Мир Логосов. Эфирные контрабандисты
- -
- 100%
- +
Да и перед следующей попыткой надо было дать фимомениарку успокоиться… И самим ещё много чего подготовить. План был всё тот же – зато теперь он учитывал предыдущую неудачу. Как мне рассказал наблюдавший сверху Рубари, мишка всё-таки наткнулся на мои рогатины, но они были не слишком надёжно закреплены на земле. В результате древки скользили, гнулись и, наконец, сломались, так и не остановив зверюгу… Сам Рубари понял, что столкновения я не переживу – и попросту не дал мне удержать рогатины до конца.
На этот раз мы собирались использовать не только рогатины, но и колья, которые Рубари надо было поднять с помощью троса и лебёдки прямо под носом у фимомениарка. Моей же задачей было встретить мишку и принять его на рогатины, которые на этот раз будут вставлены в специальное углубление, которое мы собирались выкопать прямо с утра.
Откровенно говоря, мне совсем не улыбалось снова спешить на встречу с будущей добычей – и так всё тело было в синяках и ссадинах. Но я понимал, что Рубари в данном случае стоит оставаться в дирижабле – он лучше умеет обращаться с механизмами. Ну и куда больше трусит в опасных ситуациях… Так что я пошёл отсыпаться перед новой охотой, с чистым сердцем заняв каюту, а механик весь вечер ещё приделывал лебёдку для кольев.
Утром наш «Шарк» вышел из ангара и снова устремился к земле, где ждал нас недовольный фимомениарк, переживший первое нападение. Копать канаву под колья, устанавливать их, ставить позади колышек, через который проходил трос, которым надо было их поднимать – всё это предстояло сделать именно мне…
Солнце припекало. Я отчаянно потел в тонкой куртке, плотных штанах и сапогах под палящим зноем и чувствовал, что скоро наступит жестокий перегрев меня любимого. В какой-то момент я недовольно поглядел на тёмный зев пещеры и увидел знакомую башку, буравящую меня взглядом маленьких злых глазок. Забыв о перегреве, я принялся суетливо ставить колья и готовиться к встрече, постоянно косясь в сторону пещеры. Однако гадский медведь и не собирался вылезать из пещеры на солнышко без дополнительных стимулов…
Перед тем как достать кастет и начать безжалостно тратить пневму, расстреливая огромную тушу медведя-переростка, я постоял буквально минуту, переводя дух и собирая в кулак всю свою решимость. Естественно, я понимал, что моя смерть в этом мире не будет окончательной: я снова появлюсь на скале, в специальном зале арха, получу свою бесплатную накидочку – или дождусь возвращения механика с каким-нибудь из моих комплектов одежды…
Но боль… Боль ведь никуда не денется. И когда меня будет жрать пятиметровая туша, а сознание ещё будет оставаться в теле, – будет очень неприятно. Я, конечно, парень терпеливый, а в крайнем случае жалобно прокричусь – и станет куда легче. И тем не менее, когда я вспоминал первую свою смерть в этом чудесном мире, меня до сих пор била крупная дрожь. Лучше здесь лишний раз не помирать – особенно в когтях чудовищ…
От размышлений меня отвлёк нетерпеливый рёв из пещеры. Похоже, у фимомениарка тоже были планы на сегодняшний день, и как бы он ни жаждал реванша в поимке ушедшей из-под носа наглой добычи, но тратить много времени на это не хотел – и рыком поторапливал нас. Стало даже немного жутко от его сообразительности. Я сунул руку в карман и нащупал кастет… Мы замерли друг напротив друга (и ещё Рубари высунулся по пояс в окно), прямо как в дурацких вестернах перед поединком – не хватало только перекати-поля, прокатившегося между нами. Это продолжалось всего секунду, а потом моя рука с кастетом рванулась на изготовку – и, одновременно, медведь ринулся в атаку с грозным рёвом, будто сообщая, что «вот сейчас мы и проверим, что вы тут понастроили»…
Уже понимая, что кастет мне не особо пригодится и пора бы схватиться за рогатину, я всё-таки дал три выстрела огненными стрелками по огромной морде чудовища. От огня фимомениарк дёрнулся и слегка споткнулся, но курса не сменил. Вжикнул, натягиваясь, трос, поднимавший колья, и вся наша конструкция поползла вверх. Я ухватился за рогатину, вставляя её в выкопанный в каменистой почве упор – и направляя прямо на несущуюся тушу.
