Качели судьбы – 1. Каторжанин

Первый раз, откровенно говоря, вторжение тварей с нижних уровней я банально прощелкал «клювом». Задумался о чем-то сокровенном, и от появившегося оповещения попросту отмахнулся, не ознакомившись с его содержанием. А когда волна грызунов, каждый размером с терьера хлынула в мой отнорок и попыталась перекусить моей виртуальной тушкой, бежать на поверхность было уже поздно. Оно, хоть тельце у меня и виртуальное, но болевые ощущения при укусах и прочих ранениях вполне реальные, тем более, когда тебя пытаются схарчить мелкими кусочками. Чтобы не позволить себя сожрать, пришлось основательно помахать кайлом. Нехило поработал, к моменту, когда до моего забоя добралась группа спасателей, набил с полсотни тушек.

Тут выяснился еще один игровой момент, тела тех крыс, что убил лично я, никто другой затрафеить не имел возможности. Пришлось самому грузить добычу в тачку и вывозить в пункт приема руды. Поначалу особого желания возиться с трупами животных не возникало, думал само рассосется, как-то ведь исчезают тела людей после гибели. Однако не тут-то было, мертвые крысы продолжали захламлять помещение и вскоре грозили начать пованивать. Вот тут-то один из пробегавших мимо игроков просветил меня насчет возможности сдать тушки приемщику руды, ведь крыса это не только килограмма четыре вкусного питательного мяса, но еще ценная шкура, которую с удовольствием купят начинающие крафтеры, а также зубы, и прочие кости и внутренние органы, их с руками оторвут низкоуровневые алхимики и артефакторы. Стоит отметить, что на одних только крысах я в этот день заработал намного больше игровой валюты, нежели за неделю упорного старательского труда в забое. А полученные мной укусы сутки поболели, и на следующий день зажили без какого-либо медицинского вмешательства или хотя бы подорожника.

Насчет подорожника, я бы им, возможно, и воспользовался бы, будь здесь лето. Однако из разговоров бывалых сидельцев мне стало известно, что лета в этих краях не бывает вообще. Лишь мороз разной степени трескучести, без оттепелей, с периодическими снегопадами, последствия которых устранялись самими зэками посредством широких фанерных лопат, с металлической кромкой и деревянным черенком, по официальной номенклатуре – ЛФР-1, 40х40см.

Таким образом, реальная выгода от нашествий подземных монстров была мной оценена, и после следующего оповещения я не бросился, сломя голову, на поверхность. Из пустой породы воздвиг некое подобие баррикады, чтобы хотя бы слегка притормозить поток атакующих тварей. Моя задумка сработала. На этот раз укусов было намного меньше, а трофеев значительно больше.

Впрочем, я немного отвлекся. Главной задачей, которую я для себя поставил было сойти с ума в буквальном смысле данного определения. При этом стать тихим безобидным овощем, но ни в коем случае не буйным дебоширом. Цель моей задумки состоит в том, чтобы медики выдали в отношении моего психического состояния соответствующий диагноз, а судьи на его основе отменили мой приговор, ввиду абсолютной невменяемости подсудимого и отправили мое настоящее тело в какую-нибудь реальную клинику. Если не стану безобразия учинять в стенах психиатрической лечебницы, меня впоследствии непременно определят под надзор любящих родственников, если, конечно, таковые существуют в природе. Если родных нет, поместят в соответствующий приют, где за мной станут ухаживать роботы. Главное, для психически неуравновешенных личностей доступ в виртуальные вселенные из-за ряда прецедентов, о которых я распространяться не буду, полностью закрыт на законодательном уровне.

Итак, если я добьюсь своей цели и добровольно стану умалишенным, какую выгоду в этом случае получу? А выгода, определенно, есть, даже не одна. Во-первых, я освобождаюсь полностью от ответственности по всем предъявленным ранее уголовным статьям. Во-вторых, в том случае, если я неожиданно оклемаюсь, эта моя амнистия будет продолжать распространяться на меня, то есть, я стану полноценным, главное, свободным членом общества со всеми правами и обязанностями. Вот такая перспектива.

