Страстный подарок отшельнику
- -
- 100%
- +
Хочет ли он выяснить это?
Нет.
Означает ли это, что ему все равно?
Честно говоря, нет. Но проявление заботы и внимания означает наличие чувств, а он давным-давно запретил себе чувства и эмоции. Он не заслуживает того, чтобы заботиться о близких, как не заслуживает и того, чтобы заботу проявляли о нем.
Он вообще не должен был соглашаться на этот сумасшедший визит. Нужно было отказать Фло и не поддаваться на ее эмоциональный шантаж.
Фло. Его младшая сестричка, которая вечно сует нос не в свое дело. Она знает о его слабости, знает, как надавить и вырвать у него согласие. Кэтрин всегда была его ахиллесовой пятой. И как ни убеждал себя Аларик, что все в прошлом и не его дело спасать Кэтрин, он не смог отказать Фло.
Интересно, а что Фло рассказывала Кэтрин о нем все эти годы? Он прекрасно знал, что сестра думает о его образе жизни, и был согласен с ней, когда она пару лет назад обозвала его животным после того, как от отказался приехать домой, узнав о страшном диагнозе матери. Но он не мог заставить себя вернуться, потому что не потерпел бы сочувствия и жалости от тех, кого любил и кто знал его прежним – успешным, сильным и непобедимым.
Однако в прошлом месяце, когда Фло обратилась к нему с отчаянной просьбой приютить на острове Кэтрин, пока разразившийся в прессе скандал не убил ее морально и физически, он сдался.
Шумиха была поднята желтой прессой в связи с бурным расставанием Китти Уайлд с Люком Уокером, не меньшей голливудской знаменитостью, чем она сама, и ее партнером по фильмам и по жизни. Этот актер был всем, кем Аларик никогда не был и не смог бы стать.
Он показал рукой направо.
– Здесь столовая, – буркнул он, удивляясь, что проснувшаяся зависть не лишила его дара речи.
– Очень симпатично, – послышался за его спиной голос Кэтрин, но он и не подумал обернуться.
– Окна выходят на веранду с прекрасным видом. Я часто здесь обедаю. Но ты можешь выбрать себе любое место для еды.
Он пошел дальше, надеясь, что она поняла его намек. Ему не хотелось делить с ней трапезы. Аларик так и видел негодующий взгляд Доротеи, услышь она его реплику.
– Аларик?
Кэтрин явно за ним не поспевала, но он упрямо не сбавлял ход.
– Слева мой кабинет, который тебе не нужен. Далее идет спортивный зал. Там есть разные современные тренажеры. Если в чем не разберешься, спроси у Марселя или Андреаса.
– А почему не у тебя? Ты разве не можешь…
Он на мгновение обернулся той стороной лица, на которой не было видно шрама, и обронил:
– Я бы предпочел, чтобы тебе помогали они.
– О…
В ее тихом возгласе прозвучало такое разочарование, что он едва не взял свои слова обратно. Аларик скрипнул зубами.
– Есть турецкая баня, сауна, джакузи и выход к бассейну, – продолжил перечислять он.
Он указал на последнюю дверь.
– Все остальное пространство на этом этаже отдано библиотеке. Вход здесь. Книг много, хороших и разных, но, если тебе понадобится что-то особенное, попроси Доротею или Андреаса, они закажут.
– Я уверена, что мне ничего не понадобится.
Он подождал, пока она заглянула в библиотеку, и увидел, как ее лицо осветилось улыбкой. Они когда-то оба увлекались чтением. Услужливое воображение немедленно подкинуло картинку. Они в шезлонгах на берегу Эгейского моря с книжками в руках. Кэтрин тряхнула головой, возвращаясь в настоящее.
– Здесь так спокойно, – заметила она.
Аларик издал нечленораздельный звук, будто крякнул, и начал спускаться по каменной лестнице на нижний уровень. Кэтрин поспешила за ним. Он вел себя как настоящий придурок, понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Если он остановится и посмотрит на нее, его накроет прошлое, в котором он тоже был хорош собой, успешен, счастлив и без шрамов на сердце и лице.
И это его злило. Он чувствовал, как закипает от ярости. Было время, когда он считал, что они будут вместе. Он был уверен, что однажды войдет в ее мир гламура и блеска. Он во всем будет ей под стать.
