Армагеддон объявлен

Глава 1

Неистовое летнее солнце щедро изливает свою чрезмерную благодать на утомленный полуденной жарой славный город Кряжск. Его широкие улицы пустынны и тихи. И немудрено – в такую жарищу лишь отчаянный смельчак рискнет высунуть нос из уютной прохлады собственного жилища или служебного офиса. Даже неугомонные собаки ленятся вести свой бесконечный перебрех. Лишь в каком-нибудь дворе за плотным дощатым забором изредка и без особого усердия прокукарекает предводитель квохчущего гарема, или на пожарном пруду, не поделив очередную лягушку, загалдит стая водоплавающих птиц. В ожидании благодатной ночной прохлады листья придорожных деревьев скукожились и обвисли на ветвях бесформенными зелеными тряпочками. Раскаленный, будто в огненной печи, воздух течет ощутимыми струями вверх, искажая окружающий пейзаж до неузнаваемости. Колеблющиеся в этом мареве здания, деревья и телеграфные столбы вполне могли бы вызвать в душе какого-нибудь философски настроенного гражданина ощущение иллюзорной эфемерности окружающего мира и дать лишний повод усомниться в существовании этого мира вне сознания этого самого доморощенного философа. Впрочем, вряд ли в столице Синегорья найдется хотя бы один такой мечтательный субъект, поскольку местные жители отличаются от всех прочих граждан Великой Рутании традиционной приземленностью и реалистичным взглядом на жизнь. К тому же, даже если бы таковой и сыскался, вряд ли у него возникнет желание черпать вдохновение для своих философических изысканий, любуясь унылым видом утомленного солнцем губернского городка.

И все-таки не все местные обыватели могут себе позволить прохлаждаться в уютной атмосфере своих жилищ или служебных кабинетов. Кое-кому, обливаясь потом и проклиная невыносимую жару и духоту, приходится топтать собственными ногами гранитную брусчатку Центрального рынка под отвесными лучами, будто навечно застывшего в зените, дневного светила. Помимо немногочисленного люда, слоняющегося взад-вперед между торговыми палатками, закрытыми по большей части по причине обеденного перерыва и невыносимой духоты, с самого раннего утра здесь отирается парочка героических личностей. А именно хорошо знакомые нам Зуур эр Шуур – штатный маг Пятого убойного отдела из группы майора Тверда и его молодой, но успевший зарекомендовать себя с самой положительной стороны коллега поручик Зенон Мэйлори. Справедливости ради стоит отметить, что в данный момент эти двое находятся вне юрисдикции вышеозначенного майора, а приказом начальника губернского управления полиции переведены в подчинение полковника Максая, руководителя откомандированной из самого Царьграда группы магов и, в общем-то, вполне компанейского парня.

Вместе с Зууром и Зеноном Вельмиру Максаю повезло получить в свое распоряжение еще одного сотрудника – капитана Эниэль, зеленоглазую златокудрую весьма обворожительную эльфийку. Вообще-то в данном случае слово «повезло» следовало бы заключить в преогромные кавычки, ибо постоянное мельтешение перед своим носом до чрезвычайности энергичной дамы даже выдержанный чародей воспринимал весьма болезненно. Дело в том, что у Вельмира с Эниэль не так давно случился бурный роман, закончившийся для мага полным крушением всех его представлений касательно общепринятых норм и правил в отношениях между мужчиной и женщиной. Однако не будем лишний раз муссировать малоприятную для полковника Максая тему, поскольку в предыдущей части жизнеописаний наших героев ей было уделено вполне достаточно внимания.

