Мир Логосов. Эфирные контрабандисты

Глава 31

В которой мы с Рубари летим на охоту за ори-ори, встречаемся с разными чудовищами и получаем очередное доказательство, что поверхность смертельно опасна для людей, а когда находим тех, кто нам нужен, гадские шестилапые ломают все планы и сами охотятся на меня

Утро встретило нас порывистым ветром и прохладой. При вылете из ангара мы чуть было не зацепились винтом за одну из створок – так сильно качнуло дирижабль очередным порывом. Однако это на высоте был ветер, а вот внизу царило какое-то мрачное затишье. Небо затянуло облаками, куда-то лениво ползущими по своим делам, и всё вокруг было чересчур пасмурно и тихо.

Приблизившись к поверхности на пару десятков метров, мы плавно двинулись над кронами деревьев, высматривая очередную свою цель. Однако видели мы кого угодно, вот только не ори-ори. К примеру, на первой отметке вместо шестилапых зверей обнаружилась стая неких самонадеянных хищников, которые потом ещё целый час бегали за нами, распугивая всё живое в окрестностях.

Пришлось уходить в сторону реки и пролетать над ней – и только тогда от нас отстали. Мы изменили курс и отправились ко второй отметке на карте, но и там нас ждало разочарование в виде стаи скамори. Едва завидев белесые тела среди деревьев, мы немедленно пошли на взлёт и, когда матка стаи, изловчившись, плюнула в нас, были уже вне досягаемости для её кислоты.

Провозившись полдня и не найдя ни одного, даже самого завалящего и малюсенького ори-ори мы с Рубари отогнали дирижабль к знакомой скале, на которой разделывали фимомениарка. Мы просто искали место, где бы зависнуть и отдохнуть, но неожиданно для себя нашли оставшиеся кости – часть рёбер, таза и позвонки. Героически поверженный нами мишка-переросток был беспощадно подъеден местными голодающими тварями. И даже те кости, которые ещё можно было сгрызть – они сгрызли. Отказываться от потрёпанных остатков добычи мы не стали, решив загрузить их на всякий случай в трюм.

Пока дирижабль висел над землёй, на берег выбрались несколько странных существ, до боли напоминавших большущих жаб. Сначала мы не обратили на них особого внимания, посчитав не слишком опасными. А вот потом, когда вместе с Рубари тащили тазовую кость мишки в трюм дирижабля, в стену рядом со мной что-то ударило, расплёскивая слизь – после чего с треском оторвалось, оставляя липкие следы на обшивке, и стремительно исчезло. Я успел оглянуться и увидеть, как одна из «жаб», замершая на самом краю берега, втягивает обратно свой длинный язык.

Пока чудовище готовилось к новой попытке, мы крепко-накрепко закрыли трюм и поднялись над землёй метров на пятьдесят-шестьдесят. Жабы расстроились и принялись обиженно реветь.

– Давай-ка улетим отсюда подальше! – предложил я Рубари. – Сейчас на этот рёв ещё кто-нибудь прибежит…

– Да, – коротко согласился со мной механик, стирая липкую слизь с рукава.

Только через полчаса мы обнаружили пустой каменистый склон, над которым можно было, как нам показалось, безопасно зависнуть и отдохнуть. Но вот кто бы нам это позволил!.. К этому времени облачность уже затянула весь небосвод, а ещё явно собирался дождь, и вокруг резко потемнело. Я уже было собирался оставить место капитана (и рулевого) и отправиться вниз, где механик кашеварил что-то ароматное – а значит, и съедобное – когда заметил три чёрные точки в воздухе. Хорошо ещё, что летели они к нам со стороны рубки. Вряд ли бы я пялился в боковые окна, спускаясь…

Мы так привыкли к ночному образу жизни большинства чудовищ, что даже не подумали о том, что пасмурная погода и сумрак перед непогодой вполне пригодны для их охоты. Я взял бинокль, присмотрелся к нашим гостям и понял, что нам пора подниматься – и чем скорее, тем лучше. Три крупных лысых птицы с длинными острыми клювами, серой кожей и перепончатыми крыльями стремительно приближались к нам. И явно не для того, чтобы пролететь сверху и обгадить аэростат.

Застрекотали разблокированные винты, и наш дирижабль резко дёрнулся, начиная разворот. Снизу, из трюма, громко топоча, появился механик.

– Что? – коротко спросил он, а я молча ткнул пальцем в направлении точек.

Проследив за указующим перстом, Рубари даже в бинокль смотреть не стал, сердито выдохнув:

– Ну не в-зёт нам!