А потом мир снова завертелся бешеным волчком, перемешивая в одном адском котле вонь из пасти, запах палёной шерсти и моего пота, яростный рёв медведя и мой крик, треск и грохот, свист ветра в ушах… В этот раз я всё-таки приложился о землю, хотя и не слишком сильно – удерживающий меня трос натянулся и смягчил падение, в следующий миг отрывая тело от земли. Подъём начался так же резко, как и оборвался спустя всего несколько секунд. Я завис над землёй буквально метрах в четырёх, всё ещё доступный для удара лапой с огромными острыми когтями.
Извернувшись, я уставился на фимомениарка, который в то же время посмотрел на меня… Наверно, мы оба представляли собой жалкое зрелище: медведь с двумя торчащими в боках обломками кольёв, пастью схвативший трос, тянувшийся к нашему дирижаблю – и я, болтающийся, как наживка на крючке, покрытый синяками, грязью и кровоподтёками…
– Рубари!!! – заорал я, увидев, как медведь начинает медленно приближаться. – Врубай на полную!!!
Механик то ли не услышал меня, то ли и так уже врубил на полную, но нужно было время… В общем, через долю секунды он и сам появился в двери трюма, схватился за трос и принялся вручную подтягивать меня наверх. А наш слишком умный враг принялся подтягивать лапами и зубами другой трос – причём вместе с нашим дирижаблем. Понимая, что никак не успевает, чудовище ещё и подцепило лапой тяжёлый обломок кола и весьма метко запустило им в меня. Догадавшись о его гадских намерениях буквально за пару секунд до броска, я хотя бы успел перевернуться, подставляя ноги, а не свою драгоценную голову. Удар пришёлся на трос, после чего бревно чуть повернулось и обидно (да и больно!) долбануло меня по ягодицам, по бедру и по руке, которой я его отвёл в сторону.
Второго броска мохнатого снайпера я решил не дожидаться – быстро перебирая руками и ногами, я устремился вверх. Медведь, кстати, больше ничем и не кидался. Только злобно пыхтел и пытался удержать за трос рвущийся в небо корабль, как улетающий вверх воздушный шарик…
– Не взл-тим! – пропыхтел Рубари, когда я ввалился в трюм. – Не зн-ю п-ч-му!
– Потому что одна сфера пустоты отключена! – крикнул я, поднимаясь на ноги и бросаясь в рубку.
– П-мей м-ня зн-ч-льный! – ругнулся Рубари¸ кидаясь следом.
Добежав до рубки, я снова включил сферу пустоты, пока Рубари выпускал излишки воздуха, чтобы уберечь аэростат от пробоев. Дирижабль дёрнулся и начал медленно подниматься. Я подскочил к окну в техническом отсеке и уставился вниз – фимомениарк всё ещё был там. Висел, вцепившись зубами в канат – и даже раскачивался, заставляя всего нашего «Шарка» опасно скрипеть.
Высунув руку с кастетом в окно, я попытался достать эту мохнатую тушу выстрелами, но целиться было неудобно – и в результате я лишь трос зацепил воздушным лезвием. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы избавиться от нашего мохнатого и очень злого балласта. Огромная тварь сорвалась и рухнула вниз, с грохотом и обиженным рёвом – видимо, обиделась она на возмутительное нарушение честных правил поединков.
Я снова бросился в рубку, чтобы остановить подъём, а затем спустился в трюм, открыл дверь в борту и уставился вниз. Там, метрах в пятидесяти под нами, ревел от боли и досады разъярённый фимомениарк, пытаясь идти обратно к пещере и припадая сразу на обе задних лапы. Впрочем, спускаться к пребывающему в ярости гиганту я бы не решился, будь он хромым хоть на все четыре конечности… Фимомениарк, несмотря на все полученные травмы, явно собирался жить вечно. А передних лап ему бы сейчас вполне хватило, чтобы меня добить…
Иногда я, конечно, могу тупить, но вот тут меня осенило. Вспомнив, как гад кидался в меня обломком кола, я огляделся, но в трюме из подходящих снарядов были только камни, которые я сам и натаскал. Развернувшись, я подхватил тяжёлый круглый камень двумя руками и громко крикнул Рубари:
– Держи меня за пояс! – сам же высунулся из двери, размахнулся и запустил камень вниз.
