Завет лихого пацана

Глава 1

ВОЛЧАРА КУПРИЯНОВ

Если живешь на Урале, то трудно не увлечься драгоценными камнями, тем более что их продажа приносит весьма неплохой доход. Вор в законе Георгий Фартовый прочно крышевал многочисленные магазины, торгующие ювелирными изделиями, подпольные мастерские по огранке драгоценных камней и понемногу подбирался к самодеятельным добытчикам-хитникам, которые на торговле изумрудами порой сколачивали целые состояния.

Правда, хитники – братия своевольная, во многом неуправляемая и бесшабашная. Эти люди, как правило, не любят задерживаться на одном месте и кочуют вдоль Уральского хребта, будто юркие птахи в сезон перелетов.

Ни один качественный камень не проходил мимо внимания Фартового, с каждого из них он имел строго обговоренный процент. Отчисленные суммы в немалой степени способствовали пополнению воровского общака. Львиная доля доходов приходилась на изумруды с александритами, или, на языке хитников, на «зелень» с «шуриками». Если встречались алмазы, то, как правило, небольшие, всего-то на карат. Так что, когда поползли слухи, что «всплыл» целый контейнер с крупными алмазами, бесследно пропавший весной 1945-го, Фартовый понял, что эти мелкие алмазы не имели никакого отношения к «белым» из контейнера. Те были величиной с крупный орех и предназначались для расчетов с союзниками по договору, так называемому ленд-лизу. Но контейнер пропал во время бунта заключенных. Через зону, где вспыхнул бунт, контейнер шел транзитом и в поднявшейся перестрелке исчез, да так, что концов не найти.

И вот, похоже, всплыл… Но это слухи, а реальных фактов, подтверждающих, что на рынке появилась огромная партия алмазов, не было. И тем не менее все, кто был заинтересован в этих делах: от милиции до крупных ювелиров, зашевелились. Такую добычу упускать – грех!

Фартовый не любил ждать, а потому параллельно с бывшим комитетчиком Тарасовым, состоявшим у него на жалованье, решил организовать собственное расследование.

Ему повезло первому, новости не заставили себя ждать, и уже через месяц поисков Фартовый узнал, что одному ювелиру, скупавшему у хитников по дешевке камни, вдруг перепал алмаз в десять карат. Продавцом оказался старик, который по описанию очень походил на Куприянова, того самого охранника, что прихватил контейнер.

Однако приставленные к старику топтуны ничего не могли выявить – дедуля жил, как обычный пенсионер, экономя каждую копейку, и, вооружившись авоськой, готов был топать в противоположный конец города за молоком, где им торговали прямо с машин, дешевле на десять копеек за литр.

В какой-то момент Фартовому даже показалось, что этот Куприянов не имеет к пропавшему контейнеру никакого отношения, но тут неожиданно заявился Тарасов и сообщил, что парочка похожих алмазов была обнаружена в Голландии. По анализам, проведенным в лаборатории, выяснилось, что камни прибыли с Урала, скорее всего, именно с Вишеры.

А старик хитер! Мало того, что фамилию сменил, так еще ходил себе потихонечку за молочком, а сам в это время выстраивал сложнейшую цепочку по переправке алмазов за рубеж. Чувствовалось, что за его плечами солидная школа. Только присмотревшись к нему повнимательнее, Георгий Георгиевич смог понять, что свои встречи тот назначал именно у рыночных прилавков, где и сбагривал драгоценщикам редкостный товар.

Одним из таких «купцов» был Васильевич. Дядька он был неплохой, но страдал серьезным грехом – крысятничеством. По договоренности он обязан был сообщать Фартовому о каждом крупном алмазе, попадавшем в его руки, однако частенько этого не делал.

Его следовало наказать в назидание другим.

А вскоре выяснилось, что Куприянов приобрел шикарную квартиру в центре города. На одну пенсию такие хоромы не выстроишь. Правда, наведывался он туда не часто, при этом всякий раз соблюдая все меры предосторожности.

Строители, отделывавшие его квартиру, всерьез полагали, что стараются для крупного городского чиновника. А Куприянова, появлявшегося во время работы, воспринимали как тестя начальника – дружески похлопывали его по плечу и зубоскалили о том, что в отсутствие зятя тот может приводить в шикарные хоромы молодух.