Мы наполнили пневмой сферы пустоты, раскочегарили логос огня – и машина начала подъём. Вот только и летели мы ещё медленно, и поднимались не слишком быстро. По всему выходило, что чудовища настигнут нас раньше, чем мы поднимемся хотя бы на полкилометра.

– Фант! Стр-ляй по ним! – крикнул мне Рубари.

Я зафиксировал штурвал, чтобы тот не мотался влево-вправо, и кинулся в трюм, к наружным дверям, на ходу надевая кастет. Может, это и не ахти какое оружие, но ведь нам убивать птичек необязательно – достаточно их просто задержать. Я прицепил себя коротким тросом к кольцу рядом с дверью, распахнул створку пошире и с опаской высунулся наружу.

Летающие чудовища находились за кормой – чуть ниже, но явно догоняли. Перекинув пневму прямо из семечка в кастет, я навёлся на ближайшую и послал для пробы сразу три льдинки, целясь прямо в морду. Летающая гадина дёрнулась, стараясь увернуться от выстрела, но одна из острых льдинок удачно попала ей в плечо. Та сбилась с темпа полёта, а потом вообще резко просела куда-то вниз и назад. И лишь спустя несколько секунд она, оправившись от удара, снова замахала крыльями.

Я попробовал стрелять воздушными лезвиями и огненными стрелами, но первые не слишком точно летели, а вторые быстро теряли мощность на высоте. Пришлось и дальше стрелять льдом, стараясь не подпускать клювастых преследователей близко к дирижаблю. Чудища меня терпели не больше минуты, а потом резко переместились на другую сторону от гондолы, где вообще не было двери – только небольшое окошко.

Я тоже перебрался туда, но вот из окошка стрелять было совсем неудобно – слишком оно было здесь маленькое. Только рука и проходила… Одна из тварей изловчилась, подлетев совсем близко, и попыталась цапнуть меня за руку. Я успел заметить опасность и использовал кастет соответственно данному мной названию – со всей дури врезал кулаком по мелькнувшему клюву. Руку обожгло болью, и я сразу втянул её внутрь. От костяшек до запястья тянулся глубокий порез, из которого, не останавливаясь, текла кровь.

Чертыхнувшись, я закрыл окно и кинулся наверх, к ящичку, стоящему в пустующей каюте, где хранились бинты.

– Как там? – крикнул мне Рубари.

– Хреново. Подбираются! – ответил я на бегу. – Руку мне поцарапали…

– Н-ч-го! С-йчас тст-нут! – успокоил меня механик.

И оказался прав. Пока я заливал руку каким-то настоем, вроде бы дезинфицирующим, пока заматывал её бинтом – не было слышно ни ругани Рубари, ни каких-либо посторонних звуков… И когда я закончил с обработкой раны, оказалось, что коварная атака на мою руку была последней попыткой нас достать. «Шарк» влетел в облачность и теперь поднимался в сплошном тумане.

Я снова взялся за штурвал – и как только мы вынырнули из облаков, сразу изменил курс и направился к Саливари. Скалу практически полностью затопило облачностью. Выше облаков торчала только башня мэрии с городскими часами и крыши самых высоких построек. В этом густом тумане мы едва-едва нашли свой собственный причал. Здесь, над тучами, ветер ещё больше усилился, и мы с большим трудом загнали дирижабль в ангар. Рубари вообще пришлось выходить и подтягивать его вручную.

Когда мы наконец смогли затушить логосы, уже наступил вечер, а на улице вовсю бушевала непогода. Да и температура внутри ангара стремительно падала. К моей вящей радости, на этот случай у нас был сколочен небольшой домик. Внутри была кухонька, две спальни – и, главное, печка. Мы развели в ней огонь, чтобы согреться, и только тогда я понял, что знобит меня вовсе не от холода. И другой причиной такого отвратительного самочувствия, по здравому размышлению, могла быть лишь рука.

Размотав повязку, я с ужасом уставился на опухшую кисть и тёмные края раны, нанесённой острым клювом. Рубари, почесав бороду и внимательно посмотрев на это безобразие, молча оделся и ушёл. А вернулся уже с насквозь промокшим старичком-лекарем, который лишь головой покачал, глядя на моё ранение.

– Ежели с птичками-то столкнулись, надо же сразу ко мне! – заметил он, рассматривая руку и подслеповато щурясь. – У них-то на клювиках много дряни-то всякой… Вот грязь и занесли…

– И что, теперь готовиться к перерождению? – поинтересовался я, ёжась от озноба.

– Да тут-то как хотите… Лечение будет, правда, подешевше, – ответил старичок.

– Тогда лечите, – согласился я, хотя вообще от меня согласия никто и не требовал.

Руку мне почистили, а внутрь влили пару-тройку противных микстур. Содрал с нас лекарь целых двадцать пять единиц.

