Старомодная сказка из тетрадки в клеточку

В комнате было темно и тихо. Темно было, потому что это был зимний вечер, а зимой темнеет быстро, а тихо, потому что хозяйка комнаты девочка Аня задерживалась в школе на репетиции новогоднего спектакля, её родители не вернулись еще с работы, а бабушка Татьяна Андреевна хлопотала где-то на кухне с ужином. Вот поэтому в комнате было темно и …и… тихо? Ой, слышите? Шорох какой-то… или шёпот? Интересно, что это или кто это шуршит-то, и где? Жалко, что темно и плохо видно… А! Вот, спасибо! Очень кстати, зажёгся уличный фонарь, тоже, видимо, любопытствуя узнать, что же это там у нас происходит?

Ну, вот теперь-то я вижу: на большом письменном столе, шелестя своими страничками, явно что-то обсуждают два учебника и ещё какая-то книжка. А рядом с ними, в стаканчике для карандашей, тихо бренчат, переговариваясь, фломастеры и шариковые ручки. Чуть поодаль от них циркуль и точилка для карандашей тоже о чем-то горячо спорят. О чём это, интересно? Ага… что-то или кто-то пропал… нет, упала и пропала… Что пропало? Куда упала? А, вот оно что: под письменным столом явно что-то лежит… тетрадка что ли? Да, да – тетрадка! К тому же её закрывает тяжелая оконная штора и поэтому она, конечно же, никому не видна! И это, скорее всего, ужасно её огорчает. Ну, ещё бы! Кому понравится лежать тут в такой темноте и в пыли! Тем более, что она, как я вижу, совсем – совсем ещё новенькая! Да, да, совсем ещё новенькая Большая Тетрадка в клеточку! Ещё никто не написал в ней ни строчечки, ни циферки – и вот на тебе! Уронили! Потеряли! Обидно, ну просто очень обидно! Она, по всей видимости, лежит там и мучается вопросами типа: “за что!?” И “почему я!?”. Собирается еще, наверное, озаботиться вопросами: “кто виноват” и, главное, “что делать”, но тут её странички как-то странно зашевелились, и из них прямо-таки вывалился какой-то несуразный, смешной маленький человечек! Колпачок на его рыжей кудрявой головке сбился набок, старомодная одёжка помялась, а носочки на маленьких ножках ну совсем были не похожи друг на друга; один был синий в белую полосочку, а другой – красный в белый горошек!

– Здрасьте вам! – сказал он и сладко потянулся. Но тут же чихнул и, видимо, окончательно проснувшись от этого чиха, ойкнул!

– Ой, а я где? А ты кто?! – испуганно спросил он, глядя на Тетрадочку.

– Фу, невежа! – возмутилась она и надула губки – Сам в меня забрался без спроса, а сам ещё и спрашивает “кто я”! Сам такой!

Смешной человечек вдруг заулыбался.

– Какой такой? Ну, какой такой?

Тетрадочка обиженно молчала и недовольно шелестела страничками, из которых вдруг вывалились ещё два каких-то странно пахнущих предмета с какими-то верёвочками!

– Ба! Лапоточки мои! – обрадовался смешной человечек и стал быстро налаживать их на свои маленькие ножки. Во! Класс! – сказал он и довольно притопнул ножками. Поняв, что это “нечто”, вывалившееся из её страничек, какая-то старая допотопная обувка, наша Большая Общая Тетрадка в клеточку просто-таки потеряла дар речи от возмущения и прямо-таки свернулась в трубочку от негодования!!! В ней, такой новой, чистой, в такой большой и важной, нахально, без спроса завелся какой-то… какой-то ненормальный, да ещё и в каких-то лаптях! Фу!

– Не! Не в лаптях – в лаптях! – поправил её странный человечек и опять некстати улыбнулся, – А вообще-то я с полки упал… с книжной… нечаянно…

– Оно и заметно! – буркнула Тетрадочка.

– Книжка старая, странички дряхлые – вот я и выпал, – продолжал он, явно не замечая её сердитости, – Уснул, понимаешь, ну и брякнулся… на пол. С перепугу-то подумал, видно, что вы – это и есть моя книжечка, да и забрался к вам… ну, то есть, в вас… Вы уж простите меня, барышня! Не сердитесь, пожалуйста.

