Мир Логосов. Эфирные контрабандисты
- -
- 100%
- +
А вот шестая позиция была просто шикарна – надо было добыть яйца птиц. И не каких-то чудовищных птиц, а обычных, только очень быстрых птичек – аратруи. И главное, сразу понятно и для чего яйца, и что с ними будут делать. Аратруи были местными почтовыми голубями. Летают быстро, всегда стремятся к гнезду и легко тянут необходимый вес. Одна беда, не размножаются они на скалах – только на поверхности. Вот и собирают люди иногда их яйца, чтобы пополнять штат почтовых птиц.
Следующая позиция – кулмары – живо напомнила русскую борзую, с той лишь разницей, что это была не милая собака-улыбака, а злобная тварь, способная за один ужин при желании сожрать человека целиком. Одна радость – от русской борзой она всё-таки отличалась в меньшую сторону. А вот желание жрать у неё было всегда, потому что надо было постоянно восстанавливать свои «великолепные крепкие жилы» – это цитата из документов. И, кстати, вот этих жил и требовалось надёргать почти три килограмма.
От шестилапых ори-ори, похожих на ящеров и млекопитающих одновременно, потребовались железы клея, которым те замедляли добычу. Зачем они нужны, мне смог объяснить Рубари, намекнув, что в железе́ всегда большие запасы одной части ингредиентов клея, который используется в дирижаблях – а второй части и на скалах достаточно.
Очень неприятным заказом стала задача по охоте за пойдискилами – поджарыми тварями, напоминающими одновременно собак и гиен, покрытых гнойными шишками. Я, кстати, помнил этих зверюг – вот они были одними из тех, кто пытался сожрать меня в первый день, когда я перенёсся с Земли. Но сами по себе пойдискилы не были слишком страшными – убить их было, в принципе, несложно. Весь ужас заключался в том, что требовалось собрать два ведра их вонючего гноя…
А вот над последним заказом я буквально завис, потому что мэрия Саливари затребовала себе живого гвлита – желеобразную тварь, которая и перемещаться-то толком не умела. Эти твари оккупировали тенистые низины поверхности и поджидали там свою добычу, которая, попав внутрь слизняка, уже не успевала выбраться. Гвлиты были пропитаны сильнейшей кислотой, которая для них была как кровь, а вот для всех остальных… Короче, эта кислота растворяла даже металл, просто не сразу…
Закончив с чтением, я внимательно осмотрел разложенные на столе стопки материалов. Все задачи требовалось выполнить до конца лета. Времени на всё про всё оставалось – барабанная дробь! – шестьдесят четыре дня. Чуть больше трети сезона. По-хорошему, надо было взять Рубари и отправить его по кабакам, где он мог бы опросить местных охотников. Беда была только в том, что без контроля мой механик легко и быстро впадал в бытовой алкоголизм.
Мог бы пойти и я, но любой местный рано или поздно опознает во мне подобрыша, что привлечёт ненужное внимание. А внимания привлекать к нашим с Рубари персонам очень не хотелось. Оставался вариант с посещением местного архива и поиском информации там. Вот только я точно знаю, что в архивах почти нет информации про поверхностных чудовищ.
А самое главное – ещё оставался вопрос: как охотиться? Мой кастет был отличным оружием против слабых и тонкошкурых порождений местных кошмаров. Из всех перечисленных только половину можно было причислить к таковым. А что делать с другими? Построить большой самострел? А поможет? Купить оружие посильнее? Но любое оружие посильнее требовало вкладывать в логосы больше одной единицы за раз.
А я до сих пор не умел этого делать. Чтобы выучить нужный логос, надо было выложить десять тысяч единичек, а это, простите, две трети нашего остатка бюджета – и на чём тогда летать? И чем стрелять? Нет, этот вариант не подходил…
– Рубари! – окликнул я механика. – Чем нам валить больших тварей? Есть идеи?
– П-ш-кми! – охотно отозвался тот.
– Какими пушками? – удивился я, не сразу поняв, что он имеет в виду.
– Д-р-ж-б-льн-ми! – ответил он.
– Самая дешёвая пушка, которую я видел, стоит от ста тысяч единиц, – покачал я головой. – И за выстрел жрёт сразу пятьдесят единиц.
– Т-гда н-чем! – вздохнул механик, заставив меня зубами скрипнуть.
