Путешествие Эллин Маклауд к своей любви

Англия: знакомство с Эллин и Иоанном

Англия, 1872 год. Небольшое провинциальное селение Эджфилд, что в графстве Норфолк. Погожий летний денёк.

Эллин вместе со своим отцом, Иэном Маклаудом, зажиточным хлебопромышленником средних лет, отправляются ловить рыбу на деревенский пруд. Солнце слепит глаза. Они нанизывают червей на крючки, смеются, закидывают удочки в блестящую волнистую рябь.

Ветер развевает светлые кудри Эллин. До чего же хороша малышка! Красивое личико с серыми глазами, к которым очень идёт тёмно-серое платье с белым кружевом, сияет улыбкой.

Она смотрит, как отец сматывает удочки. «Ну что, малышка, неплохой улов, а?» – говорит он, глядя на неё своими смеющимися глазами. Эллин улыбается, исполненная гордости за отца. «Пойдём домой, малышка. Сегодня у нас будет вкусная уха».

Эллин было всего два года, но впоследствии, возвращаясь к этому воспоминанию снова и снова, она помнила каждую его деталь. И эту блестящую рябь, и то, как отец, одного за другим, вытаскивал маленьких пескариков и складывал их в железную миску у камышей, и свой восторг, и гордость за отца – какой он у неё умный, сильный и красивый!

Эллин смотрела в окно своей комнаты, из которого было видно зелёный газон и дорожку, ведущую к пруду. Вот только пруд уже не тот, да и отца давно нет в живых. Она с грустью вздохнула.

Прошло уже 17 лет, а кажется, что всё это было только вчера. Но отца уже не вернуть. Они с матерью Эллин трагически погибли, когда девочке было 5 лет. По рассказу маминой тёти, которая забрала Эллин к себе, мама с папой ехали по мосту, вдруг лошадь понесла, и бричка перевернулась прямо в реку. Течением унесло обоих. Тела нашли в низине, где река делает крутой поворот, – неподалеку от Ламаса, рядом с железнодорожной станцией Окснед.

После смерти родителей Эллин поселилась у маминой тёти в городишке Эйвли графства Эссекс, что в 25 км от Лондона. Благодаря близости к столице Эллин получила образование в дневной Университетской школе Северного Лондона.

Это учебное заведение, предназначавшееся для девушек среднего класса, оканчивали известные женщины-учёные того времени. Например, ботаник Этель Саргант, географ Ева Жермен Римингтон Тейлор и многие другие. Некоторые из них были первыми женщинами, добившимися признания своих научных заслуг в консервативной академической среде викторианской Англии.

Эллин не грезила учёной карьерой, но идея стать исследователем дальних стран не покидала её ни на минуту с тех пор, как она закончила учиться. Одни её школьные знакомые поступили в университет, другие – успешно вышли замуж, её же манили путешествия.

Парочка предложений руки и сердца всё же была у Эллин. Однако своих поклонников она не воспринимала всерьёз. Непреодолимый интерес, который разжигали в ней дальние страны, не вызывал ни один мужчина.

Образованная и обеспеченная, Эллин могла бы вести активную социальную жизнь, приносить пользу обществу, став писательницей или преподавателем, но она всей душой стремилась подальше от родного дома. Почему – и сама не знала.

И вскоре такая возможность ей представилась. В один из дней, в который и начинается наше повествование о путешествии Эллин, на порог её дома упал конверт. В нём было письмо от старого друга отца, богатого золотодобытчика и мецената мистера Дарсли.

Прочитав послание Дарсли, Эллин опустилась в кресло и некоторое время сидела в замешательстве. Мистер Дарсли, у которого в Бразилии была своя благотворительная миссия, пригласил её на должность старшей распорядительницы школы для детей-сирот! «Нам нужны такие люди, как Вы, – молодые, умные, с горящими глазами и желанием изменить мир», – написал он.

Это было весьма и весьма заманчиво: бросить старую добрую Англию, где каждый день Эллин почти не отличался от предыдущего, и уехать в Бразилию, страну диких обезьян, захватывающих дух водопадов и неописуемых красот девственного мира Амазонки.

