Беззвучные клавиши

Вместо предисловия1

Для большинства слепота является синонимом беспомощности. В этом нет ничего необычного. Мысли большинства людей основываются на том, что они видят. Когда мы думаем о незрячих, то в первую очередь в голову приходит образ ковыляющего слепого нищего с тростью и собакой. Но вы когда-нибудь думали о том, что уверенно пробивающийся через толпу человек на самом деле может быть таким же слепым, как и тот, шаркающий нищий на краю тротуара? Возможно, вы не поверите, если вам кто-то скажет об этом, ведь тот ведет себя как обычный, здоровый человек. Но некоторые слепые умеют обходиться и без глаз – они для них столь же излишни, как аппендикс. Разве не удивительно?

Конечно, вы слышали или читали о Хелен Келлер,2 а, может, и видели ее. Беспомощна? Вовсе нет, и даже наоборот – это она может помочь. Но не приходило ли вам в голову, что само по себе отсутствие зрения могло повлиять на ее мировоззрение, придав ей больше гуманизма и оптимизма, сделавших ее одной из самых известных женщин мира?

Теперь перейдем к поразительным способностям Торнли Колтона, хоть вы в них и не верите: осязание, подсчет шагов и самостоятельность. Вы когда-нибудь слышали о чудесном слепом враче – докторе Джейкобе Болотине из Чикаго? Хоть он и родился слепым, но его умственные и физические способности среднестатистическому человеку кажутся сверхъестественными. Ниже описано то, что он делает, и помните, что это не вымысел, а факт.

Доктору Болотину двадцать пять лет, и он специалист по заболеваниям сердца и легких. Он работает лечащим врачом в Иллинойском туберкулезном госпитале Даннинга.

Он определяет температуру пациентов, касаясь их пальцев, и, как правило, довольно точно – ошибаясь лишь на малую толику.

Также он настолько точно чувствует время, что может подсчитывать пульс пациента, не пользуясь часами.

Ощупывая грудь человека, диагностирует туберкулез и сердечные болезни.

Дважды в неделю по два-три часа читает лекции в двух медицинских колледжах, никогда не пользуясь записями.

Из трех с половиной тысяч обследованных им пациентов о том, что он слепой, догадались не более полусотни.

Двести человек он узнает по голосам. Еще несколько сотен – по их ладоням.

По Чикаго он передвигается без поводыря, и все свои визиты совершает самостоятельно.

Чтобы заработать деньги на оплату учебы в колледже, он четыре года путешествовал по Соединенным Штатам, продавая пишущие машинки. Его работа шла так хорошо, что к тому моменту, когда он оставил ее и поступил в медицинскую школу, он был одним из самых успешных продавцов пишущих машинок на западе страны.

Он был экспертом по машинкам.

Его осязание столь чувствительно, что он может читать выпуклый шрифт Брайля через слой из шестнадцати платков.

Вы бы поверили, прочитав подобное в художественной литературе? Но все это можно проверить как с помощью самого врача, так и с помощью любого из сотен его знакомых. И доктор Болотин говорит, что нет никаких причин, по которым слепой человек не мог бы стать таким же успешным, как и зрячий.

Возможно, вы слышали о «Лайтхаузе», нью-йоркском клубе слепых. Он выпускает журнал для слепых и еще один – для интересующихся зрячих. Оба пишутся, редактируются и печатаются слепыми. В клубе всегда играют в шахматы, шашки или домино. А также карточные игры. Слепые используют дешевые колоды карт, углы которых помечены так, что им легко прочитать их своими чувствительными пальцами. Но раздавать карты должен кто-то не играющий. Иначе раздающий знал бы все карты, доставшиеся соперникам.

Слепой секретарь нью-йоркского миллионера прочитал и проверил эту книгу. Он ощупал гранки и, закончив чтение, насмешливо улыбнулся.

