Кровосос: реванш Люцифера

глава 1

– Ты зачем её сюда притащил? – спросил Валера своего ночного гостя. – И вообще, где ты её взял? Пацюк, ты не перестаёшь меня удивлять…

– Ну, где я мог её взять, как ты думаешь? – сказал Сергей и закрыл за собой калитку. – У соседа украл! Думаешь, зачем я притащил её именно к тебе? Дома оставлять нельзя, родители могут заметить…

– А у меня, типа, можно? – возмутился Валера. – Пацюк, на кой она вообще нам сдалась?

– А ты с чем завтра на выпускной вечер идти собираешься? Не переживай, всё схвачено. Я договорился с Лариской, завтра на три бутылки водки и две пачки сигарет её обменяем.

– А если сосед ментов вызовет? Она всё-таки денег стоит, и не малых…

– Валера, ты же знаешь, что я сразу после выпускного сваливаю в Москву. Да и не станет он ментов вызывать из-за такой мелочи! Ничего мне не будет, за эту рухлядь…

– Ух, Серёжа, хотелось бы тебе верить. Ты в прошлый раз тоже так говорил. Помнишь, чем всё закончилось?

– Такого больше не будет, верь мне. Эх! Вернусь лет через десять из Москвы на крутом кабриолете! Все будут завидовать мне! Моей длинноногой фотомодели и полному багажнику денег! Будем вспоминать с тобой эту историю, пить дорогой коньяк…

Десять лет спустя…

Перфоратор в руках Сергея работал веселее обычного, все-таки конец рабочей недели, день зарплаты. Тяжелые коржи старой штукатурки с грохотом падали на землю, окутывая всё вокруг облаками жёлтой пыли. Сергей с нетерпением ждал завершения трудового дня, фантазируя, как пышногрудая официантка подаёт ему бокал холодного пива в любимой «забегаловке». Приехав из белорусской глубинки в Москву десять лет назад, Сергей Пацкевич представлял своё будущее немного иначе, чем произошло на самом деле. Как зачастую бывает, вместо шикарного автомобиля, длинноногой блондинки и квартиры в центре, Пацкевич ограничился работой на стройке, арендованной квартирой на окраине города и женой-истеричкой, постоянно требующей от него невозможного – денег.

Смахнув ладонью пот со лба, Сергей присел на бетонную плиту и закурил. На стройплощадке было как всегда шумно: множество работающей техники и матерные переклички интернациональных рабочих были слышны далеко за пределы строящегося объекта. Не успел Пацкевич докурить сигарету, как из-за временного жестяного ограждения показался начальник участка, держа в руках распухший от наличности небольшой портфель.

– Здорова Михалыч! Долго ты сегодня, наверно много денег нам несешь? – крикнул кто-то из рабочих.

– Давай работай! Денег ему… ещё полтора часа горбатить, – грубо ответил начальник, направляясь в свой кабинет – ржавый вагончик.

– Антон Михайлович, а я уже всё! Отбил штукатурку, о которой вы говорили, – робко сообщил Сергей о проделанной работе.

– Ну а мусор кто вывозить будет, я? Весь мусор на кучу вывезешь, и свободен… – холодно приказал Михалыч и скрылся за дверью своего «кабинета».

Пацкевич взглянул на огромные горы битой штукатурки, тихо ругнулся и принялся за работу. Несмотря на приближающийся вечер, температура воздуха не опускалась ниже тридцати градусов, тем самым превращая «дембельский аккорд» рабочего в настоящую пытку. Его глаза заливал едкий пот, спина ныла от усталости, а пальцы сами разжимались под тяжестью этой проклятой одноколёсной тачки. Но все эти трудности и неудобства просто меркли перед перспективами предстоящего вечера. Мысли о холодном, душистом пиве с копченой корюшкой помогали Сергею толкать одноколёсную рухлядь вперёд. Спустя час, волоча последнюю порцию мусора за территорию стройплощадки, боковым зрением он заметил как последние рабочие, переодевшись, покидают территорию производства. Закончив работу и приняв импровизированный душ, которым служила ржавая бочка с технической водой, Пацкевич направился к вагончику начальника.

– Антон Михайлович, можно? – войдя в «кабинет» спросил Сергей.

– А, Пацкевич… ты мусор вывез? – пробормотал Михалыч, не отрывая глаз от своего смартфона.

– Вывез, инструмент и даже свою рожу вымыл! – бодро пошутил Сергей.