Но всё же кое-что смущало Эллин. Ей никогда не был интересен тяжелый труд во имя идеи. Нет, она не была белоручкой, просто Эллин принадлежала к числу тех страстных натур, которые целиком посвящают себя любимому делу. А её любимым делом, которому она готова была полностью отдаваться, было познание мира во всём его разнообразии.

Эллин встала и пошла прогуляться к пруду, чтобы разобраться в своих мыслях.

Ехать в великолепную Бразилию, чтобы служить там в школе для сирот, – перспектива, в сущности, не такая уж и привлекательная. Она будет поглощена заботами в рамках миссии, которые мистер Дарсли с радостью возложит на её плечи. Выполняя свою работу добросовестно и с той отдачей, на которую было способно её доброе сердце, она вряд ли сможет посмотреть страну. А ей этого так хотелось!

Кроме того, совсем недавно умерла мамина тётя, и все заботы о доме перешли к Эллин. Если она отправится в миссию, дом придётся продать. А вдруг работа в Бразилии ей совершенно не понравится? Напрасно продавать милый её сердцу дом Эллин не хотела.

Время катилось к вечеру, а Эллин всё сидела на лавочке у пруда. Вытянув ноги, она наблюдала за тем, как солнце садилось за далёкими холмами, и всё вокруг окрашивалось в мягкий розовый цвет. Решительность не была сильным свойством её натуры. Её всегда казалось, что события вершатся сами, нужно лишь чуть-чуть их подтолкнуть.

Когда на небе появились первые звёзды, Эллин вернулась в дом, так ничего и не решив.

Что ж, если Господу будет угодно, она отправится в Бразилию и послужит там на благо сирот. Но всё же ей хотелось иного – путешествовать и познавать мир, исследовать далёкие страны с любопытством туземца, впервые увидевшего белого человека.

Она помолилась Богу, рассказав ему о своих мечтах без утайки, и попросила помочь принять правильное решение.

Утром Эллин села завтракать, как обычно, в компании своей экономки Мэри. Намазывая джем на бутерброд, она рассеянно слушала, как Мэри рассказывала последние новости их городка. Её мысли были где-то далеко-далеко от Эйвли.

Вдруг её осенило.

– Слушай, Мэри, – сказала она, от волнения положив ладонь на руку экономке, – может, ты поживёшь здесь до моего возвращения? Просто я хочу уехать в долгое путешествие, и мне жалко насовсем расставаться с домом, поэтому я не хочу его продавать.

Эллин произносила эти слова, и сама не понимала, почему она это говорит. С того момента, как они сели завтракать, и до предложения пожить в доме в ней будто бурлил какой-то поток, и вот он вырвался наружу, стоило девушке открыть рот.

Экономка была поражена. Во-первых, уже немолодой и одинокой Мэри был близок этот дом, в котором она когда-то начинала младшей нянькой для Эллин. За 14 лет экономка прошла долгий путь по карьерной лестнице домашнего персонала и честно заслужила своё текущее звание. Во-вторых, она и не подозревала о планах молодой леди, которая казалась ей порой немного не от мира сего. Спокойная и мечтательная, Эллин любила посидеть у камина с книгой или поразмышлять в одиночестве, гуляя у пруда. То, что внутри её меланхоличной натуры скрываются такие дерзкие намерения, стало для Мэри откровением.

Экономка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла. Она была настолько ошеломлена, что слова не шли на ум. Эллин терпеливо ждала ответа Мэри, глядя ей в глаза. Наконец дар речи вернулся, и экономка произнесла:

– Конечно, мисс Эллин, можете не переживать, Мэри по-прежнему будет хозяйничать в этом доме до самого вашего возвращения.

Улыбнувшись и ещё раз дотронувшись до руки экономки, Эллин вышла из-за стола.

Теперь ей предстояло собрать необходимые вещи и составить маршрут, ведь она понятия не имела, куда едет. Это решение Эллин приняла совершенно неожиданно даже для самой себя.

Чем дольше девушка размышляла о принятом решении, тем более верным оно ей казалось. Действительно, зачем терять лучшие годы в богом забытой миссии, когда за это время можно посетить десяток-другой стран прежде, чем она выйдет замуж. Ну а если не сложится с браком, тем более нет никакого смысла оседать в Бразилии, пока она не увидела весь мир.

