Пешка в большой игре

Вот дает, улыбнулся я… и получил палкой по голове. Удар вреда мне не нанес (спасибо Лиану), но я возмущенно повернулся и увидел толстую и огромную орчанку, которая возвышалась надо мной на три головы. Прямо тролль настоящий или троллиха.

– Ты что себе позволяешь, женщина?! – высокомерно заявил я.

– Знай свое место и закрой рот.

Рядом с повозкой стояла худенькая симпатичная орчанка, которую портили только сильно выпирающие клыки, и, накручивая волосы на палец, с интересом смотрела на разворачивающийся скандал.

– Что ты проблеял, недоносок? – Толстуха была поражена и, взмахнув толстой палкой, как мечом, попыталась еще раз врезать мне по голове. Я отскочил и погрозил ей пальцем:

– Ты, неотелившаяся самка коровы, брось палку!

Казалось, ту хватит удар. Заревев, она бросилась на меня. А что мне оставалось делать? Я оставил симпатичную дамочку с клыками и бросился наутек. Следом неслась стая разъяренных слонов, оглашая окрестности трубным воплем. Я пригнулся и перекатился под повозкой, следом туда ворвалась орчанка и застряла. Я остановился и уставился на нее, она кряхтела и не могла двинуться ни вперед, ни назад.

– Опять Крингара своего непутевого гоняет, – услышал я чей-то голос. Подобрал брошенную ею палку и зашел сзади, уставившись на необъятный зад дамы. Он воинственно торчал между колес. Посмотрел на палку, потом на Эльбрус, колыхающийся у меня под ногами, и задрал ей подол.

– Ой! – раздалось с той стороны повозки. И Эльбрус замер. – Ты чего удумал, лорх необъезженный? – Голос дамочки задрожал.

– Учить тебя буду, Крингара. Можно сказать, объезжать тебя буду, как лорху необъезженную, – и, размахнувшись, врезал по зеленому заду палкой. Снова размахнулся и врезал еще. Повозка закачалась и стала валиться. Ну и силища! – поразился я и, не дожидаясь, когда повозка рухнет и придавит меня своим весом, побежал прочь. Стали собираться зрители – еще бы, такое развлечение! И среди них стоял орк, образ которого я принял. Как вовремя, обрадовался я и перешел в «скрыт», сняв иллюзию.

Орк увидел фурию, несущуюся на него со скоростью пассажирского экспресса, и, вытянув руки пред собой, запричитал:

– Крингара, я уже иду! Скоро молоко будет.

Но орчанка подхватила орка, легко, как перышко, забросила на плечо и устремилась к повозке. Сначала закинула туда орка, а потом протиснулась сама.

Из-за шкур фургона послышалась мольба орка:

– Крингара, не надо, я прошу тебя, не надо! – Но все это перекрыл рык, похожий на львиный. Народ, посмеиваясь, стал расходится под скрип повозки.

Я же облегченно вздохнул. И расстроился. Вот почему я такой невезучий? Взял образ одного только орка из тысяч и сразу вляпался?

Не рискуя больше ходить открыто по стойбищу, ушел в ускоренный режим и очутился в шатре вождя. Там шел военный совет.

– Еще раз повтори, что случилось с моими братьями? – На запыленного орка, стоявшего перед вождем, в упор смотрел лесной эльфар, скрытый под иллюзией степняка.

– Пришел не наш орк, часовым назвал скрытое слово и вошел в шатер, где собрались твои братья, потом раздался сильный взрыв. От шатра остались только лоскуты, все, кто там был, погибли. Но вместо степных воинов там лежали мертвые лесные эльфары. Поэтому я прискакал сообщить муразе, что среди нас спрятались враги, и ты тоже, верно, враг! – безбоязненно ответил воин, но неожиданно замер, не в силах пошевелиться.

Эльфар встал и вонзил нож в шею орка. Подхватил падающее тело и осторожно опустил на пол.

– Зачем ты его убил? – спокойно спросил мураза. – Он был хороший воин.

– Он мог рассказать, что видел, – ответил эльфар.

– Там сотня воинов с ним была, они тоже видели, – ответил шаман. – Всех будешь убивать? – Он так же спокойно смотрел на эльфара.

Я не стал слушать их дальнейшую перебранку, выхватил из ножен эльфара нож и прикончил сначала шамана, перерезав тому горло, потом вождя, вонзив нож ему в сердце и там и оставив. Применил заклинание развеять, и с эльфара сошла иллюзия. Выскочил из шатра, приняв образ убитого воина, и заорал вовсе горло:

– Предательство! Враги убили вождя! На помощь!

