Чужой своим не станет

Глава 1

Ставка «Вольфшанце»

Реконструкция «Вольфшанце»[1] близ Растенбурга проводилась в авральном режиме, и в конце июня ставка почти полностью была подготовлена к приезду рейхсканцлера. Однако Гитлер продолжал медлить; главная причина отказа – слишком сырой климат, который никак не способствовал укреплению здоровья. В действительности Адольф Гитлер был не из тех людей, что любят менять устоявшийся образ жизни; ему претило расставаться с обжитым «Бергхофом», напоминавшим ему природу родной Верхней Австрии. Но положение на Восточном фронте становилось все более угрожающим и требовало незамедлительного нахождения фюрера вблизи театра военных действий.

Начальник управления Сухопутных войск генерал-лейтенант Рудольф Шмундт вместе с представителем оперативного штаба генерал-лейтенантом Адольфом Хойзингером на совещании в «Бергхофе» попросили фюрера непосредственно руководить всеми операциями. Во время разговора они выложили ему на стол фотографии обновленной Ставки, честно признав, что его бункер еще недостаточно хорош, но подготовлен блиндаж для приема гостей, где рейхсканцлер может временно разместиться до окончания работ. Заложив руки за спину, Гитлер тяжелым шагом прошел по своему кабинету и, посмотрев в глаза генерал-лейтенанту Адольфу Хойзингеру, отдал приказ на переезд.

Непримиримой противницей переселения оставалась Ева Браун, имевшая на фюрера немалое влияние. Она всерьез опасалась, что с фюрером в Восточной Пруссии может произойти нечто серьезное. Основания были небеспочвенные: за последнее время Гитлер сильно сдал, ссутулился, сделался желчным, все более превращаясь из крепкого пятидесятипятилетнего мужчины в слабеющего старика.

На сборы ушло почти десять дней.

Восьмого июля вся Ставка покинула гостеприимный «Бергхоф» и перебралась на небольшой военный аэродром под Зальцбургом, откуда на следующий день на нескольких самолетах вылетела в Восточную Пруссию.

Месторасположение Ставки было хорошо продумано. Основным критерием являлась удаленность от крупных центров и советской границы. Размещалась Ставка в густом смешанном лесу, что в значительной степени скрывало построенные на ее территории здания.

К Ставке с усиленными мерами маскировки была проведена железная дорога. По периметру «Вольфшанце» окружали многочисленные озера и топкие болота, что значительно затруднило бы возможный прорыв Красной армии. По соседству располагались три аэродрома, с которых самолеты Люфтваффе готовы были защитить Ставку с воздуха и пресечь всякую попытку бомбардировки. Подступы к «Вольфшанце» были плотно заминированы на случай высадки вражеского десанта.

В безопасности фюрера мелочей не было: пресекалась и обезвреживалась всякая даже теоретическая попытка приблизиться к Ставке на расстояние десяти километров. Так что рейхсканцлер должен был чувствовать себя здесь вполне защищенным.

С момента последнего посещения Адольфом Гитлером «Вольфшанце» многое переменилось, Ставка превратилась в небольшую хорошо укрепленную крепость: за короткий срок было построено несколько сот зданий, укрытых бетонными плитами и землей, в результате чего они представляли собой пирамиды, возвышающиеся над лесом. Возведенные сооружения выглядели вполне естественно – они гармонично дополняли природный ландшафт: на вершинах и склонах бункеров были посажены кустарники; у подножия лежали огромные гранитные валуны. Рассматривая Ставку с высоты птичьего полета, трудно было предположить, что здесь, на глубине нескольких десятков метров, проживают несколько сот человек.

Фюрер прилетел под утро и прямо из аэропорта в сопровождении группы генералов и адъютантов направился в свою новую резиденцию. Провести экскурсию по только что отстроенной Ставке вызвался генерал-лейтенант Хойзингер.

– Мой фюрер, вы не будете чувствовать себя здесь стесненным. В Ставке имеется все, чтобы вы могли полноценно командовать войсками: отличная телефонная связь, фельдъегеря, самолеты, железная дорога, – убежденно принялся перечислять генерал, едва рейхсканцлер вышел из автомобиля. – Предусмотрены даже кинотеатр и сауна, чтобы вы могли хорошо отдохнуть.