– Вот ещё – сердиться! – сказала Тетрадочка и расправила свои странички. То, что этот чудик свалился на неё с книжной полки, где жили очень умные и важные книжки и учебники, вдруг заинтересовало её и даже успокоило: не мог же там обитать какой-то глупый и невоспитанный человечек, пусть даже и весьма странной наружности.

– Ну и из какой это вы книжки… выпали? – спросила она.

– Я-то? Я из русских, из народных я! –ответил он.

– Из чего, из чего? – не поняла Тетрадочка.

– Из сказок я, из книжки “Русские народные сказки”, – пояснил человечек, – Старая она, книжка-то моя… вот я и выпал… – вздохнул он, – нечаянно…

– Ну, и кем вы там работаете? Сторожем что ли? – продолжала любопытствовать Тетрадочка.

– Да, нет! Сказочником я там работаю – ответил ей человечек.

– Кем, кем? – удивилась она.

– Ска – зоч – ни – ком! Это у нас наследственное: прадед Парфён был Сказочником, дед Макей Сказочником был и бабка его Матрёна тоже Сказочница была. Знатная! Папка мой – Трофим Сказочник, ну и я – Амфибрахий, стало быть тоже Сказочник, а как же!

– Анхи.. Амфи.. Кто? – не поняла Тетрадочка.

– Амфибрахий. Имя такое. Папка дал! Он сказку какую-то по телевизору смотрел, а там царя так чудно звали, ну, вот я теперь и есть – Амфибрахий Сказочник! Можно просто – Фима. Ой, что же это я, голова садовая, болтаю, болтаю, а толком-то вам и не представился!

Фимка церемонно наклонил голову и произнёс – Амфибрахий Трофимович. Сказочник. Закончил с отличием “Высшую Школу Сказочных Наук”, получил назначение сюда вот, в “Русские Народные Сказки”. Служу там, набираюсь производственного опыта, повышаю, так сказать, свою сказочную квалификацию и … вот… выпал тут, понимаешь ли…нечаянно, за что и приношу вам свои глубочайшие извинения.

Разомлевшая от таких невиданных церемоний, Большая Общая Тетрадка в клеточку подумала, что не каждый день на неё сваливаются такие дипломированные Сказочники, и поэтому дуться и обижаться ей было бы просто глупо и неприлично. Да и лежать тут одной, всеми забытой, в пыли и в темноте довольно скучно.

– А я вот тоже, – сказала она, – лежу вот тут, отдыхаю… Меня зовут Большая Общая Тетрадка в клеточку. Прошу не путать с Тетрадкой в линеечку! У меня гораздо больше полосочек, и они у меня и вдоль, и поперёк, т.е. В кле-точ-ку! – представилась она Фиме как можно более важно.

– А, понимаю – в клеточку. Это хорошо. А вы здесь что… по какому-такому делу или так просто… отдыхаете? – полюбопытствовал-таки Фимка.

– А … я… в командировке я, по обмену опытом… да – нашлась, что сказать, Тетрадочка и для пущей важности пошелестела своими листочками.

– Здорово. Ну и как? Набрались уже… опыта-то? – искренне, без всякого подвоха, поинтересовался опять Сказочник.

Но Тетрадочке показалось-таки, что он смеётся над ней, и она уже приготовилась опять обидеться на него и даже свернуться от злости в трубочку, но… но почему-то вдруг разнюнилась-разрыдалась-разревелась, заголосила во весь голос, ну совсем даже некстати.

– А-а-а! Бросили меня, кинули… потеряли, забыли, несчастную… А я…я же Большая… я Общая… я в клеточку! – ревела она и шмыгала своими листочками, – Я новая… а они… а я в клеточку…

– Ох, матушки мои! – испуганно запричитал, забегал вокруг неё маленький Фимка, – Да не плачь-ко ты так, не убивайся, Тетрадочка! Да неужто мы не придумаем чего?! Ты, да я, да мы с тобой – обязательно что-то придумаем! Вот увидишь!

