Жертвы жадности. Опасное соседство
- -
- 100%
- +
– О длиннохвостый! Освети блеском своей чешуи недостойных! Новые рабы пришли под руку твою!
Ящер-выпендрёжник важно пошипел, показав раздвоенный язык. И как раз в этот момент заметил нашу дружную компанию.
– А, чтоб у тебя хвост укоротили!.. Аспид недоделанный!.. – заорал главный ящер, выхватив откуда-то палку и перетянув ей подчинённого по спине. – Кто та жаба, которая охранение не выставила? Удавлю паскуду…
Универсальный язык сразу обогатил наши знания по анатомии и социальному устройству пришлых ящеров. Передавать всё, что успел наговорить главный, наверно, не имеет смысла – в принципе, подобного можно наслушаться и просто посетив в трезвом виде пьяную молодёжную компанию.
Важнее было то, что под ругань командира остальные ящеры споро развернули к нам решашиархов, перехватили свои бердыши и с залихватскими криками пошли в атаку.
М-м-м-м! Что это? Драка? Межвидовое скрещивание колюще-режущих? Ну-ну!..
Я ещё только соображал, что бы сделать в этой ситуации, а мимо уже промелькнул исполинской тенью Нагибатор и с криком:
– Мой подвиг!!! – попытался достать ближайшего врага.
Враг не хотел, чтобы его достали. Ни тот, что был под седлом и стремительно сместился, уходя от удара молотом, ни тот, что из седла махнул по нам бердышом… Вдогонку решашиарх клацнул зубами, вытянув шею, и Нагибатор отступил, продолжая разворот, а потом присел и врезал по лапе зубастого скакуна. В принципе, расчёт был верный – оружие у всадников было не слишком удобным для пешего строя – но он не учёл, что врагов было десять, а не один, и все остальные мимо проходить не собирались. Может быть, не надо было вытаскивать Нагибатора в этот раз – будет ему наука без приказа в бой кидаться! – однако совесть не позволила бросить товарища и весь наш отряд. Так что, не успев согласовать действия, я рванул вперёд. А за мной с громкими криками понеслись и остальные.
Поскольку нападающие замедлились, а мы ускорились – и выдавали скорость отнюдь не ту, которую выдают все нормальные бойцы в тяжёлой стальной броне – то ударил наш отряд прямо по неподвижному строю всадников. В общем, удачно всё сложилось. Вспоминая тот бой, я понимаю, что дай мы им разогнаться, – и просто позорно слились бы от неожиданности. А так самым неожиданным стало наше нападение – причём, похоже, и для нас самих.
…Молот Минотавра описал красивую дугу, и я уже приготовился увидеть лог, но в последний момент ящер, выбранный мной в жертву, плавно ушёл с траектории – и так же плавно ударил своим бердышом в ответ. Я ушёл от удара совсем не так красиво: дёрнулся слишком рано, да ещё и положение принял неудобное. Когда мой враг подправил удар, я начать падать, что в такой свалке лютой смерти подобно. Спасла только быстрая реакция, позволившая ухватиться за древко вражеского оружия и устоять на ногах.
Решашиарх врага с противным шипением рванул в сторону, а его наездник с жалобным воплем вылетел из седла и шмякнулся на землю. Я было уже собирался его добить, но заметил краем глаза близкое движение и подставил щит – и ровно для того, чтобы тот потерял почти половину своего размера, когда лезвие вражеского оружия снесло верхнюю его часть. Дурная голова Филиппа Львовича не пострадала, а вот ящероподобный враг проскакал по инерции дальше. Жалобный вой за спиной заставил меня обернуться и на время забыть про предыдущего врага. Коротенький хвост спешенного ящера оказался зажат в челюстях квестового зверя, который теперь мотал головой, беспощадно отгрызая рудимент. Зверь как обычно вёл себя тише воды и ниже травы, не показываясь на глаза, но вот – в нужный момент – всё-таки появился и вступил в бой.
Тем временем решашиарх, потерявший седока, развернулся и кинулся на помощь хозяину, вообще ни на кого не обращая внимания. Вот его-то я и встретил ударом молота по большой башке…
Критический удар!
Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 30671 урона
Жизнь решашиарха вышронского 0/35000
Решашиарх вышронский убит!
Ящер осоловело глянул на меня и с грохотом рухнул на бок, подняв тучу пыли. Однако досмотреть его падение я не успел, больно получив чем-то по спине. К счастью, нагрудник выдержал удар – вот только пришлось мне немного пропахать носом землю. Я успел перевернуться на спину, и на мою грудь опустилась когтистая лапа решашиарха, на котором восседал командир врагов.