В настоящий момент нас более всего интересует именно эта парочка, слоняющаяся туда-сюда по центральному торжищу славного города Кряжска: человек и огр. Согласитесь, не каждый день кому-либо повезет повстречать столь необычную компашку даже на улицах просвещенной столицы, тем более в патриархальной провинции? Общеизвестно, что угрюмые огры не так уж часто идут на тесные контакты с представителями иных разумных рас, а душещипательные байки об искренней и бескорыстной дружбе горного великана с человеком, орком, эльфом или гномом – и вовсе из области сказочных историй для детишек дошкольного возраста. Впрочем, даже столь невероятные чудеса иногда случаются, и за очень краткий срок своего знакомства эти двое если не стали друзьями, что называется, неразлей-вода, во всяком случае, успели сойтись настолько, что при необходимости вполне могли бы положиться друг на друга, как на самих себя. Все-таки отметим, что конспирации ради шаман наложил на себя и своего коллегу маскировочные личины – не стоит удивлять народ идиллической картиной праздношатающихся едва не под ручку огра и человека. К тому же их миссия на рынке однозначно требовала соблюдения мер самой строжайшей секретности. По этой причине высокий широкоплечий и зеленоглазый поручик полиции выглядел как худосочный представитель лесного народа, а фундаментальный в своих габаритах Зуур эр Шуур перевоплотился в темного эльфа или, как их еще называют, – лесного орка. Даже татуировки на своем лбу Зууру удалось видоизменить так, что ни один понимающий в этом деле гражданин не смог бы придраться к качеству исполнения витиеватого и весьма информативного узора.

Однако не станем ходить вокруг да около и, не выдавая какого-либо государственного секрета, поведаем о цели утомительных метаний парочки полицейских по невыносимой рыночной жаре, к тому же изрядно приправленной разнообразными запахами, которые было бы весьма затруднительно причислить к разряду благовоний. Дело в том, что с самого раннего утра эти двое были заняты поисками одного представителя славного племени горных карликов по имени Туз. Вполне вероятно, какой-нибудь особенно сметливый гражданин тут же воскликнет: «Что за чушь! Истинный гном никогда не станет откликаться на столь одиозную кликуху!» – и будет прав. Здесь стоит отметить, что данный субъект, как это ни печально, является не самым законопослушным гражданином Великой Рутании, точнее – самым настоящим вором, еще точнее – специалистом по изъятию материальных ценностей из карманов разного рода ротозеев. Увы и ах! Вышеозначенный Туз являет собой вопиющий образчик несмываемого позора на весь гномий род, хотя с точки зрения воровской квалификации считается мастером высочайшего класса.

Не так давно Зенону с помощью именно этого гнома довелось избавить от незавидной рабской участи с десяток мирных сограждан, поэтому в глубине души юноша лелеял надежду на то, что бывший соратник и помощник в благом деле еще способен вернуться в лоно законности и правопорядка. Кроме того, с самого первого мгновения своего знакомства с ушлым вором Зенону не давала покоя одна весьма забавная мысль: «Каким образом его приятель умудряется так ловко орудовать в карманах обывателей своими пальцами-сосисками?» Только не подумайте, что молодой опер и уважаемый шаман решили совершить весьма обременительный для их организмов моцион под палящими лучами солнца лишь ради того, чтобы получить ответ на данный вопрос или провести с закоренелым вором душеспасительную беседу о вопиющей никчемности противозаконного образа жизни. Упаси господи. Обычный рыночный воришка, каких по всему необъятному Ультану наберется не одна тысяча, в настоящий момент представлял для некоторых государственных структур исключительную ценность. Только Туз, и никто более, мог бы пролить свет на кое-какие загадочные обстоятельства, с некоторых пор грозившие полным крушением основы основ существующего миропорядка, точнее, ужасной гибелью не только этого мира и живых существ, его населяющих, но всей необъятной Вселенной.

Трудно поверить, что цепочка на первый взгляд не связанных между собой событий, случившихся в провинциальном городишке, способна привести к гибели целой Вселенной, но это именно так.

