Женские лица советской разведки. 1941—1945 гг.

С конца 1930-х годов военно-политическая обстановка в мире формировалась под влиянием локальных вооруженных конфликтов, взаимного недоверия великих держав и их подготовки к возможным военным действиям в интересах передела территорий, границ, рынков сбыта и зон влияния. Особенно активно военные приготовления проходили в Германии и в других странах, являвшихся её союзниками. Немецкая нация, считавшая итоги Первой мировой войны унижением Германии, вновь стремилась к мировому господству. Стремление Сталина создать совместно с Англией и Францией европейскую систему безопасности на основе формирования системы военно-политических сдержек и противовесов на пути германской экспансии успехом не увенчалось. К тому времени стала очевидной политика Германии по расширению своего «жизненного пространства» за счёт соседних государств путём насильственного присоединения или военного захвата их территорий. Единственной реальной силой, стоявшей на пути продвижения германских войск в восточном направлении, был Советский Союз. Не получив поддержки ведущих европейских держав в создании общей системы европейской безопасности с участием СССР, советское руководство в качестве вынужденной меры для обеспечения безопасности своей страны пошло на заключение договора о ненападении с Германией. В ходе переговоров удалось закрепить возвращение части прежде утраченных земель Российской империи.

Временно совпавшие геополитические и международные интересы способствовали в конечном счёте заключению 23 августа 1939 года (за 8 дней до начала Второй мировой войны) договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. Этот документ позже получил неофициальное название пакта Молотова – Риббентропа. Договор закрепил разделение германских и советских зон влияния в Европе. Спустя годы стало известно о том, что тогда же сторонами было подписано дополнительное секретное соглашение (протокол) к договору, которым предусматривались возможные «территориально-политические переустройства», не заставившие себя долго ждать.

Начавшаяся 1 сентября 1939 года с нападения германских войск на Польшу Вторая мировая война наглядно показала, что стремления политиков Англии и Франции договориться с гитлеровской Германией с целью направить главный удар на Советский Союз для ликвидации коммунистической угрозы потерпели провал. Советские войска в соответствии с договорённостями с Германией 17 сентября 1939 года вошли в Польшу и возвратили в состав СССР Западную Украину и Западную Белоруссию.

Судя по дальнейшему развитию событий, Сталин решил воспользоваться сложившейся военно-политической обстановкой в мире и пересмотреть давний территориальный спор с соседней Финляндией, чтобы как минимум отодвинуть советско-финляндскую границу на 25–30 километров от Ленинграда. Как цель-максимум рассматривалась возможность дипломатическими усилиями вернуть Финляндию в сферу влияния СССР. Тем более что согласно пакту Молотова – Риббентропа в сферу советского влияния были включены не только Финляндия, но и Латвия, Эстония, Бессарабия и некоторые другие сопредельные с СССР территории. Немного позже был согласован переход от Германии в зону ответственности Советского Союза Литвы в обмен на отдельные польские территории.

Переговорные ожидания по давнему территориальному спору с Финляндией не оправдались. После того как мирными способами решить этот территориальный спор не удалось, было принято решение восстановить прежние границы силой оружия. Вскоре появился подходящий повод для начала военных действий Красной армии против финских провокаторов. Приграничная советская деревня на Карельском перешейке 26 ноября была обстреляна финскими войсками, в результате чего погибли четверо и были ранены девять красноармейцев и младших командиров. После обмена обвинявшими друг друга сторонами дипломатическими нотами в провокациях на границе, были разорваны дипломатические и все внешнеэкономические контакты СССР с финской стороной. После этого 30 ноября 1939 года Красная армия перешла советско-финляндскую границу в ответ на продолжавшиеся вооружённые стычки в приграничной полосе. В ноябре на базе горнострелковой дивизии в советской Карелии был сформирован из красноармейцев финской и карельской национальностей 1-й корпус Финской народной армии (далее – ФНА). В дальнейшем личный состав корпуса участвовал в выполнении разведывательно-диверсионных заданий в тылу финских войск.