Адольф Гитлер продолжал пребывать в скверном расположении духа. Так с ним случалось всегда, когда он приезжал на новое место. Фюрер вообще не любил переездов; будь его воля, он так и остался бы в «Бергхофе». Должно пройти несколько часов, прежде чем рейхсканцлер сделается прежним: окончательно уйдет раздражительность, уступив место деловой сосредоточенности.

Об этих особенностях характера рейхсканцлера генерал-лейтенант знал не понаслышке, а потому надеялся отвлечь его от скверных мыслей небольшой познавательной экскурсией по возведенным блиндажам. К строительству Ставки были привлечены лучшие архитекторы рейха, внесшие в проект новейшие инженерные разработки. Некоторые идеи просто поражали своей неординарностью и смелостью. Столь масштабное подземное строительство производило на всякого присутствующего здесь грандиозное впечатление.

– Мне для отдыха ничего не нужно, – невесело буркнул Гитлер. – Мне важно, чтобы хорошо отдохнули мои люди. Им выпало тяжелое бремя. Где они будут размещены? Им представится возможность для отдыха?

– Так точно, мой фюрер! Они будут размещены в очень удобных блиндажах. Для досуга личного состава тоже все предусмотрено, – охотно откликнулся генерал-лейтенант Хойзингер. – Для офицеров, прибывающих в Ставку на короткое время, предусмотрены хорошие гостиницы. Для любящих азарт имеется казино. Персонал может пообедать в чайных и столовых. Предусмотрена каждая мелочь, чтобы служащие Ставки могли полноценно восстановиться после службы.

– А что говорит о строительстве местное население? Для них не странно такое большое количество военных в здешней глуши?

– Мы предусмотрели и это, мой фюрер, – оживился генерал-лейтенант. – На дорогах установлены большие щиты с надписью: «Химический завод «Аскания». Желающих бродить в этой части леса значительно поубавилось, а с остальными мы проводим жесткую профилактическую работу. За щитами стоят наши посты, которые не пускают любопытствующих в глубину чащи.

– Разумно, – сдержанно согласился Гитлер.

Адъютанты стояли рядом и ждали распоряжения рейхсканцлера, но он молчал и цепко осматривался по сторонам, пытаясь выявить недостатки, но ничего не примечал. Пролетая над местом расположения Ставки, личный пилот фюрера Ганс Баур указал на густые кроны, плотно разросшиеся на холмах, и уверенно объявил:

– Это и есть «Вольфшанце», мой фюрер.

Как ни всматривался Гитлер, пытаясь отыскать огрехи маскировки, но так ничего и не обнаружил. Военные инженеры потрудились на славу. Находясь от блиндажей на расстоянии вытянутой руки, он не сразу мог понять, что это искусственное сооружение.

– Сколько всего бункеров?

– Семь больших и несколько десятков малых. Каждый из больших бункеров до пятидесяти метров в длину. Толщина стен – до шести метров. – Заметив на лице Гитлера некоторое неудовольствие, генерал-лейтенант добавил: – Мой фюрер, но в вашем бункере толщина стен составляет двенадцать метров с высотой бетонного покрытия в двадцать метров! Разрушить его не представляется возможным даже при самой усиленной бомбардировке.

– Послушайте, Хойзингер, а это сооружение не станет нашей общей могилой? Что-то меня обуревают сомнения…

– Железобетонные бункеры непробиваемы! – терпеливо убеждал генерал-лейтенант. – Работают очистные сооружения воздуха и электростанции. Я даже не представляю, что должно случиться, чтобы системы, имеющие шестикратный уровень надежности, вдруг дали бы сбой.

– Думаю, что мне нет смысла осматривать весь город, – буркнул невесело рейхсканцлер, – я сюда приехал не туристом. Покажите мне место моей работы и наиболее важные объекты. Тут столько переходов, что я могу заблудиться. И потом, не хотелось бы попадать в неловкое положение, если вместо своей комнаты я вдруг неожиданно забреду в женскую спальню.

– Вы не заблудитесь, мой фюрер, – серьезно отвечал сопровождающий. – В каждом поперечном коридоре дежурят солдаты из вашей личной охраны.

– Тогда я спокоен, – сдерживая раздражение, отвечал Гитлер.

После ознакомления с особенностями реконструированной Ставки она уже не казалась фюреру чересчур мрачным местом – опоясанная молодыми дубками, «Вольфшанце» выглядело вполне живописно: у бункеров колюче выпирал кустарник, скрывая входы, а на всей территории густо произрастали березы вперемежку с липами. Вполне райский уголок для отдыха.