Очень содержательный диалог получился… Я задумался над новой проблемой, а Рубари отправился копаться в дирижабле – он там всегда находил себе дело. И, кажется, его даже успокаивало это занятие.
Я снова посмотрел на разложенные стопки с информацией и заказами, а потом решительно принялся их рассортировывать. В первую стопку отправились те заказы, для которых не нужно было покупать палубное орудие: хури, кафарма и аратруи. Для сбора яиц много мозгов не нужно. Двух оставшихся можно было попытаться пристрелить и из моего кастета.
Вторая стопка вместила в себя атнимнибров, кулмаров и пойдискилов – этих можно было попытаться убить моим жезлом, а если не получится – прикончить чем-нибудь самодельным. Так или иначе, но шесть заказов потенциально мы с Рубари ещё могли выполнить…
Я совершенно не представлял, чем бить фимомениарков, которые были пушистыми и размером с двух нормальных медведей. По той же причине было неясно, как охотиться на ори-ори и пул-таров. Большие, шкура толстая – кастет их не возьмёт… Какое-нибудь доисторическое оружие, вроде осадного арбалета – скорее всего, тоже. Ну и в самый низ перечня заказов отправился слизень, по которому вопросов было вообще куда больше, чем ответов.
Я сидел, смотрел на отсортированные мной бумажки и ждал план. Но тот то ли задержался, то ли посетил голову кого-то другого, а вот меня своим появлением так и не осчастливил. В общем, план никак не хотел формироваться… Я сложил все стопки в одну, чтобы сверху были самые простые заказы, но и это не помогло – план снова не появился. А потом я решительно перевернул всю стопку, снова сунул слизняка в самый низ и опять уставился на изображение фимомениарка.
«Убей одного и получишь костей столько, сколько надо…» – подумал я.
– М-жет, сб-жим? – спросил от дверей дирижабля Рубари, указывая рукой на ворота ангара какой-то деталью в форме буквы Y.
– Сбежим? – переспросил я. – Нет, бежать нам никак нельзя… И так на севере по нам стража скучает. Надо…
Я не договорил, уставился на изображение фимомениарка, потом на деталь в руке Рубари, потом снова на фимомениарка… У меня в стране все с детства знают, с чем надо на медведей ходить – с рогатиной. Авось не заломает и прибить удастся…
– А ведь может получиться! – сообщил я механику и задумчиво проговорил. – Авось не заломает…
– Чо? – не понял Рубари.
– Может, получится! – объяснил я.
– Нет… Что за сл-во т-к-е? А-а-а-а-а-а-в-в-в-в-о-о-сь? – уточнил тот.
– А, авось… Древнее заклинание на моей родине, – ответил я.
– К-лд-вство? И р-б-т-ет? – спросил Рубари.
– С вероятностью пятьдесят на пятьдесят! – серьёзно кивнул я. – Либо сработает, либо не сработает…
И пока Рубари думал над новой версией старого анекдота, я решительно встал, подошёл к нему, отобрал деталь и показал на неё:
– Нужна такая, только длиной метров пять, – сказал я. – А лучше четыре таких рогатины. Пойдём с ними на фимомениарка!
– Псих! – уверенно кивнул Рубари. – Дай мне час! Вось п-р-д-м-ешь п-ка…
Пока из остатков материалов, что лежали в ангаре, механик вовсю делал рогатины, я пошёл готовиться к вылету. А ещё я старательно делал вид, что совсем ничего не боюсь. Хотя вообще у меня поджилки тряслись от страха. Так всегда бывает, когда проявляешь решительность и смелость, которая тебе не особо свойственна. Ведь решительно брякнуть, что идёшь с рогатиной на фимомениарка – это одно. А вот решительно пойти на тварь пятиметрового размера – это совсем другое. Там тебя и скушать могут, в конце концов!.. Больно же будет!..
«Дзи-и-и-и-инь!»
Требовательный звон за спиной заставил меня в первый момент замереть. Давно мне не звонили, откровенно говоря…
«Дзи-и-и-и-инь!»
Я поспешно обернулся на звон и уставился на искрящийся белый шар. Как я узнал за время пребывания здесь, цветовая дифференциация шаров говорила о важности просьбы. Белый цвет шара, как говорили многие, выдавал вполне обычные просьбы. И вот именно в моём случае такой шар я видел впервые. Протянув руку, я активировал связь.
– Алло! Фант? Привет, это я.