Всю эту информацию я получил в тюремной библиотеке из вполне открытых источников. А еще я потихоньку переворошил кучу медицинской литературы, чтобы понять, какого результата мне стоит добиваться и каким образом быстрее всего прийти к таковому. Для этого внимательно изучил многочисленные симптомы психических расстройств. Тут, главное, чтобы мой мозг правильно воспринял соответствующий посыл и, в конечном итоге, смог отключиться не абы как, а так как я того желаю. Вторым посылом с моей стороны к своему же сознанию было непременное условие прийти в норму через пару-тройку лет, то есть, выйти из «нирваны». В тот момент, когда ко мне со стороны закона уже не будет никаких претензий. Ну чокнулся человек на зоне, с кем не бывает. По закону амнистирован, как лицо недееспособное. А то, что мозг через какое-то время начал функционировать в нормальном режиме, такое случается. Как говаривал один доктор из древнего еще плоскоэкранного фильма, просмотренного здесь же в лагере: «Голова предмет темный, исследованию не подлежит». Оно, хоть современным умникам удалось расшифровать коды обмена информацией между нейронами, мозг хомо сапиенса время от времени выдает такие кунштюки, что не снились нашим мудрецам. Так что у меня остается, пусть и слабая, но все-таки надежда вернуться в реальную жизнь и стать полноценным членом общества. С другой стороны, я готов остаться во мраке психического забытья, нежели до конца дней своих торчать на зоне без надежды выбраться на свободу.

Наконец в один прекрасный день, я решил, что вполне готов к тому, чтобы оказаться в реальной дурке. Во всяком случае, попытаться совершить акт вандализма над своим сознанием. Для этого я направился на соседний нижний горизонт, там, где старатели не добывают руду и откуда периодически приходят крысы-людоеды. Тачку и прочий шанцевый инструмент оставил в своем забое. Прихватил с собой лишь карбидный фонарь, иже с ним свой безразмерный мешочек для складирования добытой руды. По пути артефакт запихнул в одну из достаточно глубоких каверн в стене коридора. Если у меня ничего не получится, и психика окажется устойчивой к разного рода издевательствам над ней, продолжу существование старателя и буду дальше думать, каким еще образом можно сорваться с ненавистной каторги.

Насчет «ненавистной каторги» я ничуть не преувеличиваю, ибо с каждым днем мысль о грядущей свободе, пусть даже в неадекватном состоянии, представляла мое нынешнее существование во все более и более черных тонах. Меня на зоне не устраивало буквально всё: лысые головы с оттопыренными ушами прочих заключенных, вечная зима, хождение строем, регулярные утренние и вечерние поверки, в которых не было никакого смысла, ибо хотя бы в самовольную отлучку здесь уйти просто некуда, не говоря о побеге. Так или иначе, исподволь на подсознательном уровне мой мозг уже заранее начал скрытую работу по абсолютному отторжению виртуальной реальности, именуемой «Локация 346», а также всего того, что с ней связано и к моменту моего ухода эта ненависть достигла своего пикового значения. Ну именно так мне это представлялось с точки зрения психиатрии, в которой я, благодаря справочной литературе, основательно поднаторел.

Миновал освещенный участок коридора и оказался в полнейшей темноте. Чтобы ненароком не нарваться на какое препятствие запалил карбидную лампу. Затем шел, по субъективным ощущениям, около километра.

В какой-то момент за пределами досягаемости тусклого света моего фонаря послышались характерные постукивания по камням множества коготков и едва уловимые человеческим ухом попискивания. Выключил фонарь, чтобы не смущать моих будущих убийц и спокойно растянулся на полу. Ну да я собирался добровольно позволить себя сожрать этим тварям, чтобы получить дополнительный стимул в виде боли для успешного воплощения своей задумки. Словами не передать, как ужасно больно подыхать от многочисленных крысиных укусов. Но я терпел, даже не убил ненароком ни одну их тварей. В какой-то момент какой-то крысе удалось перегрызть сонную артерию. Я почувствовал, как пенящийся поток крови покидает моё тело, а вместе с ним и разум мою виртуальную оболочку.

Чёрт! А помирать-то здесь оченно и оченно хреново, особенно когда тебя убивают не сразу, а грызут помаленьку.

Круг Возрождения представляет собой каменную площадку именно круглой формы, располагавшуюся для зашиты от снега под дощатым навесом. Здесь возрождались павшие по разным причинам в шахте заключенные. Кстати, для меня это первое знакомство с Кругом. Раньше как-то не сподобилось в нём побывать. Покидать добровольно это место я не собираюсь, а вытащить меня отсюда принудительно невозможно на программном уровне ибо пока моя виртуальная тушка находится в этом месте, для всех она бестелесна. Так что располагаюсь как можно удобнее и начинаю мысленно повторять как мантру:

« Я схожу с ума, мозг мой теряет связь с действительностью. Я схожу с ума… я схожу с ума…», и так, сотни и тысячи раз.