Охрана сначала оторопела, а потом, как стая разъяренных волков, бросилась в мою сторону. Я заскочил в шатер и прыгнул телепортом от него подальше. Принял образ верховного шамана и снова заорал:

– Предательство! На нас напали, – и побежал, потрясая посохом, который успел прихватить из рук умирающего. Собрав толпу, направил ее к шатру вождя, а там уже шла битва. На месте шатра были одни обрывки, стража валялась вся в крови. В центре разгромленного шатра или, вернее, того, что от него осталось, стоял эльфар. Он огородил себя живой изгородью и доставал свиток.

– Вот этого не надо, – пробурчал я. Ушел в «скрыт», ускорился и оказался рядом с магом. Двинул ему в красивую морду кулаком, отобрал свиток, а заодно его сумку. И опять скрылся подальше в другую сторону.

Снова поменял облик. Теперь я был магом эльфаром. На меня неслась толпа орущих степняков, в которую я запустил «торнадо» и побежал от них, прошмыгнул под повозкой и вылез оттуда орком. Огляделся и нос к носу столкнулся с растрепанной Крингарой. Она высунулась наполовину из фургона, накрыв полповозки своим необъятным бюстом, увидела меня и алчно ощерилась. Неожиданно быстро протянула свои лапищи и затащила в повозку. Обхватив меня, она прижала к своей груди, и я утонул в ее складках.

Единственное, что я мог сделать, это пролепетать: «Крингара, не надо, я прошу тебя, не надо!» – но мой воглас отчаяния перекрыл рык голодной львицы. Она навалилась на меня, а подо мной кто-то стал орать и толкаться. Не понимая, в чем дело, женщина ослабила хватку и, перекрыв выход, села. Я тоже сел. Сел и тот, кто был подо мной. Мы смотрели друг на друга. Один голый муж Крингары, другой одетый. Не выдержав испытания нервов, орк заорал во все горло. Крингара облизнулась, сдула прядь волос, упавших ей на глаза, и выдала вердикт:

– Теперь вы оба от меня никуда не денетесь, – и бросилась на нас двоих.

Я тоже заорал, добавив свой фальцет к ору мужа Крингары, меня мгновенно выкинуло на ускоренное восприятие, и я успел телепортироваться как можно дальше от столь опасной повозки. Во всем лагере царила суета, гремели барабаны, трубили рога, в центре шел магический бой, и все это перекрывал боевой клич орков, которые бестолково метались по лагерю и орали во все горло. За ними весело носились дети, добавляя суматохи, а за ребятишками – их матери. Отцы орали на орчанок, те на детей, и все вместе кого-то ловили. Я решил добавить им атмосферы. Опять стал магом-эльфаром и запулил в толпу всем, что знал. Дождавшись, когда на меня обратят внимание, нырнул под повозку и вынырнул воином, прискакавшим к вождю, и смешался с толпой. «Он там!» – заорал я во все горло, потрясая поднятым с земли топором, и указал направо.

– Грург, ты живой? – неожиданно услышал я вопрос орка, который протолкался ко мне и схватил за руку.

– Я да, а ты нет, – ответил я и рубанул топором его наискось. Толпа мгновенно раздалась в стороны.

– Здесь предатели, они привезли с собой эльфаров, – орал я, – догоним и убьем их!

Часть клыкастых с азартом побежала искать эльфаров, а часть стала ловить прибывших с Грургом. Со мной рядом оказался шаман.

– Ты тоже с ними приехал, предатель! – закричал он и двинул меня жезлом по голове.

Я вырвал жезл и дал ему пинка с оттяжкой. Лиан подсобил, и шаман улетел через повозку, а я ушел в «скрыт» и телепортировался в сторону. Принял образ несравненной Крингары и понесся в сторону шатра вождя. Там маг еще держался. Я раздвигал толпу, как ледоход льдины, оставляя за собой широкий проход. Народ степи, увидев еще одно стихийное бедствие, стал быстро уступать мне дорогу. И я по образовавшемуся коридору трусил, как бегемот-чемпион, пока не встретил своего собрата по несчастью – «вонючего помета лорха». Он, натягивая на ходу портки, убегал от настоящей Крингары. И, увидев меня, остановился и оглянулся, выпустил из рук портки и упал навзничь, потеряв сознание. Глядя на его признак мужской доблести, открытый всем на обозрение, я широко открыл глаза. Теперь мне понятно стало, почему орчанка за ним охотилась. Я поднял глаза и уставился на своего двойника. «Нет, хватит!» – решил я и ушел на спутник. Пусть дальше разбираются без меня.

