У диалектики в плену

«Очередной опасный вирус…»

Очередной опасный вирус

Явился к нам с напоминаньем:

Никуда не деться миру

От «отрицанья отрицанья»

Увы, таков закон Природы —

Мужайтесь, страны и народы!

«Страна надежд – СССР…»

Страна надежд – СССР —

Есть поучительный пример,

Как ей в развитии мешало

Субъективное начало,

И как в муках умирала

По воле этого начала.

Разве в Беловежской Пуще

Не видели решенья лучше,

Чем отказаться от страны,

Когда были ей верны?

Но пылали страсти:

Хотелось личной власти —

Сообразили «на троих»

И спор быстрехонько затих…

А как страна рождалась? —

По случаю досталась

Той партии, что не сробела

И взялась за дело смело.

Но нужна была не смелость,

А в управлении умелость.

Где же было её взять? —

Стали штурмом цели брать.

Являлась как-то и умелость —

Наградой Ленину за смелость:

Это был период НЭПа,

Но сочли его нелепым.

И опять всем править стало

Субъективное начало.

Когда пришёл войны черёд,

Роль свою сыграл народ —

Весь – до мала – поднялся,

Выдюжил! Не сдался!

Мечтателем остался.

Хотелось широко шагать

И для других примером стать,

Но снова помешало

Субъективное начало.

Волюнтаризма результат:

Вместо сплочения – распад

И горечь расставания

С мечтой о процветании..

«Парадоксально мыслят в Штатах…»

Парадоксально мыслят в Штатах:

Все в их бедах виноваты,

Но только не они, не сами…

И покатились с горки сани.

Верней, не с горки, а с горы,

Где восседали до поры,

Упиваясь зыбкой славой

Государства – сверхдержавы.

«Не сгибается Россия…»

Не сгибается Россия:

Как изощренно ни душили,

Сумела с силами собраться

И в который раз подняться.

«Хожу-гуляю по Парижу…»

Хожу-гуляю по Парижу…

Дома не ниже и не выше,

А вот мансарды хороши:

Постарались от души.

Француз вас не сведёт с ума,

А парижанок славных – тьма!

Они порывисты, легки,

Нет, не по ним их мужики.

А наших что-то маловато —

Тут, видно, жены виноваты,

А может, просто не сезон

И ни к чему ворчливый тон?

Бомжей не меньше, чем у нас,

Но каждый – личность, экстра-класс,

Спят у прохожих на пути —

Не смей тревожить! Обойди!

Что о Версале вам сказать?

С тоски хотелось убежать…

Полуистлели гобелены,

Тяжелым духом дышат стены,

На всем архивности печать —

И это надо смаковать?

Лувр – не музей, а просто чудо,

Но ведь, пардон, не от верблюда:

Ограбили весь белый свет

И хоть бы хны – смущенья нет.

Как же теперь вам называться,

«Свобода», «Равенство» и «Братство»?

«Укорененные народы…»

Укорененные народы, —

Даже когда в стране невзгоды, —

Не ищут счастья на чужбине,

Как кое-кто из ловких ныне.

Таков и русский мой народ —

Даров от Запада не ждёт

И на Восток не уповает:

Он про себя с рожденья знает,

Что сам достаточно высок —

Объемлет Запад и Восток.

И пусть пока не все смекает,

Пусть долгонько запрягает,

Ещё немножечко, чуть-чуть —

И он себе отыщет путь…

И миру явится Россия

В торжестве Добра и Силы

«О, нет! Замены полноценной…»

О, нет! Замены полноценной

Ржаному хлебу не найти…

Пшеничный, даже и отменный,

К ржаному лишь на полпути.

Пшеничным можно наслаждаться,

(с хрустящей корочкой когда),

С разбегу даже объедаться,

А вот быть сытым – никогда!

Ржаное поле нас вскормило,

Спасло в дни лютых перемен.

Не от него ли наша сила?

Не от него ли русский ген?

«Есть очень дерзкое явление…»

Есть очень дерзкое явление —

Из общих правил Исключение.