Без еды и питья, также от царящего здесь дикого холода моя виртуальная оболочка периодически умирала и вновь возрождалась полная сил. Пришлось проявлять силу воли и духа, чтобы не прервать физические мучения и не отказаться от своей затеи. Тут лагерное начальство и еще какие-то граждане каждый божий день приходят и начинают канючить, чтобы я перестал заниматься откровенной ерундой. Но я не сдаюсь, не обращаю ни на кого внимания, упорно продолжаю стоически переносить физические мучения и убеждать самого себя в собственной неадекватности.

Из справочника по судебно-медицинской психиатрии мне известно, что когда моя кукуха окончательно съедет, Главный Искин «Локации 346» зафиксирует данный факт и автоматически отключит от игрового процесса то, что осталось от моего сознания. Тело извлекут из капсулы. Ну а дальше, надеюсь, мой план, в конечном итоге, всё-таки сработает.

Не могу точно назвать количество смертей от голода и холода моего виртуального аватара, перед тем, как мне на самом деле начало мерещиться, что моя крыша поехала. Но это в конце концов все-таки случилось. Я поплыл, а мое сознание погрузилось в бездну каких-то непонятных откровенно жутких событий. Впрочем, сюжеты моих видений не задерживались в сознании, лишь оставляли после себя мерзкое ощущение чего-то неправильного, гадкого по своей сути.

В какой-то момент у меня в мозгу что-то щелкнуло, перед глазами потемнело, и я ощутил себя лежащим в капсуле виртуальной реальности, при этом полностью погруженным в наногель. Первой моей мыслью было то, что мое реальное тело хотят вывести из виртуала, с тем, чтобы оказать воздействие на мой разум с целью «промывки мозгов», мол, прекрати валять дурака и возвращайся на зону. Однако, насколько мне помнится, я множество раз погружался в вирт, при этом после выхода из него наногеля никогда не было в капсуле, а мои легкие самостоятельно обеспечивали организм кислородом. Ну да, тот факт, что я не дышу, при этом не ощущаю какого-либо дискомфорта, более всего в данный момент смущал мой разум.

Ага, значит, я все-таки не докатился до запланированного сумасшествия, поскольку продолжаю осознавать себя как личность. Что это, программный сбой или происки администрации? Скорее всего, второе. Сейчас меня извлекут отсюда, затем штатный психолог попытается втемяшить в мои мозги мысль о вопиющей ненормальности моей идеи выбраться на волю путем доведения себя до сумасшествия. Ну-ну, пусть попробуют, в процессе прохождения специальной подготовки меня уже пытались ломать такие зубры психиатрии, коих вовек не получить какой-то сраной частной каторге. Ух ты, еще один кусочек пазла! Я все-таки состоял в каких-то особых войсках. А вот в каких, знание сокрыто от меня.

А еще было непонятно, почему вокруг моего пластикового гробика в настоящий момент не суетится команда штатных сотрудников по обслуживанию вирткапсул. Оно хоть глаза через слой наногеля практически ничего не видят, зато уши все прекрасно слышат. Кстати, почему слух и зрение не отключены? И если бы кто-то из обслуги в данный момент находился рядом с камерой, мой чуткий слух непременно установил бы данный факт. Однако никаких голосов, лишь равномерное гудение каких-то агрегатов, обеспечивающих жизнедеятельность находящихся в помещении виртуальных капсул. Ну да, мне известно в каких условиях в данный момент пребывает моя телесная оболочка, ознакомили перед погружением.

Меня что, собираются здесь так и оставить? Разве сигнал от Главного Искина на пост дежурного техника не поступил? Даже если тот прошляпил и не отреагировал на него, система жизнеобеспечения капсулы должна еще до того, как я очухался в автоматическом режиме начать процесс откачки наногеля и подготовки моей тушки к выходу в реальный мир. И вообще, раньше как-то мне не доводилось слышать, чтобы человек приходил в сознание, полностью погруженным в желеобразную субстанцию. Насколько мне известно, подобного произойти вообще не должно, ибо всякая такая капсула имеет кучу датчиков, регистрирующих состояние находящегося внутри нее человека и на программном уровне обязана предпринять все возможные действия по безопасному его извлечению.

