Качели судьбы – 1. Каторжанин

Не сказать, чтобы после первого успеха мои профессиональные навыки резко подскочили вверх, тем не менее, часа через два позади меня высилась приличная куча измельченной в некрупный щебень пустой породы, у стены штольни лежала скромная горка из кусков руды.

В какой-то момент отходов производства стало столько, что они начали мешать добыче. Пришлось загрузить тележку щебнем. Сверху попытался положить полезные ископаемые, но не тут-то было. Как оказалось, игровые условности не позволяют вывозить за один рейс и в одной тележке ценную добычу и пустую породу – руда каким-то необъяснимым образом вываливалась из тачки на пол. Сунуть за пазуху или распихать по карманам трофеи у меня также не получилось – гребаные куски свободно проваливались через одежную ткань. Памятуя о предупреждении Петровича, насчет вороватости коллег по кайлу, пришлось освободить тачку от щебня и сначала отвезти на приемный пункт ценную добычу. Лишь потом заняться вывозом пустой породы. Со сдачей никаких проблем не случилось, неряшливого вида мужик довольно споро рассортировал мои старательские трофеи, затем посредством допотопных весов с гирьками все взвесили выдал результат:

– Двенадцать с половиной кило железа, три с четвертью – меди, пятьдесят граммов серебра, пять грамм вольфрама. – после чего нацарапал карандашом получившийся результат на бумажке, протянул мне и, заразительно зевнув, напутственно сказал: – Ну всё, топай, паря, обратно на свое рабочее место.

После первой сдачи добытой руды мне прилетело оповещение о том, что в игровом банке на мой лагерный номер открыт денежный счет, которым я имею возможность распоряжаться. Открыл, посмотрел: пара серебрух и дюжина меди – маловато будет. Система тут простая: игровой золотой (голд) обменивается на десять серебряных монет (аргентин), в свою очередь, в одной серебрушке сотня меди или (купров).

Как оказалось, тачки с пустой породой здесь также учитывает специальный чел, и за это на мой счет падает хоть и скудная, но какая-никакая денежка. Мелочь, а приятно.

Кстати, я так и не разобрался, являются ли Петрович и прочие кладовщики и приемщики НИПами, или все-таки это реальные игроки. Допускаю, что Петрович, обычный чел на службе у компании, которой принадлежит наша зона, а вот насчет других служащих, не уверен – уж очень они кондовые, в плане реакции на шуточки-прибауточки, коими я пытался их хоть как-то взбодрить. Мужики на мои словесные выверты попросту не реагировали. А вот первая встреченная мной здесь дама за рулем стимпанковского вида колесного погрузчика, точнее, бабища, статями не уступающая заместителю командира третьего отряда, выдала в мой адрес кратко, но вполне доходчиво:

– Пошел на хер со своими комплиментами, гермофродит задроченный!

Мегера, блин, ну эта уж точно к НИПам никакого отношения не имеет. Вступать в словесную полемику с «красавицей» не стал, покатил тачку за следующей порцией пустой породы. Для себя уяснил, что с нами-зэками здесь никто особо церемониться, тем более, миндальничать не станет, даже до банального общения мало кто соизволит снизойти.

Думаете, я уж очень огорчился на столь нелестную констатацию факта моей гендерной несостоятельности? Да ничуть, поскольку мой комплимент в адрес матерой страховидлы, которая и на гордое звание «женщина» совершенно не тянет был уж точно неискренним.

Постепенно втянулся в процесс добычи полезных ископаемых и не заметил, как рабочий день подошел к концу. О чем за полчаса до окончания смены перед моим носом высветилось оповещение от администрации рудника. Перед тем, как отправиться в барак, мне предстояло сдать последнюю партию добытой руды и подчистить рабочее место от пустой породы.

И вот тут-то ко мне в гости пожаловали, как я понял, представители неофициального профессионального союза горняков нашего третьего отряда. Четверо парней весьма уверенных в своем праве распоряжаться вошли в забой и один из них простуженным сиплым голосом матерого уголовника выдал:

– Кароч, 52345, хочешь жить в шоколаде, отстегиваешь ежедневно в фонд опчества пять кусков железа и три меди.