– Колтон очень умен, и он хороший аналитик, – прокомментировал он. – Но в его физических способностях нет ничего примечательного, ведь его обычно сопровождает другой человек, его секретарь. Здесь, в Нью-Йорке, сотни слепых, и им не нужны поводыри. Я передвигаюсь по городу самостоятельно. Хотя, когда я переходил улицу на перекрестке Сороковой улицы и Бродвея, у дорожного полицейского учащалось сердцебиение. Но через некоторое время тот привык ко мне, и он до сих пор не знает, что я слепой. Я уже три года говорю с ним каждое утро. И для меня переходить улицу даже безопаснее, чем для зрячего. Все автоаварии происходят из-за того, что пешеход не видит автомобиля позади себя, ну, или не позади, а откуда-то сбоку, куда он не смотрит. Но со мной такого не может случиться. Мои уши заметят в два раза больше: ведь они натренированы на то, чтобы замечать звуки и немедленно сообщать мне о том, что происходит со всех сторон – сзади, спереди, слева и справа. Зрячий человек смотрит лишь в одном направлении. А я могу «видеть» в любом.

– Осязание Колтона слишком хорошее? – улыбку сменило серьезное выражение лица. – Вовсе нет. Некоторые способности слепых обычным людям кажутся сверхъестественными. Сам я могу нащупать человеческий волос через восемь листов бумаги.

Подсчет шагов? Если вы часто бываете в центре Нью-Йорка, то должны были видеть попрошайку Пэдди. При нем всегда есть мальчик и трость, это часть образа. Но когда «рабочий день» заканчивается, Пэдди отпускает мальчика и отправляется в Гринвич-Виллидж, где живет уже пятьдесят лет. Он может безошибочно определить расстояние между любыми двумя местами Гринвич-Виллидж с точностью до полушага. И он может самостоятельно до них добираться, то есть мог бы, не будь он «нуждающимся в помощи нищим».

I

Нечасто кто-либо привлекал внимание посетителей знаменитой столовой клуба «Регал», но на этот раз и мужчины, и женщины, сидевшие у восточной арки, обратили свой взгляд на человека, стоявшего в дверях и спокойно оглядывавшего их. Дымчатые стекла очков в черепаховой оправе скрывали его глаза за двумя огромными блекло-коричневыми линзами, поразительно контрастирующими с бледностью лица, отмеченного длинным тонким носом с чувствительными ноздрями. Губы, изогнутые в интеллигентной улыбке, создавали впечатление, что стоит ослабнуть вниманию, они тут же вернутся к привычному для них состоянию – сожмутся в тонкую, прямую линию. Улыбка казалась неуместной на этом бледном, уверенном лице с невыдающимся, раздвоенным подбородком. Полностью седые вьющиеся волосы, тонкие, как шелковая нить, слегка открывали розоватую кожу головы, резко контрастировавшую с безукоризненным черным смокингом с широкими плечами, глубоким вырезом на груди и идеальными складками ниже.

Взгляд девушки за шестым столиком, казалось, был прикован к этому человеку. Женщина постарше, которая была вместе с ней, делала вид, что занята своим са

латом, в соответствии с правилами приличия пытаясь скрыть собственные взгляды, украдкой бросаемые на человека у арки. Молодой человек опрятного вида и с квадратным подбородком, третий в этой компании, смотрел на него открыто и бесстыдно, но в его взгляде не было ни бесцеремонного вопроса, как у прочих обедающих, ни открытого восхищения, какое можно было заметить у девушки.

– Не глазей, Рода, – мягко упрекнула спутницу женщина постарше.

Девушка с легким вздохом отвела взгляд.

– Какой интересный характер отражен на его лице! – пробормотала она.

– О, это действительно интересный человек, – подтвердил молодой человек с сияющим лицом и восхищением в голосе.

– Вы знаете его? – разом спросили женщины, переведя на него заинтригованный взгляд.

– Да. Это Торнли Колтон, светский лев, член клубов, музыкант, на досуге решающий всякие загадки, которые других сбивают с толку. Это он нашел убийцу президента Паркинса из района Нэшнл, а когда там наступил обвал, обеспечил для меня место в Беркли Траст.