– Привет, а это – я… – ну надо же вносить хоть какое-то разнообразие в общение.
– Фант, есть время собирать камни, а есть время – разбрасывать! Слышишь меня? – сообщил голос сквозь треск незначительных помех.
– Слышу, да! – ответил я. – А к чему это?
– Собери камней, Фант! – жизнерадостно ответил невидимый собеседник.
– Ну предположим… Какого размера и сколько? – уточнил я.
– Собери десять камней! – ответил собеседник, а я обратил внимание на то, что помехи начали усиливаться. – Размером с голову! По… жи их в дириж… бль! Слышишь?
– Слышу. Хорошо… А потом что делать? – уточнил я.
– Разбрасывать! – посоветовал голос. – Ну пока!
– Пока…
Соберите камни и сложите в дирижабле!
Дополнительно: камни должны быть размером с голову.
Оптимально: соберите не менее десяти камней размером с голову!
С небольшим запозданием выскочило и ещё одно сообщение:
Разбросайте камни, когда придёт время!
Шар застал меня в рубке, и вот там я и остался стоять, задумчиво глядя на то место, где он был ещё секунду назад. Просьб в этот раз выдали две, и обе они были более чем странные. Я бы даже сказал: подозрительно странные. Вот только неведомые собеседники редко давали плохие советы – и это я уже понял.
Как бы сложилась моя жизнь, согласись я на условия капитана «Пап-ти» и путешествуя дальше? Иногда я думал об этом – и каждый раз приходил к выводу, что не принесло бы это мне никакой радости. Всё равно бы меня высадили рано или поздно на заштатной скале, вот только уже без единичек пневмы. И там бы я долго копил на билет куда-нибудь ещё, а потом, наконец, улетел… И оказался бы на чуть менее заштатной скале, чтобы снова остаться недовольным и неудовлетворённым своей жизнью…
Экори стал моей школой, моим стартовым капиталом и окном возможностей – хоть и взял за это немалую плату. Но скажу честно: в моём возрасте мало кто может похвастаться собственным, пусть и маленьким, дирижаблем. Да, я теперь вынужден решать вопросы с папиром, зато у меня есть настоящий дирижабль!.. И остался я в Экори, потому что это мне посоветовал невидимый собеседник. И вот как после этого игнорировать подобные просьбы, даже если шар обычного белого цвета? Я уж молчу о тревожных предупреждениях, которые спасали мне жизнь…
Тем более что формально просьба не стоила и выеденного яйца! Я же находился на скале, где камней столько, что можно и три сотни собрать, не особо напрягаясь. К примеру, наш ангар был частично вырублен прямо в скале. Его долбили люди Фабило для каких-то своих целей, но цели изменились, и в результате ангар отдали мне и Рубари… А камни, оставшиеся со времён горных работ, так и остались лежать у дальней стены.
Не затягивая, я вышел из дирижабля и отправился за камнями. И очень скоро притащил первый булыжник нужного размера. На удивлённый и вопросительный взгляд механика только плечами пожал.
– Просьба странная… От шара, – пояснил я. – Но зачем игнорировать?
– У!.. – согласно буркнул тот и вернулся к созданию нашего грозного оружия для охоты на медведя.
Не прошло и получаса, как я снова стоял в рубке и читал сообщение от местной системы:
Просьба собрать десять камней размером с голову человека и сложить в дирижабле выполнена!
Молодец! Не выкидывай их, пока не придёт время!
Глава 28
В которой мы охотимся на медведя-переростка, убегаем от медведя-переростка, пытаемся улететь от мстительного мохнатого урода – и я наконец узнаю, когда приходит время разбрасывать камни
Ворота ангара раскрылись, и мы с Рубари, медленно запустив винты, вывели дирижабль наружу. У ангара, конечно, имелась причальная мачта, но мы старательно прятали своего «Шарка» от посторонних глаз – пока не примелькался. Хотя заводить каждый раз корабль внутрь было муторно и довольно опасно, но к тому времени я уже натренировался.
Пока мы сидели в Саливари, я успел достать учебники по навигации и управлению, так что теорией загрузился – и теперь не хватало только практики. Вот и отрабатывал я эту самую практику везде, где только удавалось. Местные бы меня не поняли, а я вот, наоборот, не всегда понимал местных с их упорным нежеланием учиться новому. Может, я пока и не прокачал логосы, не увеличил вместимость семечка пневмы, но ведь я это рано или поздно сделаю. А вот местные – отчего-то ленятся и не хотят.
