Авролион: Клинок Метатрона

Вдруг Элиоту стало тоскливо, и это чувство немного заглушило страх. Он уйдёт на покой, а на его место возьмут кого-то молодого и полного сил. Заменят как устаревшее оборудование. Даже обидно. Неужели он и впрямь больше ни на что не годится?

‒ Ай, да чтоб его! ‒ в сердцах прошипел Элиот, звонко хлопнул себя рукой по колену, так что ладонь занемела, вытащил пистолет и направился к лаборатории.

* * *

Застигнутый врасплох Палач так и не снял с себя заклятья невидимости, и теперь оно вытягивало из него остатки сил. В ушах стоял раздражающий шум и мешал сосредоточиться. Он поспешил снять чары.

Как только символы на его шее погасли, наёмник почувствовал облегчение, но шум так и не утих – заклинание действовало слишком долго. Это тревожило его – он мог не услышать чего-то важного, пока следил за широкой колонной у лестницы, где скрывался Тенебриэль.

Его опасения оправдались – в дверь с другого конца зала осторожно вошёл охранник. Сначала он не увидел Палача – его скрывала бетонная несущая перегородка, за которой находилась небольшая лестница в несколько ступеней.

Крадущейся походкой Элиот Флинн направился по узкому проходу меж рядов стульев, и наконец сквозь стеклянную витрину с коллекцией минералов увидел тёмное рогатое существо, присевшее на корточки. Оно сидело к нему в пол оборота и не шевелилось.

Элиот был человеком суеверным. Ему тотчас вспомнились странные тени и шорохи, доносившиеся из каждого угла уснувшего музея. А разыгравшееся воображение придало этим теням и звукам пугающие формы и образы.

Нервы охранника были натянуты до предела, и при виде рогатого существа его обуял настоящий ужас.

Сейчас Элиоту Флинну хотелось только одного – покинуть стены этого ужасного хранилища истории, чтобы никогда больше сюда не возвращаться, но ноги не слушались.

Наконец чудовище пошевелилось, приняв более удобную позу, но так и не повернулось – оно продолжало настороженного смотреть через проход в соседнее помещение. Возможно там, за стеной, скрывалось что-то более ужасное? Это вдохнуло жизнь в оцепеневшие ноги охранника, и он осторожно начал пятиться обратно к двери, но случайно наткнулся на один из стульев.

Сердце Элиота подскочило к самому горлу. Он вообразил, что со спины на него напало нечто кошмарное. Пистолет в его вспотевшей руке выстрелил. Рогатое существо вскрикнуло и схватилось за правое плечо.

Это было для Палача полнейшей неожиданностью, но выучка в Ордене взяла своё, а боль от раны разъярила его. Он замешкался всего на пару секунд и резко развернулся. Затвор пистолета сверкнул в неверном уличном свете вязью бледно мерцающих символов. Выстрел на мгновение осветил всё вокруг ослепительной вспышкой.

Охранник выронил оружие и повалился навзничь. С неимоверным грохотом он опрокинул несколько стульев и больше не шевелился.

Палач глухо зарычал и привалился спиной к стене, оставив на ней кровавое пятно.

Тенебриэль решил воспользоваться неразберихой – он выскочил из-за колонны и вскинул револьвер, собираясь выстрелить, но наёмник вовремя увидел шевеление в соседнем коридоре и опередил его.

Пуля пронзила бок аггела жгучей болью и прошла на вылет. Он споткнулся и упал на колени, но оружия из рук не выпустил и тотчас сделал два ответных выстрела.

Палач отскочил, оскалил клыки и раздражённо зашипел.

Снаружи послышалась сирена патрульных машин.

Наёмник понял, что пора бежать – без чар он был крайне уязвим.

Он зажал рукой рану в плече и бесшумно скользнул вдоль стены к выходу, из которого несколькими минутами ранее появился охранник.

* * *

Тенебриэль сидел на холодном каменном полу. Он облокотился на одну из грубых шершавых колонн и зажимал рану в боку. Кровь просачивалась сквозь пальцы и капала на серые плиты пола.

Он видел, как фраарах сбежал. А вот ему скрыться без посторонней помощи не удастся.

Не может всё так закончиться, когда цель почти достигнута! Если он сейчас не встанет, то долгие века тяжёлых скитаний пойдут прахом. Он обязан вернуть Клинок Метатрону!

Тенебриэль стиснул зубы от боли и, опираясь одной рукой на колонну, с трудом поднялся на ноги. Необходимо было выбираться. Но что он собирался делать дальше? В таком состоянии он даже до машины не дойдёт.