– Ну, тогда давай, до понедельника… – безразлично ответил начальник, продолжая смотреть на экран своего телефона.

– Мне бы ещё денежку получить, что бы дожить до понедельника! – уже без улыбки на лице продолжал иронизировать Пацкевич.

– А денежка будет только на следующей неделе, – с издевательской ухмылкой ответил босс, наливая по края стакан дешёвого коньяка.

– Но Михалыч, у меня денег вообще нет, даже на метро… – с явным разочарованием в голосе произнес Сергей, присев напротив начальника.

– Проездной себе купи, Сережа! Денег никто не получил! Ашёт не получил, Чингиз не получил, я тоже не получил! Ты что, особенный? Я почти целый день в банке проторчал, не пришел перевод… – сделав суровый вид, нарычал начальник.

– Понятно, до понедельника… – Пацкевич встал со стула и направился к выходу.

– Сергей, постой! – окликнул его начальник, доставая из кармана тысячу рублей. – На дорогу говоришь даже нет? Хрен с тобой, отдашь с зарплаты…

Взяв деньги и покинув территорию производства, Сергей отправился в сторону метро. Преодолев несколько сотен метров, Пацкевич остановился и посмотрел куда-то в сторону. Его внимание привлекла музыка, громко звучавшая из ближайшего питейного заведения. Этот недорогой бар, предназначенный как раз для представителей низшей социальной касты, показался Пацкевичу неким оазисом веселья и беззаботности среди бесконечной суеты огромного города. Весёлая музыка, звон бокалов, реки свежего разливного пива, запах копченой рыбы, практически не оставляли Сергею выбора. Сжав волю и единственную тысячу рублей в кулак, Пацкевич принял нелегкое решение – напиться. Оказавшись на территории летней площадки, он заметил, что за одним из столиков шумно заседают трое его сотрудников. Они громко обсуждали геополитические изменения в мире, войну на ближнем востоке, скорое падение доллара, неизбежность распада соединённых штатов, и бог знает что еще.

– О! Пацюк! Давай к нам, чё шифруешься? – громко крикнул Паша, единственный коренной москвич со всей их бригады.

Сергею была крайне неприятна эта компания. Над ним любили пошутить на работе и, зачастую, эти шутки переходили все нормы морали и этики. А главным генератором юмора как раз служил Паша, шутки которого скорее были откровенными унижениями, чем юмором. Пацкевич не раз представлял, как сгибает прут арматуры о затылок своего обидчика, но каждый раз глядя на внушительные габариты этого человека, подомные мысли сразу улетучивались. Но деваться было некуда, купив две бутылки «паленой» водки, Сергей присоединился к своим коллегам.

– Пацюк, у тебя же вроде не было денег с утра. Ты чё, Михалычу интим услуги оказываешь после работы? – без прелюдий начал «шутить» уже изрядно опьяневший Павел.

– Не называй меня пацюком, ладно? Меня так даже в школе не называли, – наливая в пластиковый стакан водку, огрызнулся Сергей.

– Пацюк, а почему тебя не называть пацюком? – упорно продолжал издеваться Паша.

– Да потому что пацюк с белорусского – крыса! – вмешался представитель центрально-азиатской диаспоры, улыбаясь во все свои девятнадцать зубов.

– Впрочем, как и на украинском. Серёга, не обращай внимания на этих идиотов, давай лучше выпьем, – сухо сказал недавно приехавший из Украины рабочий.

После этих слов беседа перешла в нормальное русло, спиртное полилось рекой, а напряженная обстановка сменилась дружеской атмосферой. Суровая реальность в сознании Сергея постепенно сменялась сладостной эйфорией, образы вокруг становились расплывчаты, а музыка и голоса сливались в один неразборчивый шум. Этот интернациональный пир продолжался, пока способность мыслить окончательно не покинула пределы мозга Пацкевича…

глава 2

Пришел в себя Сергей от сильного чувства холода и головной боли. Поднявшись на ноги и осмотревшись вокруг, он понял, что находится в десяти метрах от бара, в котором недавно так весело проводил время. На улице было темно и безлюдно, лишь дежурный свет «забегаловки» тускло освещал смятый телом Пацкевича кустарник. Сунув руку в карман, он нащупал свой телефон. По-детски обрадовавшись, что тот на месте, он взглянул на экран. Радость тут же сменилась ужасом. Монитор показывал половину четвёртого утра и двадцать четыре не принятых вызова от его жены – Марины. Сергей боялся своей жены. Но еще больше он боялся депортации на родину, поэтому был вынужден жениться на некрасивой, толстой, первой попавшейся стерве с российским гражданством. Приложив ладонь к лицу, Пацкевич нащупал огромную гематому под левым глазом, что расстроило его ещё больше.