Отключив одну из сфер пустоты, мы с Рубари позволили нашему воздушному кораблику скользнуть вниз к поверхности, удаляясь от скалы и беря курс на ближайшую отметку с местом обитания фимомениарка. Первую попытку охоты хотелось предпринять ещё до наступления ночи, потому что по темноте ступать на поверхность Терры было бы форменным самоубийством.
Большинство чудовищ с поверхности если и не боялись солнечного света, то, как минимум, старательно его избегали. Местные считали, что это всё потому, что чудовища появились в неком местном аду, в нижнем мире – и только потом вырвались на поверхность. В нижнем мире было темно, а тут – понятное дело, светло. Вот чудовища и боялись солнца. Я прямо чувствовал, что это поверье пестрит миллионом дыр, и наверняка где-то можно ознакомиться с более полным описанием космогонии Терры. Жаль, но я пока не успел – это всё ещё не было моим приоритетом.
Зелёная поверхность планеты приближалась. Местность вокруг Саливари была холмистой и каменистой. Буйная зелень росла только вдоль берегов водоёмов и на островках плодородной почвы. Все остальное пространство сплошняком покрывали мох и трава. Чуть к северу можно было посмотреть на древние руины города, не сожранного природой лишь потому, что стоял этот самый разрушенный город на скале.
Я иногда на эти самые руины поглядывал – и вскоре с удивлением обнаружил, что они, скажем так, явно из разных эпох. С одной стороны имелась монументальная кладка из огромных блоков, составлявших основание построек. А с другой стороны высились вполне себе земные античные обломки, воздвигнутые на древнем основании.
Вот, кстати, и первое белое пятно местной космогонии: ещё в первый день мне Лара с «Пап-ти» сказала, что здесь сильно влияние нашей античной культуры. А вот уже потом я узнал, что история этого мира, объединение скал и полёты на дирижаблях начались всего пять сотен лет назад – и почему так? Ведь греки и римляне жили значительно раньше.
Рубари ответа на этот вопрос не знал. Не знала его и Тараки, которая теперь-то с нами не общалась, зато пока летели вместе, я её успел порасспрашивать. Получалось, что всё-таки были времена, когда по поверхности ещё можно было ходить?..
Тараки и Нанна… Когда мы прилетели на Саливари, сёстры почти сразу отправились жить отдельно. Мы с Рубари пару раз навещали их… На третий раз, когда мы зашли на часок проведать сестёр и узнать, как у них дела, Тараки вышла нас провожать и настоятельно порекомендовала забыть об их существовании. Даже если мы встретим Нанну, и та снова пригласит нас навестить их – не приходить. С одной стороны, я её, конечно, понимал: новая жизнь, новая карьера, – а может, и отношения с кем-то завязала… Но вот с другой стороны, было обидно от такого поведения. Всё-таки можно было побыть благодарной и чуть подольше… Да и по Нанне мы с Рубари, откровенно говоря, скучали – всё-таки успели с этой девочкой сдружиться. Однако нарушить просьбу Тараки мы не могли. В отличие от нас, она была вполне себе человеком с бумажкой.
Погрузившись в неприятные и грустные воспоминания, я и сам не заметил, как мы добрались до будущего места охоты. Внизу был виден каменистый холм, обложенный глыбами камня, в котором, судя по красной отметке на карте, и пряталась будущая жертва охотничьего промысла… Ну или там прятался очень сытый – в ближайшем будущем – мишка. Исключать то, что он нас может с аппетитом сожрать в процессе охоты, я не собирался…
Мы отрегулировали тягу дирижабля, чтобы зависнуть в двадцати метрах над землёй, спустились с Рубари в трюм, открыли дверь и стали осматриваться. Вскоре, благодаря пометкам в материалах к заказу, обнаружилась пещера, где обитало свирепое чудовище.
– И что д-льше? – спросил механик.
– Дальше… – я задумался, собирая мысли в кучку и начиная составлять план.