Снаряд, весом килограммов пятнадцать, понёсся в фимомениарка, врезавшись в землю совсем рядом с мохнатой тушей. Но я уже подхватил следующий, а потом ещё и ещё один… Пятый снаряд наконец угодил зверю по спине, заставив того разлечься на земле, а седьмой – влетел в голову, окончательно прекратив земные мучения несчастного медведя-переростка.
Камни раскиданы! Это удобно, не правда ли?
Удобно, да… Неудобно теперь будет всю эту тушу разделывать. Впрочем, меня ожидал и ещё один подарок – жидкость в семечке пневмы полыхнула, и я почувствовал, что меня вот-вот стошнит… Но всего через несколько секунд тошнота отхлынула, а внутри меня словно пузырь надулся, мешая нормально вздохнуть.
Семечко жизненной энергии достигает третьего уровня!
Радоваться, правда, этому сейчас было некогда. На рёв и звуки боя начали подтягиваться самые смелые и привычные к солнцу чудища с поверхности. Они всё ещё опасались приближаться к грозному медведю-переростку, но времени до того момента, когда решатся, оставалось совсем мало. Я спустился на тросе, протянул под огромной тушей два толстенных ремня из кожи, каждый из которых был способен удержать под тонну веса – а от ремней к креплению на днище гондолы протянул ещё четыре каната. Помнится, так вертолёты на Земле перевозят животных из зоопарка. Конструкция подвеса для переноски ценных грузов у нас была сделана намного раньше – а сейчас мы просто воспользовались ею, чтобы не потерять свою первую добычу. В результате мишку мы всё-таки зацепили и подняли. Наш бедный дирижабль ревел винтами, но старательно тянул всех нас в сторону Саливари.
Для разделки туши мы использовали небольшую скалу, высившуюся островом посреди реки, зажатой в русле между каменистыми холмами. Дирижабль с натугой, но дотащил её до этого места, хотя было понятно, что на скалу всего мишку нам не затянуть. Сняли шкуру, очистили от жёсткого и несъедобного мяса кости передних и задних лап, а потом вычистили череп. С грудной клеткой и позвоночником слишком долго возиться не стали, выбрав лишь самое ценное – по весу костей и так получалось больше, чем нужно. Увы, я бы с удовольствием распотрошил бы медведя целиком, но за раз всё не утащить, и до вечера не управимся. Спрятать тушу? Но на обустройство тайника тоже требуется время. А нам достались хорошие заказы, с хорошей оплатой и с очень маленьким сроком выполнения. Нам предстояло продать ненужные трофеи, а кости донести до арха, закрыв, наконец, наш первый заказ-наряд.
Правда, к концу разделки туши никакого удовлетворения от проделанной работы не ощущалось… Только крайняя усталость. Всё-таки в этом неприятном деле требуется практика, которой совсем немного было у Рубари – и почти ни капли не было у меня. Мы устали, вымотались – да к тому же ещё и нервничали из-за постоянно мелькающих в поле зрения чудовищ. К счастью, в основном это были мелкие хищники, которые просто не могли допрыгнуть до нашей скалы, а крупные пока на солнце не лезли. Но мы и так были задёрганы, валились с ног от усталости, а ещё были с головы до пят вымазаны в крови. Кажется, придётся искать способы не замарываться на подобных «грязных» работах…
Мы проскользнули к своему причалу с ангаром, раскрыли ворота и спрятали наш кораблик в недра скалы. Остаток дня мы отдыхали, отмывались под холодным душем, стирали одежду и вообще приводили себя в порядок. Но главное было сделано – мы достали всё необходимое по первому заказу-наряду, наконец открывая счёт нашим победам.
Глава 29
В которой я разбираюсь с тем, что мне дал уровень повышения семечка пневмы и почему, сдаю заказ-наряд и знакомлюсь с Пали
Семечко пневмы – мой внутренний резервуар сил, денег и источник чудес… В момент убийства фимомениарка произошло то, на что, по уверениям Нанны, Рубари и Тараки обычно уходят годы. А именно – оно выросло. И вот, если честно, меня напрягало, почему это произошло. Впрочем, стоило сосредоточиться на нём вечером, и произошедшее стало куда более ясным и понятным:
Семечко пневмы
3 уровень
Наполненность: 1113/1500
Свойства: 1/3
Логосы: 5/12
На втором уровне семечко содержало тысячу единиц пневмы. И я старался держать его заполненным – в отличие от местных, которые, наоборот, всё скидывали на носители. Сейчас количество единиц увеличилось на сто тринадцать единиц. Откуда они взялись? Понятно откуда – из фимомениарка.
