Танец на лезвии ножа

Глава первая

К десяти часам вечера стихия разбушевалась не на шутку. Потоки воды с оглушающим шумом падали на Вундертаун, смывая с крыш и стен зданий, со стволов и листьев деревьев пыль, покрывшую толстым слоем все в городе за три месяца нестерпимой жары и засухи. Это был не просто дождь – сплошная стена воды низвергалась с неба на землю. Время от времени далеко на западе небосвод освещали багровые вспышки. Гром разрядов в городе пока не был слышен. Все определенно указывало на то, что грозовой фронт еще не успел сюда прийти, но он уже недалеко, и совсем скоро на Вундертаун обрушится нечто более жуткое и ужасное, по сравнению с которым этот ливень покажется ласковым грибным дождичком.

Шумные бурлящие реки мчались по переулкам, улицам и проспектам столицы Нордланда, сметая все на своем пути. Пластиковые упаковки из-под фастфуда, бутылки, старое тряпье, обломки мебели и еще многое другое, с чем с легким сердцем расстались благоустроенные жители, что побрезговали подобрать бездомные бродяги и не заметили чистильщики улиц. Все это будет вынесено в Рею, и в конце концов часть мусора осядет на дно реки, что-то вместе с ее мутными водами попадет в море, где трудолюбивые микроорганизмы и животные покрупнее займутся утилизацией отходов жизнедеятельности многомиллионного мегаполиса.

Когда дождь только начинался, по тротуарам бежали люди, на трассах было полно автомобилей. Все старались как можно быстрее добраться до своих домов. Теперь на улицах не было ни души. Только безумец может покинуть светлую уютную квартиру и отправиться совершать вечерний моцион в такую непогоду. Даже на автомобиле перемещаться не было возможности – вода заливала ветровые стекла, никакие «дворники» не могли помочь водителям. Транспортные средства во множестве были припаркованы у обочины. Их хозяева, оставив бесполезные попытки одолеть стихию на колесах, поспешили воспользоваться услугами подземки или пережидали ненастье в гостях у живущих рядом друзей и близких.

На протяжении трех долгих месяцев все в городе проклинали изнуряющую летнюю жару, не отступавшую даже в ночные часы. Теперь жители дождались прихода бури, и никто уже не радуется благословенному дождю. Впрочем, это не совсем верно, таких как я, профессиональных воров, погода вполне устраивает. Сегодня и только под прикрытием проливного дождя у меня появился шанс выполнить один важный и хорошо оплачиваемый заказ некоего анонимного клиента, с которым я лично незнаком и знакомиться не собираюсь ввиду специфики моей деятельности.

Я вор и не стыжусь своей профессии. В конце концов, каждый сам выбирает себе занятие для души и пропитания. Я не шарю по карманам обывателей, не стригу кошельки на вокзалах у приезжих ротозеев. Моя специализация – проникновение без взлома в любое помещение. Для меня не существует непреодолимых преград, будь то квартира, частный дом, офис какой-нибудь фирмы или банк. Я не просто вхожу в чужое жилище, чтобы очистить его от мебели, посуды, дорогой электроники и мелочовки, опрометчиво спрятанной хозяевами под матрасом или в секретере. Нет, я работаю по найму, и рассчитывать на мои услуги могут лишь те, кто располагает для этого достаточными средствами. Прозвище Коршун хорошо известно в определенных кругах. Коллеги-воры взахлеб обсуждают каждую мою очередную проделку, смакуя подробности, и завидуют неуловимой «птице». Копы при упоминании моего имени в бессильной злобе скрипят зубами, до боли сжимая челюсти. Без ложной скромности скажу, что за мою голову объявлена достойная награда. Любой, кто сообщит в полицию достоверные сведения о местонахождении вора по кличке Коршун, получит кругленькую сумму, которой ему хватит до конца дней. Однако пусть не надеются. Возможность обеспечить чью-то безбедную старость ценой своего длительного бесплатного отдыха в лагерях Заполярья в мои планы пока не входит. Пусть освоением вечной мерзлоты занимаются другие – менее удачливые, менее сноровистые неудачники.