Паническое состояние не успело полностью завладеть моим разумом. Свет перед глазами вновь померк, и меня понесло по темному тоннелю безвременья подобно смываемой в унитаз известной субстанции, без малейшей возможности зацепиться за стенки и хотя бы слегка притормозить это загадочное движение неведомо куда.

***

– Жопа, ты опять наловил рыбы в НАШЕЙ РЕЧКЕ и варишь из неё уху! – Голос Андрея Саврасова сына старосты пограничного поселения Дубки был нарочито зол. Как отпрыск главного в населенном пункте человека он всячески пытался подражать отцу и по его совету вырабатывал командный стиль поведения.

В данный момент объектом воспитательных мероприятий стал местный дурачок и калека от рождения двадцатилетний Иван Силаев по прозвищу Жопа. За каким бесом Андрей всякий раз цеплялся к безобидному парню, своему ровеснику, он и сам, пожалуй, не смог бы толком объяснить. Скорее всего, из врожденных вредности и черствости к людским страданиям. Обидная кличка прилипла к Ване еще в младенческом возрасте стараниями одного местного юмориста и означала вовсе не то, что обычно представляет каждый из нас, когда кто-то произносит вслух название означенного органа. На самом деле, это всего лишь аббревиатура от «жертва ошибки пьяной акушерки». Был такой грех за Марфой Мельниковой местной повитухой, приняла на грудь лишка сладкой водочки, да наливочки, а тут, как на грех, Василисе Силаевой приспичило рожать. Вот и поработала щипцами с пьяных глаз и тряских рук, да так, что на свет появился урод с деформированной головой, и сломанной левой ножкой. Нога срослась, при этом стала сантиметров на пять короче правой. А вот его основательно помятая башка, так и осталась изуродованной на всю жизнь.

– Дык, рчка общья, знач, рба в ёй тож общья, – попытался возражать Иван.

Однако Андрей был непреклонен, поскольку по натуре был перфекционистом-максималистом, поэтому искренне считал, что всякое уродство не должно нарушать мировую гармонию. К тому же, при нем была его свита из пяти деревенских парней его ровесников, коим необходимо постоянно демонстрировать собственное превосходство. Он подошел к костру, над которым висел закопченный котелок и неплохо отработанным во время футбольных тренировок ударом отправил посудину с булькающим содержимым прямиком в кристально чистую воду речки Тюменьки.

На что как правило безобидный парень отреагировал не так, как это бывало обычно, то есть, не принял молча оскорбление. Одной рукой он схватил здоровенного бугая за шкирку его новенькой модной ветровки, второй где-то в районе ягодиц и мощным броском отправил вслед за своим котелком. Это не составило для Ивана особых усилий, поскольку, несмотря на физическое уродство сил в его покалеченном теле было всякому здоровяку на зависть.

– Ты что творишь, образина! – первым пришел в себя один из свитских сынка старосты Колька Васильев и рефлекторно пустил в ход дубовый дрын, что находился в его руках.

Крепкий кол смачно врезался в теменную часть головы Ивана. Как результат Жопа сначала покачнулся, затем, как подрубленный рухнул на сочную зеленую траву. Парни застыли в немом молчании, недоуменно взирая на ошарашенного Васильева.

Тут и Андрей вылез из реки. Он подошел к распластанному на берегу телу Силаева, коснулся ладонью его шеи и, не нащупав пульс, тут же принялся раздавать команды своим сателлитам:

– Васильев, Заикин, Ромашов, хватайте урода и в речку. Пускай себе плывет. – И, обведя взглядом присутствующих, добавил веско: – О случившемся никому. Утоп, Силай, да и хер бы с ним. Никто бучу из-за него поднимать не станет. Если начнете базарить на каждом шагу Кольку посадят, а всех нас под надзор полиции определят за сокрытие преступления. Меня-то батя отмажет, а вот вам не советую языки распускать, особенно по пьяной лавочке.

Присутствующие парни согласно закивали. Затем назначенные главарем банды полностью разоблачившись, дружно подхватили тяжелое Ванькино тело, затащили в воду поглубже и пустили плыть по течению. Дело к ночи, авось, раньше утра покойника не обнаружат. А когда выловят, особо возиться с расследованием гибели деревенского дурачка никто не станет. Оступился калека, упал в воду, ударился головой о лежащий на дне камень. Река приняла тело и отнесла от места падения. Вроде бы все логично.