В рядах финских войск против Красной армии сражались свыше 10 тысяч добровольцев из Швеции, Италии, Венгрии, Франции, Норвегии, США, Эстонии, Дании, Великобритании и некоторых других стран. Западные страны поставляли финнам оружие, боеприпасы и военную технику. Кстати, и Германия также неофициально направила в Финляндию партию трофейного оружия, захваченного на складах разгромленной вермахтом польской армии. Советские войска в составе Северо-Западного фронта вели боевые действия с переменным успехом. В прифронтовой полосе, пользуясь наступившим в конце декабря 1939 года относительным затишьем в позиционных военных действиях сторон, активизировалась советская войсковая разведка, пополнившая свой состав отдельными группами лыжников и снайперов.

В ходе февральских боёв 1940 года была прорвана оборонительная полоса так называемой линии Маннергейма. После нескольких кровопролитных сражений финское военно-политическое руководство направило Сталину предложения о начале мирных переговоров. Они прошли в короткий срок, и 12 марта в Москве был подписан мирный договор. При этом, несмотря на ряд военных неудач Красной армии, все официально заявленные Советским Союзом территориальные претензии были финской стороной полностью удовлетворены.

Уроки разведки из финской войны

На мартовском (1940) пленуме ЦК ВКП(б) с докладом об уроках войны с Финляндией выступил нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов. Он признал, что в начале войны в высшем командовании РККА не было представления об особенностях и предстоящих трудностях военных действий советских войск против агрессивно настроенного и несговорчивого северного соседа. Нарком объяснил это тем, что военное ведомство не имело «хорошо организованной разведки, а, следовательно, и необходимых данных о противнике…»[1]. При этом маршал, видимо, запамятовал, что в период с августа 1934 по июль 1940 года военная разведка находилась в его прямом подчинении, как наркома обороны. Иными словами, военные разведчики, состоявшие в штатах 5-го управления Наркомата обороны СССР, действовали в соответствии с приказами и указаниями самого маршала Ворошилова. А начальник этого управления комдив И.И. Проскуров одновременно с руководством военной разведкой, являлся заместителем наркома обороны маршала Ворошилова.

Признал маршал и серьёзные промахи, допущенные военным командованием в подготовке к войне и при ведении военных действий на финской территории. Справедливости ради отметим, что далеко не все промахи и просчёты можно было списать на слабую военную разведку. Например, то, что войска оказались в суровых зимних условиях на фронте в летнем обмундировании. Или то, что на вооружении не было автоматического стрелкового оружия, которое руководство РККА считало полицейским оружием, вряд ли можно списать на плохую работу военных разведчиков. Как и отсутствие в советской Карелии приграничной дорожной сети.

Нарком самокритично признал, что во всех оперативных планах предполагаемых военных действий Красной армии Финляндия всегда рассматривалась как второстепенное направление, поэтому выделяемые силы и средства были рассчитаны лишь на ведение оборонительных действий. Этим объясняется недостаточно серьёзное внимание к финляндскому театру военных действий и слабое знание его особенностей. Видимо, по этой причине наркомом обороны перед Разведупром не ставились задачи по глубокому изучению финской армии и военного потенциала Финляндии в качестве вероятного противника. Разведка не сама выбирает направления своей деятельности и сферы разведывательной активности. Являясь одним из важнейших управлений Наркомата обороны СССР, она строго выполняла все поступавшие указания по изучению вероятного противника. Ставились ли перед Разведупром такие задачи относительно Финляндии маршалом Ворошиловым до начала «Зимней войны» – неизвестно. Во всяком случае об этом в своём докладе на мартовском пленуме ЦК ВКП(б) маршал не упоминал.