«С правой били», – пришёл к сложному умозаключению Сергей и побрел по пустынным улицам спящего города.

Через два часа пешей прогулки, он подошёл к парадному входу своего места жительства, минут двадцать просидел на лавочке. Так и не сумев придумать никаких оправданий за свой проступок, он поднялся на третий этаж. Аккуратно открыв дверь, Сергей по-кошачьи тихо прошёл внутрь комнаты и остановился. На журнальном столике в гостиной стояла недопитая бутылка коньяка и два бокала, а из спальни слышался характерный ритмичный скрип. Подойдя к двери спальной комнаты, Сергей тихонько приоткрыл её и оторопел. Он увидел на своей жене скачущего как слон на батуте Пашу, явно не собирающегося останавливаться. Пацкевич аккуратно закрыл дверь, чтобы не провоцировать двух своих злейших врагов на необдуманные поступки, уселся в кресло у столика. Схватив недопитую бутылку коньяка, он вмиг осушил её прямо из горлышка, надеясь избавиться от жуткого похмелья. Осознав всю абсурдность ситуации, Сергей взял лежащие на столике три сотни рублей и тихо удалился из квартиры. Сильная головная боль продолжала мучить Пацкевича и, недолго думая, он направился в ближайший супермаркет. Его цель была предельно проста – купить пиво. В магазине за кассой работала молодая девушка лет двадцати. Закрыв ладонями лицо, она сидела за компьютером и плакала. Сергей немного знал эту девушку, он любил поболтать с ней, покупая после работы продукты. Девушка была хороша собой, она очень нравилась Пацкевичу. Глядя на это милое, белокурое создание он часто сожалел о своём неудачном браке.

– Привет, пробей мне две бутылочки пива, – протягивая сотню, сказал Сергей.

Девушка незамедлительно «пробила» ему пиво и, отвернувшись, продолжила рыдать…

– Лена, у тебя что-то случилось?

– Да так, козел один… не важно, в общем… – утирая слезы, ответила Лена.

– Ну не важно, так не важно, – безразлично произнес Пацкевич, засовывая пиво в карманы брюк.

Присев на лавочке около супермаркета, он сразу принялся потреблять вожделенный продукт. Выпив первую бутылку залпом, он мысленно прокрутил картину произошедшего в спальне казуса. Его зацепил не сам факт измены «любимой» жены, а что это случилось именно с Пашей. Из глубоких размышлений обратно на землю его вернул внезапно раздавшийся за спиной грубый мужской голос:

– Эй, кучерявый, бухать в общественных местах запрещено!

– А здесь нет никого, – повернувшись к двум полицейским, произнёс Пацкевич, демонстрируя пустую бутылку. – И я уже почти допил…

– Как это, нет никого? А мы что для тебя, не люди? – суровым голосом сказал человек в мундире. – Документы предъявляем.

– Вообще то, по закону российской федерации, вы обязаны сначала представиться, а только потом… – не успел Пацкевич закончить свой просветительский монолог, как перед его глазами засияли многочисленные разноцветные шары, а асфальт стал на порядок ближе.

– Это ты девушку ограбил, ты ограбил, скотина?! – продолжая «весело гулять» дубинками по спине, приговаривали полицейские.

– Ладно, хватит с него, в участке разберутся, – сказал один из патрульных, надевая на него наручники.

Полицейские грубо затолкали Сергея в «бобик», разбив при этом находящуюся в кармане брюк вторую бутылку пива.

– Лживая скотина, допил он… – ударив Пацкевича ещё раз и захлопнув дверь авто, со злостью процедил сквозь зубы блюститель правопорядка.

Через минуту, патрульный «бобик» несся по дороге, ловко маневрируя между постепенно заполняющими улицы автомобилями. По пути в ближайший опорный пункт, Пацкевич услышал, как один из полицейских сообщил по рации, что они везут особо опасного маньяка, и что для него нужно подготовить «люкс» повышенной комфортности.

По прибытию в участок, Сергея без излишних процедур бросили в камеру, к находящемуся в ней соответствующему контингенту.

– Никуда не уходи, дождись следователя, – с циничной улыбкой на лице сказал дежурный, закрывая замок на три оборота.

Угрюмые лица сокамерников напомнили Сергею фрагмент из старого фильма о массовых расстрелах в тридцатые годы.