– С-сса! – радостно выкрикнул тот. А потом поймал мой взгляд, в котором читалось всё моё отношение к его умственным способностям, и недовольно сморщил нос.
Выпустив молот, я схватил лапу решашиарха руками и одним резким движением поднял её, разом обрушивая и скакуна, и всадника на землю. Не зря ведь на крокодилах когда-то тренировался!.. Однако, к моему вящему сожалению, командир ящеров успел выскочить из седла, откатываясь в сторону.
– Напугал ежа голой жопой!.. – проворчал я, подхватывая молот и поднимаясь на ноги. Решашиарху я подняться не дал. Два сильных удара, и скакун командира испустил дух.
Критический удар!
Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 33744 урона
Жизнь решашиарха вышронского 8256/42000
Ящер получает сотрясение того, чего нет!
Критический удар!
Вы нанесли рептилии – решашиарх вышронский 8256 урона
Жизнь решашиарха вышронского 0/35000
Решашиарх вышронский убит!
Наезднику такое обращение с его скакуном не понравилось. Недолго думая, он решил сообщить о своём ухудшившемся ко мне отношении:
– Подлая тварь! Лысая образина! Убить благородного жеребца (да, вот прямо так и перевелось)! Подлость и низость! Ты ответишь за всё!
Командир наших врагов не был голословен: в следующие секунды мне довелось узнать, почему эти бердыши такие странные, почему их два – и зачем лезвия направлены в разные стороны. Ящер схватился за основание одного из лезвий, после чего раздался щелчок – и то отделилось от древка. А всего через секунду в руках врага уже были две широкие сабли, с которыми он и кинулся на меня.
И вот тут я понял, какой же я лошара! Божечки мои, какой же я лошара!.. Вся моя сила и ловкость не могли сделать одного – обеспечить мне преимущество в этом бою. Даже то, что мой враг двигался медленнее меня, и то не особо помогало. Он как будто всегда заранее знал, куда я ударю. Всё что мне оставалось – вспоминать наставления овцебыка, а именно: держать дистанцию и крутить молотом, не останавливаясь. И всё только для того, чтобы хотя бы не подпускать врага слишком близко. Хвостатый уродец так на меня насел, что если бы ко мне ещё и кто-то со спины подкрался, я бы вообще ничего не успел сделать…
Да, одно его попадание снимало с меня всего четыре-пять тысяч хитов. А попаданий я пока пропустил не больше пяти – и при запасе больше, чем в восемьдесят тысяч жизней, мог позволить себе ещё немного постоять под градом ударов. Однако со спины подкрались не ко мне, а к командиру врагов… Нагибатор в посечённой броне, в крови – своей и чужой – и с молотом в руках, подскочил к ящеру сзади и просто снёс его куда-то в сторону. После чего, глянув на высветившийся ему лог, удовлетворённо кивнул.
– Вырубился!.. – сообщил гигант, устало опираясь на своё оружие.
Я огляделся по сторонам. Бой почти закончился. Восемь кучек вооружения и десять трупиков решашиархов отмечали места последнего упокоения наших противников. Последний ящер ещё отмахивался – и умело отмахивался! – от десятка ударников, пытавшихся его достать копьями. Однако сопротивлялся он уже исключительно на морально-волевых…
Ещё пять доспехов мысовцев указывали на то, что пятерых ударников и мы не досчитались. И всё это с учётом того, что нас было больше. В шесть раз больше, чем ящеров – или в три раза больше, если и решашиархов уравнять с бойцами.
– Приплыли! – сообщил мне подошедший Борборыч. – Как вам первое знакомство с профессиональными средневековыми бойцами?
– Смахивает на катастрофу! – заметил я. – Причём, полную…
– И ею и является, – кивнул Борборыч.
– Почему ты решил, что они средневековые? – уточнил Нагибатор.
– А ты посмотри, что они говорят, как живут, как держат оружие и носят броню… – заметил Борборыч. – Это всё их, родное, привычное и понятное! Не то что для нас, избалованных детей двадцать первого века…
Бой завершён, ваши враги повержены! Что странно, конечно! Раньше я это сообщение выводила только другому виду. Спишем всё на ваше численное превосходство!
Вы получаете 2590 очков опыта (поделен между союзниками).