Адольф Гитлер посмотрел на небо.

На высоте десяти метров была натянута маскировочная сеть, искажавшая рельеф местности, удачно скрывавшая все, что находилось внизу. На сетчатую поверхность налипли листья, замысловатым рисунком были наклеены лоскуты ткани. Далее шла затеняющая конструкция, больше похожая на бугор, от ее середины во все стороны разбегались странные вшивки, напоминающие узоры. Маскировка выглядела настолько плотной, что солнечные лучи, не попадая на землю, рассеивались на высоте нескольких метров от поверхности.

– Вы уверены, что сверху ничего не заметно? – с некоторым сомнением поинтересовался Гитлер.

– Абсолютно! Нам известно, какую работу проводят русские и их союзники для обнаружения «Волчьего логова». Однако они даже не приблизились к Ставке. Их авиация бомбит совершенно другие участки, которые наши инженеры выдают за Ставку. Над территорией «Вольфшанце» они пролетают едва ли не каждый день, но еще ни одна бомба не упала даже в радиусе пятидесяти километров. И уверяю вас, мой фюрер, не упадет никогда! Мы ежедневно проводим очень большую работу по маскировке территории. Периодически осуществляем контрольные облеты Ставки для более точного анализа, делаем аэросъемку, и если обнаруживаются хоть какие-то недостатки, мы их немедленно устраняем. Кроме того, сетка обладает таким качеством, как растяжение, в этом случае рельеф как бы проседает, а потому мы меняем маскировочную сетку не реже, чем четыре раза в год, – уверенно продолжал генерал-лейтенант. – Мы делаем все возможное, чтобы фюреру здесь хорошо работалось и отдыхалось.

– Считайте, что вы в этом преуспели, – отозвался Гитлер. – Покажите мне мой бункер.

– Прошу вас, мой фюрер, – сказал Хойзингер и уверенно повел Гитлера и его сопровождающих к огромному бугру на краю поляны. – Это и есть ваш бункер.

Заложив руки за спину, рейхсканцлер приблизился к объекту. На его стены была нанесена маскировочная темно-зеленая штукатурка и травяного цвета шероховатый бетон; виднелись комья вязкой лиственного цвета глины, пучки травы. Не без удивления Гитлер разглядел даже стружку, шершаво выпирающую из стен наружу. Внешне стены блиндажа напоминали мох, какой бывает только в густых смешанных лесах Восточной Пруссии. На крыше бункера произрастали три огромных куста боярышника и густая, по колено, темно-зеленая трава.

Уловив удивленный взгляд фюрера и расценив его по-своему, генерал-лейтенант продолжил:

– Внешние работы по укреплению вашего блиндажа уже завершены. Рабочие занимаются внутренней отделкой. Сейчас мы как раз подбираем подходящий дуб для вашего стола.

– Хорошо… Стол должен быть большой, чтобы на нем можно было разложить карты, с толстой столешницей и обязательно с широкими досками, – пожелал Гитлер.

– Сделаем, как вы прикажете, мой фюрер! У нас есть для этого подходящий материал.

– А теперь покажите, где вы разместите меня с моими людьми.

– Пока вы можете расположиться в блиндаже для гостей. Он также очень хорошо замаскирован, и у него такие же толстые стены. Повредить его не способна ни одна, даже самая усиленная, бомбардировка. Кроме того, внутреннее убранство выполнено в античном стиле.

– Мне не терпится это оценить.

– Прошу вас сюда, – с готовностью произнес генерал-лейтенант Хойзингер и уверенно повел рейхсканцлера к соседнему холму с двумя березами на кровле, под которыми скрывался блиндаж.

Они прошли через узкую дверь в ярко освещенный коридор. Далее шел поперечный коридор, в котором по обе стороны располагались жилые комнаты. Сам коридор соединялся с двумя изолированными помещениями, в которых за бронированными дверями несла дежурство личная охрана Гитлера.

Блиндаж представлял собой настоящий лабиринт из многочисленных комнат и коридоров, в которых несложно было и заблудиться, но Хойзингер, бывавший здесь не единожды, уверенно двигался вперед, распахивая двери и уводя Адольфа Гитлера с его приближенными в самую глубину блиндажа.

