Двадцать два несчастья. Книга 9

Глава 9

Утром я, красивый, наглаженный, в новом парадном костюме, сияющий, словно медный пятак, пришел в институт.

Конференция должна была начаться в одиннадцать утра — первый день получился сокращенный. Так решило руководство по просьбе делегации с Дальнего Востока, потому что они не успевали приехать, а их директор тоже должен был принять участие с докладом в пленарном заседании. Поэтому я отправился сразу в аспирантскую, чтобы раздеться.

Вадим Норкин развалился на стуле и ковырял что-то в телефоне. Миша Шульц, окопавшийся за стеной папок, сосредоточенно печатал — на мое «доброе утро» буркнул нечто невнятное, не поднимая головы. Артур Кржаневский стоял у зеркала на двери шкафа и поправлял узел галстука — окинул меня взглядом с ног до головы, хмыкнул неопределенным тоном и вернулся к своему отражению. В общем, парни занимались каждый своими делами, на мое приветствие откликнулись вяло.

Лиза Перепечкина сидела и просматривала программку конференции.

— О, программка уже готова, — заметил я, заинтересовавшись.

— Да, — ответила она, однако посмотреть не дала. — Ты бы сходил да зарегистрировался заранее, а то ближе к одиннадцати все эти делегации начнут появляться. Такая суматоха и толкотня будет, что не пробьешься. Мы уже все давно зарегистрировались.

— О как! — протянул я.

Предложение Лизы было очень дельным. Поэтому я прямиком направился в помещение рядом с конференц-залом, где стояли столы для регистрации и стенды с постерными докладами. Там пока было пусто, за столом сидела всего одна девочка — я знал, что она работала помощницей в библиотеке и сегодня ее подключили помогать на регистрации, но остальные пока еще не пришли.

— Здравствуй, Наташа, — сказал я. — Ты здесь одна? Можно зарегистрироваться?

— Можно, — улыбнулась она и машинально поправила локон. — Уже многие аспиранты зарегистрировались. Паспорт давай.

Я посмотрел на нее.

— А зачем? Назвать имя-отчество недостаточно?

— Таков порядок в этом году, — пожала плечами она.

Переписав данные, она выдала мне тонюсенькую папочку с логотипом Московского государственного научно-исследовательского института нейрохирургии и названием конференции.

— Епиходов? — переспросила Наташа, подняв голову от списка. — Подожди, а ты не тот Епиходов? Ну, из видео этого, где деревня с вилами и все такое?

Я постарался сохранить невозмутимое лицо.

— Однофамилец, — сказал я.

— Жалко, — разочарованно протянула Наташа и хмыкнула: — Но похож как две капли. Ладно, твое дело. А то тут с утра журналисты крутились, уточняли, точно ли это ты будешь на конференции. Я им сказала, что не знаю. — Она пожала плечами и вернулась к папкам.

Журналисты? На конференции? Вот этого мне только не хватало.

С этими мыслями я изучил содержимое. В папке было четыре пустых листа А4, новый дешевый блокнот, ручка и программка. Все с логотипами конференции и института. За Наташиной спиной стояли стеллажи, в которых хранились большие, увесистые пакеты для участников.

— А мне такой пакет? — указал я на стеллажи, хотя прекрасно знал, что аспирантам никогда такие большие пакеты на конференциях не перепадали, или же перепадали редко, но не удержался, решил полюбопытствовать и чуток протроллить Наташу.

— Это только для делегатов, — сказала со вздохом Наташа. — В этом году финансирование урезали, и так еле-еле в бюджет поместились.

Я улыбнулся.

— Да не переживай, — махнула рукой она. — Половина барахла внутри пакета — это труды ученых нашего института за последние два года. У нас этого добра полно. Если хочешь — приходи в библиотеку, я тебе сколько угодно этих книжек дам.

— Понятно, — усмехнулся я. — Все как обычно, лишь бы какой-нибудь ерундой наполнить пакет.

У меня в прошлой жизни после всех этих конференций материалов скопилось столько, что, когда я однажды делал расхламление, вынес на мусорку, наверное, мешков восемь.

Зарегистрировавшись, я первым делом взял программку, чтобы полюбоваться своей фамилией в перечне докладчиков пленарного заседания. И, к огромному удивлению, ее не нашел — там значился только Терновский и название нашего доклада.

— Очуметь, — пробормотал я и посмотрел на Наташу. — А скажи, почему моя фамилия не стоит в содокладчиках?

Она пожала плечами и равнодушно посмотрела на меня.

— Это к Федьке.

— Понятно, — кивнул я.