Набрано опыта – 18444/30531 очков опыта!
– Что это за твари?! – возмутился Толстый.
– И почему они такие твари?! – поддержал его Вислый.
– А что вам, двум олухам, непонятно? – удивилась Мадна.
– Что?! – переспросил Толстый.
– Да всё! – закончил Вислый.
– Это вышронцы! – спокойно ответил им Дойч. – И такие твари они, потому что… Потому что потому!
– А-а-а… Ну тогда вопросов, конечно, нет! – покивал Толстый.
– Какие уж вопросы к Капитану Очевидность, да! – кивнул Вислый.
– Нагибатор, говоришь, главный их вырубился? – уточнил я.
– Ага, – кивнул гигант и указал в сторону павшего врага подбородком. – Вон он!
Вышронский командир был жив и почти здоров, но без чувств. И пока ударники освобождали местных, я и Борборыч надёжно пленили врага. К счастью, физиология у вышронцев была похожа на нашу, так что где, что и как вязать – вопросов не вызывало. К тому моменту, когда ящер открыл свои круглые глаза, двигать он мог только ртом. На нашу беду, он немедленно этим самым ртом и воспользовался:
– Я вождь сотни воинов! Я верный вассал его величества Р'грашар'са! Вы ещё ответите за то, что пленили меня, презренные твари! Никчёмные слабаки! Освободите меня! Я покажу вам, кто здесь должен быть связан! Бесхвостые выродки болот! Ублюдки низших!..
– И этот туда же! – возмутился Борборыч. – Опять низшими обзывает! А он, стало быть, высший, ага!..
– Надо бы их напрямую на юг отправить… – кивнул я. – Вот пускай с дологниссцами и выясняют, кто высшим будет.
– …Дерьмо, и заставлю вас его жрать! Вставлю вам по колу в задницу вместо хвоста! – не унимался командир вышронцев.
И вот тут меня осенило.
– Хвоста… хвоста… хвоста… – пробормотал я, а потом нагнулся к пленному и перевернул его на живот.
Вышронец сразу замолк, повернул голову на бок и уставился на меня своим круглым глазом, в котором плескалось подозрение, прорывавшее даже межкультурные и межвидовые барьеры.
– Что это ты там делаешь, а? – встревожено осведомился он.
– Ну как что, длиннохвостый?! Примериваюсь!.. – оповестил я его.
– К чему ты там примериваешься? – с ещё большей тревогой спросил вышронец.
– К твоему понижению по социальной лестнице! – не стал скрывать я, внимательно рассматривая огузок, выбивающийся из-под доспеха.
Надо сказать, что командирский огузок был явно длиннее, чем огузки всех других вышронцев, с которыми мы сегодня столкнулись.
– Будешь ли ты ещё предводителем сотни воинов, если я тебе хвост обрежу на три пальца? – спросил я, показав теми самыми тремя пальцами, насколько именно собираюсь укоротить рудимент.
– Н-н-не смей!.. Подлейший из подлых!.. Не трожь!.. Ибо проклят ты будешь в веках! – оповестил меня командир-ящер.
– Да какие века, зелёный? – удивился я. – Кто бы нам тут века дал… Борборыч, дай ножик, а? Будь другом!..
– Н-не-эт! – взвизгнул вышронец, извернувшись всем телом, и снова перевернулся на спину. – Хвост – это святое! Голову руби, а хвост не трожь!
– Это для тебя святое! – развёл я руками. – А мы, бесхвостые, не оценим! Давай, назад переворачивайся!
– Что ты хочешь от меня, грязное, мелкое, противное…
– Э-э-э-э-э! – я погрозил вышронцу ножом.
– Красивое, высокое и очень мудрое существо? – судорожно сглотнув, закончил тот.
– Для начала хочу тишины! – сказал я.
– Хорошо! – покладисто кивнул гордый вождь ста воинов. – Тишины – так тишины… Чего сразу угрожать-то?
Мы с Борборычем оставили его под присмотром Панка, который развлекался тем, что принялся задвигать пленнику идеологию феминизма, попутно выяснив, что самочки у вышронцев есть – и они не сезонные, а вполне себе постоянные. Вышронец булькал, возмущённо пучил глаза, шёпотом возмущался и грозился стереть весь наш вид с лица земли, чтобы больше никто такую ересь не нёс. А то, мол, видит Первояйцо, так можно и в Первояйцо верить перестать!..