– По ту сторону коридора находятся спальни ваших секретарш, – сообщил генерал-лейтенант, указав на переход с четырьмя дверями. В первой комнате проживает фрау Юнге, во второй…

Договорить Хойзингер не успел – неожиданно дверь широко распахнулась, и в коридор шагнула фрау Кристиан, вышедшая два года назад замуж за полковника Экхарда Кристиана, служившего в штабе оперативного руководства.

– Господи! Мой фюрер! Глазам своим не верю! – восторженно произнесла женщина. – Когда же вы приехали? Дайте я вас обниму.

Гитлер милостиво раскинул руки и слегка прижал к себе женщину.

Присутствующие офицеры невольно заулыбались. Фрау Кристиан была весьма экзальтированной и жизнерадостной особой, фюрер ее просто обожал, потакая малейшим ее слабостям. Во всяком случае, он не отказал ей ни в одной просьбе. Окружение Гитлера всерьез полагало, что Экхард Кристиан стал генерал-майором и начальником штаба оперативного руководства Военно-воздушных сил не без помощи своей жизнелюбивой женушки.

Адъютанты умело прятали улыбки за напускной суровостью – сцена была презабавной. Рейхсканцлер прощал фрау Кристиан все, даже фамильярность. Она заметно поднимала Гитлеру настроение, о чем в Ставке все прекрасно знали.

– Я вас тоже очень рад видеть. А прибыл я сегодня…

– …и сразу же решили проведать нас? – рассмеялась прелестная фрау Кристиан. – Как это мило, мой фюрер.

Личный адъютант Гитлера Отто Линге, стоявший рядом, уже не в силах дальше сдерживаться, широко улыбнулся.

– Кхм… Я о вас никогда не забывал. Сделаем вот что… Сейчас у меня много неотложных дел, но где-то в десять часов вечера давайте все вместе поужинаем. И не забудьте позвать девочек, всех до единой, – напомнил Гитлер.

– Вы не представляете, как они будут счастливы вновь увидеть вас. Мы испечем для вас любимый яблочный пирог, – сказала фрау Кристиан уже в спину удаляющемуся рейхсканцлеру.

От первого перехода они прошли ко второму, где располагались комнаты адъютантов и ординарцев. Далее шел зигзагообразный длинный ход. Перед одной из дверей генерал-лейтенант Хойзингер остановился. Когда Гитлер подошел ближе, он потянул за большую бронзовую ручку и распахнул широко дверь.

– Это ваш кабинет.

Адольф Гитлер прошел внутрь помещения. Кабинет оказался небольшим, стены были обиты ореховыми панелями, поднимающимися от пола к потолку. У противоположной стены стоял кожаный коричневый диван с низенькой спинкой. Подле него стоял небольшой стол с лампой в самом центре. Воздух был чистым, почти лесным, трудно было поверить, что сверху нависает двадцать метров бетона, земли и камней.

Гитлер уверенно подошел к столу, щелкнул выключателем, лампа ярко вспыхнула. Одобрительно кивнув, рейхсканцлер произнес:

– Хорошо. Мне здесь нравится. Только повесьте на стены какие-нибудь красивые миниатюры, которые поднимали бы настроение.

– Что вы предпочитаете? Может, что-нибудь из Дюрера?

– Нет, лучше пусть будут какие-нибудь горные пейзажи. А где находится спальная комната?

– Следующая дверь по коридору.

Адольф Гитлер порывисто вышел из кабинета, прошел несколько шагов по коридору и вошел в спальную комнату, такую же небольшую, но очень уютную. Высокая широкая кровать стояла с правой стороны от двери, рядом с ней – тумбочка. Пол устилал толстый ковер с каббалистическими рисунками.

– А это что такое? – нахмурившись, показал рейхсканцлер на баллоны, стоявшие в самом углу.

– Это баллоны с кислородом, мой фюрер, – с готовностью откликнулся генерал-лейтенант.

– Баллоны отсюда нужно убрать, – распорядился Гитлер, – они могут взорваться. Приготовьте для них отдельное помещение и как следует укрепите в нем стены. А еще лучше, если они будут находиться отдельно в какой-нибудь землянке. У вас найдется такая?

– Да, мой фюрер! – отвечал генерал-лейтенант, мгновенно оценив сложность инженерных работ.

– Когда вы сможете устранить недостаток?

– Займемся этим немедленно. Думаю, нам понадобится несколько часов.

– Я говорю о реальных сроках, – несколько раздраженно произнес Гитлер.

– Самое большее – сутки. Будем работать день и ночь.

– Пусть в спальную комнату будут проведены только трубы!