Однако несчастный случай разрушил его мечту. И не только мечту, авария лишила его способности желать их союза. Он снова вспомнил о лучшем друге, его жене и ребенке, которых он оставил. Чувство вины было таким же острым, как в тот день, когда погиб Фред. Он сжал кулаки.
– Вау! – воскликнула Кэтрин, входя вслед за ним в гостиную и с искренним восхищением осматривая современный интерьер.
Аларик на мгновение растерялся. Он прочистил горло, но слова не шли. Интересно, почему она так восторгается? Голливудская звезда ее масштаба наверняка видела кое-что похлеще. А может, это просто игра?
В конце концов, она актриса.
– Ты сам придумал все это?
Он отошел к бару в другом конце гостиной, не желая встречаться с ней взглядом, и только потом ответил:
– Да. – Он достал из буфета два стакана и спросил: – Хочешь чего-нибудь выпить?
– Воды, пожалуйста.
– С газом или без?
– С газом, спасибо. – Она продолжала рассматривать гостиную и развешанные по стенам картины. – Мне нравится.
Неужели ей и картины понравились? А знает ли она…
– Это ты нарисовал?
Она посмотрела на него, а он опустил взгляд и открыл встроенный в полку холодильник.
– Да.
– Недавно?
– Нет, – грубо вырвалось у него. Даже слишком грубо. Он давно уже не рисовал. В левой руке отсутствовала моторика, необходимая для работы кистью. Он не мог написать ничего достойного.
Он поставил ее бутылку на стол, а сам открыл стеклянную дверь и вышел на веранду. После прохлады гостиной полуденное солнце нещадно палило. Аларик судорожно сглотнул.
Ему хотелось заглянуть ей в глаза, поддержать разговор, насладиться ее компанией, но он боролся с искушением, убеждая себя, что лишен этого права.
Он живет сейчас затворником. Его душа и тело покрыты шрамами. Он теперь совсем не тот, что раньше, и духовно, и физически.
Аларик услышал, как она вышла следом за ним на веранду, но продолжал смотреть на море и слушать шелест волн. Такая мирная и безмятежная картина.
– Когда я купил остров, здесь был лишь заброшенный фермерский дом. Мне пришлось все перестроить и обновить.
Она прошла к самому краю веранды и любовалась видом. Он подошел и встал сзади.
– Я понимаю, почему ты купил остров. И хорошо, что оставил каменную кладку. Она придает строениям душу и отлично вписывается в скалистый пейзаж.
Аларик хмыкнул, приятно удивленный тем, что Кэтрин так легко разгадала его замысел.
– Часть этого этажа и весь нижний были выдолблены в скале. И утес перестал доминировать в пейзаже. Кроме того, в спальнях на первом этаже прохладно даже без кондиционера.
– Стало быть, у тебя дом-перевертыш?
Его губы сложились в подобие скупой улыбки.
– Похоже на то. И спальня у меня выходит в бассейн. Удобно поплавать на рассвете.
– Ты так и делаешь? – Она обернулась к нему.
– Да.
– Каждое утро?
– Да.
Она по-прежнему не отрывала от него взгляда. Он глубоко задышал, пытаясь унять растущее волнение от ее близости, но безуспешно, поскольку вмешался исходящий от нее цветочный аромат с нотками ванили. Сладковатый и соблазнительный. Он чувствовал, как этот аромат проникает в него, обволакивая теплом, которого он так давно не ощущал.
Ему стало не по себе. Он вцепился в каменную балюстраду так, что побелели костяшки пальцев. Он совсем отвык от людей.
Общался только с Марселем, Доротеей и Андреасом. За последний год он не виделся ни с кем, кроме сестры, которая заявилась непрошеной гостьей.
И вот теперь он здесь с Кэтрин. Это самое настоящее искушение, сестрица знала, что делает, когда уговаривала его принять Кэтрин на острове, а он сам ей подыграл.
Вот чертов дурак.
Она встала рядом и, подставив лицо солнышку, сказала:
– Я отлично понимаю, почему ты здесь поселился.
Она казалась такой довольной и счастливой, а это так противоречило царящему в его душе хаосу, что он решился посмотреть на нее. А зря. Он почувствовал, что попал в ловушку. Вот самое правильное определение для его состояния. Капкан.
Кэтрин была воплощением успеха, а он это ненавидел. Он хотел использовать эту ненависть как щит, чтобы держать дистанцию и не возрождать былых чувств.