Сначала в Синих горах стали появляться незваные гости – пришельцы из параллельных континуумов. В основном это были представители либо давно вымерших на Ультане разумных рас, либо существа, вовсе не виданные доселе. Однако изредка сюда заносило и людей, и гномов, и эльфов. Поток пришлецов был довольно велик. К тому же появление весьма необычных существ зачастую сопровождалось разного рода противоправными действиями. Поэтому Герхарду Бен Розенталю, главному полицмейстеру Синегорья, пришлось обратиться в Министерство Внутренних Дел Великой Рутании за помощью. Справедливости ради стоит отметить, что вопреки ставшей притчей во языцех традиционной медлительности столичной административной машины высокие царьградские чиновники вполне оперативно отреагировали на просьбу мало кому известного генерала из посконной глубинки. Буквально через месяц в распоряжение Бен Розенталя была выслана группа, состоящая из пяти десятков магов во главе с грандмагом Вельмиром Максаем. Столичные ученые очень быстро разобрались в оперативной обстановке и определили координаты зоны межпространственной нестабильности. Этим местом оказалась горная долина, которая на языке темных эльфов именуется Керен Мушук, что в переводе на общеультанский означает «Адские Врата». Конкретнее – это была некая мегалитическая постройка, воздвигнутая в незапамятные времена то ли далекими предками Герхарда Бен Розенталя иже с ним прочих темных, то ли самими даридами – пранародом, обитавшим на Ультане сотни тысячелетий тому назад и сгинувшим неизвестно куда по неведомой никому причине. Мегалит окружили высоченным бетонным забором, а также колючей проволокой. Сами маги поселились внутри обнесенного бетоном периметра. С тех пор испуганные, доведенные до отчаяния выходцы из необъятного Межмирья сразу же по прибытии на Ультан оказывались под опекой местных магов и более не беспокоили мирных жителей.

Однако едва успели справиться с одной проблемой, как возникла другая, перед которой появление по большому счету безобидных пришельцев выглядело малозначительным казусом. Среди жителей Кряжска начали появляться странным образом зомбированные субъекты с пустыми вызывающими ужас глазами. Этими зомбированными личностями могли стать представители любой разумной расы Ультана. На самом деле это были уже не люди, эльфы или гномы, их бессмертные души кто-то подменил демоническими сущностями.

К этому времени в столицу Синегорья прибыл молодой перспективный поручик Зенон Мэйлори и сразу же очутился в самом центре вышеозначенного коловращения престранных событий. Для начала он умудрился попасть в лапы работорговцев, где, собственно, и познакомился с вором по кличке Туз. Затем его угораздило оказаться на месте самоубийства некоей Лары Смола – бывшей работницы местного рыбокомбината, которая за кругленькую сумму в пять миллионов рутанских марок продала свою бессмертную душу неведомым покупателям. Для Зенона тогда все закончилось вполне благополучно, чего не скажешь о его начальнице подполковнике полиции Лиин Чаханги, яркой представительнице некогда могущественного племени детей ночи, иначе – вампиров. В схватке с демоном Лиин пришлось несладко, в результате она оказалась в госпитальной палате. Ее место временно занял майор Тверд, а троицу «беспризорных» полицейских из его группы передали в ведомство полковника Максая.

На этом злоключения нашего героя вовсе не закончились. Его пытались подкупить все те же одержимые демонами личности. Затем ему и его товарищам удалось предотвратить покушение на принца Жара, наследника рутанского престола. Однако вскоре выяснилось, что целью террористов был вовсе не принц, а группа работающих в Керен Мушук магов. Лишь благоприятное стечение обстоятельств позволило избежать гибели более чем полусотни разумных существ: магов и членов их семей.

Посетив магов в их базовом лагере, Зенон и Эниэль познакомились с некоторыми представителями чародейской вольницы, а также с презабавным молодым человеком по имени Парацельс Элпидифорович Пупыркин. Согласитесь, очень странное имечко, впрочем, этот чрезвычайно продвинутый в науках и технологиях индивид был родом из далекого измерения Земля, и вполне вероятно, что имя Парацельс там может оказаться весьма распространенным.