Присматривать за Куприяновым Фартовый поручил Сидоровичу, крепенькому мужичку лет под пятьдесят. Прежде тот служил в ментовке, в третьем отделе, специализировавшемся на наружном наблюдении. И как утверждал сам Сидорович, он был одним из лучших в отделе. По тому, как он творчески подходил к своему делу, сомневаться в его словах не приходилось. Он предпочитал носить двусторонние куртки, которые в случае необходимости можно было надеть наизнанку, поменяв при этом цвет. В карманах у него всегда лежал грим, накладные усики с бородкой, способные сбить с толку самого осмотрительного человека.

Сидорович был мент, что по понятиям являлось весьма серьезным его недостатком, а потому к нему следовало относиться с настороженностью. Душу нараспашку он тоже не держал, и трудно было сказать, какие мысли роятся в его плешивой высохшей голове. Не следовало забывать и о том, что на кон были поставлены большие деньги, и у милиционера мог возникнуть серьезный соблазн переиграть своего работодателя.

Опасаться было чего. Последнее время Сидорович стал проявлять необычайную активность и отправлялся следить за Куприяновым даже тогда, когда от него этого вовсе и не требовалось.

Дело дошло до того, что уже пошел второй день, как Сидорович не подавал о себе вести.

Прежде такого за ним не наблюдалось. Исправно, как было заведено на прежней его работе, он сообщал о том, как провел день, куда направлялся объект, сколько где пробыл и что удалось выяснить.

А тут за целые сутки ни единого звонка!

В своей квартире опер также не появлялся. Имелась вероятность, что он завис у какой-нибудь своей давней приятельницы, но раньше в этом случае он делал предварительный звонок и извещал о том, что этот день будет проведен им в сексуальных подвигах.

Все прояснилось через два дня, когда в телевизионной «Криминальной хронике» сообщили, что на улице Космонавтов в доме номер пять сгорела квартира, там же было найдено обгоревшее тело хозяина квартиры Зиновьева Павла Александровича. Под этим именем вот уже много лет и скрывался Куприянов. Ничего не скажешь – умел старик обрубать хвосты!

Услышав эту новость, Фартовый испытал даже чувство разочарования. Надо же, как бесславно закончилась жизнь бывшего сотрудника НКВД. Только всмотревшись в телевизионную картинку, на которой было крупно запечатлено обугленное тело, Георгий Георгиевич осознал, что это совершенно другой человек. Хотя он во многом похож на Куприянова – тот же рост, комплекция, даже строение черепа было таким же.

Но вот на руке у покойного виднелись часы марки «Полет». Модель старая, такие сейчас не производят. На часах была отличительная отметина – треснувшее стеклышко. Оператор вплотную приблизил камеру к трупу, и Фартовый сумел рассмотреть часы до малейших царапин.

Огонь пощадил их, почернел только металлический браслет, да вот на стекле с характерной трещинкой образовался налет копоти. А так котлы целехоньки!

Сомнений не было – это часы исчезнувшего Сидоровича.

Следовательно, погиб не Куприянов, а следивший за ним Сидорович собственной персоной. Сбивала с толку одежда погибшего. Очевидно, Куприянов переодел труп в свой костюм, да вот о часах в спешке как-то не позаботился, а может, решил, что никто не станет обращать внимания на подобные мелочи.

Но Георгий Георгиевич обратил!

А Куприянов хитер! Чувствуется солидная школа. Заметив за собой слежку, он сумел заманить филера к себе и аккуратненько убрал его, переодев в свою одежду. Наверняка перед смертью выпытал у него все, что тот знал. Способов для этого существует много, люди из конторы в таких делах спецы.

Тарасов внимательно выслушал Фартового.

– Лихо! – наконец произнес он. – Старая школа! Сейчас так не работают. Действовал старичок решительно и жестко. Видно, что ему не впервой. Это с виду они все такие божьи одуванчики, а как копнешь поглубже, так за ними такие дела тянутся, что ого-го! – почти восторженно произнес Тарасов. – Я думаю, что он уже давно заметил за собой слежку, просто поджидал подходящий случай, чтобы обрубить концы.