– А что я с этого буду иметь?

Мой наивный вопрос вызвал в душах рэкетиров ожидаемое веселье. Изрядно отсмеявшись, сиплый главарь поспешил ознакомить меня с неписанными правилами:

– Станешь соблюдать наши условия, будешь и дальше спокойно рубить породу, и никто в твою сторону не посмеет косо глянуть. Но, сам понимаешь, за легкую беззаботную жизнь нужно ежедневно отстегивать авторитетам определенное количество кусков руды. Заметь, мы на серебро, золото и камушки не претендуем, а вот железом и медью придется поделиться.

Итак, смысл наезда понятен. Откуда-то из глубин памяти перед моим мысленным взором возник суровый образ Ивана Михайловича Андрианова, моего инструктора по курсу боевых техник (ага, еще одна зацепка, которая в будущем, возможно, поможет мне вспомнить обстоятельства моего попадания на зону):

– Если на тебя начали наезжать, и ты понимаешь, что драка неизбежна, бей первым, по возможности максимально эффективно, но с учетом необходимой самообороны.

Собирались меня убивать или нет, я не знаю. Отправить моего аватара на перерождение, после чего завладеть моим имуществом, насколько я понимаю, было бы логично с их стороны, а потом доказывай, что ты не попал под обвал. Так или иначе, но проверять намерения парней на собственной шкуре я не собираюсь. А еще, по словам все того же Петровича, в шахту время от времени забегают откуда-то с нижних горизонтов забавные зверушки, которые нападают на горняков. Так что, гибель того или иного зэка тут дело довольно привычное и не чревато никакими расследованиями. Отсюда вывод, если смерть здесь явление обыденное, значит, если сейчас отправлю этих четырех ухарей на перерождение, никаких карательных мер со стороны администрации для меня не светит. Интересно, откуда во мне столь ненормально-равнодушное отношение к человеческой жизни? Может быть, возможность кого-то ограбить или вовсе лишить жизни является своего рода отдушиной для осужденных на пожизненное заключение людей? Ладно, не стану себя мучить глубокомысленными умствованиями. Главное, я осознал, что имею соответствующие навыки самообороны и нападения как с оружием, так и без. Неужели, довелось повоевать в реале? А может, в какой банде состоял и мочил «козлов» направо и налево?

Мгновение, и острый клюв моего рабочего инструмента вошел в лоб Сипатого. Я не стал дожидаться, когда его мертвая тушка отправится на перерождение, выдернул с характерным кровавым хлюпом кирку из его башки и обрушил на черепушку следующего «профсоюзного работника». Быстро извлечь инструмент не получилось, но тут мое виртуальное тело вспомнило заложенные еще в реальной жизни в подкорку рефлексы. Третий огреб ребром ладони в гортань. Последнему пришелся мощный удар ладонью в область сердца. На мое счастье, никаких игровых условностей в виде отнимаемых у атакуемого хитпоинтов, как это бывает в некоторых игровых вселенных, здесь не было. Игровые законы каторги были максимально приближены к реальным условиям обычной жизни. То есть кусок металла в мозгах иже с этим раздробленная гортань, или разорванная в лохматы сердечная мышца не оставляют шанса получившим подобные травмы на выживание. Низкий поклон за это разрабам!

После того, как упавшие на каменный пол мертвые тела поочередно исчезли во вспышках неяркого света, на месте Сиплого я заметил предмет, своим видом напоминающий старинный кошелек, изготавливавшийся из мошонки крупного рогатого скота или диких животных. Вроде бы, в старину их называли кисами. Поднял, тяжеленько, развязал тесемки, внутри звякнуло. То, что там руда, догадаться несложно, а вот какая и сколько, было непонятно.