И, тем не менее, в выводах и предложениях в конце своего доклада он указал: «Разведки как органа, обслуживающего и снабжающего Генеральный штаб всеми нужными данными о наших соседях и вероятных противниках, их армиях, вооружениях, планах, а во время войны исполняющего роль глаз и ушей нашей армии, у нас нет или почти нет. Военную разведку, достойную нашей страны и армии, мы обязаны создать во что бы то ни стало и в возможно короткий срок. Необходимо ЦК выделить достаточно квалифицированную группу работников для этой цели»[2]. Заметим, что здесь маршал Ворошилов упомянул о том, что военная разведка должна выполнять задачи в интересах Генштаба. Отсюда вытекало, что и подчиняться она должна напрямую начальнику ГШ РККА. Это предложение наркома было реализовано в июле 1940 года. Военная разведка была реорганизована в 5-е управление Красной армии и передана в штат Генштаба. Проскурову в июне 1940 года присвоили звание генерал-лейтенанта авиации, а через месяц он был освобождён от должностей заместителя наркома обороны и начальника военной разведки. Конечно, это стало жестоким ударом судьбы в карьере прославленного воздушного аса испанского неба, Героя Советского Союза Ивана Иосифовича Проскурова. Во главе военной разведки он пробыл всего 15 месяцев. Безусловно, это был недостаточный срок для того, чтобы не имевшему опыта разведывательной работы лётчику разобраться в тонкостях и специфике ведения военной разведки. Тем более в военное время.

При этом не стоит забывать, что военная разведка Красной армии с момента создания в ноябре 1918 года и до начала Великой Отечественной войны пережила 9 реорганизаций и масштабных реформ. За это время сменилось 14 начальников военной разведки (Я.К. Берзин дважды назначался руководителем разведки). Такая оргштатная и кадровая чехарда, безусловно, сказывалась на общей результативности военной разведки. Особенно пострадали кадры разведки и зарубежная агентура в период репрессий 1930-х годов. Эта горькая чаша не миновала и генерала Проскурова. В июне 1941 года его обвинили в участии в военном заговоре и арестовали. Вину свою он не признал. По приказу Берии бывший начальник военной разведки без судебного разбирательства был расстрелян 28 октября 1941 года вместе с группой других генералов. И.И. Проскуров был реабилитирован 11 мая 1954 года.

Международная оценка и внутриполитическая ситуация вокруг «Зимней войны» оставалась непростой. Причины и итоги войны в нашей стране и за рубежом воспринимались неоднозначно. В этой связи руководством СССР было принято решение провести в период с 14 по 17 апреля 1940 года с участием ЦК ВКП(б) расширенное совещание командно-начальствующего состава Красной армии по обобщению опыта боевых действий против Финляндии. В выступлениях командующего 7-й армией командарма 2-го ранга К.А. Мерецкова, корпусного комиссара начальника снабжения Красной армии А.В. Хрулёва, начальника Генштаба командарма 1-го ранга Б.М. Шапошникова и начальника 5-го управления РККА комдива И.И. Проскурова речь шла о конкретных делах и допущенных просчётах в ходе подготовки и ведения боевых действий в течение 105 дней советско-финляндской войны.

На наш взгляд, корни будущих неудач начальника военной разведки относятся к событиям «Зимней войны» с Финляндией. В ходе разбора вскрывшихся при ведении военных действий недостатков и оценок просчётов, допущенных разными должностными лицами командно-начальствующего состава Красной армии, Проскурова прямо обвинили в отсутствии войсковой разведки на театре военных действий. Так, например, в своём выступлении командарм 2-го ранга К.А. Мерецков, командовавший в ходе «Зимней войны» 7-й армией, отметил: «Нет у нас настоящей войсковой разведки так же, как, к сожалению, и агентурной»[3].

В своём выступлении в ответ на обвинения в плохой работе войсковой разведки Проскуров сообщил, что ещё в июне [1939] на заседании Главного военного совета с участием Сталина было принято решение о передаче войсковой разведки в ведение Оперативного управления ГШ РККА и соответствующих штабов военных округов и армий. «Сейчас разведка не имеет хозяина, – доложил Проскуров. – Войсковой разведкой никто не занимается»[4].

Были обнародованы и другие, не менее серьёзные упущения командного состава и руководства тыловым обеспечением войск на фронте. Выступающие говорили о стратегических просчётах в планировании операций по штурму сильно укреплённой и глубоко эшелонированной обороны финской армии. Вспоминали об отсутствии в начале боевых действий тёплых вещей и зимнего обмундирования у личного состава на фронте, что привело к большому количеству обмороженных военнослужащих. В то же время выяснилось, что валенки, полушубки, шапки-ушанки, меховые варежки в огромных количествах пылились на складах военных округов.