– Как же ему это удалось?

– Возможно, он даже специально засветил где-то алмазы. Не исключено, что опер по своей наивности решил шантажировать его, стал проситься в долю. В результате вот такой конец. От жадности все это, ведь прекрасно знал, с каким волчарой имеет дело.

– Сам-то ты что думаешь, где этот волчара сейчас может быть?

– Я думаю, что сейчас он будет вдвойне осторожен. Не исключаю, что он где-то затаился, подсматривает за нами. Такие профессионалы, как он, стараются просчитывать игру на несколько шагов вперед. Так что работать с ним очень опасно.

– Как его можно вычислить?

– Думаю, что это возможно. Нужно установить круглосуточное наблюдение за его внуком. Наверняка они как-то поддерживают связь.

– А может, проще всего поймать пацана, вывезти его в лес да вытрясти из него все секреты? – хмуро предложил Батяня.

Тарасов улыбнулся.

– Признаю, что затея не лишена смысла. Но слишком уж это радикально. И нет гарантии, что мы действительно узнаем, где находится его дед. Вряд ли он рассказал внуку о своем убежище. И даже не потому, что не доверяет ему, а в силу того, что мальчишку действительно могут допросить с пристрастием. А чего не знаешь, того уж никак не расскажешь.

– Тоже верно.

– Старик суровый, если что-нибудь случится с его внуком, то вряд ли он остановится. Так что лучше всего охотиться все-таки на старика.

– Хорошо, – кивнул Фартовый. – Вот ты этим и займись. Все-таки он работал в вашей системе, методы ты знаешь.

– Хорошо, – легко согласился Тарасов.

Глава 2

АЛМАЗЫ – ДЕЛО СЕМЕЙНОЕ

Генерал-майор Яковлев сидел на своем привычном месте, во главе стола, полковнику Лысенкову он предложил расположиться по правую руку.

– Практически в каждой серьезной компании имеется своя солидная разведка и контрразведка. Алмазная корпорация «Де Бирс» не является исключением, – излагал полковник Лысенков. – Тем более что алмазный рынок очень специфичен. Случайных людей там не встретишь, алмазы – дело семейное. В этом бизнесе давно работают целые династии. Конкуренция там тоже огромная. Если каких-то лет десять назад по производству алмазов ЮАР выходила на первое место, то сейчас ее теснит Индия. Тамошние фирмы скупают алмазы малых размеров, гранят их, они уже завалили камушками всю Европу и Америку! Практически каждый второй бриллиант весом до одного карата изготовлен в Индии. Свою нишу в алмазном бизнесе пытается заполучить и Австралия. Тем более что сейчас там обнаружены крупные месторождения алмазов.

– А как же Россия? – спросил генерал-майор Яковлев.

– Мы держимся в тройке.

– Хорошее место.

– Разведка «Де Бирс» донесла, что из России на европейский рынок поступают крупные алмазы невероятной чистоты. Они вправе предполагать, что в России открыто какое-то крупное месторождение алмазов, о котором пока никому ничего не известно. И они хотят быть первыми.

– Какую политику ведет «Де Бирс»?

– Это самая крупная алмазная корпорация, очень разветвленная, у нее имеются филиалы во всех странах, которые занимаются алмазами. Политика «Де Бирс» невероятно агрессивна, они стараются всюду скупать хорошие алмазы. Имеют свое лобби во многих европейских парламентах. Я уверен, что такое же лобби есть и в Америке.

– Что предпримет «Де Бирс», когда, предположим, отыщется такое месторождение алмазов в России?

– У них уже давно отработаны различные схемы действий. Кроме того, они располагают немалыми средствами и большими возможностями. Для них не стоит большого труда выйти на самых первых людей государства, повлиять на их решение.

– Получается, что их активность в какой-то степени представляет угрозу для государства?

Лысенков согласно кивнул.

– Да, именно так и получается.

Кассета с видеоматериалами лежала по его правую руку. Отвечая на вопрос генерала, Лысенков невольно посматривал на коробку, надеясь, что Яковлев отдаст распоряжение просмотреть отснятое. Но генерал-майор отчего-то не спешил. Впрочем, это была его обычная манера вести диалог: сначала он выслушивал собеседника, составлял собственное мнение.

