Пасхальные стихи русских поэтов
- -
- 100%
- +
© «Никея», 2013
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Дорогой читатель!
Выражаем Вам глубокую благодарность за то, что Вы приобрели легальную копию электронной книги издательства «Никея».
Если же по каким-либо причинам у Вас оказалась пиратская копия книги, то убедительно просим Вас приобрести легальную. Как это сделать – узнайте на нашем сайте www.nikeabooks.ru
Если в электронной книге Вы заметили какие-либо неточности, нечитаемые шрифты и иные серьезные ошибки – пожалуйста, напишите нам на info@nikeabooks.ru
Спасибо!
Иннокентий Анненский
(1856–1909)
Вербная неделя
В.П. Хмара-Барщевскому
В желтый сумрак мертвого апреля,Попрощавшись с звездною пустыней,Уплывала Вербная неделяНа последней, на погиблой снежной льдине;Уплывала в дымах благовонных,В замираньи звонов похоронных,От икон с глубокими глазамиИ от Лазарей, забытых в черной яме.Стал высоко белый месяц на ущербе,И за всех, чья жизнь невозвратима,Плыли жаркие слезы по вербеНа румяные щеки херувима.1907Глеб Анфилов
(1886 – 193?)
У Пилата
Близ ворот собирались законникиИ решили, чтоб все без различьяДобивались прощенья разбойника,Ибо это – в обычае.<…>В час полудня в садах безглагольныхСовершалось великое судьбище,И Пилат был покорно безволенПред одетым в кровавое рубище.Замечтался безбрежными мыслямиПрокуратор – ходивший в Британию,В тишине под гранатными листьямиЗавершались предания.Алексей Апухтин
(1840–1893)
Моление о чаше
В саду Гефсиманском стоял он один,Предсмертною мукой томимый.Отцу всеблагому в тоске нестерпимойМолился страдающий Сын.«Когда то возможно,Пусть, Отче, минует Мя чаша сия,Однако да сбудется воля Твоя…»И шел он к апостолам с думой тревожной,Но, скованы тяжкой дремой,Апостолы спали под тенью оливы,И тихо сказал он им: «Как не могли выЕдиного часа побдети со Мной?Молитесь! Плоть немощна ваша!..»И шел он молиться опять:«Но если не может Меня миновать —Не пить чтоб ее – эта чаша,Пусть будет, как хочешь Ты, Отче!» И вновьОбъял Его ужас смертельный,И пот Его падал на землю как кровь,И ждал он в тоске беспредельной.И снова к апостолам он подходил,Но спали апостолы сном непробудным,И те же слова он Отцу говорил,И пал на лицо, и скорбел, и тужил,Смущаясь в борении трудном!..О, если б я могВ саду Гефсиманском явиться с мольбами,И видеть следы от Божественных ног,И жгучими плакать слезами!О, если б я могУпасть на холодный песокИ землю лобзать ту святую,Где так одиноко страдала любовь,Где пот от лица Его падал как кровь,Где чашу он ждал роковую!О, если б в ту ночь кто-нибудь,В ту страшную ночь искупленья,Страдальцу в изнывшую грудьВлил слово одно утешенья!Но было все тихо во мраке ночном,Но спали апостолы тягостным сном,Забыв, что грозит им невзгода;И в сад Гефсиманский с дрекольем, с мечом,Влекомы Иудой, входили тайкомНесметные сонмы народа!1868Голгофа
Распятый на кресте нечистыми руками,Меж двух разбойников Сын Божий умирал.Кругом мучители нестройными толпами,У ног рыдала Мать; девятый час настал:Он предал дух Отцу, и тьма объяла землю.И гром гремел, и, гласу гнева внемля,Евреи в страхе пали ниц…И дрогнула земля, разверзлась тьма гробниц,И мертвые, восстав, явилися живыми…А между тем в далеком РимеНадменный временщик безумно пировал,Стяжанием неправедным богатый,И у ворот его палатыГолодный нищий умирал.А между тем софист, на догматы ученьяВсе доводы ума напрасно истощив,Под бременем неправд, под игом заблужденья,Являлся в сонмищах уныл и молчалив.Народ блуждал во тьме порока,Неслись стенания с земли.Все ждало истины…И скоро от ВостокаПришельцы новое ученье принесли.И, старцы разумом и юные душою,С молитвой пламенной, с крестом на раменах,Они пришли – и пали в прахСлепые мудрецы пред речию святою.И нищий жизнь благословил,И в запустении богатого обитель,И в прахе идолы, а в храмах Бога СилСияет на Кресте голгофский Искупитель!17 апреля 1855