Уже битый час я валяюсь в парке на мокрой траве под огромным раскидистым деревом, которое в первые минуты после начала дождя защищало тело от всепроникающих струй воды. Теперь его ветви и листья лишь шутник может назвать зонтиком, они периодически из-за порывов ветра сбрасывают на меня дополнительные порции холодной влаги. Непромокаемые куртку и брюки хоть выжимай, а в высоких ботинках армейского образца скоро заквакают лягушки. Когда будет время, обязательно подам жалобу на изготовителей одежды в комитет по защите прав потребителей – пусть не вводят в заблуждение наивных покупателей по поводу феноменальных водоотталкивающих свойств своих изделий.

Нужно все-таки быть справедливым – никакого дискомфорта не ощущалось. Даже наоборот: мощный поток энергии, истекавший из земли в метре от головы, пополнял ее запасы в моем организме. Энергетический луч воспринимался мной на физическом уровне как светящийся зеленоватый столб, направленный вертикально вверх. Я касался его сознанием и потихоньку откусывал от него небольшие кусочки, равномерно распределяя их в межклеточном пространстве своего тела. Торопливость в этом процессе совершенно ни к чему, она даже опасна – если брать слишком большие порции сразу, можно подавиться, то есть получить шок и вырубиться на час-полтора.

Настроив зрение на дальновидение, я внимательно наблюдал за трехэтажным особняком, который располагался напротив, через дорогу. Окна здания были ярко освещены, а это означает, что его обитатели пока и не помышляют отправляться на покой. Ну что же, подожду, дело привычное. Настоящий вор должен уметь ждать, красться и уносить вовремя, а главное очень быстро ноги вместе с головой, поскольку ноги без головы – штука такая же бесполезная, как голова без ног. Люди, от рождения обладающие этими качествами, вполне могут вливаться в ряды представителей нашей славной профессии. Всем остальным воровским навыкам, вооружившись определенной долей терпения, можно обучить и медведя. Еще важен один момент – удача или фарт, без этого даже самый искусный профессионал погорит на сущем пустяке. Сегодня я точно знал: этот фактор на моей стороне. Никаких тревожных сигналов сознание и подсознание не улавливали. Это ничего, что здание прекрасно охраняется. Самые навороченные средства наблюдения, дорогостоящие запоры, ловушки и надежные сейфы не смогут воспрепятствовать Коршуну взять то, за чем он сюда пришел и из-за чего сейчас мокнет под проливным холодным дождем.

Непогода вовсе не мешала хозяевам и гостям этого шикарного особняка весело отмечать знаменательное событие – помолвку одного из внуков влиятельного и очень богатого эльфа Эзерга Утиола. Сквозь шум дождя, вой ветра и грохот мчащейся по дороге воды до моего обостренного слуха доносились звуки музыки, смех и пьяные возгласы. В занавешенных шторами окнах, как на экране театра теней, иногда мелькали силуэты пирующих. Вот двое мужчин с бокалами в руках, бурно жестикулируя свободными руками, обсуждают какие-то свои дела. В другом окне весело отплясывают под зажигательную музыку оркестра. В одной из комнат третьего этажа парочка влюбленных страстно целуется, ничуть не беспокоясь о том, что даже в такую непогоду за ними кто-то может подглядывать с улицы. Возможно, ветреная супруга, воспользовавшись моментом, убежала от своего опостылевшего мужа и предалась порочной страсти с любовником, а может быть, это и есть те самые молодые виновники торжества, торопятся вкусить запретный плод плотских удовольствий еще до официальной церемонии бракосочетания.

Веселье растянулось за полночь. Грозовой фронт, отгрохотав и отсверкав молниями, успел покинуть пределы столицы. Ветер немного утих и теперь рвал ветви деревьев и полоскал водяные струи без прежнего усердия.

Я лежал на земле, стараясь не шевелиться, особенно в те мгновения, когда охранные системы особняка сканировали участок местности, примыкающий непосредственно к парку. С удовольствием вдыхал пропитанный влагой, запахами травы и грибов ночной воздух, от нечего делать с интересом рассматривал всякую всячину, которую тащила река, текущая по дороге, и удивлялся безалаберности и неряшливости граждан города, которые выкидывали разный хлам на улицу вместо того, чтобы отправить его в масс-конвертер и получить от этого ощутимую финансовую выгоду.