– Ну, что… придумал уже? – хлюпала, потихоньку успокаиваясь, Тетрадочка, – Придумал, да?

– Думаю, думаю … – бубнил Фимка, сосредоточенно почёсывая свою лохматую рыжую головушку.

– Ах, Фимка! Ну что я такая невезучая, а? – вздохнула она, – Хотя… почему невезучая? Сама ведь, сама виновата я во всём, ох, сама…

– Как сама? Почему сама? – удивился Сказочник, – Специально, что ли?

– Да, нет… не специально… Аннушка купила для учёбы много нас тетрадочек. И в клеточку, и в линеечку, разных… Дома положила всех стопочкой на край стола, а я снизу оказалась… Обидно мне стало, что я такая Большая, Общая, в клеточку, а лежу вот тут в самом низу… ну я и заворочалась, зашелестела своими листочками. Тетрадочки-то и посыпались с меня…

Да только они тоненькие были – по столу рассыпались, а я, на радостях-то, шелестела, шелестела, да вот сюда и плюхнулась… А-а-а, Фимочка, – зарыдала она опять, – вот беда-то у меня какая… И обижаться-то мне не на кого… сама, сама во всём виновата я… ох, сама… Зазнайка глупая, воображуля несчастная, а-а-а…

– Ну, постой, не реви ты так… ну, с каждым может такое приключится… Не рассчитала, понимаешь, с кем не бывает…

– Нет, Фимка, не с каждым, а с такой как я – зазнайкой и воображулей, вот! – заревела Тетрадочка с новой силой.

– Ну, всё, всё, давай-ка мы успокоимся и подумаем лучше, как и чем тебе можно помочь, – прервал её рёв маленький Сказочник.

– Как? И чем? – вздохнула, наревевшись, Тетрадочка.

– Ну, как чем, как чем… найдут же тебя… обязательно… когда-нибудь – пытался успокоить её Фимка.

– Нет, Фима, не найдут… или уж очень нескоро, – вдруг как-то очень серьёзно сказала она, – Ты стол-то этот видел?

– Ну, да, здоровый… монстр прямо! – ответил Фимка.

– Вот, вот… Аниному дедушке ещё принадлежал, я слышала. Его и с места-то не сдвинешь… Так что лежать мне тут и лежать до скончания моего века, пока не пожелтеют и не рассыплются в прах листочки мои…беленькие…в клеточку. И, знаешь, Фима, что самое горькое и обидное для меня? – вздохнула она.

– Что, Тетрадочка?

– Знать, что погибнут мои листочки никому не нужными чистыми бумажками в клеточку. И никто и никогда не напишет в них ни единой циферки, буковки или закорючки какой-нибудь… Ведь если бы что-то в них было написано, начерчено или нарисовано, может и пригодилась бы я кому-нибудь, хоть когда-нибудь…

Тут уж не выдержал и залился слезами маленький Фимка Сказочник, заревел во весь голос, заголосил, как ему жалко стало Большую Общую Тетрадочку в клеточку. И теперь уже она, обняв его своими листочками, пыталась успокоить его.

– Тише, ну тише, Фимочка, ну что теперь зря слезы лить. Слезами горю не поможешь.

– Да, – всхлипнул Фимка, – не поможешь…чего уж там…

Но, вдруг насторожившись, он стал к чему-то внимательно прислушиваться и приглядываться, а затем и вовсе заулыбался, засмеялся и, наконец, прямо-таки завопил от какой-то непонятной своей радости.

– Сказка, сказочка моя! Новенькая! Вот она!

– Какая сказка?! Какая такая новенькая?! – ничего не понимая, спросила Тетрадочка, – Ты, Фима, падая с полки, головушкой-то не сильно бабахнулся, а?

– Бабахнулся, не бабахнулся, а сказочка-то, новенькая – вот она! Рядышком!

– Точно бабахнулся. Сильно видно… – шуршала обеспокоенная Тетрадочка, – Вот тебе и Сказочник… бабахнутый…

Но Фимка, ничуть не замечая её удивления, прямо-таки плясал от радости, всё приговаривая и приговаривая про какую-то новенькую сказку, которая где-то здесь, совсем рядышком.