Большой проблемой для тыловиков стало отсутствие точной численности войск на фронте, что приводило к разным недоразумениям в снабжении действующей армии. К просчётам военного руководства отнесли и отсутствие в войсках автоматического стрелкового оружия. Отмечалось отсутствие в советской Карелии дорожной сети, столь необходимой для перемещения тяжёлой военной техники и автотранспорта с личным составом. Назывались также другие упущения и промахи, которые выявила война с Финляндией.

На совещании присутствовал И.В. Сталин. Он участвовал в обсуждении рассматриваемых вопросов, а в завершение совещания выступил с заключительным докладом.

Первым делом Сталин обосновал неизбежность и необходимость войны с Финляндией. «Невозможно было обойтись без войны. Война была необходима, – говорил руководитель СССР и партийный лидер, – так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить…»[5] Далее он в доступной для понимания форме пояснил особое значение Ленинграда для обеспечения безопасности Советского Союза как крупнейшего центра оборонной промышленности и фактически второй столицы СССР. Вождь дал военно-политическую оценку необходимости военного решения спорного вопроса с Финляндией по территориям в интересах обеспечения безопасности Советского Союза. Объяснил Сталин и выбранную дату начала войны – в Европе в то время шёл большой передел территорий и сфер влияния между ведущими державами, им было не до проблем Финляндии со своим могучим южным соседом. «Было бы большой глупостью, – отметил «отец народов», – политической близорукостью упустить момент и не попытаться поскорее, пока идет там война на западе, поставить и решить вопрос о безопасности Ленинграда»[6]. Рассуждения Сталина были понятны и убедительны. Упомянул он и исторические корни территориальной проблемы, начиная с времён правления Петра I, когда 21 год шла война со Швецией за финские земли.

При этом Иосиф Виссарионович продемонстрировал хорошее знание военной обстановки на финском театре военных действий и привёл детальный анализ сил и средств Красной армии, показав командно-начальствующему составу Советских вооружённых сил глубокие знания в военном вопросе. Показал, что он в курсе проблем с обеспечением РККА современным вооружением. Война с финнами показала важную роль артиллерии, танков и авиации. Посетовал на то, что вовремя не наладили производство автоматического стрелкового оружия. Не обошёл Сталин своим вниманием и вопросы подготовки командно-политического состава армии к современной войне, не оглядываясь на прежний опыт Гражданской войны. Высказал вождь свои мысли и наблюдения по вопросам военной стратегии. Однако сделал он это ненавязчиво, как бы вскользь указав на роль политического руководства страны в решении вопросов подготовки и ведения военных действий. «Гражданские люди – я, Молотов – кое-что находили по части военных вопросов. Невоенные люди специально спорили с руководителями военных ведомств, переспорили их и заставили признать, что ведем современную войну с финнами, которых обучают современной войне три государства: обучала Германия, обучает Франция, обучает Англия»[7]. Коснулся Сталин в своих рассуждениях недавних боёв по прорыву мощных финских оборонительных рубежей, к которому Красная армия оказалась не вполне готова. Свою неготовность к активным боевым действиям показала и финская армия.

«Мы разбили не только финнов – эта задача не такая большая. Главное, – подчеркнул Сталин в завершение своего выступления, – в нашей победе состоит в том, что мы разбили технику, тактику и стратегию передовых государств Европы, представители которых являлись учителями финнов»[8]. В стороне от широкого обсуждения остался вопрос о том, какой ценой была достигнута наша победа в этой войне. Об имевших место неразберихе при проведении ротации и пополнении войск на передовой, просчётах командиров и штабов при ведении боевых действий, недостаточных навыках личного состава в использовании вооружения и боевой техники, значительных боевых и санитарных потерях среди личного состава говорилось мало либо вовсе не публиковалось в открытых источниках. Значительно более информативной была та часть аналитических докладов и материалов, которая имела соответствующие грифы и носила закрытый характер. Со временем многие из подобных документов были рассекречены и стали доступны не только историкам и исследователям, но и всем тем, кто интересуется отечественной военной историей. Так, например, определённый интерес представляет рассекреченный 47-страничный доклад начальника Особого отдела НКВД ЛенВО от 5 апреля 1940 года, направленный начальнику Особого отдела ГУГБ НКВД СССР с подробным анализом существенных недостатков, имевших место в ходе боевых действий частей и соединений, и причин больших потерь личного состава[9]. Доклад был составлен по материалам особых отделов частей действующей армии, имел гриф «Совершенно секретно» и был доступен лишь ограниченному кругу высших должностных лиц страны.