Виктор Афанасьев (монах Лазарь)
(р. 1932)
Перелетные птицы
Над померкшими лесамиИ над озером седымОблака летят волнамиИ клубятся словно дым.Отправляясь в путь опасныйБез предела и границ,Покидают край ненастныйВ день осенний стаи птиц.Долго-долго им тянутьсяНад пучиною морской,И не все они вернутсяВ дни пасхальные домой.Мы их встретим на порогеТеплых дней: «Летят! летят!»Как трудны у птиц дороги,Но как весел их возврат!Леонид Афанасьев
(1864–1920)
Христос поруганный
Христос поруганный, осмеянный толпой,Христос страдающий, Христос за мир распятый,Христос, проливший свет над грешною землей,Неверием объятой.Христос, принесший нам весть мира и любви,Христос, спасающий евангельским ученьемМир погибающий и тонущий в крови,И мучимый сомненьем.Христос, источник благ, любви и мира свет,Надежды яркий луч и жизни воскресенье!Приди к нам в грешный мир и повтори заветВеликого ученья!Приди в наш век больной ничтожества и тьмы,Где ненависть и зло раскидывают сети;Где, позабыв Тебя, без веры гибнем мы —Мы, слабые, как дети!Рассей гнетущий мрак неверия и лжи!Рассей сомнения речами откровенья!И погибающим, как солнце, укажиПути для вечного спасенья!Анна Ахматова
(1889–1966)
Распятие
(Из поэмы «Реквием»)
Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи.
1Хор ангелов великий час восславил,И небеса расплавились в огне.Отцу сказал: «Почто Меня оставил?»А Матери: «О, не рыдай Мене…»2Магдалина билась и рыдала,Ученик любимый каменел,А туда, где молча Мать стояла,Так никто взглянуть и не посмел.1935–1940***
Я в этой церкви слушала КанонАндрея Критского в день строгий и печальный,И с той поры великопостный звонВсе семь недель до полночи пасхальнойСливался с беспорядочной стрельбой,Прощались все друг с другом на минуту,Чтоб никогда не встретиться… и смуту судьбой.1917. Петербург. Боткинская, 9Константин Бальмонт
(1867–1942)
На мотив псалма 18-го
Ночь ночи открывает знанье,Дню ото дня передается речь.Чтоб славу Господа непопранной сберечь,Восславить Господа должны Его созданья.Все от Него – и жизнь, и смерть.У ног Его легли, простерлись бездны,О помыслах Его вещает громко твердь,Во славу дел Его сияет светоч звездный.Выходит Солнце-исполин,Как будто бы жених из брачного чертога,Смеется светлый лик лугов, садов, долин,От края в край небес идет его дорога.Свят, свят Господь, Зиждитель мой!Перед лицом Твоим рассеялась забота.И сладостней, чем мед, и слаще капель сотаЕдиный жизни миг, дарованный Тобой!Благовест
Я ждал его с понятным нетерпеньем,Восторг святой в душе своей храня,И сквозь гармонию молитвенного пеньяОн громом неба всколыхнул меня.Издревле благовест над Русскою землеюПророка голосом о небе нам вещал;Так солнца луч весеннею пороюК расцвету путь природе освещал.К тебе, о Боже, к Твоему престолу,Где правда, Истина светлее наших слов,Я путь держу по Твоему глаголу,Что слышу я сквозь звон колоколов.Красота
Одна есть в мире красота —Любви, печали, отреченьяИ добровольного мученьяЗа нас распятого Христа.***Колокол дремавшийРазбудил поля,Улыбнулась солнцуСонная земля.Скрылась за рекоюБледная луна,Звонко побежалаРезвая волна.Кладбище мирноеМлеет цветами,Пение клирноеЛьется волнами.Светло-печальныеПесни пасхальныеСердцем взлелеяны,Вечным овеяны.Владимир Бенедиктов
(1807–1873)
7 апреля 1857