– Сейчас, сейчас, Тетрадочка, надо только попросить её…

“Как по морю Сказки плыли

“жил да был”, да “жили – были”.

Высоко ли, низко ли

Рядом плыли Присказки.

Залетайте в гости к нам!

Рады мы таким гостям!”

– проговорил он вдруг быстрой скороговоркой, – Ну, вот теперь уж точно придёт к нам Сказочка. Новенькая совсем, придёт, придёт, не сомневайся даже, Тетрадочка!

– Ну, ладно… ну, придёт, а мне-то что с того? – пробубнила она.

– Как это “что с того “??? Ты сама-то посуди: она новенькая совсем, никто про неё кроме нас с тобой и знать не будет, а ей ведь это тоже обидно. Ей ведь тоже хочется, чтобы её историю многие дети, да и взрослые узнали! – горячился маленький Фимка, – значит, Сказочке нашей надо всё, что в ней произойдёт, записать куда-то. Ну, поняла?

– Записать? Куда-то? Так это же… вот же… я же… у меня же… – заволновалась Тетрадочка, – Так ты что, что стоишь-то! Надо ведь скорее… скорее… а то придёт, а мы тут не готовы! Она и уйдёт, улетит от нас!

– Нет, не переживай! Никуда не улетит. Наша она, – успокоил её маленький Сказочник, – Пока я ей песенку не спою – она и не начнётся! А ты давай расправь свои листочки, приготовь первую страничку и жди. Как Сказочка начнётся – посыплются на твой листочек буковки, запятые, точечки, черточки, ну и прочие нужные ей загогулинки.

– Загогулинки… да я, да мне хоть каракули-маракули, лишь бы … хоть бы, а это небольно? – спросила вдруг Тетрадочка.

– Нет, – засмеялся Фимка, – немножко щекотно сначала будет, а потом привыкнешь. Тихо, слышишь? Здесь она, пришла, пришла, голубушка моя! Сейчас и начнётся!

– Ох, ах, – тут же зашелестела Тетрадочка, – буковки, ой! Щекотно как! Строчечки…точечки…ай!

Она всё шелестела и шелестела, и никак не могла нарадоваться своему нежданному счастью.

– Вот и хорошо, вот и славно! – улыбался довольный Фимка, – Это она знакомит нас со своими героями.

– Да? Правда?! Ну, читай скорее! Кто там? Читай, ну читай же уже, Фимка! – нетерпеливо просила его Тетрадочка, словно боясь, что всё это счастье может вдруг исчезнуть так же внезапно, как и появилось.

– Да, правда, правда! Вот, слушай. Это называется “Действующие лица”.

– Ага… лица – словно эхо повторила Тетрадочка, – Ну, лица… а дальше, дальше что?

– Читаю дальше, – продолжил Фимка, –

АНЯ – школьница 11 лет, которая очень любит мороженое.

ПЛОМБИР ПЛОМБИРОВИЧ – мороженое пломбирное в вафельном стаканчике.

ФИЛЯ – персонаж детской передачи «Спокойной ночи, малыши», он же помощник Деда Мороза в уходящем году.

ХРЮША – персонаж детской передачи “Спокойной ночи, малыши “и помощник Деда Мороза в наступающем Новом Году.

РЫЖИЙ – черный кот, сменивший свой внешний вид, но оставивший своё внутреннее содержание. В прошлом состоял на службе у БАБКИ ЯГИ.

СЕРЫЙ – пёс Полкан, он же волк. Не сменивший своей наружности, но изменивший свой волчий характер. В прошлом также состоял на службе у БАБКИ ЯГИ.

БАРБИ ЯГОВСКАЯ – она же БАБКА ЯГА. Совершенно отрицательный персонаж сказки.

ДЕД МОРОЗ – обязательный и очень положительный персонаж новогодних сказок.

СКАЗОЧНИК – а как же без него – главный руководитель сказочных событий.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ – Анина бабушка Татьяна Андреевна.

– Ну, вот, видишь, Тетрадочка, сколько героев поселятся на твоих замечательных страничках в клеточку?!– улыбаясь сказал Фимка, – Так что всё у тебя будет в порядке, не переживай!