Командир боевой группы тайной стражи Вечного леса Майри-ил увидел неожиданно появившегося в шатре орка, который стремглав выскочил вон и заорал: «Предательство! Вождя и шамана убили!» Эльфар посмотрел на лежавших муразу и верховного шамана и вздрогнул. Они действительно были убиты. Шаман зажал руками горло, из которого хлестала кровь, и дергал ногами, а вождь замер с кинжалом в сердце. Но времени на раздумья у него не было: его раскрыли и сейчас сюда ворвется стража муразы. Он создал огненный шар и направил его на вход в шатер. Большой огненный сгусток с гудением преодолел небольшое пространство и с грохотом взорвался, разметав шатер и нападавших.

В стане орков тревожно затрубили рога и забили барабаны. Весь в копоти и с обгорелым лицом, маг нанес еще несколько ударов огненными шарами, уничтожив ближайших нападавших, и сотворил живую изгородь из колючего кустарника. Ему нужно было время, чтобы достать свиток с телепортом и скрыться. Но опомнившиеся орки стали осыпать его градом стрел, поэтому он вынужден был поставить щит и атаковать стрелков осами. Большие насекомые с жужжанием набросились на лучников, и те, прекратив обстрел, бросились врассыпную. Но тут дикари прорубились сквозь изгородь, и ему пришлось атаковать их. Бросив семя на землю, он быстро прочитал заклинание, и на пути бойцов выросли корявые деревья, которые обхватили орков своими ветвями.

Наконец у мага появилось немного времени, и он достал свиток. Вздохнув с облегчением, он уже хотел его использовать, как свиток исчез из рук, потом исчезла его сумка, и следом что-то врезало ему между глаз. Майри-ил упал, на время потеряв сознание, а когда пришел в себя, то увидел стоявших над ним орков. Он собрал последние силы и пустил «волну смерти» – серая рябь стала кругами разбегаться от лежащего мага и поглотила стоявших рядом воинов, но больше он ничего не успел сделать. Он поднялся, и тут же стрела вошла ему в спину между лопаток, сильный удар бросил его на колени, и последнее, что он увидел, это топор орка, несущийся ему в лицо. А потом боль и темнота. Сколько он пребывал в темноте, он не знал. Но очнулся от холодной воды, выплеснутой ему в лицо. Он был гол, а рядом стоял шаман.

– Очнулся? – прокаркал тот. – Теперь долго не уйдешь за грань, лесной выродок.

А через ридку мага накрыла боль, по становищу разлетелся жуткий вопль, который не смолкал ни днем ни ночью. Орки не хуже эльфаров знали, как наказывать своих врагов. А у племени появился враг, общий кровник – лесные эльфары.

Чем дальше на юг продвигалось посольство, тем мрачнее и молчаливее становился граф Мару тан Саккарти. Сохранить в тайне посольство не удалось. В степи началось непонятное движение. Проявили себя силы, препятствующие посольству. На всем протяжении пути их ждали засады, он понимал цель этих нападений – остановить движение вангорцев и дать время союзникам переломить ситуацию в свою пользу. Если это случится, своей судьбе он не завидовал. Лучше навсегда остаться костями в степи, чем вернуться без результата. Его величество, задирая юбки фрейлинам ее величества, успевал следить за государственными делами и самые важные вопросы брал под свой контроль. Будь проклят тот день, когда он попал на глаза разгневанному герцогу Крензу и тот отыгрался на нем. Лучше бы он отправил этого выскочку из Азанара, что подставил его под неудовольствие его величества. Граф ехал в полном боевом снаряжении, окружив себя двумя десятками солдат из личной стражи. Он недовольно посмотрел на посольских, размякших под южным солнцем, но вынужден был признать, что ратные дела не их поприще. Они включатся в работу по прибытии в ставку великого хана. Будут вести беседы с муразами, сотниками, одаривать жен и евнухов. Выяснять предпочтения хана и советовать ему, главе посольства. Он вздохнул: все с самого начала пошло не так. Сивучи не побоялись и выкрали на пиру студента, аристократа. Словно наплевали на волю и неудовольствие великого хана. И он промолчал, стерпел оскорбление. Граф глубоко вздохнул и увидел снежного эльфара, которого перед смертью купил нехеец. Тот шел к оркам. «Хоть одно доброе дело сделал этот непутевый», – подумал граф, задумчиво глядя вслед эльфару.

Гради-ил шел к оркам. После того как шаманка неожиданно исчезла, они попеременно разведывали местность. Днем – эльфар, ночью – орки. Его степные воины приняли как своего и не чурались бывшего раба сивучей. Он был полезен.