Христос воскрес!Воскресни ж все – и мысль и чувство!Воспрянь, наука! Встань, искусство!Возобновись, талант словес!Христос воскрес!Возобновись!Воскресни, Русь, в обнове силы!Проснись, восстань из недр могилы!Возникни, свет! Дел славных высь,Возобновись!Возникни, свет!Христос во гробе был трехдневен;Ты ж, Русь… Творец к тебе был гневен;Была мертва ты тридцать лет,Возникни, свет!Была мертва!На высоте, обрызган кровью,Стоял твой крест. Еще любовьюДышала ты, но головаБыла мертва.Дышала ты, —И враг пришел, и в бранном зноеОн между ребр твоих стальноеВонзил копье, но с высотыДышала ты.Вонзил копье —И се: из ребр твоих, родная,Изыде кровь с водой ДунаяИ враг ушел, в тебя своеВонзив копье.И враг ушел!Воскресла б ты, но, козни сея,Тебя жмет нечисть фарисея,Чтоб новый день твой не взошел,А враг ушел.Твой новый деньВзойдет – и зря конец мытарствам,Ты станешь новым, дивным царством.Идет заря. Уж сдвинул теньТвой новый день.Идет заря.Не стало тяжкого молчанья;Кипят благие начинанья,И на тебя с чела царяИдет заря.И се – тебяНе как Иуда я целую,Но как разбойник одесную;«Христос воскрес» – кричу, любя,О Русь, тебя.Христос воскрес!И ты, земля моя, воскресни,Гремите, лиры! Пойтесь, песни!Отчизна! Встань на клик небес!Христос воскрес!
Сергей Бехтеев
(1879–1954)
Великопостное
Господи Владыка живота моего!..
Ты нас учил любить врагов,Не мстить, не гнать за зло злодеев,Прощать корыстных должниковИ опасаться фарисеев.Ты завещал закон блюсти,Не забывать в скорбях о БогеИ крест безропотно нестиПо дебрям жизненной дороги…Но Боже, Боже, как для насТвои слова невыполнимы,Как каждый день и каждый часМы духом злобы одержимы!И, прелесть мира возлюбя,Творя распутство до могилы,Как далеки мы от Тебя,Как близки к князю темной силы!Пасха 1936 года. НиццаВоскресенье
Христос воскресе, сестры-братья.Прошла печаль и скорбь поста,Раскроем жаркие объятья,Сомкнем горячие уста!..Сегодня праздник Воскресенья,Сегодня благовест гласитО дне великом всепрощенья,Забвенья горя и обид.Ликует лес, поля и долы,Весенней негою дыша,И слышит тайные глаголыБлагоговейная душа.И эта радость ВоскресеньяЗвучит и в рокоте ручья,И в каждом шорохе растенья,И в каждой трели соловья.1924. Старый ФутогУ Креста
Шумит народ, тупой и дикий,Бунтует чернь. Как в оны дни,Несутся яростные крики:«Распни Его, Пилат, распни!Распни за то, что он смиренный,За то, что кроток лик Его.За то, что в благости презреннойОн не обидел никого.Взгляни – Ему ли править нами,Ему ли, жалкому, карать!Ему ли кроткими устамиСвоим рабам повелевать!Бессилен он пред общей ложью,Пред злобой, близкой нам всегда,И ни за что к Его подножьюМы не склонимся никогда!»И зло свершилось! Им в угодуПилат оправдан и омыт,И на посмешище народуЦарь оклеветан… и… убит!Нависла мгла. Клубятся тени.Молчат державные уста.Склонись, Россия, на колениК подножью Царского Креста!1921
Александр Блок
(1880–1921)
Вербная суббота
Вечерние люди уходят в дома.Над городом синяя ночь зажжена.Боярышни тихо идут в терема.По улице веет, гуляет весна.На улице праздник, на улице свет,И свечки, и вербы встречают зарю.Дремотная сонь, неуловленный бред —Заморские гости приснились царю…Приснились боярам… – «Проснитесь, мы тут…»Боярышня сонно склонилась во мгле…Там тени идут и виденья плывут…Что было на небе – теперь на земле…Весеннее утро. Задумчивый сон.Влюбленные гости заморских племенИ, может быть, поздних, веселых времен.Прозрачная тучка. Жемчужный узор.Там было свиданье. Там был разговор…И к утру лишь бледной рукой отперлась,И розовой зорькой душа занялась.1 сентября 1903. С.-Петербург
***
И Дух и Невеста говорят: прииди.