– Интересно, с чего это Жопа помёр? – Недоуменно захлопал глазами Петька Сахаров, младший сын здешнего коннозаводчика Тимофея Аркадьевича Сахарова. – Черепушка, вроде бы, цела, лишь кожа слегка поцарапана.

– Да и хер бы с ним, – равнодушно констатировал факт гибели Ивана Силаева Саврасов, успевший к тому времени снять с себя мокрую одежку, отжать и развесить у костра для просушки, – после чего отправил смачный плевок в воду Тюменьки. Впрочем, белый комок слюны долго на поверхности реки не продержался, буквально тут же был съеден какой-то проплывавшей мимо рыбешкой.

После того, как плывущее по водной глади практически утопшее тело скрылось за поворотом реки, парни принесли клятву «на крови». Для этого каждый из них сделал на ладони неглубокий надрез и плеснул по паре капель своей крови в пластиковый стакан с дешевым вином, приобретенным в количестве полудюжины фунфырей в местном сетевом универмаге. Затем каждый из них сделал по глотку и произнес заветные слова. Недопитое содержимое стаканчика было отправлено в воду, чтобы задобрить местного водяного духа. Оно, хоть, на дворе и просвещённый двадцать первый век, по дорогам колесят быстрые автомобили, мощные локомотивы перевозят единовременно тысячи тонн грузов по железной дороге, а в небеса бороздят огромные воздушные корабли легче и тяжелее воздуха, при этом человеческие суеверия неискоренимы. Впрочем, как говорится, не бывает дыма без огня. Если бы среди присутствующих оказался одаренный, иными словами человек, способный если не управлять, хотя бы улавливать астральные колебания, он непременно зарегистрировал бы слабые отголоски потревоженного Астрала со стороны унесенного водным потоком тела мертвого юноши.

***

Очнулся я лежащим на песчаной отмели неподалеку от берега. Тело практически погружено в воду. Голова, подобно гранате, грозит вот-вот разлететься во все стороны в виде мелких поражающих элементов. Интересно, только что был в пластиковом гробике и не знал, как оттуда вырваться, теперь какого-то хрена лежу в воде, мокрый, замерзший, над головой черные будто бархат небеса, усыпанные знакомыми созвездиями. Ну да, как же я мог забыть, в свое время меня обучили ориентироваться по звездам и еще многим другим премудростям, которые в мирной жизни человеку не пригодятся, а вот, например, при штурме склада с ядерными боеголовками или еще какого военного объекта противника со статусом высшей защиты, очень даже будут полезны.

При этом мне так и не удалось вспомнить, кем я все-таки был в своей реальной жизни, чем занимался и, вообще, как меня звать-величать. Но лишь стоило боли отпустить мое основательно побитое тело, на меня обрушился вал весьма и весьма необычных знаний. Как оказалось, теперь я нахожусь не на каторге, а в теле двадцатилетнего юноши по имени Иван, по фамилии Силаев, и по отчеству Игнатович. Иван Игнатович Силаев, бог знает какого года рождения, поскольку навыкам чтения практически не обучен, а счету лишь на уровне тех скромных финансовых средств, коими ему удавалось оперировать при покупке еды, одежды и обуви.

Короче говоря, из виртуальной тюрьмы мой мятущийся дух был выброшен непонятно куда. То ли это какая-то созданная людьми виртуальная реальность, то ли параллельная Вселенная, принадлежащая гипотетическому Мультиверсуму.

Поскольку доставшееся мне в наследство тело испытывало ужасные физические мучения, рассуждения на темы, которые не касаются напрямую моего теперешнего состояния, решил отложить на будущее. Как только мышцам тела вернулась способность действовать, потихоньку со скрипом начал выползать на песчаный пляж. Удалившись от уреза воды метров на пять, принялся интенсивно набрасывать на себя еще не успевший остыть после знойного летнего дня песок. После того, как все мое тело, кроме головы, разумеется, оказалось под толстым слоем теплого песка, я, пожалуй, впервые за последние месяцы ощутил благостный покой и душевное умиротворение. Вольно или невольно веки мои сомкнулись, и мое сознание наконец-то за всё время жестокой пытки, которую я сам себе устроил, отключилось теперь уже не по причине виртуальной смерти, а самым, что ни на есть натуральным образом.