— Да ты не расстраивайся, — сказала она. — Этот Федька вечно что-то напутает.

Я пошел к Федору, который отвечал за составление программы, но его на месте не было. Понятно, что перед началом конференции он, как организатор, мотался по этажам, а не сидел в кабинете. Вздохнув, я отправился к Терновскому, постучал в дверь. Тот сидел, насупившись, за столом, весь помятый, с красными глазами.

— Здравствуйте, Борис Альбертович, что-то вид у вас печальный, — не удержался от легкой подколки я.

— Еще бы не печальный, — буркнул он. — Вчера приехал мой однокашник Степка из Ямало-Ненецкого округа, тоже на нашу конференцию. Остановился жить у меня. Так мы с ним как засели — всю ночь гудели. Я доклад даже не читал, помню только то, что ты там немножко рассказывал. Вот сижу сейчас — голова как барабан, и похмелиться нельзя, потому что не идти же бухим выступать перед научной общественностью.

Он тяжко вздохнул.

— Борис Альбертович, вы видели программку? — спросил я.

— А че там? — поморщился он. Борька был раздражен, и ему не нравилось, что его отвлекают досужими разговорами.

— Там только вы стоите докладчиком, а мою фамилию не внесли, — наябедничал я.

— А, ну да, я знаю, — равнодушно кивнул он. — Дело в том, что за участие в пленарных докладах в этом году полагаются премии, небольшие, правда, но тем не менее. Поэтому руководство посчитало, что эти премии получат только научные руководители, которые будут в пленарном докладе участвовать. Вот и не внесли ни тебя, ни Иванова, который тоже содокладчик. Но ты не переживай, я оставлю тебе минут пять, так что покрасоваться за трибуной успеешь, — хохотнул он и начал вчитываться в листы. — И в тезисах конференции твоя фамилия будет.

— Хорошо, — сказал я в изрядном замешательстве.

Я ведь так старался, когда готовил этот доклад, он должен был стать моим триумфом. Но, судя по тому, что шалопай-Борька, как обычно, совершенно не подготовился, слушать его не будут. А уж меня, когда выйду, тем более.

Что же делать?

Я чуть не застонал. Вот бы придумать что-нибудь, чтобы Борька вообще не докладывал.

Поджав губы, я задумался: как быть? И тут вдруг навстречу мне из бокового коридора вышла Марина Носик. Рванув к ней, я схватил девушку за плечо.

— Марина, иди сюда быстренько, — шепнул тихим голосом.

— Что случилось? — с тревогой спросила она.

— Помоги мне, пожалуйста, — умоляющим голосом прошептал я. — Ты можешь меня выручить? Вопрос жизни и смерти!

— Могу, — кивнула Марина, и глаза ее зажглись жадным любопытством, как у торговки пирожками на рынке. — Что нужно сделать?

— А ты не струсишь?

— Нет, — с решительным видом покачала головой она.

— Короче, смотри. Минут через пять я выведу из кабинета Терновского, и мы с ним уйдем. Твоя задача — зайти к нему в кабинет. Там на столе лежит стопочка листов. Прямо на клавиатуре. Пять листов распечатанных. Это доклад. Так вот, ты должна забрать все эти листы, оставить только один, верхний. Ну, там видно, где первый, потому что он начинается со слов: «Уважаемые коллеги».

— Да как же?! — аж побледнела Марина. — Если меня застукают, выгонят из аспирантуры.

— Ты же говорила, что на все способна, — напомнил я.

Глаза Марины налились слезами и стали размером с циферблат Тораццо Кремоны.

— Не переживай, — успокаивающим тоном сказал я. — Сделаешь так: возьмешь эти листы и где-нибудь спрячешь на себе. У тебя же, смотри, пиджак оверсайз, юбка длинная.

— Может, под юбку? Или в сапог засуну, — сказала Марина. — Их же мять можно?

— Можно, — кивнул я.

— А если меня застукают, что я скажу?

— Легко отмажешься, — ответил я и дал ей флешку. — Скажешь, что это я передал презентацию доклада Терновскому, ты зашла отдать, а Терновского не было, а ты торопилась по своим делам и решила флешку положить ему на стол. Вот и все.

— Отлично, — с облегчением улыбнулась Марина. — Сделаю. А как ты выманишь Терновского?

— Это уже мое дело. Когда закончишь, пришли мне на телефон смайлик, и я буду знать, что можно его отпускать. Только поторопись, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула Марина и спряталась в коридоре за кадкой с фикусом.

А я заглянул обратно в кабинет и сказал:

— Борис Альбертович, можно вас на минуточку?