Для прояснения ситуации высыпал содержимое в тележку. Железо и медь. Удивительно, но руды оказалось столько, что она заполнила тачку доверху, даже с горкой. Интересный мешочек, в который влезает намного больше, чем, вроде бы, должно поместиться. Теперь понятно, куда сборщики дани складывали добычу. Интересно, после потери столь ценного артефакта, они смогут продолжить свою преступную деятельность? Наверное смогут, только для этого им придется возить с собой тачку. Так или иначе, не повезло этим отморозкам, коль столь ценная вещица рандомно выпала после отправки Сиплого на перерождение. А еще, сопоставив кое-какие известные мне факты и законодательные установки, у меня есть аккурат полчаса до воскрешения погибших. Этого времени мне вполне хватит, чтобы сдать руду, прибраться на своем рабочем месте и занять место в строю, где любые разборки между зэками недопустимы. Впрочем, о чем это я? Отныне у меня появилась возможность отвозить руду на приемный пункт одновременно с пустой породой. Согласитесь, неплохое подспорье для каторжанина.

А еще я понял, что отныне мне придется держать ушки на макушке, дабы разного рода «профсоюзные деятели» не подкрались незаметно сзади и не клюнули мой организм по темечку заостренным четырехгранным наконечником кайла. После столь глубокомысленных рассуждений оценил состояние своего духа и неожиданно для себя пришел к выводу, что предстоящие разборки с местными «авторитетами» станут для меня дополнительным развлечением, должным скрасить серые будни каторжного существования. М-да, все-таки я, определенно, не тварь дрожащая, а право имею.

В тысячный раз задаю себе вопрос: «За какие все-таки грехи я оказался на зоне?».

С места работы нас повели прямиком в столовую. На этот раз наша со вторым новиком порция еды оказалась значительно качественнее, нежели утром. До уровня ветеранов нам еще далековато, но в курином супе присутствовали не только кости, но и куски птичьего мяса, а овощи и рисовая крупа не хрустели на зубах, были вполне приемлемого уровня готовки. Макароны по-флотски, также оказались вполне съедобными, и компот более сладким и насыщенным фруктовым вкусом и запахом, нежели за завтраком.

После ужина наш отряд так же строем вернулся в барак. Итак, посмотрим, чем тут занимается народ в личное время.

Первым делом заглянул в расположенный рядом с выходом буфет. За столиками в одиночку и немногочисленными компаниями сидели зэки что-то кушали, кто-то негромко общался. Глянул ассортимент предлагаемого товара и, неожиданно так захотелось нелюбимого ранее кефира, аж скулы свело. Взял стакан напитка к нему сладкий коржик. Тут же перед глазами появился мой виртуальный счет и оповещение, что с него списывается игровой золотой, шесть серебрушек и три медных монеты. Однако! Насколько мне известно, стандартный голд равняется десяти рублям, пяти юаням, семи рупиям, или шестнадцати долларам США. Нехило, однако, тут дерут с любителей вкусненького! Присел за столик. Надолго в буфете не задержался, поскольку кефир закончился довольно быстро, а коржик я умял ещё быстрее.

Покинув помещение буфета, прошелся по коридору. Заглянул в кубрики. Оно, вроде бы «кубрик» термин сугубо морской, но почему-то здесь именно так называют относительно изолированные друг от друга спальные помещения. В одном из них несколько парней в окружении довольно многочисленных зрителей под звуки гитары, баяна и парочки барабанов хором горланили незнакомую мне песню:

Настоящему индейцу надо только одного.

Да и этого немного, да почти что ничего.

Если ты, чувак, индеец – ты найдешь себе оттяг.

Настоящему индейцу завсегда везде ништяк!..

Забойный мотивчик. Сами что ль сочинили? Если так, молодцы.

После определенно позитивного песняка, музыканты затянули какую-то заунывную бодягу о незавидной доле заключенного, и о том, что любимой уже не суждено дождаться его из неволи. Песня мне определенно не понравилась, и я покинул помещение. Следует отметить, лишь стоило выйти в коридор, тут же звуки музыки как отрезало. И это правильно, хочешь слушать, заходи и наслаждайся, при этом, тех кому не интересно, раздражать все эти песнопения не должны.

Дальнейший поход по барачным отсекам ничем особо интересным для меня не отметился. Где-то играли в нарды, реже в шашки, еще реже в шахматы, кто-то, сидя на табурете, читал книжку, кто-то мучил гитару и пытался петь, чаще всего, не очень благозвучно.