То, что путешествия могут увести её от главной цели всех женщин викторианской эпохи – счастливого замужества, её не волновало. Напротив, Эллин дала бы 100 очков вперёд каждому, кто захотел бы разъяснить ей, в чём прелесть незамужней жизни.

Главным образом, это возможность заниматься тем, что по-настоящему интересно, а не рутинными обязанностями замужней дамы. Кроме того, у Эллин было достаточно неплохое состояние, которое после свадьбы попало бы в распоряжение супруга. А что, если бы он захотел запретить ей тратить деньги на путешествия?

Разумеется, вопрос о семье и детях волновал Эллин. Но, не являясь насущным, он оставался лишь неприятным напоминанием о том, сколь высоки ставки в её погоне за приключениями.

К сожалению, история знает множество примеров, когда знаменитые путешественницы оставались старыми девами! Чего стоят только имена англичанок-современниц Эллин – Мэри Кингсли и Гертруды Белл.

Мисс Кингсли (1862–1900) стала первой женщиной, совершившей в одиночку путешествие в Африку. Гертруда Белл (1868–1926) много путешествовала по Ближнему Востоку, выполняя функцию исследователя-картографа. Благодаря этому, а также свободному владению арабским, турецким и персидским языками она стала шпионкой на службе Британии и вошла в историю как «мать Ирака» – политическая фигура, утвердившая Ирак на руинах Османской империи. Обе выдающиеся дамы были слишком нетипичны для представительниц викторианской эпохи, поэтому не нашли себе пару на брачном рынке.

В общем, Эллин решила, что пока она попутешествует, а там видно будет. За время, проведённое в пути, может измениться мировоззрение, тогда она и примет другое решение. Fatum est series causarum («судьба – это ряд причин») было любимым выражением Эллин.

На следующий день вещи были сложены в небольшой, аккуратный саквояж из чёрной лакированной кожи. Перед отъездом Эллин решила навестить двух подруг, с которыми была неразлучна в школе.

Солнечным утром сентябрьской субботы Эллин, одетая в голубое шёлковое платье с серебристыми оборками, серые перчатки и милую шляпу с розами, села в экипаж и отправилась в путь.

Первой она решила навестить Нелли, которая также жила в пригороде Лондона.

Рыжая, жизнелюбивая Нелли работала журналисткой в местной газете и писала о светской хронике. Визит Эллин стал для неё неожиданностью. Подруги не общались больше года – с тех пор, как окончили Университетскую школу. За это время Нелли успела не только устроиться в газету, но и выйти замуж – за Виктора, хозяина сети магазинов, торгующих тканями и швейными принадлежностями.

– Эллин, милая, как же я рада тебя видеть! – воскликнула Нелли и обняла стоявшую на пороге её дома Эллин. – Проходи скорее! Каким ветром тебя к нам занесло?

Эллин прошла в гостиную и огляделась. Да, похоже, подруга не теряла в замужестве время понапрасну – из каждого уголка этой светлой, большой комнаты веяло уютом. Узорные вышитые салфеточки, поделки из засушенных цветов и просто милые женскому сердцу безделушки заполнили все полочки на этажерках, стояли на камине, висели на стенах, придавая тёплую домашнюю атмосферу семейному гнёздышку Нелли и Виктора.

На миг Эллин заколебалась. Стоит ли отказываться от размеренного, стабильного женского счастья ради неизвестности, возможно, полной лишений и неудобств? С минуту она молчала, пытаясь понять, какая чаша внутренних весов перевесит. И когда к ней вернулось привычное любопытство, а шепоток сомнений стал еле слышным, она улыбнулась и ответила:

– Нелли, я уезжаю, и хотела бы с тобой попрощаться.

Их взгляды встретились, и Нелли прочла в серых спокойных глазах Эллин уверенность в своём решении. Поэтому она просто спросила:

– Когда?

Эллин ещё не назначила дату отъезда, но знала, что это произойдёт со дня на день. Так она и ответила Нелли.

Задорная Нелли не могла отпустить подругу без шуток относительно её будущей поездки: «Твой мужчина, – тараторила она, – будет ждать тебя сразу, как только ты накатаешься и тебе самой надоест твоя жажда приключений. Тут-то он тебя и поймает, вот помяни моё слово!».