– Детектив? – спросила женщина постарше, в то время как девушка снова обратила взгляд на Колтона.

– Нет, – молодой человек покачал головой, – он в шутку называет себя «проблемистом», так как берется только за те дела, которые кажутся ему интересными, и раскрывает их исключительно ради удовольствия. Денег он не берет. Сопровождающий человек, – его секретарь, Сидни Темз – фамилия произносится так же, как название реки. Тоже очень примечательный и интересный человек, правда, рядом с Торнли Колтоном он становится незаметным, разве что сильно выделяется внешним видом – его черные как смоль волосы, глаза и румяные щеки создают резкий контраст с обликом Колтона.

– Я даже не заметила его, – признала женщина постарше, впервые посмотрев на стройного молодого человека лет двадцати пяти или двадцати шести, стоявшего возле Колтона и внимательно осматривавшего каждую мелочь в большом помещении. Затем женщина вспомнила о своей роли наставницы: – Ты должна прекратить глазеть, Рода, это невежливо! – упрекнула она.

– Я не думаю, что мистер Колтон обратит на это внимание, – спокойно сказал молодой человек. – Он совершенно слеп с рождения, хотя в это мало кто верит.

– Слепой?! – выдохнули обе женщины с выражением, появляющимся у всех женщин, когда они сочувствуют несчастью других.

– Он идет сюда, – предупредила женщина постарше, что было излишне – ее спутники заметили это сами.

Они видели, как метрдотель, по всей видимости, за что-то извинился перед Колтоном и отошел в сторону. Секретарь шепнул пару слов, и Торнли Колтон двинулся вперед, небрежно и неподвижно держа в руках тонкую трость и проверяя ею свой путь. Он шел по проходу между рядами столов, сопровождаемый Сидни Темзом. Женщина и девушка, приоткрыв рот, наблюдали за тем, как он приближался, по-матерински опасаясь за его безопасность. Направляясь к ним, он едва успел отступить в сторону и избежать столкновения со спешащим официантом, обошел вычурно одетую дородную женщину, отодвинувшую свой стул довольно далеко от стола, тем самым сузив проход. Когда он приблизился к их столу, они увидели, как его тонкие губы вытянулись в дружеском приветствии.

– Как поживаете, мистер Норрис? – его звучный голос с мелодичным тембром, казалось, очаровал девушку своим радушием и силой, когда Колтон обошел вокруг ее стула, чтобы пожать руку ее спутнику. – Сидни увидел вас, пока мы ждали свой столик,

– Познакомьтесь с мисс Ричмонд, – предложил Норрис, ответив на рукопожатие. Колтон тут же повернулся лицом к девушке, протягивая тонкую белую руку с длинными, изящными пальцами.

– Признаюсь, темнота мешает заводить знакомства, – сказал он.

Их руки встретились, и девушка почувствовала теплое пожатие, касание, легкое как пух, несомый ветром. Рукопожатие было коротким, но оставило после себя какое-то волнение, передаваемое соприкосновением ладоней. Девушка пробормотала какую-то общую фразу и с досадой закусила губу, ведь это было банальностью. Но человек, стоявший перед ней, кажется, был более разговорчив:

– Ваше пение прекрасно, мисс Ричмонд, – оживленно сказал он. – У меня и Сидни были места в партере на три вечера за эту неделю. Вы знаете, для меня музыка имеет огромное значение, объединяя в себе удовольствия, получаемые от живописи, скульптуры, архитектуры и прочих прекрасных вещей, которые обычный человек даже не ценит.

В ее глазах отражалось сожаление, но ее губы смогли вымолвить лишь: «Это моя мама, мистер Колтон». Они пожали руки через стол, и Колтон заметил в этом рукопожатии сердечность, не свойственную напускным манерам, закрепившимся в Нью-Йорке. К рукопожатию он добавил несколько слов, вызвавших румянец удовольствия на увядших щеках женщины.