Особисты сообщали, что войсковая разведка на фронте и в тылу финских войск была организована плохо. Средства и возможности разведки в полной мере не использовались. Красноармейцы-разведчики, как правило, использовались не по назначению и часто несли охрану штабов.

Разведгруппы передвигались обычно одними и теми же тропами, которые были известны противнику. Инструктаж разведчиков проводился поверхностно либо вовсе отсутствовал. Разведка боем слабо готовилась и неумело проводилась. Полковые разведроты часто использовались как ударная сила при штурмах укрепрайонов, дотов и дзотов, из-за чего несли большие потери.

Руководство со стороны вышестоящих штабов разведкой не осуществлялось.

Плохо обстояло с войсковой разведкой не только на земле. Результаты воздушной разведки также были недостаточны. Данные разведки до конкретных исполнителей – командиров, как правило, не доводились.

Сведения о глубине укрепленного района противника чаще всего получали только по показаниям пленных финнов. В результате плохо поставленной войсковой разведки воинские части на передовой несли большие потери в личном составе и в материальной части. В докладе приводился пример, когда стрелковый полк только за 3 дня боёв потерял 42 человек убитыми, 44 – ранеными и 185 обмороженными.

Победа в «Зимней войне» досталась Красной армии дорогой ценой. По данным историка П.А. Аптекаря, каждый день советско-финляндской войны обходился стране в 1247 человек убитыми, 3142 человека ранеными, 6 сбитых самолетов и 23 подбитых и сожженных танка[10]. Эти цифры, на наш взгляд, убедительно свидетельствуют о том, что победа над финской армией досталась СССР нелегко. Военачальники, отличившиеся в боях на фронтах советско-финляндской войны, получили повышение по службе. Новым наркомом обороны СССР вместо К.Е. Ворошилова был назначен Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, в ходе войны с финнами командовавший Северо-Западным фронтом.

Заметим, что в поисках возможностей мирного урегулирования советско-финских политических разногласий и территориальных споров Сталин активно привлекал внешнеполитическую разведку НКГБ – НКВД СССР. Формально международные вопросы и внешнеполитические отношения между СССР и Финляндией регулировались заключённым между ними ещё в 1932 году договором о ненападении, который спустя 2 года был продлён на 10 лет – до 1944 года включительно. Однако фактически финское руководство не прекращало поиски возможных союзников на случай военного конфликта с Советским Союзом, в связи с чем вело тайные переговоры с рядом европейских стран. В этой ситуации со стороны советского правительства в начале 1938 года был сделан первый шаг по началу мирных переговоров по установлению добрососедских отношений с северным соседом. Все встречи по соглашению сторон проводились в секретном порядке в целях защиты контактов от нежелательной огласки. Активное участие в советско-финских дипломатических контактах принимал в советском представительстве в Хельсинки резидент внешней разведки «Кин», работавший под прикрытием дипломатической должности консула. Резидент Б.А. Рыбкин был известен под фамилией Б.А. Ярцев. Его заместителем в резидентуре была опытная разведчица З.И. Воскресенская, которая приехала в финскую столицу на год раньше и работала по линии ИНО под псевдонимом «Ирина». Вскоре с согласия Центра они оформили свои супружеские отношения. К тому времени Зоя Ивановна уже считалась успешной разведчицей, умело поддерживавшей связь не только с нелегалами внешней разведки, но и с финской агентурой.