Нелегко ему живётся:

Всю жизнь от правил достаётся.

Но исключение не тужит,

Особой цели верно служит.

Оно прекрасно понимает,

Что мир от серости спасает:

«Я – одно на миллионы,

А ты, стандарт, плодишь лишь клон

Лишаешь мир многообразия,

Европу превращаешь в Азию,

Всех совращаешь Голливудом

С его насилием и блудом.

Не от тебя ль, с твоим клонизмом,

Мир заразился глобализмом?»

Теперь ему не просто встать

И вновь многополярным стать,

Но это будет! Нет сомнения!

Тому порукой – исключение.

«Человеку повезло…»

Человеку повезло:

Он лишь наполовину зло,

И никто не тычет в спину:

Жми, мол, на эту половину.

А вот другая половина

Только добро творить повинна

И постоянно. Каждый день.

Даже когда немного лень.

И говорит тогда народ:

«Вот добрый человек идёт»

Ты что-то сделал для соседа,

А он другому порадел.

И вот уже пошла по свету

Эстафета добрых дел

«Проживи хоть тыщу лет…»

Проживи хоть тыщу лет —

Постоянства в жизни нет,

Каждый день она внове.

Как не кружиться голове?

Если круженья больше нет,

Не чести весь белый свет:

Это к тебе явилась скука —

Не подавай ей дружбы руку.

Характер у неё прескверный:

Губит медленно, но верно,

Но как ни пыжится она,

Не по зубам ей новизна.

«Зависть белую приемлю…»

Зависть белую приемлю:

Она чёрной не чета —

Тихо, ласково объемлет,

Шепчет мне: живешь не так.

Ты ж не хуже, не слабее,

Не перечь своей судьбе.

Будь смелее – и сумеешь,

Пусть завидуют тебе.

Пусть завидуют, стремятся

И догнать, и обогнать…

Жизнь – она такая, братцы, —

В догонялочки играть.

«Про сыр, который в мышеловке…»

Про сыр, который в мышеловке,

Говорить уже неловко.

Сколь об этом ни тверди —

Мы всей планеты впереди.

Сколько разных пирамид!

Хеопс уже не знаменит.

И вот явился новый воин

С громким именем «Биткоин».

Он пока ещё не бит,

Но мышеловка-то не спит!

Не хвались, что шибко ловкий,

Всех ловчее – мышеловка!

«Не верил я, что в наше время…»

Не верил я, что в наше время,

Фальшивое со всех сторон,

Появится такое племя,

Которым будешь поражён.

Оно, как будто так и надо,

Когда важнее нет высот,

Смело идёт на баррикады,

И даже под огонь идёт.

Как будто вновь зажглась идея,

Которую нельзя предать.

И жизнь её твоей важнее,

И нету права выбирать

«Добровольцы разные бывают…»

Добровольцы разные бывают.

Одно дело – защищать народ,

Но другое – если убиваешь

Тех, кто перемен от жизни ждёт,

Тех, кто вас не хуже и не лучше,

Разве что не клонят головы.

Присмотритесь к ним на всякий случай:

Вдруг окажется, что это – вы

«Я на разум мало уж надеюсь…»

Я на разум мало уж надеюсь:

Гомо Сапиенс идет на нет —

Растерял высокие идеи,

Терроризм – его приоритет.

Красота давно уж не спасает,

Примитив, безвкусица кругом.

Мир волшебных звуков угасает,

И Поэзия лежит ничком.

Вера в Бога не объединяет,

Всяк по-своему толкует его власть,

Всяк другого в чем-то обвиняет —

Вот и колошматим себя всласть

Homo sapiens

Предок наш вовсю старался:

По ступеням поднимался.

Был свободным – стал рабом,

В крепостных ходил потом.

С феодалом пободался —

В пролетарии подался.

И взошёл на пьедестал:

Гражданином «зомби» стал.

И опять ему не спится:

Хочет в роботы пробиться.

«Доколе буду я тужить?..»