– Сделаем, мой фюрер, – заверил генерал-лейтенант.

– И еще вот что… Меня очень беспокоит содержимое всех баллонов в Ставке. В наше время трудно кому-либо доверять, и я не исключаю, что в них может находиться ядовитый газ. Вы проверили содержимое всех баллонов?

– Так точно! – охотно откликнулся Хойзингер. – В лаборатории города Летцен.

– Хорошо, – довольно протянул Гитлер. – Я им доверяю, у этой лаборатории хорошая репутация.

Вышли из блиндажа, в лесу заметно посвежело. Близился вечер, на столбах были смонтированы лампы направленного действия, освещавшие пути сообщения между блиндажами.

Гитлер хранил задумчивость. Сопровождающие подметили, что ему нравилось не все.

Генерал-лейтенант Хойзингер терпеливо ждал вердикта фюрера.

– Вот что я вам скажу, Хойзингер, я всерьез опасаюсь русского десанта. Установите на крыше моего блиндажа пулеметные гнезда, контролирующие подступы к нему. Это первое… Второе: перед входом в блиндаж должна стоять толстая бетонная стенка. А в проходе между блиндажом и стеной по обе стороны от входа поставьте пулеметы.

– Сделаем, мой фюрер, – с готовностью отозвался генерал-лейтенант. Это было сделать куда легче, чем провести дополнительные инженерные работы.

– Это еще не все… Перед блиндажом для гостей вырыть рвы и тоже установить пулеметы. Думаю, только при всех этих условиях я буду как-то защищен.

– Вам не стоит беспокоиться, мой фюрер, вы находитесь под надежной защитой. Не хотелось бы думать о крайностях, но каждый из нас готов отдать жизнь за своего фюрера.

– Я не сомневаюсь в вашей преданности, Хойзингер. – Повернувшись к Линге, Гитлер сказал: – Просто у меня дурное предчувствие, а я привык доверять ему… Даже не знаю, с чем это связано… А оно не однажды спасало меня от смерти. Мне бы хотелось, чтобы я и мои люди были надежно защищены.

– Мой фюрер, я всецело согласен с генерал-лейтенантом, здесь вы находитесь в полнейшей безопасности, – заверил адъютант.

– Вот что, Линге, чтобы я чувствовал себя еще более защищенным, обратитесь к Шпееру – пусть он выделит нам десантные автоматы. Я их опробовал, и они мне понравились. И еще подберите для меня какую-нибудь винтовку.

– Мой фюрер, вам совершенно не нужно оружие, – попытался возразить Линге. – В Ставке достаточно людей, чтобы в случае необходимости защитить своего фюрера до подхода подкрепления.

– Послушайте, Линге, я опытный вояка и к таким вещам, как война и собственная безопасность, отношусь серьезно…. А потом, неужели вы думаете, что я буду сидеть в бункере, пока меня защищают мои солдаты? – с некоторой театральностью спросил Гитлер. – Если нападение русских все-таки состоится, я буду сражаться с врагами плечом к плечу вместе с вами. – И, заметив, что адъютант пытается что-то сказать, добавил: – И не надо мне возражать, я знаю, о чем я говорю! Лучше проследите за тем, чтобы мои ординарцы не пропускали занятия по стрельбе.

– Слушаюсь, мой фюрер!

Коротко прогудел гудок. Обернувшись, Гитлер увидел, как по территории Ставки из аэропорта движется поезд, груженный вещами, привезенными из «Бергхофа». Во втором и третьем вагонах находился его личный багаж – вещи, необходимые для длительного пребывания на новом месте. Четвертый, пятый и шестой вагоны занимали мебель, предметы быта, милые сердцу вещи, которые должны будут придать новому месту обитания прежний уют. Последние вагоны состава занимали служебная документация, карты, переписка, архив.

В окне второго вагона Адольф Гитлер увидел улыбающуюся Еву Браун. Суровое лицо рейхсканцлера сразу же подобрело, плотно сжатые губы вдруг растянулись в располагающую улыбку. Он приветливо помахал приближающемуся поезду.

– Когда у нас совещание с генералитетом? – обратился Гитлер к Хойзингеру.

– Через полчаса.

– Сообщите всем, что я подойду самое большее через час. Мне нужно срочно сделать несколько важных распоряжений по телефону и выслушать два коротких доклада.

– Можете не торопиться, мой фюрер, мы будем ждать столько, сколько потребуется.