Мое внимание привлекла куча мусора из мелких досок и щепок, переплетенных между собой какими-то тряпками, веревками и обрывками пластиковых пакетов. На ней мирно соседствовали парочка крыс и здоровенный полосатый котяра. В другое время и при других обстоятельствах подобная идиллия вряд ли могла бы иметь место, но общая беда, как известно, иногда объединяет даже непримиримых противников. Плот с экзотическим экипажем находился посередине потока, довольно далеко от берега. Никто из животных даже и не помышлял его покинуть – прыгнуть в бурлящие, пузырящиеся воды означало верную гибель. Однако и кот и крысы просто так сдаваться не собирались. Они были собранны и сосредоточенны, вовсе не паниковали, а ждали лишь подходящего момента, чтобы перебраться на берег, где все снова окажется на своих местах: кот станет охотником, грызуны – его вожделенной добычей.

Проводив взглядом этот странный плот, я искренне пожелал удачи его экипажу: всем благополучно добраться до берега, а крысам после этого еще и спастись от острых кошачьих когтей.

Постепенно свет в окнах дома стал гаснуть. Сначала на верхних этажах – это укладывались в свои постели господа, потом и на нижнем – слугам также необходим отдых. Часам к двум все успокоилось. Оставалось лишь единственное освещенное оконце у двери парадного входа – там располагалась охрана и оборудование для визуального наблюдения за подступами к зданию и внутри его.

Выждав еще полчасика, я вскочил на ноги и немного поприседал для восстановления кровообращения. Затем, сняв с себя всю одежду, запихнул мокрый ком в дупло дерева, под которым так долго валялся этой ночью. Одежду можно было бы и не прятать. Кто ее найдет в этой темноте в пустынном парке? Однако, как профессионал, я привык делать все аккуратно и никогда не рисковать даже в мелочах, тем более что в кармане куртки находилась одна очень полезная вещица – маячок, который впоследствии мне еще очень пригодится.

Со стороны я, наверное, был похож на обитателя дома скорби, по недосмотру обслуживающего персонала покинувшего стены клиники. Кому как не сумасшедшему взбредет в голову прогуляться в голом виде под холодными струями ночного ливня? В этом-то вся хитрость: в отличие от многочисленных коллег по цеху, для выполнения работы мне не требовались никакие инструменты – все необходимое находится при мне, за исключением маячка в дупле.

Подойдя к границе парка, я закрыл глаза и, сосредоточившись, дал организму команду на ускорение. Наполненное под завязку энергией тело моментально отреагировало. Все привычные звуки пропали: шум дождя, завывание ветра, грохот мчащегося по асфальту потока – будто их никогда и не было. Картина мира кардинально изменилась: ветви и листья деревьев и кустарников больше не трепыхались на ветру, водяные струи зависли в воздухе, не достигая земли, река на дороге замерла, будто ее в мгновение ока сковала лютая стужа, да и сам воздух загустел и создавал ощутимое сопротивление моему движению. Раздвигая руками ленты застывшей в воздухе влаги, я без суеты пересек проезжую часть автомагистрали и спокойно подошел к кованой металлической ограде, окружавшей здание со всех сторон. Прыжок, и ее острые трехметровые пики неспешно проплыли под моими ногами.

В состоянии гипера мое тело приобретает весьма необычные свойства. Я могу не только перемещаться в десятки раз быстрее любого спортсмена и высоко прыгать, но и свободно крушить голыми руками кирпичные или бетонные стены, ломать толстенные металлические балки без всякого ущерба для своего здоровья. Сейчас никакой самый тренированный глаз, никакая супераппаратура не смогли бы меня засечь, разве что по косвенным признакам – все-таки когда я двигаюсь, в пелене дождя остается видимый глазом пробой. Впрочем, этот след для стороннего наблюдателя довольно быстро стирается дождем. Не зная природы своих возможностей (они проявились еще в раннем детстве), я всегда старался пользоваться ими лишь в крайнем случае, поскольку для этого требовались очень большие затраты жизненных сил.

Очутившись у парадного подъезда, я сконцентрировался и стал прощупывать внутренним взором помещение за дверью. В холле на мое счастье никого не было. Все четыре охранника находились в караулке. Один из них спал, трое других были увлечены игрой в карты и на мониторы не смотрели. Ребята были чересчур самонадеянны. Попадет же им завтра по первое число!