– Почему мистер Темз не остался с нами? – полюбопытствовал Норрис. – Он удрал от нас, как будто мы больны чумой.

– О, это его обычное поведение, – улыбнулся Колтон. – У него весьма любопытная фобия. Как-нибудь я расскажу вам о ней.

– Почему бы вам как-нибудь не зайти ко мне в банк? Вы несколько месяцев не были в моем могилоподобном кабинете. Правда, сегодня после обеда мисс Ричмонд и ее мама заглянули туда на несколько минут, и они говорят, что мой офис очень выгодно отличается от гримерок оперных певиц.

– Еще бы! – засмеялись женщины. – Как можно сравнивать персидские ковры и мебель красного дерева со стенами в трещинах, туалетными столиками, которые приходится подпирать коробками, и замызганными газовыми горелками!

– Мужчины всегда ухитряются взять лучшее, – с улыбкой признал Колтон. Затем он обратился к Норрису: – Как Симпсон сейчас участвует в делах?

– Он отсутствовал в течение недели. А сегодня днем он появился, чтобы удивить нас новостью о том, что только что женился. Он не рассказывал о своей жене много, лишь то, что он собирается начать новую жизнь.

– Вот это новость! – присвистнул Колтон. – Никогда бы не подумал, что он может жениться.

– Как и любой другой, – смеясь, заметил Норрис, нежно и многозначительно взглянув на девушку по другую сторону стола.

– Мне нужно будет встретиться с ним и поздравить. Что ж, тогда до встречи.

Колтон попрощался со всем приятным кивком и, касаясь тонкой тростью ножек стульев, направился по проходу к маленькому столику в дальний угол зала, где Сидни Темз делал заказ. Официант ответил на дружеский кивок Колтона и, закрыв столик табличкой «Занято», поспешил прочь. Торнли вытащил сигарету и, чиркнув спичкой по бронзовому портсигару, удобно откинулся на спинку стула.

– Иногда, Сидни, твой страх перед прекрасным полом ставит меня в весьма неловкое положение, – сказал он полусерьезно, полушутя. – Вместо семнадцати шагов там было всего лишь шестнадцать с половиной. Если бы не привычка Норриса нервно постукивать кончиками пальцев о стакан, моя протянутая рука пришлась бы ему по затылку.

– Но я думал, что точно высчитал, где он находится! – в голосе секретаря было слышно искреннее раскаяние, в мрачных, черных глазах отразилось огорчение из-за ошибки.

– Забудь, – отмахнулся Колтон и продолжил: – Но ты должен был остаться, Сидни. Мисс Ричмонд не только замечательно поет, она еще и удивительная личность. Ее мать так горда и счастлива, что забывает смущаться из-за разницы между «Регал» и «Кеокук». Норрису повезло, что она любит его, а он… – расплывшиеся в улыбке губы позволили не оканчивать фразу.

– Но она уже сейчас, в самом начале карьеры, зарабатывает по двести долларов в неделю, тогда как Норрис никак не может получать больше пяти тысяч в год! – запротестовал Темз.

– Несчастный человек! – улыбнулся Колтон. – Ты никогда не узнаешь женщин, твое сердце так восприимчиво – ты словно перепуганная овечка, когда приближаешься к красивой женщине. Твое сердце не годится ни для чего, кроме перекачивания крови!

– Торн, разве я не знаю свои слабости! – в голосе Сидни слышалась неописуемая горечь. – Хоть я и изголодался по обществу порядочных женщин, мне нужно держаться подальше. Встретить такую значило бы быть обреченным безнадежно влюбиться, но кто я такой? Человек без рода и племени, младенцем найденный на берегу реки, что дала мне только имя.

Колтон сразу стал серьезным.

– Голод является хорошим средством от недоедания, – ответил он. – Но мы уже так много раз об этом спорили, что… – тонкие губы слепца снова сомкнулись, не закончив фразы.