Отметил про себя, что быт скорее казарменный, нежели тюремный. Знать бы еще, откуда мне это известно. Вне всякого сомнения, какое-то отношение к армии в своей реальной жизни я все-таки имел. А вот какое? Сие тайна великая есть.

После обхода жилых помещений направился в комнату культурно-массовых мероприятий. Здесь также народ сидел, кто за столами с костяшками домино в руках или за какими другими настольными играми. Кто-то читал книжку. На одной из стен висела архаичного вида LD панель, каких уж лет тридцать не выпускают (еще один мелкий фактик в копилку «пазлов, из которых я попытаюсь сложить знания о своей прошлой жизни). На экране черно-белая мультяшная образина исполняла противным голосом нечто несуразное:

Моя лилипуточка,

Приди ко мне!

Побудем минуточку

Наедине…

Стоит отметить, что рассевшийся по стульям у экрана народ едва не угорал со смеху. Минут пять постоял, посмотрел, так и не вникнув в суть происходящего на экране. Вроде бы Гулливер в стране лилипутов, но какой-то стремный. От просмотра древнего фильма меня отвлек легкий тычок сзади в плечо и голос Сиплого:

–Эй, парень, выйдем, есть тема для обсуждения.

На что я тут же с определенным нажимом в голосе выдал:

– Хорошо, почему бы не поболтать за жизнь.

Вышли в коридор, парень попытался на меня тут же наехать:

– Верни сумку, падла!

– А то что? – с ухмылкой на лице поинтересовался я.

– Будешь подыхать, ежедневно по нескольку раз.

– Ну ты уже попробовал сегодня. Кстати, головка не бо-бо? А как твои кореша поживают, ну или коллеги по «частной профсоюзной организации»? – Не позволив ему раскрыть рта, сам перешел в атаку: – Так вот, Сиплый, слушай меня внимательно. В бараке ни ты, ни твои подельники меня не тронут, а в забое, я с вами уж как-нибудь и сам разберусь. Так что совет вам, мальчики, не приближаться к злому дяде на расстояние вытянутой руки, ну и любовь, как же без большой, но чистой любови между пацанами.

– Сука! – прошипел главарь организованной группы лиц, официально именуемой бандитским сообществом. – Ты у нас еще попляшешь. Сумку вернешь и умолять будешь, чтобы дань брали с тебя, как со всех прочих.

– А рожа не треснет? – Я равнодушно пожал плечами.

На этом наш разговор закончился.

Ровно в десять по местному времени состоялась вечерняя поверка, на которой кроме старшего прапорщика присутствовал более старший Гражданин Начальник в звании майора, как ни странно, танковых войск. Интересно, в реальности эти двое на самом деле демобилизованные офицеры, или банальные ряженые отыгрывают полагающиеся им роли? Хотя, какая разница?

После оглашения списка заключенных прозвучала команда: «Отбой!». Народ начал разбегаться по своим спальным помещениям. Я также хотел, было, рвануть к своей кровати, но был остановлен резким окриком старшего прапорщика:

– Пятьдесят два триста сорок пять, задержитесь на минуту!

Деваться некуда, коль начальство требует, отказаться нет возможности. Подойдя к отцам-командирам отчего-то строевым шагом (неужто я все-таки из вояк?), бодрым голосом отчеканил, обращаясь к майору:

– Гражданин Начальник, заключенный пятьдесят два триста сорок пять по вашему приказанию прибыл!

На что оба командира молча переглянулись и одобрительно заулыбались.

– Из служивых что ль? – поинтересовался танкист.

– Не могу знать, Гражданин Начальник!

– Ну да, ну да… – криво улыбнулся майор, – информация о прошлом стерта из вашей памяти, и мы к ней также доступа не имеем, ни настоящих имен ваших не знаем, ни то, за что конкретно каждый из вас отбывает свой срок. – И тут же переключил разговор на иную тематику: – Тут мне было доложено, что кое-кто оказался настолько резким, что сразу четверо его коллег неожиданно погибли «под завалами». Хе-хе-хе! Так что впредь прошу не допускать столь вопиющих «несчастных случаев».

– Не гарантирую, Гражданин Начальник, особенно, если, как в этот раз, «обвал» случится в моем забое.