За короткий срок с помощью магии юному гению удалось создать невиданные доселе на Ультане устройства и не только это. Случайно или по воле Провидения, в результате одного из экспериментов, вместо ожидаемого сверхмощного компьютера возник искусственный интеллект, обладающий всеми признаками высокоорганизованного разумного существа. Этот Федя – именно так почему-то назвал свое детище Парацельс – едва не превратил Зенона в бездушную куклу, к тому же сорвал следственные мероприятия, которые в тот момент проводили чародеи. Однако именно от него нашим героям стало известно о готовящемся вторжении в пространственно-временной континуум Ультана неких демонических тварей, обитающих в одном из сопредельных измерений. Отказавшись помочь магам напрямую, Федя, перед тем как удалиться в многомерные Горние Выси, все-таки назвал точные сроки ожидаемого вторжения. Как оказалось, в распоряжении обитателей Ультана было всего двадцать восемь дней. Казалось бы, уйма времени, чтобы самым тщательнейшим образом подготовиться к «торжественному» приему незваных гостей. С другой стороны, та скудная информация о демонах, которой располагали наши герои, пока не позволяла провести подготовительные мероприятия в достаточном объеме. Поэтому ближайшей задачей, стоящей перед группой Вельмира Максая, было срочное обнаружение и захват какого-нибудь одержимого демоном индивида с целью его последующей детальной разработки. Ни один из самых продвинутых чародеев не смог бы справиться с подобной задачей без помощи профессиональных следователей, поскольку до сих пор не существовало сколько-нибудь приемлемых методик выявления зомбированных личностей. А это означает, что любое одержимое демоном разумное существо, натянув на нос темные очки, может находиться сколь угодно долго в двух шагах от самого продвинутого иерарха безо всякого опасения быть идентифицированным как носитель враждебной сущности.

Именно по этой причине поручик Мэйлори и штатный маг группы Шуур с самого раннего утра ошиваются на территории Центрального рынка славного города Кряжска и самым внимательным образом приглядываются к снующей взад-вперед толпе посетителей. Однако коренастая низкорослая фигура юркого гнома им на глаза так и не попалась.

– Всё, Зен, нет никаких мочей! – осипшим голосом громко пробасил Зуур эр Шуур. – Если сейчас пересохшую глотку доброго дядюшки Зуура не оросит пинта-другая эля, добропорядочный огр превратится в крайне опасного мизантропа или даже маньяка, способного открутить башку первому встречному ради утоления невыносимой жажды его кровушкой.

– А может быть, кваску, Зуур? – резонно заметил Зенон. – Дерябнем по кружечке ледяного – все-таки мы на службе.

– Да ладно тебе, вьюнош, плюнь на все эти условности! – не унимался изможденный жарой и жаждой шаман. – В такую жару только пиво способно воскресить добропорядочного огра. Пойдем-ка вон в тот уютный кабачок. Уверяю тебя, старина Ханк нас напоит и накормит и денег не возьмет.

При этих словах товарища Зенон расплылся в широкой улыбке и, не скрывая иронии в голосе, спросил:

– Признайся честно, Зуур, в этом городе есть хотя бы одна пивнушка, в которую тебя еще не угораздило забрести? И по какой такой причине у тебя столь доверительные отношения едва ли не со всеми кабатчиками? За какие такие красивые глазки они готовы поить и кормить бесплатно одного пронырливого сотрудника губернской полиции?

– Жизнь такая, мой дорогой друг, – ничуть не смутившись, ответствовал огр, – все разумные существа для того и созданы, чтобы помогать друг дружке. Живи по принципу «ты – мне, я – тебе» – и никогда не пропадешь. Как говаривал мой дед – Щербатый Чуур: «Твори добро на усей земли». А насчет отдела собственной безопасности не бери в голову – им суют в лапу побольше нашего. Так что пошли в «Хромую свинью» к Красноносому Ханку, заодно поведаешь о том, что там у вас вчера на Зоне случилось. С утра в управе краем уха услышал, что вроде бы гомункул магический на свет народился и едва не поубивал всю чародейскую братию. И поделом – творят что хотят, а о последствиях не задумываются.

– Во это да! – восторженно и удивленно воскликнул юноша. – А ты у нас часом не записался в гильдию воинствующих нигилистов, выступающих за полный запрет магического вмешательства в естественные природные процессы? – После чего все-таки сжалился над бедным великаном. – Ладно, пошли в твою «Хромую свинью». – Однако, не удержавшись, чтобы не подначить друга, проворчал: – На планерки не нужно опаздывать, тогда будешь в курсе всех самых свежих новостей.