Местные жители были освобождены, да и пожар в самом лагере мы потушили. Но вот растерянность на лицах людей никуда не делась.
– Филя! Филя! – позвал меня Паровоз. – Не оставляйте нас здесь!
– Ну ты нормальный, а? – удивился я. – Что же, теперь сидеть и охранять тебя, что ли?
– А можно мы к вам? – спросил поселенец из лагеря. – Мы сами как-нибудь попробуем до Мыса дойти! В Обители, я слышал, бои – там эти ящерицы высадились. Эльдорадо, говорят, вообще уже взяли…
– Да не взяли его, а в осаду взяли! – поправил другой.
– Как взяли, так и взяли! – возразил третий. – И всех там съели!
– Тьфу, да не едят они наших! – возмутился первый, но с лица сразу сбледнул.
Пришлось угомонить спорщиков. А потом дать им разрешение уходить на юг. Вместе с разрешением было предоставлено и письмо, которое требовалось доставить командирам в Железной долине. Собственно, письмо предписывало всех беженцев отправить напрямую в Мыс, нагрузив рудой и едой, а лагерь – экстренно перенести в ущелье. И вообще в самой долине теперь вести только добычу железа.
Как рассказали обителевцы, эта группа вышронцев была первой, добравшейся до их лагеря. Однако почти треть местных жителей оказались беженцами, спасавшимися с севера от страшного врага. Обитель, как они говорили, ещё держалась. Хотя всё это было исключительно слухами, собранными ими по пути. Пока основные силы пытались отбиться от вышронцев по всем поселениям на берегу, те совершенно безнаказанно в составе небольших отрядов шныряли по округе, вылавливая людей…
Впрочем, спрашивал я больше для проформы. Для настоящих ответов у меня был пленник, целый вождь ста воинов, гордый носитель огузка чуть длиннее, чем средний огузок по всей популяции вышронцев…
– Ну что, о блеск твоей чешуи! – обратился я к пленнику, поигрывая ножом, когда начался допрос. – Рассказывай всё как есть!
Кто-нибудь, отучите меня играть словами с представителями других видов, пожалуйста!..
– Во тьме родилось Первояйцо! – заученно завыл вышронец. – Крепла его скорлупа, и рос внутри мир людей! Тьма вселенной билась о белоснежные стены…
– Нет, вот это пока не надо! – попросил я. – Давай с того момента, когда вас дёрнуло отправиться на наш остров.
– …Первояйцо, в милости своей!.. – снова завыл пленник.
– Причём тут Первояйцо?! – в сердцах взревел я.
– Призвало оно достойных мужей взять в руки оружие, ладить корабли и плыть на юг, где на острове под странным названием Три-Восемнадцать-Пять родилась ересь невероятная, места которой на земле нет и быть не может! – скороговоркой сообщил пленник. – А если…
– Да-да!.. – кивнул я. – Карами страшными грозила, землю в пучинах вод потопить грозилась…
– Да! Именно так! – серьёзно кивнул ящер. – Знаете, где ересь развелась?
– Да вы сами – ересь та ещё! – вздохнул Борборыч и посмотрел на меня. – Эти здесь, похоже, всерьёз и надолго… Фанатики…
– Дерьмово! – резюмировал я, понимая, что Борборыч прав. – Слышишь, вождь ста воинов, сколько вас сюда приплыло?
– Войско наше велико и могуче…
– Так, родной мой… Мне сейчас не важны никакие качества вашего войска, – оборвал я словоизлияние пленника. – Меня интересует только цифра!
– Шесть с половиной тысяч, – покорно сдал «своих» ящер. – Две трети ещё в пути…
А далее, прерывая все попытки скатиться в цветастые эпитеты, нам удалось без особых проблем выяснить, что вышронцы сумели осадить Эльдорадо и Обитель, а ещё подбирались к Острову. Да и вообще чувствовали себя на севере отлично, не встретив нормального сопротивления. Откуда бы, если там все в коже и меди ходят, а ящеры быстро производство стали на своём острове наладили?..
И ведь это пока была только треть их сил – остальные ещё находились в пути. Ещё треть должна была прибыть через десять дней, а вот следующий завоз ожидался через месяц. Кораблей у гадёнышей не хватало критически… Не успели построить большой флот.
– Надо идти на север выручать наших, – заметил Борборыч после допроса.
– Это когда они нашими стали? – удивился Быга, поддержанный частью ударников.