– Вещицу верни… те, – старший прапорщик протянул в мою сторону свою монструозную лапищу.

– Никак нет, Гражданин Начальник, – я резко помотал головой, – что «из отвалов» взято, то свято. Так что прошу извинить, но по местным правилам, – с которыми я все-таки успел вдумчиво ознакомиться после встречи с Сиплым, – личные вещи, добытые игровыми средствами являются неотъемлемой собственностью своего хозяина.

– Но ты… вы понимаете, – продолжал бушевать трехзвездный прапорщик, – что, владея, артефактом, получаете незаслуженный бонус при добыче руды?!

– Почему же незаслуженный, Гражданин Начальник? В законодательных уложениях, касаемо внутренних отношений изолированных от общества в виртмирах групп лиц, нет запрета на случайную гибель кого-то в результате разного рода факторов фатального свойства. Что же касаемо выпавшего при этом хабара, все вещи переходят в личное владение того, кто первым их обнаружит, параграф пять пункт третий статьи тридцать девятой свода законов РФ, регламентирующих правила содержания заключенных в виртуальных ИТК.

Столь компетентный отвод любых претензий по поводу моего права обладать чудесным мешком, который оказался, вполне легальным игровым артефактом, резко охладил запал младшего гражданина начальника тут же завладеть, вне всяких сомнений, весьма и весьма ценной вещицей. Ну да, это мы зэки не имеем доступа к игровому интерфейсу, а значит, к торговым площадкам, поэтому нам и втюхивают банальные коржики с кефиром по цене осетрины первой свежести или вовсе чёрной икры. Для господ же начальников толкнуть ценный ништячок на ауке, как два пальца об асфальт. Интересно, сколько они рассчитывают за него получить? Впрочем, вряд ли скажут и насчет поделиться со мной выручкой, разумеется, пошлют на хер. Так что стойко цепляемся за своё добро и не поддаемся на провокации лагерной администрации.

– Ладно, пойдем, Аркадий Исаакович, – сдался наконец старший гражданин начальник, – клиент неожиданно оказался не только с кулаками, но и с мозгами. Так что нехай себе владеет.

– Но, Тарас Григорьевич…

– Пойдем, пойдем! – после чего обратил светлый взор своих «добрых-предобрых» глаз на меня, скомандовал: – Отбой, осужденный! И постарайтесь, вести себя не столь вызывающе. А насчет артефакта, советую все-таки хорошенько поразмыслить, стоит ли таковым владеть или все-таки, как-нибудь порешаем данный вопрос к обоюдной выгоде.

– Учту, Гражданин Начальник! – преданно глядя в глаза майора рявкнул я.

Позже, уже лёжа в кровати, я проанализировал недавнюю попытку начальства присвоить ценную вещицу, банальным «наездом на лоха». Ладно, посмотрим, чем оно дальше для меня обернется. Интересен еще один факт, разговор шел при свидетелях. Нет чтобы вызвать в канцелярию и пообщаться тет-а-тет, глядишь, и пришли бы к какому консенсусу. А так, стать публичным посмешищем желание отсутствует.

Долго размышлять насчет разного рода коллизий виртуальной тюремной жизни не стал. Усталость дала о себе знать, глаза сами собой смежились и я провалился в беспробудный сон до шести часов следующего утра.

Далее потянулись друг за другом унылые трудовые будни с одним выходным в семидневку, во время которого каждый заключенный был предоставлен самому себе. Лично я начал приобщаться к мировому литературному наследию. С упоением зачитывался Пушкиным, Гоголем, и прочими классиками. Пробовал читать Достоевского, но быстро сдался под натиском поучительных длинных монологов и заумных размышлений его героев на темы нравственности, добра и самоотречения от темных сторон земного существования, и вся эта заумь от человека, прожившего отнюдь не самую праведную жизнь. А еще по какой-то необъяснимой причине меня влекли к себе разного рода механические устройства. Мне даже удалось выцыганить у нашего библиотекаря НИПа возможность пользоваться виртуальным конструкторским блоком. Интересное устройство, как бы вирт в вирте.