Наконец он вспомнил про ключи. А следом в памяти всплыл образ лаборантки. Вот кто ему нужен!

Он медленно направился к лаборатории. Его шатало, колени подгибались, рану жгло огнём. Под ногами заскрипело рассыпавшееся стекло турникета.

Тенебриэль на мгновение остановился и прислушался – ничего не слышно. Значит, патрульные ещё снаружи.

Ключи действительно лежали недалеко от входа. Аггел с трудом наклонился, чтобы поднять их.

Рейчел он нашёл под одним из столов – она забилась туда и смотрела на него большими испуганными глазами, напоминая загнанного в угол зверька.

Продолжая зажимать рану, он вытащил её оттуда свободной рукой и поставил на ноги. Рейчел, казалось, находилась в прострации – даже не сопротивлялась. Тенебриэлю пришлось как следует её тряхнуть, чтобы привести в чувства.

‒ Он хотел меня застрелить, ‒ залепетала она, ни к кому конкретно не обращаясь, ‒ он и вправду рогатый.

‒ Заткнись, ‒ прошипел аггел. ‒ Мне надо добраться до укрытия, но я ранен и не смогу вести машину. А тебя хотят убить. Если поможешь мне, получишь убежище.

Только теперь Рейчел заметила, что он зажимает рану в боку. Она озадаченно смотрела на него несколько секунд.

‒ Гарды уже здесь.

Тенебриэль зарычал от бешенства.

‒ Они тебя упрячут в психушку!

Рейчел сглотнула – в самом деле, что она собиралась им рассказать?

До них донеслись приглушённые голоса, разносимые эхом по коридорам – патрульные попали внутрь.

‒ Они в другой части здания, ‒ определила Рейчел.

‒ Живо!

Голоса приближались. Она подхватила аггела под руку, и они поспешно направились к чёрному ходу.

* * *

Когда небо на востоке начало светлеть, контейнер из лаборатории с грохотом опустился на чёрный мраморный стол в городе Трамор. Малумы были весьма расторопны – их непреодолимо манила воля хозяина.

В богато обставленной квартире-студии царил багровый полумрак – свет скудно лился только от красного пузырькового столба, стоявшего с торца большого разделительного стеллажа. Перекатывающийся в прозрачной маслянистой жидкости парафин напоминал сгустки крови.

Перед столом, положив руки на холодную мраморную поверхность, стоял невысокий худой мужчина с узким лицом и длинным заострённым носом. Его большие блёклые глаза с вожделением смотрели на трофей, а тонкие бескровные губы растянулись в хищной ухмылке. Даже у себя дома он был одет в строгий чёрный костюм – только расстёгнутый ворот рубашки придавал его виду некоторую небрежность.

Тонкие бледные пальцы нежно скользнули по крышке контейнера и открыли её.

Люцифер застыл. Он стоял так несколько минут и глядел на тёмно-синюю атласную подкладку. Реликвии не было.

Почувствовав недоброе, бесы начали скулить и жаться в угол как нашкодившие псы.

Преувеличенно аккуратно Люцифер закрыл крышку контейнера. Взвесил его в руках. И с силой запустил им в бесов, прикончив одного из них на месте.

Второй в ужасе рванулся к окну и перевернул чёрный журнальный столик с круглой стеклянной крышкой. Раздался звон бьющегося стекла. Существо приготовилось нырнуть в приоткрытое окно, но резко остановилась. Люцифер неотрывно смотрел на него.

Бес медленно развернулся, иссохшей когтистой лапой поднял с пола острый стеклянный осколок и с силой полоснул им по горлу. На белый, в серых прожилках мраморный пол полилась бурая зловонная слизь.

Смрад в квартире сделался нестерпимым, но Люцифер, казалось, не замечал этого. Он бесстрастно наблюдал, как жуткая тварь хрипит и корчится на натёртом до зеркального блеска полу. Наконец малум скрючился как гигантский дохлый паук и разлетелся крупными серыми хлопьями.

Люцифер брезгливо передёрнул плечами и пригладил коротко стриженые русые волосы. Как сложно управлять бесами, когда заточён в человеческом теле. И как жаль, что можно управлять только теми, у кого нет собственного сознания.

Он был заперт в этой уязвимой смертной оболочке уже около четырёх десятков лет, включая беспомощные годы младенчества. Один миг в сравнении с его заточением в Бездне. Семь с половиной тысяч лет, которые в безумном мире скверны ползли медленнее, чем старый больной слизняк. Как он боялся снова туда вернуться! Вернуться без Клинка, в лапы к разъярённым его обманом Вельзевулу и Асмодею.