– Как, ты говоришь, зовут этого человека?

– Геворкян Лавр Константинович. Он курирует Центральную и Восточную Европу. Занимается поставками алмазов из России. У нас имеются основания полагать, что большая часть товара идет от нас контрабандным путем.

– Вставь кассету, – наконец распорядился генерал.

Полковник Лысенков вставил кассету в видеомагнитофон, нажал на пульт, и тотчас на экране телевизора появился мужчина кавказской наружности, лет сорока – сорока пяти. Одет он был очень элегантно, в добротный серый костюм в мелкую белую полоску. Гладко выбритое, ухоженное лицо, внимательный, изучающий взгляд. И вместе с тем в его внешности не было ничего такого, что указывало бы на то, что он трудится в сфере алмазного бизнеса. Геворкян скорее напоминал торговца средней руки.

– Мы тут навели о нем кое-какие справки, – ровным, бесцветным голосом продолжал полковник. – Сам он гражданин Бельгии.

– Кажется, в Антверпене находится самая большая биржа алмазов?

– Да, это так. Из Армении вместе с родителями он уехал в пятилетнем возрасте, сначала в Израиль, а уже оттуда они переехали в Бельгию. Получил блестящее образование в Кембридже, юрист, полиглот. В совершенстве знает почти все европейские языки. Говорит на арабском, хинди, на иврите. На хорошем счету у своего руководства. Очень хороший эксперт. Как правило, он всегда появляется там, где заключается сделка о крупных поставках алмазов. Поэтому смею предположить, что намечается какая-то крупная акция в России. Причем это не обязательно могут быть какие-то легальные поставки, часто «Де Бирс» действует на грани фола. Как я уже сказал, эта фирма может проводить и незаконные сделки.

– Например? – поинтересовался генерал-майор.

– Пожалуйста. В последний месяц из Пакистана было вывезено алмазов почти на две тысячи каратов. Причем в этом деле очень активное участие принимал Геворкян. По нашим оперативным данным, он принимает участие в самых сомнительных операциях. Специализируется по улаживанию сложных вопросов и разного рода шероховатостей, сюда входят отношения с таможней, – принялся загибать Лысенков пальцы, – с различными парламентскими комитетами, политиками, разного рода влиятельными людьми. В общем, работы у него хватает.

– Значит, ты предполагаешь, что нелегальный вывоз алмазов может произойти и в России?

– Я в этом уверен. Нам следует быть готовым к этому.

– С кем встречался Геворкян?

Полковник нажал на кнопку пульта. На экране опять возник Геворкян. Правда, в этот раз он находился на очень отдаленном расстоянии. Наблюдение за эмиссаром крупнейшей южноафриканской компании велось из машины, в поле зрения попали края дверцы, что, впрочем, совсем не отражалось на общей картине. Уверенной размашистой походкой Геворкян пересек перекресток, остановился у края дороги, заметив красивую девушку с золотистыми распущенными волосами. Оценивающе задержал взгляд на стройных ногах и потопал себе дальше. На первый взгляд абсолютно ничего примечательного, все укладывается в общепринятый типаж, – обыкновенный кавказец с соответствующим типом поведения. Было бы очень странно, если бы он не обратил внимания на дивчину с такой попой.

А что, если его поведение – тоже часть хорошо продуманной легенды? Люди из серьезных фирм всегда работают по-крупному и учитывают каждую мелочь.

– Вне офиса у него было три встречи. Очень короткие. В первых двух были женщины. – Полковник Лысенков быстро перемотал пленку, в кадре возникла девушка с ярко накрашенными губами. Для связи такие типажи не годятся, уж слишком они приметны, а потому мужики их используют по прямому назначению. – Некто Катерина Шумилова, проститутка, специализирующаяся на иностранцах. Знает английский и французский.

– А может, приманка? Хотя вряд ли, слишком изощренная комбинация. Для такого дела можно было бы подобрать и более интеллектуальную особу. Каким образом он на нее вышел?

– Познакомились в ресторане. У дамочек подобного типа на таких людей, как Геворкян, особый нюх. Вторая встреча состоялась на следующий день в холле гостиницы, в которой он остановился. Обнялись, поцеловались, он вел себя с женщиной так, как будто бы они были давно знакомы. Вечером повстречались за ужином, потом он отвел ее к себе в номер, где оба и пробыли до самого утра.