– Что слышно в степи? – задал разведчик обычный вопрос, на который они только пожимали плечами, но на этот раз Хамразг ответил по-другому:

– Степь шумит, племена собираются, близится гроза. Скорбь наступит скоро, брат пойдет на брата, и будет много вдов.

– Это как ты узнал? – Разведчик был сильно удивлен и с сомнением посмотрел на говорившего.

– Степь надо слышать, она все скажет, – непонятно ответил пожилой воин. – Ты не слышишь, потому не веришь. Худжгарх пришел в степь – Мститель.

– А кто такой Худжгарх? – осторожно спросил Гради-ил. Прожив почти год у орков, он не слышал предания о мстителе.

– Когда наши братья нарушают законы предков и убивают не врагов, а так, ради забавы, отец всех орков начинает гневаться и посылает духа мщения, чтобы образумить детей своих. И тогда в степи начинается резня. Племя идет на племя, и на долгие годы возникает кровная вражда. По прошествии десяти лет она прекращается, и племена набирают силу и умножаются. Это время Худжгарха, он насыщается кровью и засыпает. – Орк посмотрел на эльфара. – Малыш степь слышал. Настоящий орк был, правильный. Он не делал по уму. Он жил сердцем. За небесную невесту вступился и братьев ее и погиб. Неугодно это Отцу, отошел народ его от заветов. – Орк замолчал.

– И как вы степь слышите?

– Трава шумит, ветер в кустах шепчет. Степной грохт[6] на небе знаки рисует. Много знамений, – ответил орк.

– И все могут степь слышать? – подивился эльфар таким откровениям.

– Нет, пришелец. Только мудрые сердцем понимают знаки Отца. – Хамразг надолго замолчал.

Ленея собралась быстро и, прихватив братьев, устремилась к ставке. То, что она узнала, было крайне важно. И это нужно было сообщить Быр Караму. Они выехали ночью и все время держались настороже. Духи, которых она выпускала, не сообщали ей о врагах. Под утро они спрятались в овраге. После ночной бешеной скачки устали и они, и верховые лорхи. День нужно было переждать, чтобы отдохнуть самим и дать отдых животным, а под вечер снова тронуться в путь. Распределив смены часовых, Ленея уснула.

Пробудилась она от грубого пинка, который болью отозвался в животе. Над ней стоял орк, а рядом два эльфара. Она рванулась вскочить, но не смогла, все тело было оплетено и сжато вьюном, как тисками. Орк снова ударил ее ногой в живот, и она задохнулась от нахлынувшей боли. Эльфары равнодушно посмотрели на нее и отошли, не мешая орку забавляться.

– Куда ты так спешила, Змейка? – зло улыбаясь, спросил орк. Он присел рядом с ней, схватил за волосы и поднял голову.

Ей было больно и обидно: как их могли взять сонными и где был часовой?

– Думаешь, как вас захватили? – разгадал ее мысли воин. – Вон посмотри на этого часового. – Он повернул ее голову, и она увидела брата, в глазу которого торчала стрела, он смотрел открытым глазом в небо и оставался безучастен ко всему, что происходило рядом. У другого была отрублена голова.

Ленея закрыла глаза и пожелала себе смерти. Но смерть не спешила забирать ее в свои чертоги, потому что горькая чаша была выпита ею не до дна, она поняла это после слов одного их эльфаров: «Не бей ее и не оставляй синяков. Она умрет вместе с сыном правой руки».

Инферно, нижний слой

К небольшому дому, притулившемуся к оврагу, подошел хромой демон, опирающийся на сучковатую палку. Он грубо толкнул дверь ногой и, не спрашивая разрешения, шумно ввалился внутрь.

– Ты зачем пришел, Варшарг? – На него смотрела злым взглядом неопрятная старуха, рога которой уже изрядно были изъедены временем. Она, как и вошедший демон, опиралась на палку.

– Проводи меня к властителю, ведьма, – не отвечая ей на вопрос, ответил демон и уселся на грубо сделанную лавку.

– Не называй меня ведьмой, я твоя мать, – окрысилась старуха, еще раз бросив злой взгляд на хромого.

– Мать! – презрительно скривился он. – Была бы ты настоящей матерью, то я сидел бы сейчас на троне, а не бегал по пыльным дорогам, ища пристанища. Я тоже сын своего отца, и у меня есть право на трон, но ты уступила его сопернице. – Он сплюнул на пол и приказал: – Иди быстро к князю, у меня важные сведения.

