Золотые пилигримы

– Так ты у нас альтруист? А про аванс не забыл? – поинтересовался Самсонов.

Спорить сейчас о целесообразности делить с кем-либо гешефт от столь опасного и запутанного дела не имело смысла.

– Приятно слышать умные слова, – и Филипп достал из кармана брюк маленький мешочек, похожий на табачный кисет для махорки.

Положив его на столик перед собой, он легким щелчком пальцев отправил его скользить в сторону сидящего напротив мужчины.

– Сколько?

– Достаточно.

– Что дальше?

– Встретимся в Москве через десять дней. Можешь начинать работу сейчас. Вот данные на этого человека, – Филипп протянул ему сложенный вчетверо листок разлинованной в клеточку бумаги.

Так свела судьба этих людей – таких разных, если судить по анкетам, и таких близких по духу и морали, если знать их подноготную. По возвращении в Москву первые недели все шло по плану, они вот-вот должны были зажать Магера в тиски. Сразу после решения этого вопроса Самсонов намеревался подать в отставку и уехать жить за границу, оставив сумрачный и холодный московский климат в виде наследства менее удачливым коллегам. Неизвестно откуда взявшийся следак, доведший до инфаркта его боевого командира и благодетеля, смешал все карты. Ему пришлось лечь под Земцова и учиться дышать ровно, двумя ноздрями. Филипп злился, но терпел. Как люди, получившие хороший разряд тока от прикосновения к какому-то предмету, боятся повторить попытку вновь прикоснуться к нему, так и эти двое выжидали, пытаясь понять, существовала ли причинно-следственная связь между этими событиями. Боясь потерять подполковника из виду, мастер ключей, как за глаза называла его мировая пресса, подключался к самым интересным провокациям и фальсификациям проводимых тем в интересах Земцова. Возиться с более мелкими и тривиальными задачами ему было скучно и экономически невыгодно. Постепенно у них создавался союз, в котором роль ведущего и ведомого постоянно менялась. Сердца обоих были далеко от той страны, в которой, подчиняясь обстоятельствам, они вынуждены были проводить время.

Москва, Россия. Осень 2012 года

Все пространство по периметру многоподъездного дома было заставлено легковушками. Сергею пришлось сделать по двору пару кругов, прежде чем удалось втиснуться в узкое пространство, ограниченное бетонными блоками. Часы показывали половину четвертого утра. Поднявшись на свой этаж, он открыл дверь, перед этим повозившись с большой связкой ключей, каждый из которых имел свое, иногда скрываемое от посторонних глаз назначение. Жена, весь вечер авансом заигрывавшая с ним, сейчас спала, и будить ее уже не имело смысла. Как у всех людей с хорошим достатком и здравым рассудком, комнаты этой квартиры были заставлены добротной мебелью, чьи полки украшали горы хрусталя и разных безделушек. Пара глянцевых журналов лежали на низком столике, стоявшем в окружении двух кресел напротив большой плазмы, висевшей на стене. Спать не хотелось. Отключив звук, хозяин дома выбрал спортивный канал. Показывали футбол. Ему было все равно, главное, изображение должно было постоянно меняться, не давая мозгу заскучать.

Он чувствовал себя волком-одиночкой без стаи и без друзей. Земцов, пообещавший не забыть его при дележе большого куша, который мог им обломиться в случае успеха, давно уже не был для него таким опасным, как хотел казаться. Взаимоотношения воспринималось обоими как данность, от которой Сергей устал и все больше раздражался. Пора было поговорить с ним о равном партнерстве. Он решил поставить ультиматум на ближайшей встрече. Много дел сделано вместе, и перспективы каких-то разоблачений со стороны старика приняли иллюзорный контекст. Теперь можно попросить равную долю и полную картины происходящего. Как провода телефонных подзарядок, оставленные на ровной поверхности, спутываются без видимых причин, так и отношения между людьми меняют изначальные позиции незаметно для неискушенных простофиль и в правильном направлении для заинтересованных в этом нейтворкеров. Ему стало спокойнее от этих мыслей, и он незаметно задремал, сидя в кресле.

Примечания