– Остались только спальни? – Она мгновенно повернулась к нему и так посмотрела, что ему стало ясно, что она слишком много про него поняла.
Он прочистил горло и, выдержав ее взгляд, произнес:
– Можно пройти отсюда или вернуться в гостиную и спуститься вниз.
– Как скажешь.
Он вернулся в гостиную, с удовольствием окунувшись в прохладу, которая была ему необходима, чтобы успокоить смятенные чувства. Аларик поставил стакан на стол и начал спускаться вниз.
Неужели эта пытка будет продолжаться, сколько он там обещал терпеть ее присутствие? Месяц? Он сейчас был не в состоянии ясно мыслить. Нужно побыстрее закончить осмотр дома и доиграть роль радушного хозяина. Тогда он снова обретет равновесие.
По крайней мере, до ужина.
Глава 3
Кэтрин следовала за ним по пятам, чувствуя, как ее непреодолимо влечет к этому мужчине. Она никак не ожидала подобной реакции своего тела на Аларика. И это несмотря на то, что он совсем не похож на гостеприимного хозяина и даже не скрывает своего неудовольствия по поводу ее пребывания здесь.
Что, черт побери, с ней происходит?!
Желать того, кто едва на тебя смотрит. Неужели вернулась юношеская страсть? Неужели возродились старые чувства к тому, кого теперь даже другом назвать сложно?
И почему Фло решила, что Кэтрин удастся его расшевелить?
– Ты знаешь, все по тебе скучают, – тихо заметила она.
Он дернул плечами. Кэтрин, затаив дыхание, ждала, как он отреагирует. Но никакой реакции, увы, не последовало.
Он молча шел вперед, и Кэтрин поняла, что перешла запретную черту. Может, следовало неделю подождать и уже потом заводить разговор? Или вообще не начинать? Кэтрин внутренне ужаснулась, списав эту мысль на свое нервное состояние.
Аларик действительно кардинально изменился. И дело совсем не в шраме на лице, он ведет себя совершенно иначе. Поставил между ними невидимый барьер и не желает его убирать.
Он либо не уверен в себе, либо ему действительно крайне неприятно ее присутствие. Кэтрин не хотелось верить в последнее.
Однако ей было странно видеть Аларика таким неуверенным и нервным. Он всегда был уверенным в себе, веселым и привлекательным парнем. Талантливый художник, он смело экспериментировал с красками, любил юмор и однажды насмешил Кэтрин до колик. На вечеринке по случаю ее шестнадцатилетия спел для нее шутливую песенку-дразнилку, полную всяких намеков.
Между ними всегда существовала незримая связь. Они подшучивали друг над другом, но никогда не переходили черту. А потом жизнь внесла свои коррективы. Она уехала в Лос-Анджелес, а он отправился в Европу. Ну а после той аварии ему вообще никто не стал нужен.
Она хмуро смотрела в его напряженную спину, и у нее заныло сердце.
Кэтрин сделала несколько глотков воды, чтобы немного успокоиться, а Аларик остановился на нижней ступеньке и указал на первую дверь слева.
– Вот твоя комната. – Он распахнул дверь и жестом пригласил ее войти, по-прежнему избегая на нее смотреть.
Кэтрин хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, стоило ей пройти внутрь. И это называется гостевой спальней? У Кэтрин глаза округлились от изумления при виде шикарных апартаментов с захватывающим дух видом на море сквозь стеклянную стену.
Кэтрин повидала немало президентских апартаментов и роскошных пентхаусов, но все померкло в сравнении с этим жилищем обычного человека.
– Тебе нравится? – раздалось за ее спиной.
Кэтрин невольно вздрогнула, ощутив его близость.
– Это просто невероятно…
Она быстро обернулась к нему, но он уже отошел, чтобы показать ей панель управления.
– Можешь сама регулировать температуру в комнате. Если хочешь завтрак в постель, вот кнопка вызова Доротеи.
Он повернул налево и вошел в каменную арку, где автоматически загорелся свет. Через арку был проход в гардеробную, а дальше в ванную.
Она шла за ним, пытаясь понять, что ее больше прельщает – он, роскошная спальня или шикарный вид на море.
– Это специальное стекло, позволяющее видеть то, что снаружи, а сама ты остаешься невидимой.
– Если это гостевая комната, могу себе представить, как выглядит хозяйская спальня. – Кэтрин попробовала слукавить, она поняла, что это его комната.
Он никак не отреагировал, продолжая показывать ей разные панели управления.