– Тише, неугомонный! – прошипела демоница. – И у стен есть уши, – но стала быстро и суетливо собираться. – Пошли, – позвала на его, выходя из дома.

На троне сидел темно-синий демон.

«Синюха! – презрительно подумал Варшарг. – Половину домена жалкому наемнику уступил».

Синева князя свидетельствовала о том, что он потерял часть своей силы, уступив другому властителю территории. В Инферно сила и могущество князей тьмы происходили из домена, которым они владели. Сегодня ты могущественный властитель, наделенный властью и силой, а завтра – простой демон, у которого отобрали земли, а вместе с ними силу и могущество. Или наоборот, как это случилось с Цу Кенброком: становишься князем, обретая власть над доменом и получая вместе с ним силу и величие.

Этот был синий.

– Что ты хотел сообщить мне, Варшарг, что тебя выгнал этот жалкий червяк, случайно ставший подобием властителя? – Синий понял, какие мысли роились в голове хромого и пропыленного демона.

– Не только, великий, – низко поклонился демон, демонстрируя высшую степень покорности для владык, пусть и бывших. Это понравилось князю, и он смягчил тон:

– Что еще?

– Курама вернулся, – ответил демон и посмотрел на реакцию синего на его слова. Как он и ожидал, тот не поверил.

– Курама – сказка, его нет. Что еще придумаешь в свое оправдание, беглец? – Тон его был зол и язвителен.

– Можешь не верить, это твое право. Но на слое появился новый расклад сил. Я говорил с Курамой, он ищет сторонников, которые помогут ему вернуться в полной силе, и им он окажет помощь в предстоящей войне. Даже ослабленный, он по силе не уступает любому из князей. Все равно придет время, и вы, властители, склоните головы пред ним. Кто присоединится первым, тот будет иметь больше милостей и станет первым над остальными. У тебя есть шанс возвыситься и вернуть утерянное. Кураме все равно кому помогать, не согласишься ты, согласится Цу Кенброк, – ответил спокойно демон, он понимал, что у синего недокнязя нет свободы маневра. В новой войне обречены он и Цу Кенброк как самые слабые.

– Чего хочет Курама? – подумав, спросил властитель.

– Чтобы ты ему покорился и произнес: «Курама, прими эту жертву» – и все.

– Что я получу взамен? – продолжал сомневаться сидящий на троне.

– Часть силы и могущества божества и снова станешь черным. Для начала, – сказал демон.

Князь тьмы сильно комплексовал из-за своего цвета, и первое, что он хотел, это стать черным.

– Хорошо, я согласен, – наконец принял он решение и произнес: – Курама, прими эту жертву!

И в тот же момент был вышвырнут из своего тела. Зависнув над троном, он увидел, как упало тело Варшарга, а его тело почернело. Он рванулся обратно, чтобы выгнать наглого захватчика, но натолкнулся на стену и попал в цепкий захват ауры существа, занявшего его тело. Синий попытался вырваться и занять хотя бы тело Варшарга, но пасть чудовища раскрылась и поглотила объятую ужасом духовную сущность, некогда бывшую князем.

Курама глубоко вздохнул, и за его спиной раскрылись маленькие крылья, которые вновь сложились и исчезли. Он был доволен: его прежнее могущество возвращается к нему.

– Князья тьмы! – захохотал он. – Существует только один князь тьмы. Все остальные – злобные слуги поднебесья.

Он подал знак, и в комнату вошел распорядитель.

– Все операции против Цу Кенброка свернуть! – приказал он.

– Почему, властитель? – осмелился спросить упавший на пол распорядитель. Он разглядел тело Варшарга и темный цвет князя.

– Я прощаю тебя в последний раз, – спокойно произнес черный. – У соперника могущественная поддержка в лице иномирян. Он будет первым, на кого нападут князья и обломают свои рога. А когда они ослабят его, нападем мы.

– Хвала твоей мудрости, властитель, – не вставая, произнес управляющий.

– Воздай хвалу Кураме, это его мудрость, – довольно произнес князь.

– Хвала Кураме! – повторил за ним демон.

– Соберите рабов, каждого десятого принесите в жертву нашему господину. Пытайте и, убивая жертву, произносите: «Прими жертву, Курама». И начните со старухи, стоящей за дверями зала.

Открытый космос. Приграничная станция «Созвездие-57Т»

Блюм Вейс, руководитель департамента УАДа на станции, читал шифровку «Демона»:

«Дорогой дядюшка, спешу сообщить, что свой отпуск я провел нормально. Немного отдохнул, выспался, обзавелся друзьями. Люди здесь оказались гостеприимными и ждут наших родственников в гости.

Сноски