Не то чтобы я сунулся сюда совсем без плана, но ведь я не самый везучий человек в мире… Я бы даже сказал, что мне часто не везёт. Так что план у меня всё-таки был. План достаточно простой, чтобы сработать, но недостаточно продуманный, чтобы меня при этом гарантированно не съели. И вот теперь приходилось срочно его додумывать – что, конечно, не могло не отразиться на качестве проработки деталей. Но именно сейчас мне требовалось даже не столько выжить, сколько хотя бы решиться на эту дурацкую охоту…
– Делаем так… Меня цепляем за трос, прикреплённый к дирижаблю, – наконец, начал я. – Спускаем вниз, с двумя рогатинами. Ты открываешь окошко в техническом отсеке и внимательно следишь за тем, что происходит. Я попытаюсь выманить фимомениарка из пещеры. Он на меня кинется, а я попытаюсь взять его на рогатину. Но если что-то пойдёт не так – врубай логос огня на полную и как можно быстрее поднимайся. Меня потянет тросом вверх, и медведь не успеет меня сожрать.
– План д-рьмо! – вынес вердикт Рубари. – П-дъём м-дл-нный!
– Буду выкручиваться… – пожал я плечами. – Ты же мне не выдаёшь на-гора других гениальных идей, верно?
– В-д-ю! – не согласился механик. – М-жет, сб-жим?
– Нет, бежать мы не будем! – строго возразил я. – Нанну подставим. Она-то в Саливари остаётся…
Механик тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться с моим доводом. Хотя идея эгоистично сбежать ему явно пришлась по вкусу. Впрочем, и мне тоже. Но, помимо того, что мы бы подставили Нанну и Тараки, я опасался того, что его ушлый родственник со своими связями найдёт нас значительно быстрее, чем любые мародёры. И хотя мы платили за каждую его услугу единичками пневмы, такие люди в принципе иначе подходят к ценообразованию за свою помощь. Этот переданный нам заказ и был той платой, которая могла нам позволить от него наконец отвязаться…
– Всё, давай! Спускай меня! – решился я наконец на подвиг.
Как же нам сейчас не хватало консультанта среди охотников! Но, как я начинал догадываться, именно это и помешало Фабило самостоятельно выполнить заказ. На Саливари было две группы охотников, работавших на мэрию, но не было ни одной свободной команды, которую мог бы нанять кто-то ещё. Да и те, что работали на мэрию, особо на настоящую охоту не рвались – обычно ограничиваясь лишь разведкой местности. Вот и копились заказы-наряды на ингредиенты в ожидании тех придурков, которые согласятся их выполнить – ну или тех несчастных, кому деваться больше некуда. Нас с Рубари, например. Причём, мы явно попадали в обе категории…
Очень скоро я уже стоял напротив входа в пещеру, а у моих ног лежали два пятиметровых древка с приделанными к ним металлическими рогатинами. Что это изначально были за детали – я не знал, но Рубари их быстро превратил в то, что нам и требовалось, наточив концы импровизированной «вилки». Теперь я мог пробить плотную шкуру медведя, используя его же собственный вес. Главное – вовремя уткнуть рогатину в землю. Интересно, фимомениарк будет перед атакой подниматься на задние лапы? Вроде бы это было важно в такой охоте…
А ещё мне было очень непривычно стоять на земле, а точнее, на поверхности. Обитая на скалах – или в мире эфира, как ещё местные называли этот уровень жизни – я привык к тому, что горизонт далёк и почти незаметен. Он всегда был где-то внизу… там, где была поверхность, которую почти не видишь. И даже в городе, на скале, ты прекрасно знал, что где-то там, за домами, простирается лишь бескрайнее море неба. А здесь мой взгляд постоянно упирался в край видимой земли и в какие-то препятствия. С непривычки это несколько раздражало…
Я несколько раз глубоко вздохнул, собирая остатки решимости, после чего достал из кармана кастет, нацепил его на руку, нацелился на пещеру – и принялся стрелять в её направлении огненными стрелками. Полоски огня влетали в тёмный каменный зев, на миг освещая стены и исчезая где-то в глубине. Вкладывая в оружие единичку за единичкой, я чуть менял прицел, стараясь выстрелить как можно удачнее – и одновременно молясь, чтобы пещера была не слишком извилистой. Впрочем, много пневмы я потратить не успел. Из глубины пещеры раздался рассерженный рёв, от которого у меня сразу заложило уши. А потом до меня донёсся гулкий топот огромных лап. Фимомениарк принял вызов и спешил на смертный бой…
Я присел, не снимая кастета, схватил одну из рогатин и приготовился встречать злобное чудовище. Из темноты пещеры появилась мохнатая башка немалых размеров, с которой на меня смотрели злые маленькие глазки. Фимомениарк раскрывал пасть, полную острых зубов, и неистово ревел, заставляя мои поджилки трястись, – а меня самого отвлекаться на сдерживание естественных позывов организма. Организм, видимо, считал, что при виде этой туши надо одновременно обделаться всеми доступными способами – после чего сразу потерять сознание. И, может, тогда фимомениарк, наткнувшись на вонючую и неподвижную маленькую тушку, не станет её жрать…
Я был категорически не согласен с организмом и с началом медвежьей болезни, считая, что помирать надо хотя бы не обделавшись, а посему упрямо стоял на месте, сжимая рогатину в потных руках… И скоро понял, что эта скотина мохнатая вовсе не собирается лезть на солнышко и загорать. Башку высунул, ревёт, сердитыми глазками сверкает, – но дальше не идёт. Немного подумав, я вытянул правую руку, с натугой удерживая рогатину в левой, навёлся кастетом на огромное чудище и принялся снова стрелять, теперь уже воздушными волнами.