АпокалипсисВерю в Солнце Завета,Вижу зори вдали.Жду вселенского светаОт весенней земли.Все дышавшее ложь– Отшатнулось, дрожаПредо мной – к бездорожьюЗолотая межа.Заповеданных лилийПрохожу я леса.Полны ангельских крылийНадо мной небеса.Непостижного светаЗадрожали струи.Верю в Солнце Завета,Вижу очи Твои.22 февраля 1902Александр Боровиковский
(1844–1905)
***
Мы были там. Его распяли,А мы стояли в сторонеИ осторожно все молчали,Свои великие печалиХраня в душе своей – на дне.Его враги у нас спросили:«И в вас, должно быть, тот же дух?!Ведь вы его друзьями были!»Мы отреклись… Нас отпустили…А вдалеке пропел петух…Нам было слышно: умирая,Он все простил своим врагам;Он умер, их благословляя,Открыв убийце двери рая…Но… он простил ли и друзьям?!14 марта 1877, ночьюВалерий Брюсов
(1873–1924)
Крестная смерть
Настала ночь. Мы ждали чуда.Чернел пред нами черный крест.Каменьев сумрачная грудаБлистала под мерцаньем звезд.Печальных женщин воздыханья,Мужчин угрюмые слова, —Нарушить не могли молчанье,Стихали, прозвучав едва.И вдруг он вздрогнул. Мы метнулись,И показалось нам на миг,Что глуби неба распахнулись,Что сонм архангелов возник.Распятый в небо взгляд направилИ, словно вдруг лишенный сил,«Отец! почто Меня оставил!»Ужасным гласом возопил.И римский воин уксус жгучийНа губке протянул шестом.Отведав, взор он кинул с кручи,«Свершилось!» – произнес потом.Все было тихо. Небо черно.В молчаньи холм. В молчаньи дол.Он голову склонил покорно,Поник челом и отошел.1911Павел Булыгин
(1896–1936)
«Что есть истина?»
(Ин. 18:38)«Что истина?» – Пилат Ему сказалИ руку поднял высоко над головою,И, говоря о том, слепец не знал,Что Истина пред ним с поникшей головою.В томлении изменчивых путей,Блуждая в темноте усталыми ногами,Об истине тоскуем мы сильней,Не зная, что Она всегда, везде пред нами.
Иван Бунин
(1870–1953)
Вход в Иерусалим
«Осанна! Осанна! ГрядиВо имя Господне!»И с яростным хрипом в груди,С огнем преисподнейВ сверкающих гнойных глазах,Вздувая все жилы на шее,Вопя все грознее,Калека кидается в прахНа колени,Пробившись сквозь шумный народ,Ощеривши рот,Щербатый и в пене,И руки раскинув с мольбой —О мщеньи, о мщеньи,О пире кровавом для всех обойденных судьбой —И Ты, Всеблагой, Свете тихий вечерний,Ты грядешь посреди обманувшейся черни,Преклоняя свой горестный взор,Ты вступаешь на кротком ослятиВ роковые врата – на позор,На пропятье!В Гефсиманском саду
…И в этот час, гласит преданье,Когда, сомнением томим,Изнемогал он от страданья.Все преклонилось перед ним.Затихла ночь и благоговенье,И слышал он: «Моих ветвейКолючий терн – венцом мученьяВозложат на главе твоей;Но терн короною зеленойЧело святое обовьет —В мир под страдальческой короной,Как царь царей, Господь войдет!»И кипарис, над ним шумящий,Кому шептал во тьме ночной:«Благослови Господь скорбящий, —Велик и славен подвиг твой!Я вознесу над всей вселеннойМой тяжкий крест, и на крестеВесь мир узрит тебя, смиренный,В неизреченной красоте!»Но снова он в тоске склонялся,Но снова он скорбел душой —И ветер ласковой струейЕго чела в тиши касался:«О, подними свой грустный взор!В час скорби, в темный час страданьяПрохлады свежее дыханьеЯ принесу с долин и гор,И нежной лаской ароматаТвои мученья облегчу,И от востока до закатаТвои глаголы возвещу!»1894Христос воскрес!