– За что замели, кучерявый? – поинтересовался сидевший в углу мужчина, судя по наколкам на пальцах находившийся в подобных местах не первый раз.

– Предупреждаю сразу, я не приемлю физического насилия! – забившись в угол, истерично крикнул Пацкевич.

– А судя по твоей разбитой физиономии, это не совсем так, – уголовник скорчил гримасу, отдалено напоминающую улыбку.

– Да за что, за что… пиво пил в неположенном месте, вот и замели. И теперь ограбление какой-то девицы шьют, а я вообще не при делах, – присев на скамейку и немного успокоившись, отрапортовал Пацкевич.

– Ну, это дело обычное, им для отчетности надо. Посидишь, лет пять, и воля вольная! – не без иронии продолжал «бывалый» сокамерник. – Первая ходка будет?

– Как? Как это, лет пять? Я ничего не делал, я никого не грабил… – заикаясь, пробормотал Сергей, судорожно мотая головой по сторонам.

– Ну, знаешь, все мы не виновные туда попадаем. Любого спросишь, когда сядешь, – уголовник широко улыбнулся, блеснув золотым зубом.

– Вот именно! Я, например, иду с библиотеки домой, ночью, никого не трогаю. А тут мусора меня хватают под белые рученьки! Подкинули травы полкило и всё, преступник пойман, дело раскрыто! – вмешался в разговор молодой парень, очевидно пребывавший в сильном наркотическом опьянении.

«По тебе и видно, что ты с библиотеки шел, ночью», – глядя на молодого наркомана, подумал Пацкевич.

На протяжении следующего часа, Сергей с удовольствием послушал от новых друзей несколько «весёлых» историй о прелестях тюремной жизни, о том, как правильно себя вести в местах не столь отдаленных, о несправедливости судебной системы и прочих житейских радостях. Увлекательный диалог прервал голос подошедшего дежурного:

– Пацкевич, на выход, следователь вызывает.

В кабинете следователя за столом, уткнувшись в бумаги, сидел крупный мужчина лет сорока. Маленькие, заплывшие жиром глаза, быстро бегали по тексту лежащего перед ним протокола.

– Проходи, садись, – начал капитан Шнуров, не характерным для своей внешности писклявым голосом. – Сергей Анатольевич Пацкевич, 1991-го года рождения? Уроженец республики Белоруссия, верно, излагаю?

– Республики Беларусь, – поправил полицейского Пацкевич.

– Не умничай, Беларусь! Где ты находился, около 2-х часов ночи, с 20-го на 21-е июля?

– Я спал, – твердо отрезал Пацкевич.

– И это кто-нибудь, может подтвердить?

– Не знаю. Может быть, и может. Я спал не дома, и не совсем в стандартной постели.

– Как это? В гамаке, что ли? – следователь улыбнулся.

– Нет, не в гамаке. В кустах, возле одного заведения. Напился я короче до беспамятства, не помню ничего. Проснулся под утро, как макака на ветвях свисаю, голова трещит…

– Чудесно! Просто замечательно! – следователь повеселел ещё больше. – А гематома свежая под глазом, тоже не знаешь, откуда?

– Нет, не знаю. Говорю же, не помню ни хрена…

– Замечательно, просто замечательно, – записывая что-то на лист бумаги, тихо «пищал» себе под нос капитан.

– Простите, я не совсем понимаю, а что здесь замечательного? – насторожившись, поинтересовался Пацкевич.

– А замечательно то, что алиби у тебя нет, происхождение гематомы объяснить не можешь, и потерпевшая утверждает, что успела нанести нападавшему несколько ударов в область лица. Понимаешь, к чему я клоню?

– Да уж, понятней некуда. Не грабил я никого, товарищ полицейский! Мамой клянусь, не грабил! Не отправляйте меня в тюрьму, пожалуйста! Я не хочу быть женой, какого-нибудь сладкоежки! Мне мужики в обезьяннике рассказали, как там оно бывает!

– Прекрати истерику! Потерпевшая, возможно, запомнила преступника. Процедуру опознания пройдёшь, если не ты – отпустим. Где ты видел, чтобы невиновного в тюрьму посадили?

– Да в каждом криминальном выпуске новостей, оборотни кругом… – Сергей не успел закончить фразу, как его перебил следователь.

– Что? Оборотни? Кто оборотни, я? Да я в жизни улицу на красный свет не перешел! Я ни одной души невинной не загубил! Почти… – в голосе капитана слышалась скорее ирония, чем возмущение. – Услугами нашего адвоката будешь пользоваться?