Эллин задумчиво улыбалась в ответ. Ей нравилась такая перспектива: накататься по миру, а потом попасться в объятия самого лучшего мужчины на свете. То, что у неё будет именно такой возлюбленный, она не сомневалась.

– Ладно, моя хорошая, мне пора. Надо ещё к Анджелине заехать. Она тоже должна узнать, что ваша мечтательница наконец-то решилась отправиться навстречу своей судьбе. С этими словами Эллин обняла свою подругу и направилась к двери.

Поездка к Анджелине заняла чуть больше времени. Нужно было пересечь весь Лондон – до самой восточной части, Ист-Энда. Там селились прибывавшие в Англию иммигранты. Семья Анджелины была из бедных евреев, приехавших в Лондон в поисках лучшей жизни.

После окончания Университетской школы Анджелина, симпатичная темноволосая девушка с большими карими глазами, с ранних лет увлекавшаяся музыкой, по велению сердца попала в один из лондонских мюзик-холлов и стала воспевать со сцены радости и трудности жизни лирических героинь.

На одном из выступлений её увидел владелец винного бара Томас Джентли. Он был покорён нежным тембром девушки, а ещё больше – проникновенным взглядом её тёмных глаз. Спустя полгода он предложил её руку и сердце. Анджелина не возражала, потому что её также нравился молодой голубоглазый ирландец, державший преуспевающее заведение на Лэйк-стрит.

Когда Эллин приехала к Анджелине, той не оказалось дома. Наверное, на репетиции, надо подождать. И девушка решила скоротать время в прогулке по шумному кварталу Ист-энда, где жили Анджелина и её муж.

Пока она гуляла, разглядывая витрины местных магазинчиков, небо нахмурилось и полил настоящий ливень – тот самый, про который англичане говорят «дождь из кошек и собак»1.

Эллин поспешила укрыться в ближайшей арке. Она стояла и теребила голубой браслет, надетый поверх перчатки, рассеянно провожая взглядом проезжавшие под дождём экипажи. Как вдруг кто-то её назвал по имени.

Не может быть! Она здесь никого не знает. Наверное, это какая-то ошибка. «Нет здесь никакой ошибки», – сказал тот же голос и представился: «Я – Иоанн, твой ангел-хранитель».

Эллин, воспитанная в католических традициях, верила в ангелов, но она даже представить себе не могла, что один из них когда-нибудь заговорит с нею.

Вдруг Эллин окутало тепло и чувство защищенности, словно она —котёнок, и кто-то сильный прижал её к груди, закрыв от всего света большими ладонями. Эллин в самом деле ощутила ангельскую энергию, хотя и не могла дать этому чувству определение. Она спросила:

– Иоанн, а почему ты разговариваешь со мной? Разве ангелам положено вести беседы с людьми?

– Господь услышал твою молитву о помощи в душевных устремлениях и, сжалившись, прислал меня, чтобы я был твоим проводником и оберегал тебя на пути. Конечно, я мог бы ничего не говорить, но разве это сделало бы тебя счастливее? Моя основная задача – помочь тебе стать счастливой, ведь именно этого на самом деле хочет твоя душа, – отвечал Иоанн.

Тут кончился дождь, засияло солнце, и на небе воцарилась великолепная рассеянная радуга. Мелкие-мелкие перистые облака переливались радужными цветами. Казалось, будто солнце разделилось на миллион частей, каждая из которых освещала свой кусочек неба.

Увидев столь редкое явление природы, Эллин ахнула. Немного шепелявый голос Иоанна сказал:

– Дорогая, это только начало пути. То ли ещё будет. Готовься к созерцанию настоящих чудес!

Эллин выбежала из арки и направилась к тому месту, откуда начала свою прогулку. Ей не терпелось поделиться с Анджелиной тем, что с ней только что произошло.

– Не стоит, – произнёс Иоанн. – Не говори обо мне своей подруге, иначе она решит, что ты сошла с ума. Люди не очень-то верят в чудеса в наши дни, – со вздохом добавил он.

– Но, Иоанн, я-то в тебя верю!

– Потому-то ты и слышишь меня. Ладно, это всё не имеет отношения к твоему делу. Иди к Анджелине, потом увидимся.

На этот раз Анджелина оказалась дома. Подруги обнялись. Анджелина предложила гостье чай с пирожными.