Почти незаметные снаряды, выглядевшие как лёгкое искажение воздуха, бились об огромную морду, снова и снова вызывая со стороны фимомениарка недовольное ворчание. Пока что его бурая толстая меховая шуба сдерживала все мои удары, теряя лишь ошмётки срезанной, как острым ножом, шерсти, но такая стрижка не могла продолжаться долго… Один из удачных выстрелов наконец хлестнул по чёрному носу медведя-переростка. Его нос – размером с чайное блюдце, между прочим – взорвался алыми брызгами, а сам медведь – оглушительным и возмущенным рёвом.
В следующую секунду чудовище опрометью вылетело из тёмного зевы пещеры, набрав, как хороший гоночный болид, скорость до сотки за считанную пару секунд… Ну а я, запоздало понимая, что древко у рогатины стоило бы сделать потолще, сразу схватился за второе самодельное оружие, выставляя оба в сторону несущегося на меня фимомениарка. Что-то неразборчиво сверху кричал Рубари, а я уткнул рогатины в землю, вцепился в них что было сил – и с ужасом смотрел на приближение огромной мохнатой туши.
Момент столкновения я запомнил плохо… Точнее, даже не запомнил – всё, что уловили органы зрения, слуха и обоняния, запечатлелось хорошо, но я явно не всё уловил. Просто не успел. Я выжил-то каким-то чудом, потому что Рубари не стал ждать развязки и раскочегарил логос огня, заставляя дирижабль рвануть вверх. В одной невероятно долгой секунде слились одновременный треск рогатин, рёв медведя и топот лап. В нос ударило зловоние из пасти чудовища, а затем меня будто меховым прессом приложило, откидывая куда-то в сторону. И если столкновение я ещё как-то пережил, то вот после приземления выжить не должен был от слова «совсем». Моё несчастное тело крутилось в воздухе как волчок, а небо и земля менялись местами быстрее, чем в самых тошнотворных аттракционах…
А потом я повис на тросе, так и не долетев до земли. Фимомениарк стоял, злобно и победно порёвывая, рядом с обломками рогатин, и с ненавистью смотрел на меня, пока я удалялся в вышину. Одна из заточенных деталей застряла в его густом меху, так и не добравшись до массивной туши. Первую попытку заохотить гигантского злого мишку мы с Рубари провалили – с печальным треском дерева и издевательским свистом ветра у меня в ушах…
Думаете, я сдался? Я не сдался, и даже Рубари заразился моим оптимизмом!.. Когда он втащил меня назад в гондолу, мы снова опустили дирижабль рядом с несколькими отдельно стоявшими деревьями – и принялись рубить. К моменту, когда на стук из ближайшей густой рощи выбрались два десятка разнокалиберных чудовищ, желающих отведать вкусного охотничьего тела, мы успели сделать десяток толстых, сантиметров десять диметром, заготовок под колья, и ещё две крепкие заготовки для новых рогатин.
В трюме дирижабля заготовки были превращены в грозное оружие загонной охоты. Один кол, правда, оказался трухлявый, так что пришлось его выкинуть – зато девять остальных удались на славу. Ровные, длинные, заострённые. Рогатины были пересажены на новые древки, а старые мы использовали для того, чтобы скрепить колья между собой. К сожалению, к этому моменту уже начинало темнеть, и нам пришлось быстро возвращаться на скалу – пока не проснулись летающие чудища, способные догнать и повредить наш воздушный корабль.