– Да ладно тебе, – обиженно насупился огр, – говорю же, младшенькая со старшей сцепились перед самым моим уходом на службу, пришлось встрять – так самого едва не растерзали фурии бесноватые. Прав старина Хааз, пора мне еще парочку жен завести, так сказать, клин клином…

Довести начатую мысль до конца Зуур эр Шуур не потрудился, ибо, оказавшись в прохладном полумраке питейного заведения, принялся самозабвенно втягивать широкими ноздрями витающие вокруг запахи, тихонько бормоча при этом:

– Так-так, рагу из барашка, кажется, слегка подгорело, так-так, шашлычок вроде бы ничего… бочковое – вчерашнее, подкисло на жаре, впрочем, это не проблема – принесет из подвала свежачка…

Владельцем «Хромой свиньи» оказался гном весьма солидной комплекции. Росту в нем было не больше обычного гномьего, зато ширины этот тип был необъятной. Кроме того, бородатую физиономию кабатчика украшала красно-лиловая штуковина, величиной и формой напоминавшая средних размеров баклажан. Впечатляющие габариты нюхательного агрегата Ханка вызвали в душе Зенона определенное смущение. Юноше даже захотелось потрогать невиданную диковину, дабы удостовериться в том, что это действительно нос, а не что-нибудь еще. Но, зная обидчивый характер горных карликов, все-таки удержался от столь опрометчивого поступка, лишь улыбнулся, предварительно отвернувшись в сторонку.

Поначалу Красноносый Ханк никак особенно не отреагировал на появление в его владениях двух эльфов: светлого и темного. Он лишь в относительно вежливой форме поинтересовался: «Чего угодно почтенным господам?» Господам было угодно уединиться в отдельном кабинете, и эта их просьба была незамедлительно исполнена.

– Уффф… достала эта жара! – громко воскликнул огр, осторожно пристраивая свою широкую задницу на грубо сколоченный табурет.

После этого шаман, ничуть не стесняясь присутствия хозяина, легким взмахом медвежьей лапищи освободил себя и напарника от личин, опостылевших за четыре часа безуспешных шатаний.

Внезапная смена облика гостей поначалу немного шокировала кабатчика, но, хорошенько приглядевшись к огру, он громко воскликнул:

– Зуур, старая дряхлая задница, ты, как всегда, в своем репертуаре! Дождешься, когда-нить старину Ханка из-за твоих фокусов хватит кондрашка! Ну, сколь можно грить, чтоб заранее предупреждал!..

– Ладно, дружище, не сердись, – миролюбиво ответил Зуур, – не обделался – и слава богу. – После чего приобнял хозяина заведения за плечи и, как бы случайно продемонстрировав ему свои весьма впечатляющие клыки, изрек: – Давай, дорогой, на стол мечи всё, что есть в печи, иначе голодный огр будет вынужден употребить вместо жаркого одного излишне ворчливого карлика. Кстати, позволь представить тебе моего напарника. Зенон Мэйлори, прошу любить и жаловать.

Все еще недовольный Ханк протянул Зенону для рукопожатия свою могучую «клешню», при этом проворчал в адрес огра:

– Подавишься гномьими косточками, дылда неугомонная.

Но все-таки снизошел до «неугомонной дылды» и на великаний манер потерся своим «баклажаном» о приплюснутый нос Зуур эр Шуура, затем оба приятеля по-гномьи обменялись легкими шлепками по плечам и, наконец, пожали друг другу руки.

После завершения церемониальной части заботливый хозяин извинился, что не сможет разделить трапезу с «уважаемыми гостями», дескать, неотложные дела и, пообещав обслужить по высшему разряду, выпорхнул из кабинета. К великому изумлению Зенона, сделал он это с легкостью ночного мотылька.

Еще через пять минут заботами сноровистых служек на приличных размеров столе не осталось свободного места. По меткому замечанию владельца заведения «Кабак – не ресторан», смены блюд здесь не были предусмотрены в принципе. Поэтому рядом с трепещущим холодцом, икрой черной и красной, свежеиспеченными блинами, заливной рыбой и многими другими закусками соседствовали кастрюля наваристой дымящейся ухи, огромное блюдо истекающего соком шашлыка и горшок тыквенной каши. Все это великолепие перемежалось судками с горчицей, ядреным хреном и прочими соусами. Однако главным украшением стола был ведерный бочонок с врезанным в его донышко краном – знаменитый гномий эль, коим особенно славилось заведение Красноносого Ханка.