– С кем была третья встреча?

Полковник Лысенков кивнул.

– А вот это уже интересней, хотя эта встреча была самой короткой.

Он щелкнул пультом, и на экране высветилось молодое интеллигентное лицо мужчины лет двадцати двух-двадцати четырех. Умные крупные, чуть навыкате глаза смотрели сквозь модные очки. Взгляд пристальный, все подмечающий.

– Некто Лев Зальцер, в недавнем прошлом аспирант МИФИ. В настоящее время огранщик. Судя по отзывам коллег, весьма толковый. Сейчас работает в ювелирной лавке своего дяди – Иосифа Абрамовича Зальцера.

– Где состоялась встреча?

– В сквере, недалеко от гостиницы.

– Это уже интересно. Получается семейный бизнес?

– Выходит, так.

– Почему Геворкян вышел на Зальцера?

– У нас только предположения. Скорее всего, он хочет собрать как можно больше информации о крупных алмазах невероятной чистоты, замеченных в последнее время на рынках. А Зальцер человек влиятельный, со связями, он может знать, откуда действительно пришли эти алмазы.

– С кем у него могут быть связи?

– С Израилем. Мы подозреваем, что через него проходит большое количество необработанных алмазов. В Израиле очень хорошо поставлено ювелирное дело, там много хороших специалистов. В Россию камни возвращаются уже в виде бриллиантов и стоят в несколько раз дороже.

– Понятно. Куда Геворкян пошел потом?

– А вот смотрите.

В этот раз Геворкян был запечатлен входящим в трехэтажное здание с огромными окнами, съемка производилась с небольшого расстояния. По всей видимости, это был какой-то офис.

– Использовали внешнее наблюдение?

– Да. Возможности проникнуть в здание не было, в нем находится представительство «Де Бирс». Очень строгая пропускная система, повсюду видеокамеры. Знаем только, что Геворкян направился на третий этаж, там располагается кабинет представителя. Окна этого кабинета выходят на улицу.

Теперь на экране высветилось двустворчатое окно. Снято оно было с большого расстояния, изображение слегка подрагивало, следовательно, съемку производили в движении. На какое-то мгновение изображение застыло, а потом, повинуясь воле оператора, стало стремительно наползать, все более увеличиваясь в размерах. Сейчас можно было видеть, что створки окна были слегка приоткрыты. На окно был надет «намордник», смонтированный из тонкой металлической сетки, совершенно неразличимый с большого расстояния. Только самый безрассудный вор отважится взобраться на девятиметровую высоту, причем на одной из самых оживленных улиц, да еще по соседству с районным УВД.

Скорее всего, сетка выполняла роль экрана, способного нейтрализовать подслушивающие устройства. Пожалуй, единственный прибор, который целесообразно использовать в данном случае, так это лазер.

– Значит, это окна представителя компании?

– Да. – Будто угадав мысли генерала, Лысенков быстро продолжил: – Геворкян подошел к окну и почему-то слегка распахнул створки.

– Хотел проверить, есть ли за ним внешнее наблюдение.

– Скоре всего, так оно и есть. Постояв с минуту около окна, прошел в глубину комнаты.

– Тебя что-то настораживает?

– Есть кое-какие моменты, которые позволяют думать, что он знал о ведущемся за ним наблюдении.

– Вот как? Поясни.

– Мы были готовы подслушать разговор с помощью лазерного устройства. Но как только Геворкян отошел от окна, стекла тотчас слегка завибрировали.

Принцип лазерного подслушивающего устройства до невероятного прост. Во время самого обычного разговора все предметы в комнате начинают вибрировать. А потому достаточно направить сканирующий лазерный луч в сторону источника звука, как модуль тотчас преобразует исходящие колебания в звуковые сигналы.

Защита от лазерного прослушивания тоже весьма простая. Достаточно установить волнистое стекло на окнах, а оно способно рассеивать направленный луч. Но сквозь такие стекла совершенно не видно, что творится на улице, а потому большинство деловых людей предпочитают стекла гладкие, часто слегка затемненные, на которые укрепляется пьезоэлектрический элемент, автоматически включающийся во время разговора. Так что комната представителя «Де Бирс» была надежно защищена от прослушивания.