С удовольствием отметил, что в самом доме было всего две видеокамеры. Одна располагалась в холле у парадного входа, другая осуществляла наблюдение за служебным. Иных средств электронного слежения внутри здания я не обнаружил. Зато всяческого рода магических ловушек для встречи непрошеных гостей здесь было в избытке: парализующие заклинания, зачарованные арбалеты старинной гномьей работы и многое другое, что наверняка должно остановить любого злоумышленника, покусившегося на жизнь хозяев или их добро.

Ну что же, другого я не ожидал – знал заранее, куда иду. Эльфы народ, как правило, консервативный – с трудом принимают все эти новомодные электронные штучки и больше доверяют проверенному временем арбалету, чем современному интеллектуальному оружию: боевому лазеру, создающему аккуратные отверстия в человеческом теле, или станнеру, поражающему жертву на расстоянии мощным электрическим разрядом. Для остроухих, жизнь которых по человеческим меркам бесконечна, всегда существовала лишь магия. Электричество, появившееся три столетия назад, до сих пор воспринимается ими как забавная игрушка, без которой их племя умудрялось обходиться не одну сотню веков. Что же говорить об электронике, которой лишь сто лет с небольшим? Баловство младших братьев – людей, и не более того.

Без малейшего усилия мое сознание вырастило длинную невидимую «руку», которая протянулась внутрь караульного помещения и нежно коснулась электронных схем компьютера. Миллисекунды хватило для того, чтобы изменить в нужную сторону потоки и характер сигналов внутри системного блока. Теперь на одном из мониторов, что бы ни случилось, некоторое время можно будет наблюдать лишь пустой безлюдный холл. После этой операции я положил ладонь на дверной замок: небольшое усилие воли, легкий щелчок – и путь свободен.

Оказавшись внутри помещения, я вышел из режима ускорения – вовсе ни к чему, чтобы во время путешествия по коридорам и залам под действием потока воздуха, вызванного сверхбыстрым движением моего тела, со стен слетали картины, разлетались вдребезги оконные стекла и драгоценная посуда, а также падала мебель. Вот весело будет, когда хозяева и гости сбегутся на шум.

Переведя немного дух, я осмотрелся. Здесь царил мягкий полумрак, который, однако, не мешал чувствительной аппаратуре передавать четкое изображение охраняемого помещения на экран. Если бы я не предпринял меры по ее отключению, в данный момент охранники могли любоваться моей обнаженной стройной фигурой.

Общий план здания и путь в кабинет хозяина были надежно зафиксированы в голове, и я без колебаний двинулся в нужную сторону.

Отключая на ходу смертельные ловушки, я осторожно пробирался мимо изображений бесчисленных остроухих предков хозяина, эпизодов древних кровавых битв и сцен охоты. Все картины в дорогих рамах, выполнены лучшими художниками своего времени. В живописи я разбирался неплохо и при случае мог бы поспорить о преимуществах или недостатках того или иного направления с самым искушенным ценителем. Причудливая игра теней в полумраке спящего дома, казалось, оживляла портреты. Иногда с полотна кто-то зло ухмылялся непрошеному гостю. Другой весело подмигивал, как бы желая удачи в рискованном предприятии, но по большей части эльфы были безразличны к ночному визитеру и вглядывались куда-то в неопределенные дали, погруженные в свои сокровенные, ведомые только им мысли.

Обостренный слух улавливал массу звуков: храп усталого пожилого слуги, тихое сопение гувернантки, прикорнувшей над кроваткой малыша, ритмичное поскрипывание матраса и сладкие вздохи какой-то парочки, решившей в любовных утехах провести время до утра, и еще много всякой всячины слышали мои уши, но ничего опасного и настораживающего в столь поздний час тишину и покой не нарушало.

По широкой дубовой лестнице, стараясь передвигаться так, чтобы ничего не скрипнуло под ногой, поднялся на второй этаж и очутился как раз напротив хозяйского кабинета. Дверь его была заперта хитроумным замком все той же старинной работы горных карликов. Если бы гном, изготовивший его, знал, с какой легкостью кому-то удастся открыть это, по общепринятым меркам, механическое чудо без ключа, одним ногтем, провалился бы со стыда сквозь землю.