Несколько попыток нападений на меня со стороны как отдельных заключенных, так и организованных групп лиц ни к чему для них хорошему не привели. Как оказалось, мои боевые навыки как с оружием, так и без оного значительно превосходили таковые у прочих зэков, даже в том случае, если против меня выступало с десяток человек. Впрочем, сражаться с десятью в относительно узких подземных коридорах оказалось намного проще, нежели с тройкой или пятеркой противников, ибо в толчее народ мешает друг другу, значительно облегчая мне задачу. Как результат, после каждого такого боестолкновения я становился богаче на приличное количество руды, ибо во время нахождения перса в круге возрождения все заработанные за смену деньги от продажи руд и прочих сопутствующих ресурсов (даже пустой породы) автоматически переходят в собственность победителя. Данное обстоятельство, кстати, довольно быстро охладило разгоряченные умы желающих получить заветную сумку, вмещающую на поверку едва ли не пару тачек руды. Как оказалось, потеря своего, не приобретя при этом чужого, довольно быстро приводит даже самых упёртых людей в чувства.

Всякий раз, круша киркой дурную башку очередного претендента на мою собственность я проклинал хитрожопых граждан начальников, спровоцировавших все эти нападения в надежде, что победитель все-таки принесет им заветный кошель, взамен получит что-нибудь менее ценное, или просто благорасположение начальства.

Разумеется, при таком отношении коллектива к моей персоне никакой речи о дружеских отношениях с кем либо речи не могло идти. Да и сам я не был предрасположен заводить с кем-то близкие контакты.

Так или иначе, но, как мне показалось, я все-таки начал постепенно привыкать к размерному быту заключенного на пожизненный срок в условиях виртуальной каторги. Даже вполне достойным погонялой обзавелся Резак, то есть очень резкий, всегда готовый ответить агрессией на агрессию. Однако, как я смог вскоре убедиться, моё, якобы, привыкание оказалось всего лишь самообманом. Разрушить иллюзию мне помог случайно подслушанный разговор двух заключенных.

Сижу перед телевизором, смотрю, как нарисованный волк гоняется за нарисованным зайцем и недоумеваю, с какого бэна мои соседи по «кинотеатру» искренне хохочут над неуклюжими попытками хищника сожрать неуловимого ушастого. По моему глубокому убеждению, зайцы должны идти на корм волкам, и если ты не пища, а хищник, докажи это всему миру. И тут до моего достаточно чуткого слуха донеся приглушенный шумом от телевизионных динамиков голос:

– Пистон, это самое, ты не в курсе, что в первом отряде очередной отказник появился?

– Нет, Шпалера, а что это за фрукт этот твой отказник?

– И вовсе не мой. Кароч, слухай сюдой, это самое, одному парню осточертело махать киркой, и он решил пойти в отказ. Уселся на жопу и отказывается от пищи и воды, а также от работы отказался. Так вот, это самое, дали ему по маковке киркой. Сдох. А когда возродился в Круге, не пожелал его покидать. А ведь ничего не сделать с ним, поскольку выйти из Круга он может только по собственному желанию. Вот так, это самое, и сидит уже неделю, таращится на проходящих. Периодически подыхает от голода и вновь возрождается и ничем с Круга его не выпихнуть, как бы ни старались админы лагерные и системщики. Вот такая хрень, Пистон.

А для чего это ему, Шпаль?

– Бывалые грят, хочет чокнуться, и по заключению врачебной комиссии, его будут обязаны выпустить на волю. Определят в дурку в реале, там и проведет остаток дней своих ибо по законам сумасшедшим виртуал не полагается ни в каком виде. Оно ведь, это самое, кому-то кажется, что даже в теле овоща жить реальной жизнью предпочтительнее, нежели нормальным челом в виртуальной тюряге.

Поначалу я особо не обратил внимания на треп парочки заключенных. Однако зерно попало на благодатную почву. Я тщательнейшим образом изучил законы во всем, что касаемо сошедших с ума сидельцев. И пришел к выводу, что для того, чтобы обмануть Систему и оказаться вне стен виртуальной тюрьмы, я должен в буквальном смысле стать чокнутым.