Из-за жары, царящей вне стен харчевни, или по причине романтической возвышенности, свойственной всем влюбленным существам, Зенон, до того как очутиться в стенах данного богоугодного заведения, вовсе не испытывал чувства голода. Но, оказавшись в расслабляющей прохладе отдельного кабинета, тет-а-тет, так сказать, с продуктовым изобилием, неожиданно ощутил под ложечкой неприятное сосание и бурчание в животе. По этой причине он не стал жеманиться, а, подвинувшись поближе, схватил парочку воздушных блинов, щедро навалил сверху черной икорки и, завернув все это компактным конвертиком, отправил в рот…

В течение получаса наши герои интенсивно работали челюстями, время от времени припадая к глиняным кружкам с темным ароматным пивом. Лишь накатившее внезапно состояние абсолютного насыщения заставило огра и человека оторваться от далеко еще не опустошенных полностью тарелок, блюд и соусниц.

– Итак, Зенон, – смачно рыгнув, Зуур эр Шуур внимательно посмотрел на своего напарника, – а теперь поведай, что же все-таки у вас там вчера случилось, пока твой друг Зуур не усугубил полностью этот милый бочонок и еще в состоянии рожать умные мысли.

– А маленьких упитанных людоедиков ты не в состоянии рожать? – подковырнул приятеля Зенон. – А то, поговаривают, какой-то акитанский меценат пообещал любому мужику, родившему ребенка, аж миллион…

– Пустое, – махнул рукой чародей, – видит бог, пропадут бабки – ни один уважающий себя мужик не станет заниматься бабьими делами, а ежели и согласится, значит, это не мужик, а самая настоящая баба, и не видать ей мильёна как своих ушей. Ты не отвлекайся на всякую ерунду, а валяй, выкладывай все о ваших вчерашних приключениях, а я тем временем глотку промочу – уж очень острый этот соус из перца и листьев чахи…

Далее Зенон не отвлекался на разного рода сомнительные замечания в адрес товарища. Он обстоятельно поведал обо всем, что случилось в лагере чародеев, опустив, впрочем, некоторые подробности интимной жизни одной излишне влюбчивой эльфийки.

Выслушав рассказ молодого поручика, огр отставил от себя кружку и на пару минут впал в состояние глубокой задумчивости.

Наконец он пришел в себя и, взглянув прояснившимся взором на Зенона, сказал:

– Значит, через двадцать восемь дней…

– Уже через двадцать семь, – поправил его юноша.

– А я-то всё не могу взять в толк, – не обратив никакого внимания на замечание напарника, продолжал огр, – чего это именно сегодня Батя прискакал в управление ни свет ни заря. Получается, Вельмир со своими барышнями не уберегли важного свидетеля, и нам с тобой предстоит париться на рынке до самого вечера или до тех пор, пока мы не поймаем твоего шустрого приятеля Туза. Вот так, Зенон, начальство наворочает делов, а рядовым сотрудникам, таким как мы с тобой, все это расхлебывай.

– Да пойми ты, Зуур, маги тут вовсе ни при чем, – встрепенулся Зенон. – Все произошедшее – скорее чистой воды случайность. Ну кто бы мог предположить, что искусственный интеллект проявит невероятную прыткость и начнет черпать энергию, откуда не следует? Впрочем, магов он не тронул, хотя мог бы выкачать из них все до последней капли, и меня отремонтировал. Значит, этот Федя все-таки обладает кое-какими зачатками гуманизма. Вот только ускакал засранец очень уж поспешно, не сообщив практически ничего о грядущем вторжении…

– Во-во, и я о том же: одни выпускают из бутылок джиннов, другие не могут обеспечить безопасность важному свидетелю, а третьи не в состоянии окропить город дождем – сплошное раздолбайство!

Глубокомысленные рассуждения возмущенного чародея привели юного поручика в некоторое смятение. Подняв глаза на приятеля, он недоуменно спросил:

– А маги-синоптики-то тут при чем?

– А вот и при том… – Зуур с явным превосходством посмотрел на менее опытного коллегу. – Всё происходит от жары. Как ты считаешь, если бы на дворе не стояла такая духотища, этот самый Парацельс сидел бы в кондиционированном помещении и изобретал бы свои, как там они называются, дай господь памяти? Вспомнил – «компьютера». Тьфу, заковыристое словечко.

– Компьютеры, – автоматически поправил не на шутку разбушевавшегося товарища Зенон.