– Рубари! А за убийство чудовищ охотники получают пневму? – крикнул я механику, вспомнив, что предыдущие два поколения его предков промышляли именно охотой.
– Да! Н-мн-го! – ответил тот, высунувшись из технического отсека в рубку, где я сидел перед сном, копаясь в себе и своих достижениях.
– А немного – это сколько? – не отставал я.
Рубари только плечами пожал, всем своим видом показывая, что понятия не имеет. Пришлось вставать и искать ему стимул для беседы – а именно, заливать стимул во фляжку. Мне сейчас нужен был нормально разговаривающий собеседник, а не заикающийся молчун. Первые несколько глотков волшебного зелья ожидаемо преобразили нашего заику.
– Спасибо! – искренне выдал он, смакуя капли терпкой влаги. – Если хочешь узнать про то, сколько дают за убийство чудовищ, так я и не знаю. Батя и дед говорили, что немного. Вот и всё, что я знаю…
– Понимаешь, «немного» – это, как говорят в моих яслях, понятие относительное! – пояснил я.
– И куда его несут? – уточнил Рубари.
– Его не несут… Соотносят! – пояснил я.
– Тогда в твоих яслях должны говорить, что оно – понятие соотносительное! – наставительно сказал Рубари. – Вот теперь хотя бы стало понятно, что ты имеешь в виду.
– Так вот я к чему… – вернул я всё в русло нужной темы. – Вот ты мне скажи, а для твоих папы и дедушки «немного» – это было сколько?
Рубари задумался на пару секунд, а потом выдал:
– Да откуда я могу точно знать? – он скривил губы. – Когда отец потерял дирижабль, мне было-то всего ничего… Мне всегда казалось, что накидывается несколько единичек пневмы. А тебе сколько дали?
– Мне дали сто тринадцать единиц, – пояснил я, и у механика брови на лоб поползли. – Вот потому я к тебе и пошёл… Считай, местная месячная зарплата. А значит, это явно не может быть «немного», да?
– Для местных-то да… – кивнул Рубари. – А для нас – это, как ты назвал, карманные расходы.
Вот тут он меня уел… У нас на карманные расходы было всего сто сорок пять единиц. Даже за эту охоту, гоняя дирижабль, мы потратили почти пятнадцать единиц. Причём треть пока тащили медведя-переростка на разделку – слишком тяжёлая туша была, так что наш воздушный кораблик только и мог что лететь параллельно земле. А ещё семь единичек я слил в свой кастет. Но пока что получалось, что наша славная охота всё равно окупилась с лихвой…
С другой стороны, одна-единственная смерть фактически делает охоту неприбыльной и уводит бюджет в минус… А в случае с фимомениарком смерть со мной разминулась аж дважды. И оба раза благодаря тому, что я предусмотрел путь отхода с помощью дирижабля. Получается, выйди я на медведя с рогатиной и без страховки – потерял бы уже сотню с лишним единиц пневмы.
– Рубари, а откуда вообще в вашем мире набирают пневму в таких количествах? – поинтересовался я.
– Есть старые логосы! – уверенно ответил механик. – Стоят на старых скалах и постоянно собирают энергию. А что?
– Да просто стало интересно… – пожал я плечами.
– У тебя слишком много праздного интереса, Фант, – с лёгкой укоризной заметил механик, почёсывая бороду. – Мне кажется, это всё лишнее…
– А вот мне кажется, что знать, что происходит вокруг, никогда лишним не бывает, – возразил я.
– А! – Рубари махнул рукой и скрылся за переборкой технического отсека, откуда донеслось приглушённое: – Праздный спор…
Злиться на него за подобное отношение было бесполезно. Тут все подобным образом относились к моим вопросам… Местные забивали себе голову только тем, что считалось нужным. Узнавать больше? А зачем? Какой-то праздный интерес! Культурные особенности, чтоб их всех…
– А почему мне за скамори пневму не давали?! – крикнул я вслед Рубари.
– Маленькие потому что! – ответил тот. – За таких не дадут.
– А зачем мы им нужны? Почему чудища на людей нападают? – я подумал, что чтоб два раза не вставать, в смысле опять не давать алкоголику алкоголь, надо сейчас разводить его на информацию.
– Да шут их знает! – в голосе Рубари появилось раздражение, и я решил прекратить расспросы.