– Я все поняла, Аларик. Я разберусь или спрошу у твоих помощников, – заметила Кэтрин.
Она подошла ближе и дотронулась до его руки:
– Это ведь твоя комната, не так ли?
– Какое это имеет значение? – буркнул он в ответ.
– Я не хочу выживать тебя из твоей спальни, – возразила она.
«Особенно когда знаю, что я здесь непрошеная гостья», – продолжил внутренний голос.
– Это не так, – ответил он.
– Именно так, – снова возразила она. – И я этого не хочу.
– Послушай, Кэтрин, гостевая мне вполне подходит. Я почти не пользуюсь гардеробной, а тебе, судя по багажу, – он кивнул на горку сумок и баулов, сложенных у двери, – она точно пригодится. И если еще что-то тебе понадобится…
– Мне следует обратиться к Марселю, Андреасу или Доротее, только не к тебе, – ядовито закончила она.
– У меня, между прочим, работа, которая требует полной отдачи, Кэтрин.
Она молча кивнула, а про себя подумала, что вряд ли дело только в работе. А что, если он и правда очень занят, и она к нему просто несправедлива?
– Увидимся за ужином, – сказал он уже от дверей. – Мы едим в семь. – С этими словами он удалился.
Он не спросил, устраивает ли ее это время или она предпочитает другое, а просто констатировал факт. Ну что за человек? Одной рукой дает, а другой отбирает.
Кэтрин пребывала в абсолютной растерянности.
В это время завибрировал телефон. Пришла эсэмэска от Кэтрин:
«Ты видела его?»
«Да…»
Она прекратила набирать текст и прикусила губу. Что еще она может сказать? Что она должна сказать? Ее подруга и без того ужасно беспокоится…
«Он был здесь, когда я пришла в дом».
«Как он?»
Кэтрин судорожно сглотнула. Она не могла лгать подруге, особенно после встречи с Алариком.
«Другой. Отрешенный».
«Но ты хотя бы смогла спровоцировать его на улыбку?»
Смогла ли она? Нет. Единственный раз он скупо улыбнулся, когда она отметила, что у него дом вверх тормашками. В остальное время…
«Не совсем».
«Он был груб с тобой? Если это так, я должна знать. Не хватало еще жестокого обращения. Я не за тем тебя туда послала».
«Жестокое обращение?» – подумала Кэтрин, удивленная тем, что подруга слишком драматизирует ситуацию.
«Не глупи, Фло. Ему нужно привыкнуть. Ты это знаешь. Не потому ли я здесь?»
«Согласна. Просто я надеялась, что в твоем присутствии он будет вести себя прилично».
«Он ведет себя нормально. Перестань переживать. Положись на меня. Я обо всем позабочусь».
Кэтрин надеялась, что убедила свою подругу, которая находилась на последнем месяце беременности и которой врачи решительно запретили волноваться, и облегченно выдохнула, когда получила от Фло ответ:
«Прости, милая. Я знаю, что он в надежных руках. Если кто и может ему помочь, то только ты, Кэт. Спасибо, подружка».
Кэтрин облегченно улыбнулась. Осталось только обрести подобную веру в себя. Она посмотрела через стекло на бассейн с легкой рябью на поверхности. Вода выглядела такой привлекательной.
Да, надо искупаться, позагорать и начать обдумывать сценарий до ужина…
Она надеялась, что это отвлечет ее от мыслей об Аларике и о том, на какую зыбкую почву она ступила.
Аларик не чаял вырваться от Кэтрин. Эта экскурсия по дому вымотала его и пробудила чувства, которые, как он считал, остались в далеком прошлом.
Он отправился наверх в свой кабинет. Ему хотелось выпить, чтобы заглушить ненужные мысли. И зачем он только поддался на уговоры Фло. Это сестра во всем виновата.
Словно подслушав его мысли, телефон сообщил о новой эсэмэске.
Сообщение сестры было коротким, но весьма красноречивым:
«Играй по-честному и веди себя прилично. Пожалуйста!»
Аларик скривился. Неужто Кэтрин уже доложила?
Он провел по лицу ладонью и вздохнул, пробормотав:
– Ты не о многом просишь, сестренка.
А потом написал ответ:
«Я пытаюсь».
И немедленно поставил телефон в режим «не беспокоить».
Достаточно того, что он пригласил Кэтрин на свой остров. Неужели сестра не понимает, как тяжело ему это далось?