— Да что тебе надо? Говори, — нахмурился он. — Времени мало. Я и так ничего не успеваю.

— На одну минуточку буквально. Вы же все равно, наверное, хотите кофе выпить, так давайте я вас угощу кофе и кое-что расскажу.

— А почему нельзя кофе принести сюда и рассказать мне здесь?

Я отвел глаза и еще раз упрямо произнес:

— Пожалуйста…

— Ну ладно, — с тяжким вздохом он встал. — Но если это какая-то ерунда, — хмуро буркнул он, — ты очень сильно пожалеешь, Епиходов.

— Борис Альбертович, я разве давал вам повод усомниться в себе?

Терновский посмотрел на меня воспаленными глазами, но в его взгляде читался скепсис.

— Пока не успел, — хмыкнул он.

Мне сейчас было не до физиогномических задач, поэтому я провел его в соседний коридор, где был автомат с кофе. И услышал, как за спиной пулей юркнула в кабинет Марина.

Я угостил Терновского кофе. К моему счастью, автомат работал крайне медленно.

— Ну, что там? — проворчал он.

— Вы знаете, я вам не хотел в кабинете говорить, потому что, может, и прослушивающее устройство у вас там…

— Что?! — взревел Терновский, потом схватился со страдальческим видом за голову.

— Я уже ничему не удивлюсь, — ответил я. — Сами же видите, все равно вам нужно немножко взбодриться. Так вот, вопрос такой: вы знаете, что я на днях встречался с Ириной?

— Какой Ириной? — не понял Терновский.

— Епиходовой.

— Да ты что… — прищурился он. — А зачем?

— Она пыталась выяснить, какие материалы отдавал мне покойный Сергей Николаевич, и забрать обратно.

— А он тебе что-то разве отдавал? — спросил Терновский.

— Да там два листочка с данными и книжка, учебник по нейрохирургии, а так больше ничего.

— Ага, понятно. Листочки потом покажешь, — велел Терновский.

— Хорошо, они у меня в Казани остались, я потом привезу, потому что Ирина Павловна велела ей все отдать.

— Не вздумай, — рыкнул Терновский и опять, ойкнув, схватился за голову. — Пока не покажешь мне, — добавил он, увидев мое изумление.

— Хорошо, — кивнул я. — Так вот. Это не самое главное, что я хотел вам рассказать.

— А что? — спросил он.

— То, что она сказала, чтобы я уходил от вас и что здесь, в институте, есть очень известный ученый, хороший исследователь и авторитетный человек. И что я должен перейти к нему.

— Что за ученый? — На лице у Терновского выразились такое изумление и злость, что мне аж страшно стало. Хоть бы он Ирину не убил.

— Не знаю, она не сказала. Думаю, в следующий раз, когда привезу ей документы, скажет.

— И что?

— Не собираюсь я никуда переходить, — заверил я. — Мне просто интересно, зачем она это делает.

— Мне вот теперь тоже, — задумался Терновский, страдальчески схватился за голову, а затем сделал большой глоток кофе.

В этот момент мне на телефон пришло сообщение. Я посмотрел — смайлик от Марины.

— На этом все, — сказал я.

— Ладно, — буркнул Терновский. — Иди готовь доклад, свои пять минут там, концовку. Это твое.

— Хорошо, — кивнул я.

Терновский отправился к себе в кабинет. Я спустился к библиотеке, там уже стояла Марина, которая аж тряслась от возбуждения, а на щеках были красные пятна.

— Ну что? — спросил я.

— Вот! — воровато оглянувшись, она вытащила из сапога мятые листы и протянула мне.

— А один оставила? Первый?

— Да, — кивнула она.

— Спасибо тебе, Марина. Даже не представляешь, как ты меня выручила! — поблагодарил я, торопливо пряча листы.

— С тебя ресторан, — лукаво улыбнулась она. — Не надо самый дорогой, можно просто кафешку, но чтобы вечером. Или кино. Или в театр сходим, да?

— Обязательно сходим, — пообещал я. — Ты хочешь в Москве или в Казани?

— Мне без разницы, — сказала она.

— Хорошо, давай на днях.

Кивнув Марине, я отправился выступать. Теперь все зависело от самого Борьки. Если он отнесется серьезно и все же полистает доклад, то увидит, что он неполный, и заново распечатает. А если обнаружит это в последний момент, выступить лучше мне.