Нет, я пока что решительно не понимал местных правил жизни… Им-то хорошо, местным в смысле, они всю жизнь вот это всё знают: кто-то больше, кто-то меньше – а я-то тут недавно, можно было бы и разъяснить. И если раньше и поинтересоваться было некогда и не у кого, то сейчас как раз самое время…
– Рубари, ты веришь, что Фабило выполнит обещание с папиром? – спросил я.
– Нет! – ответил тот и даже вернулся в дверной проём, снова припадая к фляге. – Уверен, попытается кинуть. А что?
– Надо самим отношения с чиновником налаживать, – предложил я. – Может, получится через него хоть Нанне папир сделать?
– А почему ей?! – удивился Рубари, и я даже задумался над его вопросом. – Тебе и мне нужнее! У неё вообще сестра есть!
Сестра у неё есть – это да… Только вот мы всегда можем со скалы свинтить, а девочки – не могут. В конце концов, это же мы их сюда привезли. И пусть Тараки даже не смотрит сейчас в нашу сторону при встрече (я, правда, её с того разговора ни разу не видел, поэтому доподлинно не знаю), но это же не повод её и Нанну подставлять.
– Ну… Я считаю, будет неправильным свинтить и оставить Нанну без папира, – пожал я плечами. – А потом можно и себе выправить… Наверно…
– Решать тебе!.. – неожиданно перевалил всю ответственность за решение механик. – Я бы первым предложил сделать папир тебе, как владельцу дирижабля. А уж потом – ей. Я-то могу и не вы-ы-ы…
Рубари поморщился, приложился к фляге и продолжил:
– И не вылезать с дирижабля. Но решать тебе. Вы, конечно, странные с яслей попадаетесь…
– Блин. Знать бы ещё, как местных чиновников подмазывать… – буркнул я.
– Как и везде! – усмехнулся механик. – Лестью, деньгами… и осторожно – вдруг попадётся принципиальный. Ладно, я – спать.
– Спокойной ночи… А, извини. Добрых снов, я имел в виду…
Рубари только рукой махнул. Я постоянно сбивался, а тут в принципе никто не желал другим спокойной ночи, и донёсшийся спустя пару минут снаружи рёв только подтвердил это. Ночь здесь принадлежала чудовищам. И если скала была не слишком высокая, то под её склонами всю ночь эти самые чудовища кружили и ревели, визжали, шипели и щёлкали всякими сочленениями на конечностях. Так что желали здесь либо добрых снов, либо высокого убежища… Последнее я никак принять не мог – и потому остановился на добрых снах. Немного полюбовавшись на своё подросшее семечко пневмы, я ещё посидел и тоже отправился спать.
Газета округа Кан-оти, 41 день второй трети лета 534 года
МОЛНИЯ!
Как сообщают жители скал Мори-Карн и Вестука, в ночь на 27-й день второй трети лета на точки возрождения в архах этих скал начали поступать жители скалы Валамари. На место немедленно прибыли дознаватели Дома Эрори, в чьей вотчине находятся все три скалы. В ходе допросов первых возродившихся было выяснено, что скала Валамари вечером 26-го дня второй трети лета подверглась нападению тварей.
Атака началась около семи вечера. Предположительно среди атакующих были людоеды пустыни и лесные фарги. Двести метров склона они преодолели по верёвочным лестницам, которые неизвестно как сумели доставить и закрепить на краю скалы. Немногочисленная стража пыталась оказать сопротивление, но в ходе кровопролитных боёв вынуждена была оставить три квартала на разграбление. На данный момент это вся информация по происходящему. Для выяснения всех подробностей торговым дирижаблем наш специальный корреспондент отправился в Мори-Карн.
Пока я ждал извозчика, который бы отвёз кости в местный арх – или как его тут ещё модно было называть, мэрию – то взял газету под неодобрительным взглядом Рубари. И теперь с удивлением читал про произошедшее.
– Разве твари разумны? – спросил я у механика.
– Б-ле чем! – ответил тот. – Ч-д-в-ща – нет. Эти – да.
– Твари и чудовища – это разве не одно и то же? – снова удивился я, в очередной раз кляня местных за нелюбовь делиться информацией.
– Нет. Р-зн-е. – Хитрый жук не стал доставать выданную флягу с молосой, поэтому мне пришлось выслушивать долгий и разбавленный заиканиями монолог о том, что вот есть обычные чудовища – и это как звери. А есть твари – это разумные, как люди, но совсем не люди. В общем, в этот раз Рубари так не хотел вдаваться в подробности, что даже заикался куда больше обычного…
– Изначальные! – воскликнул какой-то мужчина неподалёку, обращаясь к своей даме. – Посмотри, что происходит. Второй раз за лето! Сначала Ункура, теперь – Валамари!