– Бесплатного? – Сергей нахмурил брови.

– Ну конечно бесплатного. Ты в какой стране живёшь, Сережа? – Шнуров уставился на Пацкевича.

– Нет уж, товарищ полицейский, спасибо. Я где-то слышал, что при бесплатном адвокате и прокурора не нужно…

– Дело твое. И ради бога, Пацкевич! Не называй меня товарищ полицейский! Ты бы еще ко мне дядя милиционер обращался!

– Как скажите, господин следователь…

– Ты издеваешься? Вакуленко! Уведи подозреваемого в пыточную! Ой, на опознание, то есть, уведи…

В комнате для опознания за огромным стеклом Пацкевича уже ждали старые знакомые из камеры, приведённые для массовки. Усадив Сергея между «бывалым уголовником» и «любителем ночных библиотек», двое полицейских расположились по краям лавочки, не удосужившись даже снять служебную форму. Пацкевич не раз видел в кино, как проходят подобные мероприятия, но сделать замечание полицейским не рискнул. По ту сторону зеркальной стены уже стоял следователь с потерпевшей и понятыми, они готовились провести процедуру опознания.

– Елена, вам знаком кто-нибудь из этих людей? – указывая на сидящих за стеклом пятерых мужчин, спросил у потерпевшей следователь.

– Да. Он, – без раздумий показала пальцем на Пацкевича потерпевшая, та самая девушка, продавшая утром Сергею пиво.

– Отлично! Елена, подпишите здесь, и можете идти домой. Я сообщу дежурному, чтобы вас пропустили, – следователь подал девушке лист бумаги и ручку.

– Я не до конца понимаю, причём здесь… – расписавшись в протоколе, Лена с недоумением посмотрела на капитана.

– А понимать это уже наша задача, не ваша. Отправляйтесь домой, вас вызовут, если понадобитесь, – сказал капитан и указал в сторону полутёмного коридора.

Покинув здание полицейского участка, Лена остановилась на ступеньках у входа. Она впервые попала в подобную ситуацию, поэтому абсолютно не понимала, как работает эта система. Постояв и подумав несколько минут, она все же приняла решение вернуться к следователю и прояснить ситуацию. Подойдя к кабинету и приоткрыв дверь, Лена увидела повергшую её в шок картину: посередине комнаты на стуле сидел Сергей, его руки были крепко связаны за спиной, а на голове был надет полиэтиленовый пакет, закрепленный на шее скотчем. Извиваясь как уж, он жадно хватал ртом заканчивающийся в пакете воздух, а глаза покраснели от лопающихся сосудов. Сзади Пацкевича стоял капитан Шнуров с рулоном скотча в руках. Он спокойно наблюдал за происходящим и громко говорил:

– Подпишешь! Ты у меня все подпишешь! У меня в молодые годы, вегетарианцы в каннибализме сознавались! Театральные режиссеры за хищение колбасы на нарах гнили! В нашем деле, главное, к человеку индивидуальный подход найти. Сейчас еще Вакуленко плоскогубцы принесёт, ты у нас и украденную газонокосилку на себя возьмешь!

– Господи! Что вы делаете?! – немного оправившись от увиденного, Лена с криком ворвалась в кабинет и с помощью длинных ногтей легко разорвала пакет на голове Пацкевича.

– Ой, Леночка, а как вы вошли? Я, наверное, опять дверь забыл замкнуть, старею… – капитан расплылся в добродушной улыбке.

– Да вы Маньяк! Как вообще можно делать такое с человеком? Серёжа, ты в порядке? – Лена сняла остатки полиэтилена и скотча с головы Пацкевича.

– Ага, в порядке. Лучшие моменты в жизни переживаю, – прохрипел Сергей, с ненавистью глядя на следователя.

– Серёжа? – в глазах полицейского проблеснула ярость. – Вы что, знакомы?

– Ну конечно знакомы! Это Серёжа, он у меня в магазине пельмени часто покупает.

– Пельмени? Тогда какого хрена, ты сразу об этом не сказала? – закричал рассвирепевший правоохранитель.

– Вы спросили тогда в комнате, у стекла… кого я знаю из этих людей… я и показала на него. Я думала это проверка такая, что так нужно… никто ничего мне не пояснил. Я хотела у вас спросить, как Сергей здесь оказался, но вы меня сразу выпроводили. Это я во всем виновата, да? – Лена расплакалась.