– Завтра будете на ногах, а сегодня советую вам поспать, – заметил старичок, пересчитывая чешуйки перед уходом. – Организму бы вашему отдохнуть надо и силы поберечь.

Рубари почти что насильно накормил меня то ли обедом, то ли ужином, а затем я отправился спать, как и посоветовал старый лекарь. И это у меня в тот вечер получалось лучше всего… Печка нагрела помещение, я улёгся в кровать, закутался в тёплое одеяло и уснул, слушая, как ветром грозно трясёт ворота ангара.

Буря продолжалась до утра. Когда я проснулся, снова чувствуя себя здоровым и бодрым, то первым делом выбрался на воздух. Саливари был окутан туманом туч, и всё вокруг – от мостовых до пробегающих по улицам собак – было мокрым и скользким. Что поделать, один из недостатков жизни на скалах – непомерная влажность… И даже когда дождь закончился, влажность ещё нескоро приходит в норму. Совсем как на берегу моря, где и в жару за ночь мокрые вещи не успевают высохнуть.

Полдня мы с Рубари ждали, когда же хоть немного прояснится, а потом снова отправились искать ори-ори. К сожалению, когда мы наконец нашли первую их стаю, было уже слишком поздно начинать охоту. Скоро должно было стемнеть, а находиться в это время у поверхности – было бы верхом суицидального безумия.

Кстати, размышляя о превратностях судьбы охотника, я понял, что мне было бы крайне интересно попасть когда-нибудь на Тиаран… Дело в том, что Саливари возвышалась над землёй более чем на пять сотен метров. А вот её конкурент – всего на четыре сотни. И хотя стараниями людей плато было превращено в неприступную для сухопутных чудовищ крепость, но как они вообще спасались от летающих гадов? Все, кому довелось там побывать, как в один голос утверждали, что чудовища на скалу не нападают – и ходить по ней совершенно безопасно. Вот и было бы интересно узнать, как они этого вообще добились…

Второй день подряд мы возвращались в ангар с почти пустыми трюмами. Кости от фимомениарка, которые мы подобрали и сбыли алхимикам, едва-едва окупили наши полёты и лечение. И всё равно это не в счёт – всего лишь способ хотя бы отбить затраты. Пора было выполнить очередной заказ, а время неумолимо утекало. До истечения срока контракта оставалось пятьдесят девять дней. А желёз требовалось целых тридцать штук, на секундочку… И хранить их долго было нельзя.

Утром следующего дня мы снова отправились на то место, где видели ори-ори, и вскоре обнаружили их – за ночь чудища не успели уйти далеко. Они медленно двигались стадом в двадцать голов, подъедая свежую зелень, а иногда перекусывая тем, что пыталось проскользнуть мимо и попало в их клей. Скелетов подобных бедолаг обнаружилось целых три – ровно по пути следования ори-ори. К нашей радости, шли обладатели клейких желез вдоль кромки леса – и выманить их, по нашему мнению, было легко.

Мы отвели дирижабль в сторону каменистой пустоши, нашли подходящую россыпь крупных камней, загрузили их под днище дирижабля в сделанную сетку – и снова направились к будущей добыче. Дирижабль завис неподалёку от опушки, а я спустился по длинному тросу вниз, прицепил его к сбруе и отправился изображать из себя приманку. Я бы предпочёл подсунуть ори-ори какой-нибудь кусок мяса или просто животинку вроде мелкого шарка, благо можно было купить всё это в городе… Однако Рубари предупредил, что такие ложные травоядные если за кем и кинутся, – то лишь за человеком. За животными специально они не гоняются – а трое несчастных, чьи скелеты мы видели, сами выскочили на стадо.

Стоило ори-ори меня унюхать, как они бодро затрусили ко мне всем стадом. Я накинул плащ и двинулся прочь, под гондолу, постепенно увеличивая темп. Я, конечно, ожидал, что они тоже не будут из себя улиток изображать, но вот то, что на коротком отрезке выдадут скорость километров в сорок в час, – никак предположить не мог. Рубари ведь мне говорил, что они медлительные. О том, что они лишь относительно медлительные (или как сказал бы Рубари, «соотносительно»), меня предупредить забыли…

И их тупость мой механик тоже явно преувеличивал… Не такие уж они были и тупые. Загоняли меня, взяв в полукольцо, и явно не собирались всем стадом забираться под гондолу. Зверюги были немного похожи на бегемотов, но ровно до груди, где скелет чуть изгибался вверх, придавая им неуловимое сходство с богомолом. Из массивной груди росла ещё одна пара лап – совсем как у хищных динозавров на земле. Сами лапы были короткие, снабжённые тройными массивными заострёнными кончиками копыт. А выше шла шея, на которой бугром выделялся большой зоб – та самая ценная железа с клеем.