Христос воскрес! Опять с зареюРедеет долгой ночи тень,Опять зажегся над землеюДля новой жизни новый день.Еще чернеют чащи бора;Еще в тени его сырой,Как зеркала, стоят озераИ дышат свежестью ночной;Еще в синеющих долинахПлывут туманы… Но смотри:Уже горят на горных льдинахЛучи огнистые зари!Они в выси пока сияют,Недостижимой, как мечта,Где голоса земли смолкаютИ непорочна красота.Но, с каждым часом приближаясьИз-за алеющих вершин,Они заблещут, разгораясь,И в тьму лесов, и в глубь долин;Они взойдут в красе желаннойИ возвестят с высот небес,Что день настал обетованный,Что Бог воистину воскрес!1896Леонид Бутовский
(1842–1893)
Мария Магдалина
Всем сердцем, всей душой, всей мыслью возлюбивСладчайшего Христа, Мария Магдалина,И очевидною свидетельницей бывГолгофского конца Божественного Сына,Ты небоязненно во тьме ночной порой,Влекомая любви неодолимой силой,Страх женский отложив, на Гроб Его святойС другими женами Мариями спешила,Забыв спокойствие, час отдыха и сна.В печальный вертоград Ты с сердцем сокрушеннымДостигла наконец, желания полна,Чтоб миром Господа помазать многоценным.Единой мыслию всецело занята…В душе твоей горит усердья чистый пламень,Гробницу видишь ты… и что ж?.. она пуста…Тяжелый отвален от двери Гроба камень.В недоумении, тогда же, поутру,Об этом возвестить ученикам желая,Ты скоро к ним идешь, верховному ПетруИ Иисусову наперснику вещая:«Не знаю, где теперь положен, только взятУчитель мой, Господь… и унесен из Гроба».С тобой ученики идут в священный сад —Один перед другим спешат на место оба…И вот пришли… и точно: Гроб открыт,Лишь ризы Господа в одном углу лежали,В другом же с головы сударь особо свит.Дивясь, ученики обратно поспешали.Мария ж отойти от Гроба не могла,Но, заливаяся горючими слезами,Поближе к впадине гробницы подошлаИ скорбными туда проникнула очами.Что видит там она? – Два Ангела сидят,У ног и у главы, как Иисуса ТелоПоложено было, и радостен их взгляд…Сияет празднично их одеянье бело.«Что плачешь?» – слышится ей от бесплотных глас;«Положен где… кем взят Господь мой, я не знаю!»Сказавши так, глядит, назад оборотясь,И, в вертоградаре Христа не узнавая,С словами теми же приблизилась к Нему:«Коль Господа ты взял, скажи мне, умоляю,Где положил Его, и я Его возьму?»Не опуская глаз, ответа ждет Святая…«Мария!» – издают сладчайшие уста…Мария в тот же миг Учителя узналаИ, видя пред собой воскресшего Христа,В безмерной радости к стопам Его упала.