Этот идиот Джаспер уверял, что план безупречен, и ошибки быть не может. Он труп!

Люцифер подошёл к большому панорамному окну и попытался сосредоточиться. В музее с малумами был наёмник.

Он взял с тумбочки телефон и набрал номер Палача.

* * *

Наёмник забился в один из переулков и выжидал, пока уедут гарды и скорая. Он чуть не попался, когда выбирался из музея, и ему пришлось приложить все силы, чтобы набросить на себя чары. Они продержались не больше минуты, но этого хватило, чтобы сбежать.

Из своего укрытия он не мог видеть, что происходит возле музея, но прекрасно слышал. Он ждал, пока всё утихнет.

Рана продолжала кровоточить, а аптечка со всем необходимым лежала в машине. Оставалось стянуть с себя футболку, порвать её на лоскуты и наложить временную давящую повязку.

Апрельская ночь была прохладной, воздух неприятно холодил обнажённое вспотевшее тело, и он поспешно набросил на себя куртку.

Суета в музее наконец затихла, улица вновь погрузилась в тишину.

Озираясь по сторонам, Палач наконец прокрался к своей машине и отогнал её на безопасное расстояние.

Что стало с аггелом и лаборанткой, он не знал, и на пернатого ему было наплевать – лишь бы не путался под ногами. А вот девушка ему была нужна – он ещё ни разу не проваливал задания, и не собирался этого делать теперь.

Палач достал аптечку и, шипя от боли, начал обрабатывать рану.

Зазвонил телефон. Номер был скрыт ‒ плохой знак. Палач снял трубку.

‒ Мои бесы не принесли мне того, за чем явились в музей, ‒ послышался тихий, угрожающе спокойный голос, ‒ я хочу знать, почему.

Палач вздрогнул. «Мои бесы». Это мог быть только один из хозяев Ордена – Люцифер.

Дела плохи, раз он сам звонит простому наёмнику – обычно между ними было множество посредников. Палач знал, что ответственность за подготовку налёта на музей лежала на Джаспере Динсе, и мысленно внёс его имя в свой список – наверняка разъярённый Люцифер решит, что в Ордене этому подпевале больше делать нечего. А увольнение из Ордена Клинка было одно – смерть.

‒ В здании был аггел, ‒ ответил наёмник, стараясь унять дрожь в голосе.

‒ Какой аггел? ‒ с нескрываемым интересом спросил Люцифер.

‒ Заморенный, с голубым крылом. В остальном я плохо его разглядел – он сразу начал стрелять.

‒ И ты сбежал?

‒ Меня ранили, и когда приехали гарды, мне пришлось уйти.

‒ Теряешь хватку.

Палач сглотнул – это были роковые слова.

‒ Заведующий лабораторией не предупреждал, что…

‒ Заткнись!

Молчание затянулось – только редкие шорохи и треск в трубке говорили о том, что связь не оборвалась.

‒ Забавно, что на вечеринку явился именно он, ‒ задумчиво протянул Люцифер.

‒ Вы его знаете?

‒ О да. Лазурные ангелы – редкая птица. Я за свою долгую жизнь знал только троих, и двое из них мертвы. Он ещё в здании?

Палач различил нотки тревоги в голосе собеседника.

‒ Я подстрелил его. Жив он или нет, я не знаю.

Люцифер невольно почувствовал сожаление.

В Авролионе они с Тенебриэлем были близкими товарищами, но во время бунта ангел не поддержал Люцифера. Он пытался отговорить его от этой затеи, а когда понял, что Люцифер непреклонен, остался на стороне Метатрона. В стольких битвах они бились плечом к плечу, и теперь встали друг против друга.

Палач повторил свой вопрос.

‒ Я пошлю к тебе нахмута8 ‒ он быстро определит, жив этот авролионец или нет.

‒ Какой здесь прок от меня?

‒ Бесы – существа безмозглые. Они умеют только исполнять команды, в остальное время живут инстинктами. С наёмниками всё обстоит примерно так же, но у вас хотя бы номинально есть разум. На бесов полагаться нельзя. Я уже это сделал, и вот что получилось. Следуй за ищейкой. Когда найдёте аггела, отбери клинок.

‒ Что делать с пернатым?

Люцифер некоторое время молчал.

‒ Убей. И постарайся без свидетелей.