Ответ женщины я так и не дослушал, потому что как раз подкатила телега – за нашими костями и шкурой. Шкура в мэрии была не нужна, поэтому Рубари с ней собирался отправиться на рынок. Всё-таки мех на ней был весьма приятный, да и попортили мы её не слишком сильно – можно было неплохие деньги поднять… А вот мне предстояло отправиться в арх и сдавать заказ.
И, если быть честным, то придётся признать, что этой поездки я боялся куда больше, чем охоты на чудовищ. В моём положении каждый чиновник – это лютый зверь, способный меня сожрать. И сожрать окончательно… Впрочем, радовало, что раз этот самый Пали как-то сотрудничает с Фабило, то и насчёт буквы закона не должен слишком сильно переживать.
Мы погрузили наш груз на телегу, уселись в кузов, а извозчик щёлкнул вожжами, заставляя пару шарков мерно двинуться вперёд. Я весь путь читал газету – заметка за заметкой, статья за статьёй. Особенно внимательно разглядывал объявления о розыске, но своей несимпатичной морды или хотя бы описания нигде не увидел. Видно, сюда уже не дотягивались руки ни мэра Экори, ни его подельников.
В местных новостях ничего интересного не было, а вот нападение на скалу обсуждали с интересом. Я даже нашёл ту информацию, которую не хотел мне нормально объяснять Рубари. Я-то раньше, запертый в информационном вакууме, свято верил, что самое страшное на поверхности – это чудовища. Но, как оказалось, были там и твари, похожие на людей – и на людей же и охотившиеся. То есть от чудовищ они отличались лишь тем, что, преследуя те же цели, при этом были ещё и разумны. Хотя, как я помнил по отчётам охотников насчёт скамори, чудовища поверхности тоже могли обретать со временем разум…
Раньше тоже бывали нападения на скалы, но случалось подобное крайне редко. И два нападения подряд – это было вообще из ряда вон выходящее событие. И ладно бы такое произошло на далёких друг от друга скалах, но ведь всё случилось почти рядом – в одном округе. Как я понял, ни Ункура, ни Валамари не были молодыми скалами фронтира – это были старые поселения, пусть и небольшие, пусть и заточенные лишь под одно-два производства, но давно уже обжитые и защищённые. К сожалению, в этом же округе находилась и наша скала, так что я бы предпочёл отсюда побыстрее смыться. К счастью, в этот раз хотя бы было на чём…
Самым страшным испытанием для меня было войти на территорию арха. На входе у ворот дежурил один из стражников, с грозным видом проверявший документы и груз. И я всеми силами старался сохранить невозмутимое лицо, протягивая ему свои бумажки вместе с заказом-нарядом. Стражник внимательно всё осмотрел, бросил на меня профессионально недоверчивый взгляд и покачал головой, но приставать с вопросами не стал. Чему я, понятное дело, был только рад.
– Везите на склад. Там вам укажут, куда класть, и проставят данные в заказ. Тебе потом к гра Пали на второй этаж. Это пятнадцатая дверь, – кивнул стражник, возвращая бумаги.
– Благодарю, гра, – кивнул я, изобразив вежливый кивок и улыбку, хотя от счастья, что меня так легко пропустили, вообще хотелось улыбаться во весь рот.
Сдача груза много времени не заняла. Проехав двор, наша телега свернула в сторону – к большим воротам, куда постоянно кто-то въезжал и откуда всё время кто-то выезжал. Внутри оказался вполне себе обычный склад – вот только сделанный так, чтобы постоянной ротации груза ничего не мешало. За пятнадцать минут кости успели взвесить и разместить на стеллаже, а затем проставили данные в бумаги заказа и даже оплатили за счёт архонта – мэра, то есть – найм телеги.
Я распрощался с возницей и своими ногами направился через небольшую дверку внутрь арха, а извозчик поехал на выход. Из склада я попал в главный холл здания – вот только вошёл не через главный вход, а сбоку, и сразу направился на лестницу, на второй этаж, надеясь, что не попаду в глупое положение. А то, может, эта парадная лестница ведёт прямиком в кабинет мэра, а чтобы попасть к обычным чиновникам, надо пройти боковым проходом…