Он рывком открыл дверь в кабинет и уставился на стол с множеством макетов, но передумал.
Сначала в зал. Хорошая тренировка поможет снять напряжение, а потом за работу.
Несколько часов спустя, несмотря на изнурительную тренировку, Аларик так и не сумел избавиться от мыслей о Кэтрин. Он вспоминал ее улыбку, глаза, голос. Видел, как она поводит бедрами, когда идет, как прикусывает губу, когда волнуется. Все это вселяло в него тревогу.
Потому что она для него не Китти Уайлд, суперзвезда Голливуда, а подруга детства Кэтрин, для которой он был готов на все. Как готов на все и ради этой женщины, такой настоящей и не сумевшей скрыть свое волнение.
И это сделало беззащитной не только ее, но и его.
Он так и не сумел справиться с собой к ужину.
Фло попросила его вести себя прилично. А он знает, как это?
Хотя он никогда не был парией в обществе. Но в те времена он сам выбирал тех, с кем встречаться и общаться.
Может, он хотя бы притворится, что ему приятно быть в обществе?
Ради Фло? Ради Кэтрин? В знак их былой дружбы?
В конце концов, это все временно. Она здесь на несколько недель. А затем он вернется к своему привычному уединенному образу жизни, который изредка нарушает его младшая сестра.
Душевный покой того стоит…
Глава 4
Кэтрин озадачилась сразу двумя проблемами. Во-первых, она не знала, что надеть к ужину. А во-вторых, в гардеробной Аларика не было ни одного зеркала. Она обыскала все шкафы, но тщетно. Зеркала отсутствовали, за исключением одного небольшого прямоугольного зеркальца над двойным туалетным столиком в ванной.
Завернувшись в белое махровое полотенце, Кэтрин подошла к зеркалу и сдула с лица челку. Она вся горела, хотя кондиционер работал на полную мощь, а она приняла душ всего десять минут назад. А все из-за неожиданной пробежки под палящим солнцем. Виной тому был мокрый от пота, мускулистый робот-гребец, он же Аларик.
Горячая волна вновь залила ее нутро, стоило ей представить картину, увиденную при входе в зал. Обнаженный по пояс, Аларик работал на гребном тренажере так, словно от этого зависела его жизнь: кожа блестит от напряжения, мускулы играют, лицо сосредоточенно. Он был в дальнем конце зала и так погружен в тренировку, что, к счастью, не заметил, как она на него пялится. Кэтрин выскочила из зала как ошпаренная и помчалась через оливковую рощу к дому. Жара была невыносимой, а мысли об Аларике вытеснили из головы все остальное, включая бассейн и работу над сценарием.
Она потратила на бег столько калорий, что сможет без зазрения совести отдать должное кулинарному искусству Доротеи. Если бы только у нее было нормальное зеркало, чтобы достойно подготовиться к ужину.
Кэтрин была так заворожена интерьерами дома, что поначалу не обратила внимания на отсутствие зеркал. Даже в спортивном зале их не было.
Она снова откинула со лба челку, рассматривая свое изображение. Она уже опаздывает, а румянец вряд ли исчезнет с лица. Кэтрин потянулась за косметичкой и вдруг замерла. Нет зеркал. Нет отражения.
Ему не важно, что его видят другие. Главное, что он не может видеть себя.
Кэтрин похолодела. На глаза навернулись слезы. Он не от людей прячется, а от себя.
Она глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.
– Тебе не нужно прятаться, Аларик, – прошептала она. – Ни от меня, ни от себя, ни от кого-либо другого… И я тебе это докажу.
* * *Аларик взглянул на часы и поправил воротник рубашки.
Зачем вырядился в рубашку, он и сам не понимал. Он, в конце концов, у себя дома и может ходить в чем пожелает. Однако ему не хотелось ударить в грязь лицом перед Кэтрин. В ее присутствии он чувствовал неловкость. Ему казалось, что его шрам был более заметен на фоне ее безупречной внешности.
Было уже половина восьмого, а Кэтрин все не появлялась. Как можно опаздывать на полчаса, когда нужно подняться всего на два пролета и выйти на веранду, недоумевал он.
Может, она тоже раздумывала, что надеть?
Вряд ли, но…
Он сделал знак Доротее, ожидавшей у входа.