– Анджелина, расскажи, как ты поживаешь. Что новенького? – с любопытством спросила Эллин.

Анджелина рассказала свою историю с момента устройства в мюзик-холл и до сегодняшнего дня, добавив в конце:

– Я очень счастлива от того, что в моей жизни есть всё, что я люблю: музыка, страстный мужчина, и скоро появится ребёнок.

– Ты беременна?!

Эллин снова ахнула. Второй раз за день её постигло крайнее удивление. Анджелина скромно улыбнулась:

– Да, а что тут удивительного? Мы решили дать жизнь маленькому чуду, которым Бог наградил нас за хорошее поведение.

Анджелина была очень набожной и во всём происходящем в жизни видела проявление Божественной воли. Однако вера её была ограниченной и не выходила за рамки обывательского представления о Божьем промысле. Сидит дедушка на облаке, наказывая людей за одно и благословляя за другое. В её картине мира никак не мог бы появиться Иоанн, который был живым свидетельством проявления Божественной воли на Земле.

Эллин вдруг стало обидно за Иоанна. Почему люди так слепы? Неужели так сложно понять, что Бог шире всех наших представлений о нём и что в его силах сотворить всё, о чем человек даже не может мечтать?

В то же время она была рада за подругу. Ведь ребёнок как продолжение рода являлся главной целью каждой викторианской замужней дамы.

– А ты, как ты поживаешь? – спросила Анджелина.

– А я хочу поехать в длительное путешествие, чтобы мир посмотреть и, в конце концов, встретить своего суженого, – ответила Эллин, припомнив разговор с Нелли.

– А куда лежит твой путь?

В ответ Эллин призадумалась. Ей ещё не пришло решение о том, каков будет её маршрут. Она открыла рот, чтобы сказать, что пока не знает ответа, но тут услышала голос Иоанна:

– Повторяй за мной: покатаюсь по Европе, загляну в Россию, а потом вернусь обратно в Англию.

Эллин кашлянула и произнесла:

– Я посмотрю Европу, покатаюсь по России. Потом обратно в Англию.

Анджелина посмотрела на неё немного расширенными от смеси удивления и испуга глазами.

– И ты не боишься путешествовать одна на такие расстояния?

Сначала Эллин хотела сказать ей, что будет не одна, что рядом с ней – ангел-хранитель, но потом решила последовать совету Иоанна и промолчать. Она просто помотала головой и улыбнулась.

Перед расставанием подруги обменялись памятными подарками – кто знает, когда они теперь увидятся. Эллин подарила Анджелине маленькую католическую иконку Девы Марии с младенцем на руках, которую можно было разместить у изголовья детской кроватки. Анджелина преподнесла подруге собственноручно вышитое полотенце, пожелав комфортного и приятного путешествия.

По приезду домой Эллин уже точно знала, когда она выезжает и куда. На следующее утро она была на вокзале и покупала билеты на утренний поезд до Парижа.

Франция: вечная муза

Солнце стояло в зените, когда Эллин спускалась по сходням парохода в Кале. Пересечь Ла-Манш можно было по смешанному билету из Лондона в Париж, в который входили поезд до парома, пароход и скорый поезд до французской столицы.

Свистки паровоза, остановившегося неподалёку от пристани, сливались с гомоном людской толпы. Хорошо одетые дамы с зонтиками под ручку с мужчинами во фраках и цилиндрах сходили с парома и оказывались в окружении местных жителей, предлагавших всевозможные услуги.

Эллин в сером дорожном костюме с небольшим саквояжем в руке, отойдя от толпы, с удивлением разглядывала французов. Их непривычный говор и запах корицы от булочек, продаваемых торговками, понравились девушке.

Внезапно она ощутила огромное желание поскорее оказаться в Париже, чтобы с головой окунуться в местную жизнь и полностью удовлетворить своё любопытство. Она поспешила занять своё место в поезде.

Северный вокзал, самый загруженный в Европе, встретил путешественницу дружелюбно. На залитой солнцем привокзальной площади стояли свободные экипажи, готовые отвезти её куда угодно. Выйдя из здания вокзала, Эллин расправила плечи и улыбнулась. Наконец-то её приключения начинаются!