– Нет! Родители твои виноваты, что со скалы тебя не сбросили, при рождении… – освобождая руки Пацкевича, более спокойным тоном произнес следователь.

– Капитан! – воскликнул вошедший в кабинет сержант Вакуленко, с очень довольным выражением лица и огромным секатором в руках. – Плоскогубцы не нашел. Вот возьми, секатор у дознавателей одолжил!

– Сержант, исчезни отсюда! И ты, овца, забирай свое заявление, и проваливайте! Оба! Как вы меня достали! – повернувшись к Лене, следователь принял поистине угрожающий вид.

– Конечно, как скажите. Я напишу всё что нужно, – взяв лист бумаги и усевшись за стол, Лена принялась писать отказ под диктовку капитана.

Завершив все формальности, Сергей и Лена с удовольствием покинули территорию полицейского участка, отойдя от этого неприятного места как можно дальше. Первым тишину нарушил Сергей:

– Лена, а что этот маньяк про газонокосилку говорил? А то мне через пакет плохо слышно было…

– Про газонокосилку? Не знаю, я ничего такого не слышала… – удивленно ответила девушка. – Сереж, прости. Тебе из-за меня пришлось такое пережить…

– Ты так ничего и не поняла? Ты здесь не причем, это у них схема такая. Они меня посадить просто так хотели, для галочки. Если бы ты не вернулась, так бы и произошло. А так видишь – ты заявление забрала, и теперь им ловить никого не надо. А этот Шнуров, вообще садист. Как он мне заявил: не бывает невиновного человека, а бывает, что утюг недостаточно разогрет, представляешь? Я сначала подумал, это у них юмор такой. Но когда я отказался признание подписывать и меня скотчем к стулу примотали, понял, что этот урод не шутил.

– Вот свиньи. Как их вообще в полицию берут таких.

– По-моему, садистские наклонности это обязательный критерий при поступлении в МВД, – Пацкевич кинул брезгливый взгляд в сторону полицейского участка.

– Это точно, – Лена взяла Сергея под руку и повела в сторону припаркованного у дороги желтого автомобиля. – Сереж, а давай я тебя на такси домой подвезу? Я так понимаю, мы с тобой почти соседи?

– Я не против, если меня в таком виде в машину пустят… – грустно улыбнувшись, Сергей посмотрел на свою когда-то белую футболку.

Путь домой прошел без происшествий, если не считать запотевших в автомобиле стекол от перегара Пацкевича и замечания таксиста на этот счет. Прибыв в точку назначения, Лена расплатилась с водителем, они вышли из машины.

– Сергей, а давай зайдем ко мне и выпьем, что-нибудь? – нежно улыбаясь, предложила девушка. – А потом я тебе на картах погадаю. Я все-таки потомственная колдунья.

«Только не это. Сумасшедшая» – подумал Пацкевич и улыбнулся ей в ответ.

Сергей крайне скептично относился к гаданию, колдовству, кодированию от алкогольной зависимости по фотографии, и прочей, по его мнению, ерунде. Но всё же, магическое словосочетание «выпьем, что-нибудь», вынудило его принять столь заманчивое предложение.

– Конечно, Лена, давно мечтал узнать своё будущее. Тем более, судя по последним событиям, будущее меня ждёт весёлое… – продолжая улыбаться, сказал Сергей.

Как и оказалось, Лена жила недалеко от Сергея в девятиэтажном доме напротив. Поднявшись на восьмой этаж и войдя в квартиру, девушка сразу отправилась на кухню, а Сергей, усевшись в кресло, принялся с интересом рассматривать необыкновенный интерьер. На стенах было развешено множество картин неизвестных авторов, с очень странными изображениями. Особое внимание привлекла картина с изображением людей и демонов, тела которых тесно переплелись в невообразимой, дьявольской оргии. Наполняя комнату насыщенным, приятным ароматом, под потолком на нитях висели веники сушёной травы. На расположившихся вдоль стен полках стояли разных размеров и форм сосуды и бутыли, наполненные неизвестными субстанциями. Особняком в углу комнаты выделялся массивный книжный шкаф под завязку забитый книгами в потёртых кожаных переплётах. Посередине комнаты увенчанный сияющим хрустальным шаром стоял тяжелый дубовый стол с круглой столешницей. Тёмно-бордовые полотняные обои придавали комнате поистине зловещий вид, а лежащая на полу шкура убитого животного только добавляла мистицизма в общую атмосферу.