Максимилиан Волошин
(1877–1931)
Воскрешение Лазаря
(Ин. 11)О Царь и Бог мой! Слово силыВо время оно Ты сказал, —И сокрушен был плен могилы,И Лазарь ожил и восстал.Молю, да слово силы грянет,Да скажешь «встань!» душе моей, —И мертвая из гроба встанет,И выйдет в свет Твоих лучей.И оживет, и величавыйЕе хвалы раздастся гласТебе – сиянью Отчей славы,Тебе – умершему за нас!Михаил Вышеславцев
(1757(?) – 1830)
Стихиры
***
Днесь содержит гробСодержащего дланию тварь.Се тесный гроб Того вмещает,Который держит дланью тварь!Се хладный камень покрываетТебя, миров бессмертный Царь!Уснула жизнь – и ад трепещет!Адам свободен от оков,Пожерта смерть – и враг скрежещет,Христос разрушил злобный ков —Смотренье совершил страданьем,И двери неба отворил!***
Приидите, видим Живот наш во гробе лежащ.
Воззрим на Жизнь, лежащу в гробе!Она всех мертвых оживит —Се Царь веков в земной утробе!Он смертью нам живот дарит,И ада, смерти нам не будет!Пророча он в Иуде спал —Уснул, как лев, – и кто возбудит?Восстанет Сам! – он пострадал,Он умер волею. – Воскреснет,И воскресит, прославит нас!Петр Вяземский
(1792–1878)
Одно сокровище
Одно сокровище, одну святынюС благоговением я берегу,За этим кладом я ходил в пустынюИ кочевал на дальнем берегу.Весь этот клад – одно воспоминанье;Но жизнь мою, жизнь мелочных забот,Оно искупит, даст ей смысл, благоуханье,Которое меня переживет.Я помню край, опустошенья полный,Минувшего величья прах и тлен;Пожаров там прошли столетий волныИ выжгли почву, жизнь и след племен.Природа смотрит дико и несчастно;Там, на земле, как будто казнь лежит.И только небо, скорбям непричастно,Лазурью чудной радостно горит.Там дерево томится тенью скудной,Поток без волн там замер и заглохИ словно слышен в тишине безлюднойВеликой скорби бесконечный вздох.Но этот край – святая Иудея,Но летопись опальной сей земли —Евангелие: свято, не старея,Сии места преданья сберегли.Передают дням беглым камней груды —Глаголы вечности и Божий суд;Живые там – порожние сосуды,Но мертвецы хранят живой сосуд.Текущий день мрачнее мертвой ночи,Но жизнью дышит вечное вчера:Здесь пред тобой слепцу отверсты очи,Здесь недвижимый восстает с одра.Из каменного гроба ИисусомЗдесь вызван Лазарь: страшный, грозный вид!Его лицо обвязано убрусом,От плеч до ног он пеленой обвит.Но он восстал, мертвец четверодневный;Забилось сердце, жизнью вспыхнул взор:Услышаны молитва, плач душевныйО милом брате плачущих сестер!Священных книг и лица, и событьяЖивой картиной радуют глаза.И на душе, под таинством наитья, —Любовь и страх, улыбка и слеза.И нет страны на всей земле обширной,Где бы душа как дома зажила,Где б жизнь текла такой струею мирной,Где б смерть сама желаннее была.И помню я, паломник недостойный,Святых чудес заветные места,Тот свод небес, безоблачный и знойный,Тот вечный град бессмертного Креста.И память эта не умрет со мною:Мой биограф, – быть может: Шевырев,Меня, давно забытого молвою,Напомнит вновь вниманью земляков.В итоге дней ничтожных пилигримаОтметит он один великий день, —Тот день, когда со стен ЕрусалимаИ на меня легла святая тень.И скажет он, что средь живого храмаНа Гроб Господень я главу склонил,Что тихою струею СилоамаЯ грешные глаза свои умыл;Что в этот край, отчизну всех скорбящих,Я страждущей души носил печаль,За упокой в земле сырой лежащихВнес имена на вечную скрижаль;Что прокаженным, за стенами градаСидящим одаль, как в евангельские дни,Мне лепту подавать была отрада,Чтоб обо мне молились и они;Что я любил на берегу КедронаИосафатовой долины свежий мир,Что с высоты божественной СионаВнимал я духом песням горних лир;Что, долго раб житейского обмана,Послышал раз я неземной призыв,Когда в водах священных ИорданаОмылся я, молитву сотворив.1853Зинаида Гиппиус