Доколе буду я тужить?

Есть смысл и в том, чтоб просто жить.

Но просто жить – это непросто:

Жить просто может только тот,

Кто от рожденья до погоста

В ладу с самим собой живет.

Но жить в ладу с собой не просто —

В ладу с собой живет лишь тот,

Кто от рожденья до погоста

Творить добро не устаёт.

«По Герцену, народ стихиен…»

По Герцену, народ стихиен

И управлять собой не в силах,

Коль скоро правит человеком

Не разумение от века,

А то, что будоражит кровь:

Вера, Ненависть, Любовь.

Признаться надо, эти силы

И впрямь не раз уж нас губили,

И вновь все к этому идёт…

Так способен ли народ

Своим чувствам не поддаться

И над самим собой подняться?

Смею за всех ответить: «Да!»,

Коль есть всеобщая нужда

Сдать в архив лжедемократию

И перейти к народократии

«Нами убитая Природа…»

Нами убитая Природа

Последнее нам отдаёт,

Не держит нас за идиотов,

А верит – разум верх возьмёт!

А мы – чем дальше, тем жаднее

(Вот-вот загубим и моря!),

И все слабее и скуднее

Наша кормилица Земля.

Сейчас и школьник понимает:

Сверхпотребленье – это смерть.

Так почему же позволяем

Себе лишнее иметь?

И дворцы, и самолёты,

И миллионы для игры,

И грандиозные охоты,

И баснословные пиры…

Быть сверхбогатым неприлично,

Да и богатым – не резон.

Народ-то знает преотлично,

Откуда каждый миллион.

Не пора ль сверхпотребление

Заменить распределением

Всех сверхпотребленных благ

В пользу бедных и бродяг?

«Люди всю землю перерыли…»

Люди всю землю перерыли,

Но каналы сохранили,

И водичка ручейком

Бежит охотно в каждый дом.

Но нашлись такие люди,

Что сказали: «Так не будет!

Не хотите с нами жить —

Из канала вам не пить!»

Казалось – грубо пошутили,

Но нет – спокойно перекрыли

Тот единственный канал,

Что крымчан водой питал…

Мир в изумлении застыл,

Но никого не заклеймил.

Что же дальше с нами будет?

Сохраним ли званье «Люди»,

Если станем тех прощать,

Кто не нас шёл убивать?

«Жалею тех, кто за рулём…»

Жалею тех, кто за рулём:

Они забыли, как пешком

По тихим улочкам бродили

И радость в этом находили.

Жалею чудо-программистов:

Их рабочий день неистов —

Мозгу никакой пощады,

А они: «О’кей, так надо!»

Жалею всех, кто хлеба ради

Самого себя отвадил

От тех живительных щедрот,

Что мать-природа нам даёт.

Иначе жили наши предки:

У них – на радость каждой клетке —

Была сродни игре работа:

Собирательство, охота..

Возврата к прежней жизни нет,

Но надо же сыскать ответ!

«Оптимизму удивляюсь…»

Оптимизму удивляюсь —

Из меня он так и прет!

Знать, судьба моя такая —

Быть чуть-чуть наоборот:

Не со всеми соглашаться,

Не со всякими дружить,

Всеми силами стараться

Интересной жизнью жить:

Не препятствовать желаньям,

Но и слепо не идти,

Не бояться ожиданий,

Коль на правильном пути,

Ставить цели не простые,

А такие, что взахлёб,

Чтобы радовать Россию,

А не бить кувалдой в лоб.

Сколько, бедной, доставалось,

А она идёт вперёд

И подвижницей осталась,

Как и весь ее народ

Вера всякая важна,

Но перво-наперво нужна

Та, что в нас от века —

Вера в Человека.

Без этой веры как дерзать?

Проще ныть и причитать:

«Ах, что со мной случилось?

Опять не получилось!»

А можно же иначе жить —

Себя заслуженно любить,

Иногда и мучиться,

Но верить, что получится!

«Дело не в том, какой ты веры…»