Вот этим клеем они и начали в меня плеваться!.. Первый плащ я скинул ещё до того, как пробежал под ловушкой, да и второй уже начинал мешать. Я уж молчу, что на куртке и штанах, которые я надел, теперь хватало густых быстро застывающих комочков. Как и договаривались, Рубари сразу запустил логосы на полную, и дирижабль начал подниматься, вытягивая трос. Промчавшись под гондолой, я сразу оторвался от земли. И ровно в этот момент полукольцо ори-ори, наконец, сомкнулось, сходясь именно в той точке, в которой я и находился.

Полетевшие из-под гондолы камни остановили всего пять тварей, а вот остальные буквально попытались забить меня своими передними лапами – и чудо, что я со всеми ними разминулся… А напоследок гады заплевали меня так, что когда Рубари втянул меня в трюм, то сначала пришлось нам скалывать клей с моих ног, чтобы я хотя бы ходить мог.

– Знаешь… Сдаётся мне, что это был неудачный план! – заметил я, отковыривая последний кусок клея с сапога. – Больше я не хочу изображать из себя приманку.

В ответ Рубари лишь горестно вздохнул и развёл руками – мол, из него приманка так себе будет. И сразу усиленно закряхтел, словно вспомнив о внезапно разыгравшемся радикулите.

Мы дождались, пока ори-ори поревут над телами собратьев, а затем я снова спустился, чтобы вырезать железы, но не тут-то было!.. Как только я оказывался у земли, шестилапые чудовища разворачивались и всем стадом устремлялись назад – харчить вкусного человечка по имени Фант. И приходилось снова подниматься и ждать… Потому что едва вернувшись к трупам сородичей, ори-ори снова начинали горестно реветь.

В общем, на третий раз я понял, что пора с этим безобразием заканчивать, и решительно направил дирижабль к той точке, где мы раньше уже набирали камни. Мы снова набили сетку валунами, вернулись к месту охоты – и с удивлением обнаружили, что нашу добычу уже активно пожёвывают какие-то левые твари, которых мы, кстати, не приглашали. Видимо, их привлекли горестные вопли ори-ори. Я достал из сетки один из булыжников и попытался вручную зашибить одного из едоков, но у того будто глаза на затылке имелись и вверх смотрели. Прянул гад в сторону – и избежал печальной участи… Подъеденную добычу пришлось временно оставить и лететь добывать новую.

На этот раз вниз я спустился лишь для того, чтобы остаток стада ори-ори вылез из леса на равнину. Рубари поднял меня задолго до того, как до меня смогли бы доплюнуть клеем. А потом мы развернули дирижабль и прошлись над уходящим в лес стадом, разбрасывая камни. Убили только одну особь – и тут же отправились за новой порцией камней, пока безутешные тварюшки снова ревели на все окрестности.

Камнеметание по похоронной процессии прошло удачнее – ещё пять трупов прибавились к первому. И пока выжившие сородичи оплакивали потерю, мы успели слетать за новой порцией камней и снова скинуть их на ори-ори. Затем я спустился вниз с целой связкой тросов и привязал каждую убиенную тушку за ногу. Нет, вовсе не для того, чтобы их тащить куда-то – дирижабль бы всё стадо не выдержал. План был куда проще.

Первые две железы я вырезал ещё на земле, благо много времени этот процесс не занимал. А едва лишь поблизости появились голодные претенденты на нашу добычу, я вместе с корзинами, куда складывал железы, поднялся на дирижабль. А дальше мы подтягивали вместе с Рубари труп каждой убитой твари и прямо надо пиршеством чудовищ, в воздухе, вырезали железу – после чего отвязывали труп и сбрасывали вниз. Сами чудовища, что набегали на перекус, железы если и ели, то в последнюю очередь. Повредить успели только две – и то, когда пытались зубами удержать ускользающую вверх тушу.

Таким образом, получив первые двенадцать желёз, мы перелетели к следующему удачно расположившемуся стаду ори-ори – после чего повторили всю процедуру. Процесс добычи превращался в тяжёлую рутинную работу и теперь даже на обычную охоту переставал походить. К вечеру с тремя десятками добытых органов мы вернулись на скалу. Я принялся перетаскивать корзины наверх, в город. А Рубари кинулся искать извозчика.

К счастью, груз можно было привозить даже ночью, а вот оплату мне предстояло забрать лишь на следующий день. На складе железы перетащили в холодильник – отдельное помещение, обложенное льдом, где наша добыча могла бы пролежать подольше. А после разгрузки извозчик подкинул меня к ангару, где я смог, наконец, переодеться, помыться и отдохнуть.