– Когда на нашем острове появились «ненаши»!.. – погасил я в зародыше назревающее возмущение. – …А у меня, да и у многих других, начался острый приступ ксенофобии. Я даже островитян врагами считать теперь не могу. Глядя на вышронцев и дологниссцев, как-то сразу чувствуешь культурную близость и родство со всеми людьми…
– Верно… Это теперь наша общая беда, – кивнул Борборыч. – И сначала надо разобраться с пришлыми, а вот потом между собой вопросы решать.
– Почему-то мне кажется, что островитян это не остановит… – едко заметил Тубик.
– Кого не остановит, обнулю на хрен! – пообещал я, нахмурившись. – И это не угроза – это вот прямо обещание. Собираемся, пойдём на север. Попробуем вытащить, кого можем…
Через час мы оставили за спиной покинутый лагерь и двинулись дальше, навстречу новым проблемам, которые ждали нас впереди… Ждали-ждали! Я был уверен, что ждут и даже, возможно, идут к нам навстречу. Пленника мы с собой не потащили – так и оставили связанным и ругающимся лежать в одной из опустевших лагерных построек…
Глава 5. Унылые партизаны севера
У нас было только общее описание пути до посёлка с ближайшей точкой возрождения. Но обитатели горного лагеря обещали, что мы не заблудимся и мимо не пройдём. Обычно дорога от лагеря до посёлка занимала четыре-пять дней, но мы почти весь путь проделали рысцой – так что добрались быстрее.
Посёлок назывался Тукан, и это название ему очень подходило. Пять десятков домов были построены из какого-то непонятного материала: то ли глины, то ли камня белого цвета. Крыши были выложены кусками сланца, да к тому же и разноцветного – как в русле ручья, по которому мы взбирались к лавовой дороге. Всё это окружали стены из тёмного, почти чёрного, минерала. На настоящего тукана было очень похоже. Когда такую красоту успели только построить? Впрочем, когда тебя не пытаются регулярно сожрать или хотя бы захватить, то можно и с пользой потратить время.
Однако красота спасает мир, но губит поселения… Именно это успели захватить вышронцы. Мы подобрались к посёлку через густой подлесок вместе с близнецами и Таригом – и теперь, лёжа на земле, рассматривали открывшуюся нам картину. Весьма неприглядную картину: на стенах стояли вышронцы, в домах жили вышронцы, – и только на полях и сборе овощей трудились люди. Что примечательно, под присмотром других людей.
– Это что, коллаборанты? – удивился Толстый.
– Полицаи и предатели? – изогнув бровь, добавил Вислый.
– Мудаки это!.. – сплюнув, ответил Тариг.
– А может, их заставили? – решил я поиграть в воплощение наивности.
– Все полицаи так отговариваются! – заметил Толстый.
– Типа они просто хотели лучше кушать! – добавил Вислый.
– Мудаки это! – упрямо повторил Тариг. – Таких исключать надо из числа людей.
– Это расчеловечивание в чистом виде! – заметил я. – Надо просто спасти тех, кто рабы, и оставить здесь тех, кто полицаи. Получатся пауки в банке. И пусть сильнейший сдохнет от голода!
– Тихо! – шепнул Вислый и, подавая всем пример, вжался в землю.
Невдалеке проехал разъезд вышронцев на решашиархах. Уверен, если бы Тариг не посоветовал нам загодя натереться прелой листвой и илом с берега ручья, протекавшего неподалёку, то нас бы могли и учуять. А так решашиархи даже глазом не повели.
Вышронцы ехали и вели сугубо мужской разговор. И обсуждали они – я даже ушам не поверил! – прибытие борделя на отдельном корабле. Самки пока были доставлены исключительно для нужд командования. Однако смелых рептилоидов не оставляла надежда на то, что и для них скоро откроются перспективы.
Да, конечно, поминалось и Первояйцо, и культурные аспекты спаривания (без предварительного поединка не дадут даже королю!)… Однако в общем и целом вышронцев я хотя бы немного понимал – они не вызывали такого бурного отторжения, как дологниссцы. И, если закрыть глаза, можно было вообразить, что просто рядом фильм по мотивам фэнтези снимают.
Рабов в Тукане было много – человек триста. Вышронцев мы за пару часов наблюдений насчитали всего около восьми десятков. Причём, конными (или решашиархнутыми – интересно, так можно сказать или всё-таки нельзя?) были только полтора десятка. Если бы до этого мы уже не приняли участия в бою с этими гадами, то я бы сейчас, не задумываясь, предложил напасть.