Она попросила кучера отвезти её в отель рядом с Елисейскими полями. Ей хотелось посмотреть прежде всего эту главную улицу мировой культурной столицы. В школе преподаватель по искусству рассказывал о мифическом Элизиуме – островах в загробном мире, где обитали счастливые, блаженные люди. Там царила вечная весна, а болезни и страдание отсутствовали. Также он сказал, что в Париже есть улица Шанз-Элизе, название которой произошло от слова «Элизиум». Эллин хотела своими глазами увидеть, как французы воплотили сказку о райских островах в жизнь.

Переодевшись и слегка перекусив кофе и булочками в буфете при гостинице, Эллин двинулась по маршруту, который ей подсказала озорная буфетчица. По её словам, от отеля, располагавшегося на улице Руаяль, неподалеку от площади Согласия, нужно было дойти по Елисейским полям до Триумфальной арки, затем – до площади Трокадеро, чтобы полюбоваться Эйфелевой башней и посмотреть с неё виды Парижа. Потом вернуться на площадь Согласия по набережной Сены и, наконец, пройти мимо отеля до собора Мадлен, что стоит на одноимённой площади.

Впрочем, Эллин решила следовать за своим любопытством и рассматривать всё, что ей покажется интересным, даже если придётся немного сойти с маршрута.

Одетая в простое платье мятно-розовых оттенков и капор, Эллин с удивлением разглядывала парижанок, прогуливающихся по Елисейским полям. Разряженные, они казались ей диковинными птицами, слетевшимися на бульвар ради им одним известной цели. Их смех и громкий говор с картавым «р» казался Эллин таким живым, энергичным, полным неподдельных эмоций. А их улыбки, белые зубы, светящиеся счастливые глаза казались ей столь обворожительными, словно с полотен известных художников разом сошли все музы.

Что же до мужчин, прогуливающихся под руку с парижанками, то они выглядели солидно: в дорогих фраках и цилиндрах, с великолепными тростями.

Этот одетая по последней моде публика образовывала безупречный променад жизни на Шанз-Элизе. «Действительно, похоже именно так и выглядят счастливые, блаженные люди» – подумала Эллин. Она осознала, что ей очень не хватает той беспечности и непосредственности, что сквозила в жестах и взглядах парижских красавиц.

Увы, вся её жизнь была регламентирована сводом правил. Что можно делать, а что нельзя, юной викторианке диктовало общество. С самых ранних лет, когда Эллин разрешалось играть с отцом только в определённые им часы, а всё остальное время она проводила с няней и мамой, и до сегодняшнего дня, когда её важнейшей задачей был выбор жизненного пути. Девушки викторианской эпохи стремились повыгоднее выйти замуж, чтобы провести остаток дней в служении мужу и заботе о детях. Это считалось единственным достойным уважения занятием для женщины.

Британская писательница Вирджиния Вулф оставила потомкам ядовитую характеристику идеальной викторианской жены: «Она была чрезвычайно сострадательной, бесконечно очаровательной и запредельно бескорыстной… День за днем она приносила себя в жертву – от курицы брала всего лишь ножку, сидела на сквозняке. Словом, она была устроена так, чтобы не иметь своих собственных мнений и желаний, но все время подстраиваться под мнения и желания окружающих. Нужно ли говорить, что превыше всего она была чиста и невинна?.. Тень от ее крыльев падала на мои страницы, я слышала шелест ее юбок за спиной… Но я набросилась на нее, схватила за горло и постаралась уничтожить… Если бы я не убила ее, она убила бы меня». Одним словом, чтобы посвятить себя творчеству, путешествиям или науке, девушке нужно было иметь незаурядное мужество идти против социума.

Общение с противоположным полом до брака выглядело ещё более грустно! Незамужние англичанки могли встретиться с мужчиной только в сопровождении компаньонки, иначе их репутация была бы непременно испорчена (всем мужчинам только одно и нужно), и тогда хорошей партии им не видать. В общении с кавалерами девушки должны были казаться милыми, робкими и по возможности не показывать свой ум.

Жесточайшей регламентации подвергалось всё: их движения, жесты, тембр голоса, перчатки, темы для разговоров. Как видно, живой человек крайне плохо вписывался в викторианскую систему ценностей, где каждому в зависимости от его роли в обществе полагалось иметь конкретный набор качеств.