– У меня создалось впечатление, что Геворкян действует как опытный разведчик. А может, он работает под прикрытием?

– У меня тоже создалось такое ощущение. Мы уже разрабатываем этот вопрос. – Слегка помявшись, Лысенков продолжил: – Хотя все указывает на то, что «Де Бирс» действует самостоятельно. У них очень сильная служба разведки и контрразведки. Возможно, они просто получили информацию о том, что где-то на территории России имеется большая партия алмазов, которая в свое время должна была быть направлена в счет оплаты поставок по ленд-лизу в Великобританию и Америку, но потом была утеряна. За давностью лет о ней давно все позабыли, и сейчас компания «Де Бирс» захотела заполучить алмазы.

– Все это очень похоже на правду. Были бы деньги, а заполучить камушки отыщется немало желающих, – неодобрительно сказал генерал-майор. – Не исключаю, что именно для этого Геворкян и приехал к российскому представителю фирмы.

Генерал-майор Яковлев вдруг поднялся. Полковник Лысенков сделал попытку последовать его примеру, но Виктор Ларионович лениво махнул рукой. За время работы с генералом Лысенков познакомился с его манерой вести беседу. Генерал мог на полуслове подняться и пройтись по комнате, а потом вдруг опять сесть в кресло. В эту минуту обращаться к нему не следовало, потому что он принимал какое-то важное решение.

Возвращаться к письменному столу Яковлев не спешил. Он подошел к шкафу, за стеклом которого были размещены фотографии прежних руководителей службы, и принялся разглядывать каждого поочередно. Его гладкий, почти юношеский лоб рассекала глубокая морщина. Генерал-майора одолевали какие-то нелегкие мысли. Полковнику Лысенкову очень хотелось знать, о чем думает Виктор Ларионович в данную минуту, но ведь начальство – просто так не спросишь!

Наконец генерал-майор заговорил:

– Возможно, что с точки зрения «Де Бирс» контейнер с алмазами является бесхозным. Но ведь фактически у него имеется хозяин. Это союзники – Америка и Великобритания. Не случись в свое время, весной сорок пятого, форсмажорных обстоятельств, так переправка алмазов непременно была бы осуществлена. И союзники всегда могут заявить свои требования на этот груз. Я уже интересовался этим вопросом. Так вот, некоторые серьезные западные историки считают, что «холодная война» началась именно вследствие отказа Советского Союза выплачивать долги по ленд-лизу. И вопрос о возвращении долга они могут поднять в любую минуту, как только узнают, что объявился контейнер с алмазами. Мне думается, что они уже кое-что пронюхали, иначе не было бы этой возни в «Де Бирс». Следовательно, мы должны ожидать гостей из «МИ-6», из ЦРУ. Не мешало бы действовать на опережение и знать, кто именно прибудет к нам в гости. Что ты можешь сказать по этому вопросу?

– У нас есть свой человек в «МИ-6». – Чуть замявшись, Лысенков продолжил: – Правда, он занимается вопросами безопасности промышленных компаний, но как источник он чрезвычайно надежен. Думаю, что он сумеет составить примерный список людей, которых «МИ-6» может отправить в Россию, чтобы выяснить, что же все-таки произошло весной сорок пятого с контейнером алмазов.

– Но мы должны действовать на опережение, и наша задача заключается в том, чтобы подбросить «МИ-6» дезу. Пусть они считают, что никакого контейнера не обнаружено. Надеюсь, вы понимаете важность этой операции? – спросил генерал-майор с некоторым нажимом, остановившись напротив Лысенкова.

Полковник поспешил подняться. В этот раз Яковлев его не удерживал. Лысенков вдруг сделал неожиданное для себя открытие – генерал-майор был выше его сантиметра на три и наверняка сейчас рассматривал его небольшую плешь с высоты своего роста.

– Так точно, товарищ генерал-майор!

– Кстати, по поводу Геворкяна. Кажется, он любит женщин? Я обратил внимание на то, что ему больше по душе блондинки.

– Кавказцы падки на светленьких женщин, – легко согласился полковник.