будет всё меньше.

Хотя, как могу я судить, если не знаю, что ждёт завтра?

Мой родной, истерический смешок прокатился по округе, и, не сдерживая себя, я прилегла на берегу, погружаясь в тишину момента, готовая наслаждаться им, пока свет ещё есть.

— Что ты там делаешь? — злой рык прорезал тишину, но я не оборачивалась, лишь вслушивалась в торопливые шаги, приближающиеся ко мне.

— Не ожидала встретить тебя здесь, — холодно ответила я, резко повернувшись. Передо мной стоял он — Гробовщик. Мой взгляд нырнул в его небесные глаза, раздражённо изучающие меня.

— Так вот она, настоящая ты, — усмехнулся он, делая шаг назад.

Но я лишь повернулась спиной, сбросила мокрую майку, обнажая тонкое кружево на безупречной коже, и нырнула в ледяное озеро. Холодная вода хватала меня быстро и беспощадно — тревожила разум, а его взгляд, словно зачарованный, следил за мной с берега.