Во всем здесь ощущалась любовь хозяина к порядку: ни одна половица не скрипнула под тяжестью моего тела, чистота комнат была стерильной, дверь отворилась бесшумно – петли были тщательно смазаны заботливой прислугой.

«Богат остроухий, очень богат и не жаден – чтобы содержать такой домище, нужны огромные средства. – Мысленно я поаплодировал главе дома. – Слуги у него вышколенные – всякую мелочь подмечают и устраняют вовремя. Значит, на их жалованье он не экономит. Такого даже грабить неловко».

Затворив за собой дверь и заперев ее на всякий случай изнутри, я приступил к обследованию кабинета. Не зажигая светильников, проследовал к сейфу, занимавшему чуть ли не половину стены напротив окна. Добротная, современная работа – «Крафт и сыновья»: высококачественная легированная сталь двадцати сантиметров толщиной, сложный электронно-механический замок, хитроумная система сигнализации, парочка весьма опасных сюрпризов внутри специально для нахалов, посмевших устроить состязание в хитрости и ловкости с изготовителями этого мудреного ящика. Такой монстр никогда еще не удавалось открыть ни одному медвежатнику. Ну что же, после моего ухода будет над чем поломать головы сыновьям известного изготовителя сейфов. К сожалению, сам великий Крафт уже лет как десять кремирован, и прах его развеян по ветру в полном соответствии с обычаями Гаттерланда.

Слабого света уличных фонарей вполне хватало, чтобы хорошенько все рассмотреть. Пара минут ушла на отключение сигнализации, только после этого я смог заняться собственно вскрытием. Действительно, шкафчик практически неприступен – настоящая твердыня, и, если бы не мои исключительные способности, пришлось бы покинуть помещение несолоно хлебавши. Закрыв глаза, я сосредоточился. Сознание, как железный гвоздь к магниту, устремилось к сложному запорному устройству. Через мгновение буднично и привычно пришло полное знание о нем и все, что необходимо сделать для осуществления задуманного. Ладонь правой руки легла на дверцу в то место, где находился хитроумный замок, тут же сейф и я «срослись» и стали единым целым. Левая рука начала крутить диск с цифрами в разные стороны. Пальцы другой руки, как бы удлинившись, проникли сквозь броню и добрались до многочисленных шестеренок, колесиков и зубцов внутри замка. На самом деле пальцы никуда не проникали, все манипуляции с механизмом я производил исключительно усилием воли.

Несколько мгновений предельного напряжения, и в дверце негромко щелкнуло. Еще двадцать секунд ничего нельзя трогать – необходимо дождаться, чтобы отключились все опасные сюрпризы внутри… Так, а вот теперь можно – все, что могло повредить моему драгоценному здоровью, уже не представляет никакой опасности.

С восхищением я проследил взглядом за бесшумно скользящей на массивных петлях многопудовой преградой, которая еще ни разу не открывалась рукой взломщика. Не теряя даром времени, я стал осматривать содержимое сейфа. Стопки документов, солидная пачка крупных банкнот, увесистый мешочек полновесных золотых «орлов», кошель поменьше, заполненный наполовину ограненными бриллиантами, – но того, за чем я сюда пришел, а именно небольшой шкатулки, запечатанной магической печатью, здесь не было. Заказчик уверял, что вещица находится в кабинете, причем именно в хозяйском сейфе. Наверное, он ошибся – владелец мог уже десяток раз перепрятать шкатулку в какое-нибудь другое место.

Добыча с лихвой окупала все неудобства этой ночи. Продолжать поиски в огромном доме было не только бессмысленно, но и очень опасно. Пора отсюда сматываться. Однако пакостное чувство, вызванное бессилием перед обстоятельствами, помешавшими мне выполнить заказ, не позволяло спокойно направиться к выходу.

Я запер сейф. Делать здесь было уже нечего, но уходить я не торопился. Вместо этого начал внимательно осматривать стены кабинета. Заглянул даже под ковер, увешанный холодным оружием. Ничего особенного – стены как стены. Потаенных пустот и замурованных сейфов обнаружить не удалось. В столе и на книжных полках никаких запечатанных шкатулок не наблюдалось. Я собрался было произвести отправку посылки к маячку и удалиться восвояси, но тут мой взгляд упал на угольно-черную пасть камина. Для очистки совести решил проверить и его заодно, хотя по опыту предшественников знал – никто никогда ничего ценного в камины не прячет, тем более если в твоем распоряжении имеется надежнейший «Крафт».