К ним подошел официант с клубными сандвичами для Темза и Колтона – они были постоянной частью их программы после посещения театра, поэтому когда Колтон приходил, они всегда были готовы, и ему не приходилось их заказывать. Два ломтя пшеничного хлеба, покрытые обильным слоем подливки из зажаренной говядины, и бутылка минеральной воды. Тонкая тросточка Колтона, полая и легкая, как перышко, покоилась между его колен, в то время как он ел. Трость помогала ему «видеть» окружающий мир, малейшие ее вибрации немедленно улавливались его сверхчувствительными кончиками пальцев.

Сидни Темз рассеянно жевал свой сандвич, рассматривая посетителей столовой; взгляд останавливался то на кричаще одетой вдове, то на даме с чрезмерно ярким макияжем, вежливо улыбавшейся человеку с бычьей шеей за ее столиком, то на девушке, прокалывающей изогнутым зубчиком вилки вишенку из своего опустевшего бокала для коктейля. И все же его взор постоянно возвращался к свежему, цветуще прекрасному лицу Роды Ричмонд. В его мрачных глазах зажигался огонек от его созерцания; от вида красивого лица Сидни Темз пьянел сильнее, чем от вина, и, благодаря его весьма чувствительной натуре, это опьянение было намного опасней.

Колтон отодвинул свою тарелку в сторону, когда взгляд его сопровождающего снова начал блуждать по залу.

– Боги дарят броскость взамен блеска в глазах, что отнимают, компенсируя те морщинки, которыми одаряют, – спокойно пробормотал он. – Нужно побывать в нью-йоркском ресторане, чтобы осознать истинный пафос красоты.

После непродолжительной беседы за столиком Норриса Колтон пребывал в на удивление задумчивом состоянии.

Темз ничего не ответил, так как ответа не требовалось. Его блуждающий взгляд остановился на столике слева.

– Любопытно, – продолжил Колтон тем же задумчивым, низким тоном, – отчего полная женщина, сидящая через два столика слева от нас, например, терпит такие муки, укутавшись в слишком узкое для нее пурпурное платье только ради того, чтобы выпить коктейль?

Сидни уставился на Колтона тем самым младенческим взглядом, точь-в-точь как двадцать пять лет назад, когда Колтон подобрал его, завернутого в сверток из пеленок, на берегу Темзы. Он до сих пор смотрел на него таким взглядом всякий раз, когда слепой делал замечания подобного рода. Хотя он слышал их уже бесчисленное количество раз, но они не переставали его удивлять.

– Как же вы узнали, куда я смотрю и что эта женщина одета в пурпурное платье? – потребовал ответа Сидни.

– Ты должен держать обе ноги ровно стоящими на полу, если хочешь сохранить в секрете от меня то, куда смотришь. Ты забываешь, что когда сидишь, положив ногу на ногу, с помощью моей трости я могу уловить вибрации от малейшего поворота твоей головы. Следи за тем, чтобы в моих руках не было трости, когда втайне наблюдаешь за женщинами, с которыми боишься заводить отношения.

– Да, но пурпурное платье? – спросил Сидни, подавляя возникшее желание переменить позу и вспыхивая от вида появившейся на лице Колтона улыбки, вызванной первым же непроизвольным движением его ног.

– Все тучные женщины с астматическим дыханием носят пурпурное, – многозначительно пояснил Колтон. – Таково нерушимое правило женского пола. А тому, кто практикуется в распознавании звуков, полагаясь в перемещении на особенно тонкий слух, нетрудно распознать тяжелое дыхание. За соседним столиком слева никого нет, значит, она сидит через два столика. Теперь можешь продолжать в открытую рассматривать мисс Ричмонд, – Колтон демонстративно положил обе руки перед собой на белую столовую скатерть, – я не замечу.

Метрдотель остановился перед их столиком.

– Мистер Симпсон просит вас подойти к его столику, мистер Колтон. Он хочет, чтобы вы познакомились с его женой.