(1869–1945)
Христу
Мы не жили – и умираемСреди тьмы.Ты вернешься… Но как узнаемТебя мы?Все дрожим и себя стыдимся,Тяжел мрак.Мы молчаний Твоих боимся…О, дай знак!Если нет на земле надежды —То все прах.Дай коснуться Твоей одежды,Забыть страх.Ты во дни, когда был меж нами,Сказал Сам:«Не оставлю вас сиротами,Приду к вам».Нет Тебя. Душа не готова,Не бил час.Но мы верим – Ты будешь сноваСреди нас.1901Николай Гнедич
(1784–1833)
У Бога мертвых нет
Сменяйтесь времена, катитесь в вечность годы,Но некогда весна бессменная придет.Жив Бог! Жива душа! И, царь земной природы,Воскреснет человек: у Бога мертвых нет!Сергей Городецкий
(1884–1967)
У Гроба Воскресшего Господа
Солнце плыло из-за утренней зари,Мироносицы ко гробу тихо шли.Скорбь овеяла их облаком седым:Кто у входа камень тяжкий сдвинет им?Ароматы держат в трепетных руках.Выплывает солнце в медленных лучах,Озаряет солнце темный, низкий вход.Камня нет. Отвален камень. Ангел ждет,Ангел белый над гробницей Божьей встал,Мироносицам испуганным сказал:– Не ищите Иисуса: Он воскрес,Он на Небе и опять сойдет с Небес.Тихий ужас, сладкий трепет и восторгВестник чуда из сердец всех жен исторг.Лобызают ткани светлые пелен.Солнце встало. В небе светлый, вечный звон…Эдуард Губер (1814–1847)
Предательство Иуды
Дремлют воды Иордана,Спит развенчанный Сион,В ризе влажного туманаИсчезает Елеон. —Тихо воздух благовонныйНежит знойный прах земли,И шумит волною соннойМоре Мертвое вдали: —Мнится, тайны величавой,Средь томительного сна,Или дум борьбы кровавойНочь тяжелая полна.В небе дальнем месяц блещет,Смотрит весел и игрив;Бледный свет его трепещетВ темной зелени олив,И, в лучах его блистая,В сон глубокий погружен,Листья длинные качая,Озарился Елеон.Полон муки беспредельнойИ любви горячих слез,Человек в тоске смертельнойРуки чистые вознес;Ближе смерть! Страшнее битва!Кровь с лица Его бежит;Безответная молитваНа устах Его дрожит.Он один, в часы ночные,Полон страха и скорбей,Где же спутники младые,Где семья Его друзей?Или, чуждые заботы,Преклонясь на прах земли,Одолеть ночной дремотыВ час тяжелый не могли?Или спят? а Он с любовьюТихо молится за них;И скорбит, и плачет кровьюЗа Апостолов Своих.Спите тихо до рассвета!Ближе, ближе страшный час!Ныне кровь Его заветаПроливается за вас.Но вот, к пещере сокровенной,Среди страстей неодолимНарод толпой ожесточеннойИдет, сомнением томим.Во тьме ночной мечи сверкают,При бледном свете фонаря,И лица грозные мелькают,Безумной злобою горя.Народ! – Давно ли он одеждыК ногам Учителя бросал,И очи, полные надеждыК Нему, моляся, обращал?А ныне, грозною толпою,Как дикий зверь, освирепев,Он поздней крадется тропоюВ тени развесистых дерев.Давно ли он водил с мольбоюК больным и немощным Врача?А ныне злобно дышит кровьюИ машет лезвием меча.Сбылось. Народ остановился!И вот, покорствуя судьбе,Один, в неслыханной борьбе,От них украдкой отделился;Стоит в волнении страстей,С преступной мыслию своей;Дрожит и борется, и очиКружит в мучительной тоске —В сей страшный час великой ночиСудьба земли в его руке!И тихо ждет его Спаситель;Он медлит… страшно… он идет,И, молвя: «Радуйся, Учитель!» —Его лобзаньем предает…