Стыдно признавать, но одного боя мне с головой хватило, чтобы понять бесперспективность подобных действий. Мы и в той битве, пребывая в большинстве, всё равно потеряли пять бойцов. Может, решашиархнутый вышронец и является местной боевой элитой, но нам и с рядовыми пехотинцами может оказаться непривычно тяжело тягаться. Прав был СаПа: нам бы пушку – и вот тогда было бы чем удивить пришлых. А просто силой и ловкостью их, как ни крути, не проймёшь. И ведь где-то там есть у них свои «монстры», которым и я, и Нагибатор – на один зуб, вместе со всеми своими умениями.
Кстати, об умениях… Пришло время качать молот дальше! В последнем бою тренер так и не объявился, что намекало на тот факт, что для дальнейшего обучения опять надо вкладываться. Да и параметры не мешало бы поднять…
Просидев в своём укрытии почти до вечера, мы вернулись в лагерь ударников, который был организован в глубине леса, поясом охватывавшего плоскогорье. Дальше на север лес переходил в уже знакомый нам тропический, который ещё надо было преодолеть. Впрочем, это и вышронцам по зубам оказалось, да и местные как-то через него ходили – может, он был не так опасен здесь, как рядом с Мысом?
Борборыч наши известия воспринял спокойно, хоть и помрачнел. Остальные ударники тоже особых восторгов от новостей не выказали.
– Надо их валить! – выдвинул серьёзное предложение Нагибатор.
– Тебя там завалят, а не ты их! – возразил ему Барэл.
– Меня не завалят! – уверенно ответил гигант.
Но в этот момент к нему подошла Мадна и ткнула пальцем в грудь, прямо через прореху в нагруднике:
– Тык – и ты в Шикари! – улыбнулась она, заставив здоровяка мрачно уставиться на пробитый доспех.
– Никто с кузнечным делом не знаком? – хмуро осведомился Нагибатор.
Народ вокруг решил промолчать. Вообще-то был у нас целый нагрудник – остался от улетевшего на перерождение Булкина. Поначалу его собирались выдать гиганту, но так и не отдали, потому что дырки в броне – это было то единственное, что пробуждало его ленивый инстинкт самосохранения.
– Что делать будем? – спросил я Борборыча, потому что у самого ни одной идеи в голове не было.
– Пройдём мимо! – ответил рейд-лидер. – Зачем нам этот Тукан? Привязаться? Сомнительно, что обителевцы разрешили бы нам это сделать. Захватывать посёлок? Смысла не вижу. Наша задача – добыть информацию о том, что происходит, а не сбрасывать врага в море. Вот и займёмся своим делом.
На последних словах Борборыч выразительно глянул на Нагибатора, а тот буркнул в ответ:
– Проклятая политика всегда мешала героическим героям!.. – и замолчал, насупившись (и вот прямо так, чтобы все видели, что он насупился и обиделся).
Решив, что утро вечера мудренее, мы выставили новых соглядатаев, наблюдавших за посёлком, а вокруг своего лагеря расставили часовых, чтобы никто не съел нас во сне. И отправились спать.
Утро принесло новости – и внесло корректировки в наши планы. Ночью вышронцы поймали шпиона, чему очень много и громко радовались. Шпионом был явно не рядовой боец армии Обители, судя по медным вставкам в доспехе. Впрочем, медь у него прижимистые рептилоиды почти сразу изъяли. Теперь пленник был заперт в добротном сарае на краю деревни, где несли караул двое солдат вражеской армии вторжения. К нему уже наведывался местный вождь скольких-то воинов. А с ним, по всей видимости, и мастер заплечных дел, потому как под утро пленник долго и устрашающе кричал что-то невразумительное, вперемешку с матами и проклятьями.
Мы решили, что если его до темноты не запытают до смерти, то надо воспользоваться оказией и отбить. У нас тоже были вопросы к пленнику, да и вообще – нам нужнее!.. А если откажется отвечать, то мы его тоже можем простимулировать – и без помощи всяких рептилоидов. Интересно, если бы пленник узнал, что ему грозит – кого бы он сам выбрал?
Чтобы после кражи источника информации и самим не стать целью атаки вышронцев, мы переместили лагерь подальше, а Тариг с четвёркой помощников замёл следы нашего пребывания неподалёку от Тукана и спешного перемещения прочь. Но поучаствовать в краже мне не удалось – на дело пошли рыжие, а ещё тот же Тариг и Тубик.