– Его женой? – тут же переспросил Темз.

– Да, сэр, – уверенно, без тени сомнения ответил метрдотель.

– Где мистер Симпсон? – спросил Колтон. – Мы его еще не видели.

– В восточном крыле, сэр. Там, где пальмы.

– Мы пойдем туда прямо сейчас.

– Я так и передам, сэр.

Он жестом показал официанту, обслуживавшему столик, чтобы тот принес счет.

– Одна из его знакомых дешевых актрисок наконец-то смогла поймать его, – презрительно заметил Сидни Темз. – Он слишком хорош собой, чтобы быть первым вице-президентом консервативной Беркли Траст Компани.

– Готов поспорить, что ты не прав, – спокойно ответил Колтон, расплачиваясь с официантом двухдолларовой купюрой. – Если бы это была одна из тех женщин, с которыми он ужинал и пил вино в течение последних двух лет, она бы не пряталась в том крыле, «где пальмы», и официант не был бы так уверен насчет того, что она его жена.

– Я не пойду, – тут же отказался Темз.

– Сидни, ты ведь не боишься, что тебя похитит замужняя женщина? – улыбнулся Колтон, взяв в руки трость и приготовившись встать. – Сколько?

Сидни повернулся на стуле и взглянул в сторону прохода в восточное крыло.

– Ладно, я пойду, – коротко ответил он и, бросив еще один быстрый взгляд, поднялся со стула вместе с Колтоном. – Тридцать семь прямо, восемнадцать влево, девять вправо. Мы остановимся у двери в восточное крыло, дальше я ничего не вижу.

– На пути нет красивых женщин, из-за которых ты мог бы ошибиться в подсчете расстояния, которым занимаешься уже столько лет? – беззлобно пошутил Колтон.

Не отвечая, Темз повернулся и быстро зашагал в сторону восточного крыла. Колтон, тихо посмеиваясь, забрал сдачу и поспешил за ним, привычно, автоматически подсчитывая шаги и в то же время думая кое о чем другом. Он думал о Симпсоне, который за два последних года приобрел незавидную репутацию бродвейского транжиры.

Симпсон всегда интересовал Колтона, как исследователя человеческих характеров – с самой первой их встречи и первого составленного о нем впечатления его обычно безошибочный инстинкт не мог подсказать ему, как поступит Симпсон. Он ждал от него одних поступков, но тот никогда не оправдывал его ожиданий. Симпсон уже два года засиделся на скучном для него посту вице-президента одного из самых консервативных банков, ничем особенно не занимаясь и транжиря деньги на женщин.

Колтон остановился в дверном проеме возле Темза, со скукой рассматривавшего мужчин и женщин за столиками в тени пальм.

– Два влево, девятнадцать вперед и полшага за столик, – обозначил направление Темз, отступая в сторону.

Навстречу им поднялся коренастый мужчина с тяжелыми веками, щеки которого были испещрены бледным узором голубых вен.

– Рад вас видеть, мистер Колтон, – сердечно воскликнул мужчина. – Вы единственный, кого я хотел сегодня увидеть, хоть и не верилось, что мне это удастся именно этим вечером. Вы знаете, каким я был транжирой, и я хочу познакомить вас с малышкой, на которой я женился, вернувшись в старый город. Мы еще с детства были друзьями; я словно очнулся, вовремя осознав, какая она прекрасная женщина! В следующий раз вы посетите нас в нашем собственном доме. Вот только… – голос Симпсона опустился до почти неслышного шепота. – Моя жена глухонемая, мистер Колтон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

 Статья, напечатанная в «Пиплз Мэгэзин» вместе с журнальной публикацией одного из рассказов о Торнли Колтоне.

2

 Хе́лен А́дамс Ке́ллер (1880 – 1968) – американская писательница, лектор и политическая активистка. В возрасте девятнадцати месяцев Келлер перенесла заболевание, в результате которого полностью лишилась слуха и зрения.