Нагнувшись, чтобы осмотреть повнимательнее его утробу, я заметил тонкую, светящуюся слабым зеленым светом полоску в районе дымосборника.

Для подробного изучения непонятного феномена я присел голым задом на прохладный пол и сосредоточился на объекте. Природу явления сразу понять было невозможно. От полоски веяло могильным холодом и адским жаром одновременно. Какая-то странная магия! Или не магия? Призрачный свет манил и одновременно отпугивал. Одна половина сознания кричала: «Уноси быстрее ноги отсюда, пока жив!» Другая не менее настойчиво убеждала: «Уйдешь – будешь локти кусать, подойди и посмотри, что это такое!»

После недолгой борьбы иррациональная часть сознания все-таки победила рациональную. С трудом преодолевая первобытный страх, я полез в топку, протянул руку к полоске и с ужасом почувствовал, как сознание покидает тело и с все увеличивающейся скоростью устремляется навстречу зеленоватому свечению.

«Влип, Коршун, так дешево и бездарно! Развели тебя как лоха!» – Последняя мысль мелькнула в голове и умерла вместе с угасшим разумом…

Нет, я не умер. Чувства начали возвращаться постепенно. Сначала слух – до ушей донеслось злобное рычание какого-то большого и грозного животного. Потом обоняние – ужасная, невыносимая вонь ударила в ноздри. И наконец, осязание и зрение – я открыл глаза и увидел перед собой ощеренную собачью морду. Огромный мастиф в метре от меня рвался, норовя порвать тонкую стальную цепь и наброситься на беззащитное обнаженное тело, распростертое на земле.

Молниеносно вскочив на ноги, я начал крутить головой, чтобы осмотреться. Вокруг все поменялось странным образом: вместо кабинета пятачок пространства диаметром метров шесть, ограниченный плотной стеной клубящегося серого тумана, и здоровенная псина напротив – порождение больной фантазии хозяина ада. Бежать некуда, оставаться наедине с тварью смертельно опасно. Что же делать? Теперь мне стало понятно, какую злую шутку сыграло со мной заклинание в камине. Оно выкинуло мое сознание в астрал и поставило перед выбором: победить или умереть.

Вот почему хозяин не доверил шкатулку надежному сейфу. Что может лучше этого заклинания уберечь добро от посягательств самого искусного вора в мире? Искоса, чтобы не спровоцировать агрессивной реакции вызывающим взглядом, я посмотрел на собаку. Несмотря на эти меры предосторожности, могучий зверь, огромная голова которого находилась на одном уровне с моей, почувствовал повышенное внимание к собственной персоне, а главное, страх обнаженного, беззащитного человека и начал рваться с цепи, удвоив усилия. Его маленькие, злые, отсвечивающие красным глазки с ненавистью смотрели на незваного гостя. Я представил, как могучие клыки с остервенением впиваются в горло, и ужас, зародившись где-то в области груди, ледяной волной покатился по всему телу, делая меня абсолютно неспособным оказать какое-либо сопротивление этой страшной твари.

Утром хозяин кабинета, войдя в помещение, обнаружит в луже собственной мочи живой труп – слюнявого беспомощного идиота, неспособного самостоятельно выполнять простейших действий. Вот посмеется! Соберет гостей, чтобы порадовались вместе с ним. Потом сдаст полицейским, которые, в свою очередь, передадут безмозглое тело врачам для кошмарных опытов или на запчасти.

«Нет, не хочу! – Буря гнева захлестнула разум. – Ищи, Коршун, выход! Нет безвыходных ситуаций! Тебя не уничтожили сразу – значит, не смогли, значит, есть шанс. Думай, ты справишься!»

Я вновь посмотрел на монстра, теперь уже прямо в его полыхающие потусторонним пламенем глаза. Пусть попробует наброситься – сам его загрызу! Собака словно ощутила мою готовность к борьбе, немного присмирела. Тогда я громко, на грани крика начал говорить, стараясь, чтобы голос не дрожал и не подвел в самый ответственный момент: