Жертвы жадности. Опасное соседство

В общем, пришлось мне сидеть с командирским видом и, скрипя зубами, ждать результатов. На двукратное численное преимущество похитителей я не надеялся – разве что на эффект внезапности. Вовремя перерезанное горло даже средневековым ящерицам мешает сообщить о нападении – а ещё сильно мешает сопротивляться. А вот если внезапно не получится, то с рыжими, Таригом и Тубиком мы встретимся ещё не скоро… Хотя и это зависит от того, как у нас дальше разведка пойдёт.

Но наши справились – притащили спелёнатого пленника с кляпом во рту. Он только и мог, что удивлённо глазками по сторонам лупать. Похитители прислонили его к дереву – чтобы не заваливался – и доложились, как всё прошло. А прошло всё хорошо! Наши чешуйчатые враги если и обладали опытом диверсий, то явно не больше нас самих. Пара стражников только смениться успела, как получила по пятнадцать сантиметров стали в горло – и больше не могла выполнять свои охранные функции.

Найденный в сарае пленник лежал в том виде, в котором его сейчас и притащили к нам в лагерь. Отсыпался после трёх тяжелых разговоров за день – да и регенерировал весьма активно. И тут наши – как снег на голову в тропиках! В общем, он пытался мычать, дёргаться – и был безжалостно отправлен в нокаут (но только с третьего раза, даже жалко его…). Очнувшись во второй раз, он больше не предпринимал неразумных попыток демаскировать своих похитителей.

Мы с Борборычем – и всеми заинтересованными, а их было много! – подошли к пленнику и сели напротив. Рейд-лидер протянул руку к кляпу и строгим голосом произнёс:

– Надеюсь, ты в курсе, что тут нет ни Женевы, ни подписанной в ней конвенции?

– Фух!.. – это было первое, что выдал нам пленник. – Развяжите меня!

– Зачем? – удивился я.

– Ну как же!.. Вы же меня спасли! – удивился тот.

– Откровенно говоря, мы тебя похитили! – признался я и пояснил. – Ты всё ещё пленник, вот только пленители сменились… Так бывает!..

– Но… но… – тот растерянно переводил взгляд с меня на Борборыча.

Парень был совсем молодой – чуть больше двадцати лет. Он ещё не успел пройти рубеж первичного избавления от романтизма (я по себе точно помню!) – тот самый, когда начинаешь понимать, что если в твоей жизни вдруг что-то происходит, то всё это явно неспроста. И уж точно он ещё не прошёл первую стадию приобретения цинизма (эту я тоже не прошёл! я вообще сейчас Борборыча цитирую…). Так что сейчас у парня в голове громко треснул шаблон…

– А зачем вы меня тогда похитили? – наконец, задал вопрос хлопающий глазами пленник.

– Ну мы следили за вышронцами… – пояснил Борборыч. – Смотрим – они человека пытают. А мы думаем – ну как так?.. Мы же тоже хотим человека пытать!

– Вы же из Мыса, – догадался пленник. – Вы не такие!

– Ну да, не такие… – согласился я. – Но вопросы задавать умеем.

– А… Ну задавайте… – согласился тот, наивно полагая, что нам требовалось его разрешение.

– Ты кто такой? Как зовут? Как попался? – спросил Борборыч.

– Я – десятник шестого десятка внутренней стражи Обители, – честно начал перечислять пленник свои регалии. – А с недавних пор десятник партизан. Проводил разведку местности рядом с Туканом. На нас напали, и меня взяли в плен. Рома меня зовут, ну или… Да нет, Рома!..

– Так у вас здесь и партизаны имеются? – удивился я.

– Да! – пленник гордо вскинул голову, но потом погрустнел и добавил: – Вот только половину уже переловили…

– А что с Обителью? – спросил Борборыч.

– Держится пока, – ответил Рома. – Эти как пришли, так внешний город и захватили. Люди кто в плен попал, кто во внутренней крепости укрылся, кто разбежался. А крепость держится, её так просто штурмом не возьмёшь…

– А пытаются? – уточнил я.

– Нет, никто и не пытается… – грустно признался Рома. – За неделю ни одного штурма. Там этих рептилий всего триста штук под стенами. В городе тысячи две бойцов. Но выйти они тоже не могут…

– А остальные две тысячи вышронцев где? – уточнил Борборыч.

– Рассеялись, – ответил парень. – Часть на Эльдорадо ушла, а часть грабит посёлки по всему северу. Захватывают рабов, сгоняют их в лагеря. На пути к Острову строить что-то начали… Туда же на стройку и все припасы стягивают. Мы думаем, что подкреплений ждут.

– Правильно думаете! – кивнул Борборыч. – Ждут. Дней десять осталось. А командование у партизан имеется?

– Имеется. Есть командир… – кивнул Рома. – Степан Лиходеев – глава стражи внешнего города.

– Ага, а отвести нас к нему сможешь? – спросил Борборыч.

– Да, конечно! – радостно кивнул Рома.

– Ну тогда завтра выступим… – кивнул рейд-лидер и направился к костру. А за ним потянулись и все остальные.

– Эй! А развязать? – удивился Рома. – Я же свой!..

– Вот как с командованием вашим договоримся, так и будешь «свой», – погрозил ему пальцем Нагибатор. – А пока я за тобой слежу, задохлик!

И ведь действительно следил… Всю ночь гигант дремал, периодически открывая глаза и хмуро поглядывая на пленника, а утром отправился до ветру. И через пять минут его грозный рык поднял на уши весь лагерь. Отошёл гигант недалеко – за густые кустики метрах в тридцати от лагеря. Там он спустил штаны, да так и вступил в бой со спущенными штанами… Как так произошло – не знаю. Но Нагибатор весьма успешно, семеня как пингвин, уворачивался от ударов двух вышронских всадников – правда, не имея возможности бить в ответ.

При виде вооружённой подмоги один вышронец направился прямиком на нас, а вот второй – рванул в лес.

– Стой! Держи второго! – заорал Нагибатор, пытаясь догнать удирающего мелкими прыжками.

Догонять пришлось мне. И вот тут-то я и понял, что я – просто зверь… Поначалу выглядело всё глупо: решашиарх так и уносил седока широким размашистом шагом прочь, а я бежал следом, пока, наконец, ящер (который снизу) не обернулся и не заметил погоню. Он поднажал, снова оглянулся – и понял, что погоня всё ещё тут. Решашиарх вызов принял и рванул во весь опор, так что вышронцу у него на спине осталось лишь обхватить шею скакуна и громко подвывать от ужаса. Ну и тут я – прямо как в старом анекдоте – тоже включил вторую передачу. В последний раз я так бегал, когда после плена рвался в Железную долину – успеть пообщаться с Аришей. Но в этот раз я был ещё более стремителен и быстр: как гепард, перескакивал через кочки, ямы и лежащие на земле ветви – и всё гадал, когда же споткнусь и что-нибудь себе сломаю.

Но неудачником сегодня был не я, а несчастный решашиарх. В очередной раз оглянувшись, он выпучил глаза, на долю секунды в удивлении уставившись на меня, – а когда снова повернул голову по курсу движения, то столкновения со стволом дерева было уже не избежать. Я, конечно, в игре всего навидался, но вот тут решил притормозить и прикрыть глаза, чтобы этого не видеть…

Бум!..

– Ви-и-и-и-и! – это поведал миру разведчик вышронцев, который по воле ещё не открытого его сородичами свойства тела (а именно, инерции) отправился дальше, когда его скакун попытался в последний момент отвернуть и всё-таки влепился в дерево.

Решашиарх успел наполовину осуществить свой замысел: его голова, шея и спина оказались в стороне от препятствия, но вот самоуверенная задница с длинным хвостом зацепила крепкий ствол. В общем, огромного ящера занесло и впечатало головой в соседнее дерево, после чего тот ещё секунду в такой позе поразмышлял над своей горькой судьбой – и просто решил отключиться. А вот его незадачливый наездник приземлился в листву, проехался по ней и свалился в овражек, по дну которого тёк один из многочисленных местных ручьёв.

Я счастливо миновал все стволы по пути к овражку – и даже попытался затормозить, но мои ноги, натруженные непродолжительным спринтом по лесу, отказались нормально выполнять приказ… Впрочем, плохому знатоку физики, как известно, всегда мешают ноги, а не всё та же проклятая инерция. Проехав на пятках последние пару метров до овражка, я повторил путь вышронца почти в точности. Да чего уж там, я прямо на него и свалился…

– Й-а-а! – выдал ящер, пуча на меня буркалы так, будто собирался ими стрелять.

– Ё-о-о! – согласился я, лёжа на разведчике и пытаясь собрать свой организм в единое целое. И всё потому что, судя по ощущениям, части тела у меня друг от друга просто-напросто отделились.

Когда я сумел – как истинный примат, идущий по пути эволюции – наконец встать на четвереньки, разведчик врага всё ещё пребывал в глубоком нокауте. Оставалось его только спеленать и отправиться назад, кляня свой собственный энтузиазм, толкнувший меня в проклятую погоню. Решашиарха я добивать не стал… Нет, вовсе не по причине любви к ящерам, а просто потому, что он успел очухаться и сбежать.

В лагере народ уже столпился вокруг Нагибатора, выясняя нескромные подробности произошедшего.

– Пустил я струю по кустам, взгляд перевёл ниже, а там не ветки, а морда удивлённая! Он, понимаешь, следы вынюхивал, а тут такая неожиданность!..

Своего пленника я скинул ко второму разведчику, а сам отправился позавтракать и отдохнуть перед тем, как мы выступим в дорогу. Ну и, заодно, приложить пару тампонов из лечебной травы к полученным в результате погони ссадинам…

Выступили мы довольно рано – ведь нападение случилось едва начало светать – а раз уж все проснулись, то и заново уснуть сразу не получилось бы. Наскоро перекусив, привязав пленных вышронцев к дереву (благо вся нужная информация у нас и так была!) и развязав ноги Роме, мы направились в сторону ставки местного сопротивления.

По словам Ромы, партизаны окопались в тропическом лесу – на самой границе плато. С севера было три места спуска с высот, об одном из которых вышронцы пока что не знали. Вот оно и использовалось в качестве пути для диверсий. И пусть лес на этой стороне был не слишком широким, но и мы не могли через него двигаться тем путём, который использовали как обителевцы, так и вышронцы – вдоль реки, которая в отличие от Золотой, петлявшей как не в себя, текла почти прямо. Пришлось продираться через зелёный ад в отдалении…

К вечеру мы, наконец, выбрались к лагерю партизан. Лагерь организовали среди густой поросли бамбука, используя стену полезного сорняка как защитное укрытие. Вход в лагерь представлял из себя прорубленную среди стеблей просеку где-то в полтора метра шириной. И охранялся он из рук вон плохо – стояли возле него лишь пять стражников, которые особо и не скрывались.

– О! Яичко вернулся! – радостно крикнул один из них, когда шедший первым Рома вывалился из кустов.

– Да ты с друзьями!.. – удивился второй, когда к зарослям бамбука вывалились ещё и мы.

Стражники сразу перегородили проход, выставив в нашу сторону копья. Пришлось чуть потеснить Рому, выйти вперёд – и взять дело в свои руки.

– Степан тут? – спросил я.

– А тебе какое дело? – спросил стражник, заметивший Рому первым. Судя по медному наконечнику копья, он был в охране главным. – Вали давай…

– Я бы на твоём месте варежку закрыл. И быстро метнулся бы туда-сюда до командования! – заметил я. – Потому что я человек терпеливый… Но на самом деле, нет… В общем, долго тут стоять не буду!

– Никуда ты, сука, не пойдёшь!.. – засмеялся командир стражи и обернулся за поддержкой к подчинённым.

Но вот поддержки он как раз и не нашёл. То есть трое стражников всё-таки натянуто заулыбались, а вот четвёртый вздохнул и опустил копьё.

– Слышь, Пробка… Ты чего? – удивился командир.

– Ты бы последовал совету, Серый! – заметил тот. – Это же Филя из Мыса. Он у тебя сейчас копьё отберёт, а потом в тебя же его и воткнёт, чтобы ты больше не выпендривался.

Серый с сомнением посмотрел на меня, потом на своё копьё, опять на меня – и всё-таки сорвал злость на Роме.

– Яйцо, ты кого к нам привёл, придурок? – зашипел он. – Они же враги!..

У меня прямо руки зачесались сделать так, как описывал Пробка, но ведь я, на самом деле, не такой. Я просто копьё отберу и настучу по наглой башке древком. Я уже даже рукой дёрнул в его сторону, как в этот момент из прохода показался тот самый Степан Лиходеев. И, как оказалось, я его знал как Стёпу – видел во время последней встречи с Аришей.

– А, Филя! – устало сказал он, увидев меня. – Мы думали, вы позже заявитесь… Но хорошо, что пришли. Сергей, опустите копья и продолжайте сторожить. Роман?.. Брони нет… Значит, в плену побывал?

Роман по прозвищу Яичко лишь виновато склонил голову. Я с сожалением проводил взглядом копьё Серого, которое тот опустил и прислонил к побегу бамбука, с недовольным лицом дав знак подчинённым расслабиться и освободить проход.

Лагерь партизан напоминал скорее бомжатник, чем нормальное расположение вооружённых сил. Повсюду валялся разнообразный мусор, а ещё попахивало нечистотами и из укрытий были только хлипкие навесы. Зато людей внутри оказалось неожиданно много: несколько сотен человек, которые по факту, похоже, ничем не занимались, что само по себе было ошибкой… Но по усталому лицу Стёпы было понятно – ему сейчас просто не до того.

Он привёл нас к одному из горящих костров – и жестом предложил сесть, сам опустившись на лежащее рядом бревно. Я, Борборыч и Дойч уселись, а вот остальные расползлись вокруг, выбирая себе места почище.

– Вы простите, мы тут недавно вселились, – развёл он руками. – Сначала у нас и людей-то толком не было, а потом повалили со всех сторон… В результате развели здесь срач.

– Скоро вас по запаху вычислят! – пообещал Борборыч. – У вышронцев решашиархи хорошо подобное чуют.

– У вышронцев? – переспросил Стёпа. – А почему вы решили, что это именно «вышронцы»?

– А кто бы ещё додумался приручать решашиархов? – усмехнулся я. – Да и после того, как Мыс навестили дологниссцы, всё было очень логично.

– К вам приплывали дологниссцы? – ошарашенно спросил Стёпа. – А я думал, это у меня тут новости интересные…

– Было дело! – кивнул Борборыч. – Пять штук всего, а отбились – чудом.

– Новости сейчас везде интересные… – заметил я. – Что у вас произошло?

Стёпа вздохнул и рассказал почти всё то же самое, что и Рома. Однажды утром приплыли ладьи, из которых принялись выгружаться войска. Через пару дней они пошли на штурм и почти сходу взяли внешний, плохо защищённый город. Обителевцы успели стянуть войска к городу, но толку от них было немного. Медью сталь не пробьёшь.

Центр Обители сейчас находится в осаде, но штурмы не проводятся. Большая часть врагов разбрелась по округе и внаглую захватывала рабов. Часть рабов сгоняют к месту какой-то масштабной стройки, часть распределяют по захваченным поселениям. Единственная новость была в том, что вышронцы активно выбивают из пленников не только хитпоинты, но и опыт с ПСО.

– Мы не знаем, почему они пришли и зачем… – Стёпа понуро покачал головой. – Хотя, с другой стороны, всё понятно. Нужна ли особая причина, чтобы захватывать новые земли?

– Мы знаем, что через несколько дней прибудет подкрепление, – заметил я. – И вот тогда Обитель точно падёт.

– Подкрепление? – Стёпа вскинулся и посмотрел на меня. – Откуда вы узнали?..

– В лагере на юге захватили «языка», – объяснил я. – Он нам и сказал, что до прибытия флота со второй партией осталось около десяти дней. Считай, пять уже прошло.

– Это конец… – Степан обхватил голову руками и уставился в землю.

– Стёпа? – Борборыч тронул его за плечо. – Соберись, не будь тряпкой!..

– И чем это нам поможет? – спросил тот. – Мы пытались с ними воевать – толку ноль…

– Стёпа, у нас в Мысе достаточно стали, у нас есть войска… – проговорил я. – Вам не надо сейчас воевать – вам надо срочно уходить!

– Уходить на юг? – спросил тот. – И зачем? И чем вам помогут эти ребята из внешнего города? Посмотри на них!

Стёпа обвёл рукой лагерь.

– Большинство нос за пределы лагеря высунуть боится. Нас тут травят, как оленей на охоте, только не собаками, а решашиархами! Люди запуганы!

– Так ты бы каждого к делу определил!.. – заметил Борборыч. – Глядишь, и выглядели бы они посерьёзнее. И времени бояться бы не было!

– Ещё бы кто мне с этим помог, – вздохнул Степан.

– Знаешь, и они помочь могут, – кивнул я, соглашаясь с рейд-лидером. – Сейчас любая помощь пригодится. Надо вывести как можно больше людей.

– А ещё лучше – пробить коридор в Обитель, – заметил Борборыч, удивив даже меня.

– У меня тут четыреста пятьдесят человек. И у вас ещё пятьдесят… – Стёпа усмехнулся. – А там, в осаде, сейчас триста-четыреста врагов. Как вы себе это представляете?

– А сколько людей в Обители? – спросил я.

– Точно не знаю, сколько осталось… – Степан пожал плечами. – Бойцов там не больше пяти сотен.

– Надо начать одновременную атаку, – сказал Борборыч. – Мы со своей стороны, а они – со своей. Людей отправляем на юг. Там дальше, после леса и плоскогорья, путь один – обойти не получится. Стёпа, у тебя связь с Обителью есть?

– Откуда?! – возмутился тот. – Мы даже подойти не можем… Везде разъезды ящеров дежурят. Ещё и назвались партизанами – посмешище одно…

– А я вообще не понимаю, как он попал в командиры?! – возмутился сидящий поодаль Нагибатор. – Он такой же командир, как я – архиерей!

– Я… – Степан вскинулся было, а потом нахмурился и, наконец, улыбнулся. – А, ну да… Но пути в Обитель нет. Мы пытались через перерождение связь держать, но система пишет, что поселение в осаде, и точка возрождения закрыта для всех, кто находится вовне…

– Ну так надо поспрашивать! Может, кто и знает, как втихую проникнуть, – предложил я, возвращаясь к более актуальной теме.

В ответ на свое предложение я заслужил такой усталый взгляд от командира партизан, что понял: этот вопрос нам тоже придётся решать самим.

– Я знаю… – заметил Дойч, и все уставились на него. – Используем добровольцев и отвлекающий манёвр. Выбираем добровольцев, каждому вручаем по письму от нас к руководству Обители, что так мол и так, скоро приплывут подкрепления вышронцев и возьмут город, и надо вам уходить. Мы, основными силами, предпринимаем ложную атаку на осаждающих – они стягивают силы к месту боя, а добровольцы пытаются прорваться в крепость. Нужно всего-то человек двадцать или тридцать – сколько наберётся…

– Один точно наберётся. Это буду я… – мрачно буркнул Стёпа.

– Уверен, всё не так плохо! – успокоил я его. – Мне план нравится.

– Мне тоже! – кивнул Борборыч. – Степан?

– Да мне уже всё равно… – ответил тот и неожиданно улыбнулся. – Но всё лучше так, чем по лесам прятаться.

И да, всё было плохо!.. Доброволец нашёлся только один – сам Стёпа. Стоило нам с планом хоть к кому-нибудь подвалить – и люди просто крутили у виска пальцем, показывая, что они о нас думают. Пришлось применить административный ресурс и репрессивный аппарат. В качестве админресурса выступал Степан с мешком, набитым камешками – тридцать из них имели особые отметки. В качестве репрессивного аппарата выступали Нагибатор и я.

Под давлением обстоятельств и руководства смелые северные партизаны тянули жребий – и радостно убегали, если камушек был пустой. Те же, кому выпала честь спасать «други своя» – начинали ныть, придумывать на ходу заболевания опорно-двигательного и вообще указывать на свою полную немощность. Воевать никто не хотел, в рабство к ящерам никто не хотел, спасать других никто не хотел…

Нет, конечно, были и те, кто не увиливал – и, если честно, таких было не меньше половины. Но просто лучше всего запоминались те, кто устраивал сейчас концерт. И самое обидное, что именно таких ни в коем случае нельзя было освободить от почётной обязанности – потому что тогда все увидели бы, что истерики и жалобы и вправду помогают.

Так что «добровольцы» были принудительно набраны, план обкатан, – и теперь нам предстояло лишь его реализовать.