– Пойди и посмотри… – Он не закончил фразу, потому что заметил движение за спиной экономки, и у него буквально отвисла челюсть. Нет, она не раздумывала, что надеть. Над таким нарядом не думают…
Что она себе, черт возьми, вообразила?! Красную дорожку? Или светский раут у знаменитости? Волосы цвета спелой пшеницы с золотистым отливом собраны в высокий пучок на затылке, а два локона по бокам обрамляют лицо, спускаясь по стройной шее, фиалковые глаза, умело подкрашенные, сияют, а чувственные губы, накрашенные ярко-красной помадой, улыбаются. Алое платье с глубоким декольте, обнажавшим высокую грудь, мягкими волнами струилось до середины икры, лаковые черные босоножки на шпильке завершали туалет.
Весь ее облик излучал спокойствие и уверенность. Аларик был сражен наповал.
Ему показалось, что у него остановилось сердце, так трудно ему было дышать. Он не мог вымолвить ни слова. Доротея удивленно на него посмотрела, и что-то в выражении его лица заставило ее обернуться.
– А, вот и вы, мисс Уайлд! – радостно воскликнула она.
– Прошу прощения за опоздание, – извинилась Кэтрин.
– Лучше поздно, чем никогда, – буркнул Аларик, поднимаясь со стула и не обращая внимания на укоризненный взгляд Доротеи.
Кэтрин опустила глаза и автоматически поправила и без того безупречную прическу.
– Извините, – тихо повторила она, и на ее красивом лице промелькнуло чувство вины.
И он тоже почувствовал себя виноватым за то, что не сдержался.
Аларик скупо улыбнулся и выдвинул для Кэтрин стул.
– Не желаешь ли присесть? – галантно предложил он.
– Пойду поставлю в духовку питту, – прервала затянувшуюся паузу Доротея.
Сжав челюсти и опустив взгляд, Аларик вцепился в спинку стула в ожидании Кэтрин. Она неторопливо приближалась гордой походкой. Известно ли ей, как она на него действует, хотя прошло столько лет?
– Что случилось, Аларик? Ты выглядишь так, как в тот день, когда вытащил меня из бассейна. – Она звонко рассмеялась. Ее смех вызвал ответную реакцию в его зачерствевшей душе.
Жизнь тогда была совсем другой. Да и они были другими.
Она – с ярким талантом подражания, беззаботная и веселая, но невинная. И он – учащийся школы-интерната, одинокий и обозленный на весь белый свет из-за постоянного давления родителей и желания преуспеть.
Неудивительно, что он был так к ней привязан.
– Ты меня до смерти напугала в тот день. – Он подождал, пока она сядет, и придвинул стул. Ощутив аромат ее духов, он на мгновение прикрыл глаза.
– На мое счастье, ты оказался рядом и вел себя как настоящий рыцарь.
Она взглянула на него, но он успел отойти, прежде чем Кэтрин прочла что-либо на его лице. Он осторожно пробрался к своему стулу, чтобы случайно не задеть ее. Это просто сумасшествие. Четырнадцать лет назад, когда он вытаскивал ее из бассейна, он не думал о физическом контакте. Кэтрин была на четыре года младше, девочка шестнадцати лет. Она ухватила его за шею и смотрела, как на своего спасителя. Вот тогда он и решил, что они будут вместе. Ему хотелось защищать ее и обожать. Но это было до того, как она стала звездой, а он попал в аварию, которая перевернула его жизнь.
Однако сейчас она на его острове и ищет защиты. В нем снова проснулся рыцарь. Он понимал, как это опасно. Что толку мечтать о будущем, которого у него не может быть?
Он уселся на стул, достал из ведерка со льдом бутылку сухого белого вина и наполнил их бокалы. Не важно, что он рискует. Ей нужна передышка на его острове. Ну, по крайней мере, его убедила в этом Фло. Хотя по ней этого не скажешь. Она действительно хотела скрыться от мира или его сестра приукрасила ситуацию, желая, чтобы он пообщался с миром, приняв у себя Кэтрин?
– Скажи честно, что тебя сюда привело, Кэтрин?
На ее губах заиграла улыбка.
– Ты сам знаешь.
– Потому что хотела избежать нападок прессы?
Она взяла бокал и сделала длинный глоток.
Неужели так трудно дать ответ?
Он изучал ее лицо, пытаясь понять, о чем она думает, но вместо этого был заворожен тем, как она подносит к алым губам бокал, как, прикрыв глаза от удовольствия, пьет вино.