В большом институтском зале, где вот-вот должна была состояться конференция, людей набилось столько, что яблоку негде упасть. Аспирантов, которых сначала, как водится, пригласили в обязательном порядке, попросили обратно на выход — мест для делегаций из других вузов не хватало. Они теперь могли смотреть только по видеосвязи. Ну, кто хотел, конечно.

Я вошел в переполненный зал. Так как теперь я значился содокладчиком Терновского на пленарном заседании, мое место было в первых рядах под номером двадцать семь — почти в самом конце, сбоку. Но это так, чтобы вставать и выходить к трибуне удобно было. Соответственно, я направился туда. На моем месте сидела усиленно молодящаяся женщина с ярко накрашенным лицом. Я помнил ее по своей прошлой жизни — Лада Георгиевна, кандидат наук, она занималась метаболическими показателями. Как ученый была слабенькой, но настойчивой. Я иногда помогал ей, даже включал в свои гранты и статьи. Хотя я так многим помогал.

Когда подошел к своему месту, Лада Георгиевна окинула меня цепким взглядом и всем видом выразила недоумение.

— Извините, это мое место, — обратился я к ней.

— С каких это пор аспиранты имеют свое личное место в конференц-зале? — неприветливо хмыкнула она, а сидящие рядом дамы едко засмеялись.

— Чей это вы аспирант такой невоспитанный? — задала вопрос Екатерина Андреевна с кафедры массового анализа.

Отвечать, само собой, я не стал. Пришлось поискать место в другом ряду. Так как все стулья были заняты, я спросил у распорядителя, и мне выделили уголок в третьем ряду. Зато с краю.

Зал гудел и шумел, до начала оставалось минут десять. С замиранием сердца я глядел на коллег и соратников, с которыми мне в прошлой жизни доводилось славно поработать. Краем глаза отметил, что даже эмгэушники были. Чуют, что сенсацией запахло, потому и явились практически полным профессорским составом.

Наконец, время вышло, народ рассосался по местам, еще кое-где юркие старички перекрикивались из разных рядов, остальные уже приготовились, притихли.

С приветственным словом выступил директор института, коренастый, плешивенький мужичок, я его не знал из прошлой жизни, какой-то министерский, скорей всего, на пересидку в науку отправили. Следующим вещал его заместитель. Скажу честно, я сидел все это время как на иголках, поэтому, о чем он рассказывал, не уловил совершенно. В первом ряду майской розой цвел Лысоткин, рядом лучезарно улыбался Михайленко. А я не мог отвести от них взгляда.

Со своего места мне что-то просемафорил Борька Терновский, но, честно скажу, не до него мне сейчас было. Телефон пискнул сообщением, сидящая рядом женщина недовольно на меня покосилась. Я посмотрел: писал Терновский. Сообщение было такое:

«Сергей, ты доклад подготовил полностью?»

«Полностью, конечно», — ответил я.

До выхода Лысоткина оставалось пять минут.

Ладони у меня повлажнели.

Черт возьми, никогда так не волновался.

А этот придурок, замдиректора, как назло, затянул доклад. В зале уже зевать начали, поднялся шумок, народ потянулся к телефонам. Я сидел и еле сдерживался, чтобы не вскочить и не заткнуть ему рот.

Тренькнуло снова:

«А ты не боишься выступать на сцене?»

«Нет», — ответил я.

Но все когда-нибудь кончается, заместитель завершил свой доклад и с гордым видом направился к месту в президиум под шумок вяленьких вежливых аплодисментов.

Тренькнуло опять:

«А ты хорошо доклад выучил? Я решил дать тебе возможность самому выступить. Сам только начну. Так что готовься».

— Да что ж это такое?! — возмущенно шикнула на меня женщина сбоку. Я ее не знал, но шепнул «извините».

«Хорошо выучил. Наизусть. Спасибо. Не подведу», — ответил я.

— А сейчас слово для доклада предоставляется профессору Лысоткину Казимиру Сигизмундовичу.

В зале заметно оживились. Эмгэушники вытащили телефоны и приготовились записывать слово в слово.

Лысоткин вышел за трибуну и окинул зал самодовольным взглядом:

— Уважаемые коллеги! Уважаемый Федор Степанович! Уважаемые гости! Позвольте представить вам материалы своих многолетних уникальных наработок.

В первом ряду недовольно крякнул Михайленко. Лысоткин услышал и чуток поправился:

— В данных исследованиях я хочу также отметить значительный вклад моего соратника и коллеги Михайленко Романа Александровича.

Михайленко расцвел и чуток подуспокоился.

Зал навострил уши.

А Лысоткин начал доклад.

Глава 10

Лысоткин окинул забитый научным народом зал о

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Автор и статья в реальности не существуют.