– Линге, – Гитлер посмотрел на адъютанта, – проводите меня до моей комнаты. А то я заблужусь в этих лабиринтах.

Глава 2

Что говорит разведка

Гитлер пришел ровно через час. Все приглашенные генералы собрались в зале для совещаний – это был небольшой дом, покрытый шестидесятисантиметровым слоем бетона. День выдался душным, окна были раскрыты настежь, чтобы в тесное помещение свободно попадал свежий воздух. Надвигалась вечерняя прохлада, что было очень приятно.

В комнате для совещаний кроме самого Хойзингера присутствовали генерал-фельдмаршалы Эрнст Буш и Нодель, генерал-полковник Альфред Йодль, начальник Главного штаба Военно-воздушных сил Гюнтер Кортен, группенфюрер СС Герман Фегейн, генерал артиллерии Вальтер Варлимонт, начальник Управления имперской безопасности Кальтенбруннер. За соседним небольшим столиком разместились стенографисты Брунер и Хайнц Буххольц.

За прошедший час рейхсканцлер значительно приободрился, но лицо его по-прежнему хранило отпечаток усталости. Посмотрев на Хойзингера, Гитлер разрешил:

– Начинайте, генерал. Мне не терпится послушать ваш доклад.

– Мой фюрер, я сразу хотел заметить, что обстановка на фронтах крайне напряженная. – Склонившись над картой, разложенной на столе, он провел по ней рукой, обозначая позиции. – Армии русских наращивают атакующую мощь, – показал он на красные изогнутые стрелы, – в настоящее время бои идут на подступах к Минску. Наши войска делают все возможное, но боюсь, что город удержать не удастся. Судьба города решается буквально в эти часы.

Адольф Гитлер сидел за столом, сильно сгорбившись, и выглядел понурым. Он уныло посматривал на карту с обозначенными на ней красными и синими стрелами. Его левая рука, словно не отыскав нужной опоры, висела плетью, слегка подрагивая, другая упиралась в подбородок.

Генерал-лейтенант сделал небольшую паузу, после чего продолжил:

– Русские армии вплотную подошли к Бобруйску. На подступах к городу идут упорные бои. Несмотря на переброшенные к городу дивизии группы армий «Северная Украина» и на упорные контратаки, удержать его вряд ли удастся. Мы очень рассчитывали, что наступлению русских войск помешает разлившаяся после дождей Березина, но русским удалось форсировать ее широким фронтом, расчистить плацдарм на противоположном берегу, закрепиться на нем, а затем при поддержке артиллерии углубиться в нашу эшелонированную оборону.

– А что же в таком случае делают наши войска? – в некотором раздражении прервал доклад Гитлер.

– Наши войска яростно сражаются и беспрестанно атакуют. Русские несут большие потери, в нескольких местах нам удалось сбросить их в реку, но Березина форсирована широким фронтом, и в данном случае лучше отступить, чем попасть в окружение.

– Продолжайте, – угрюмо проговорил Гитлер.

– В настоящее время боевые дозоры русских во главе с танковыми группами приближаются к Вильнюсу и Гродно, – он указал на жирную красную стрелку, обходящую названные города. – Другая группа дозоров выдвигается в южном направлении на Барановичи и Брест-Литовск. Наши соединения оказывают им усиленное сопротивление. По данным нашей разведки, против нас действуют свежие дивизии, переброшенные из-за Урала.

– Что вы можете сказать о сложившейся ситуации? – неожиданно повернулся Гитлер к генерал-фельдмаршалу Эрнсту Бушу, командующему группой армий «Центр».

Свою карьеру генерал-фельдмаршал Эрнст Буш начал в двенадцатилетнем возрасте, поступив в кадетское училище. Он не без оснований считался прирожденным военным. Всю Первую мировую войну прослужил в окопах на передовой, был дважды ранен и дослужился до командира батальона.

Перед началом Второй мировой войны успел возглавить армейский корпус. Участвовал в польской кампании, брал Краков. Далее была военная кампания во Франции. После взятия Вердена Буш получил звание генерал-полковника и Рыцарский крест Железного креста под номером 45 за личную храбрость в бою и за успешное руководство войсками.

Совсем не случайно Шестнадцатая армия, находившаяся под его командованием и входившая в группу армий «Север», одной из первых вторглась на территорию Советского Союза. К сентябрю она дошла до Демянска и впоследствии успешно отбила наступление советских войск в ходе Старорусской операции.