– Да, Фимка, да! Хорошо-то как, как здорово! Смотри, смотри, Фима, сколько буковок уже у меня – целая страничка почти! – радовалась Тетрадочка, – А когда же сама Сказка- то начнётся, когда?

– Cкоро, Тетрадочка, скоро… – ответил ей маленький Сказочник Амфибрахий Трофимович. – Она уже здесь, ждёт – не дождётся, когда я разрешу ей начаться, но всё должно идти своим чередом… Это же моя первая Сказка и мне очень хочется, чтобы она получилась просто сказочно-замечательной! Итак, – я начинаю!

Вдруг негромко зазвучала музыка и Сказочник Фимка, как-то совершенно волшебно преобразившись, запел:

Странно, что дети порой забывают,

Что Сказки не только в книжках бывают;

Вы оглянитесь – они там и тут

Рядышком с вами по жизни идут.

Просто их вовремя надо заметить,

Просто с улыбкой и радостью встретить,

И Сказка доверчиво к вам подойдёт,

И за руку взяв, за собой позовёт

Давайте-ка отложим в сторону дела

И попросим Сказку чтоб она пришла.

Позвоним в бубенчик: Динь – дилинь – ди – бом!

Приходи к нам, Сказка, мы тебя так ждём.

Ещё по секрету скажу вам – я знаю,

Что Сказки по детям ужасно скучают,

И если подолгу не видят ребят,

То даже болеют и очень грустят!

Мои дорогие девчонки, мальчишки!

Вы с ними дружите и в жизни,

И в книжках,

И Сказки подарят вам радость свою,

Я это как Сказочник вам говорю!

А теперь отложим в сторону дела

И попросим Сказку чтоб она пришла.

Позвоним в бубенчик: Динь –дилинь -дилей!

Приходи к нам, Сказка, приходи скорей!

– Ну, здравствуйте, здравствуйте, дорогие мои мальчики и девочки! Бабушки и дедушки, мамы и папы, братишки и сестрёнки, тёти и дяди, все, все, все – здравствуйте! Я так рад встрече с вами, так рад… Надеюсь, вы знаете меня? Я – Сказочник, обыкновенный Сказочник. Не забыли? Вот и славно, вот и хорошо, вот и замечательно!

А то ведь некоторые взрослые и даже дети(!) Говорят, что Сказок нет! Не бывает! Сказки вымерли давно, как… как мамонты!!! И если в мире и происходит что-то чудесное или необыкновенное, то это – они говорят – аномалия какая-то, или экстрасенсы чудят, или инопланетяне балуются!

Обидно, ну, обидно слышать всю эту чепуху! Как же нет Сказок?! Да, вот же они, рядышком с нами живут! Обыкновенные, нормальные волшебные Сказки!

Одну такую я увидел прямо на улице! Да, да, да! Она шла и ела мороженое… Ну, то есть, не Сказка конечно, а девочка! Девочка шла и ела мороженое, а она, Сказка, тут прямо и началась!

Как? Ну, как обычно начинаются Сказки? Правильно – “жила-была’’… Так вот, в одном красивом северном городе – может быть даже в Санкт-Петербурге! – жила-была обыкновенная девочка, лет 11-12, которая больше всего на свете любила… мороженое! И звали эту девочку…

(Появляется девочка Аня, в руках у неё мороженое.)

Ну вот, началось это в среду, 30 декабря, в … (смотрит на часы) Ой! Уже восемь часов! (убегает)

(Комната Ани. Слышен звонок в дверь и голос бабушки)

БАБУШКА – Иду, иду, не трезвонь, Нюра! Где ты была так долго? Я уже волноваться стала! Что у Све… Анюта! Ты опять с мороженым! Давно ли болела! У тебя же…

АНЯ – (дразня) Гланды…

БАБУШКА – Да!

АНЯ – У тебя же бронхи…

БАБУШКА – Да!

АНЯ – Помню, бабуля, помню! Ну, я же его не ела… вот, лизнула только чуть-чуть…

БАБУШКА – Ну, хорошо, хорошо. Как репетиция?

(Аня входит в комнату)

АНЯ – Нормально.

БАБУШКА – Светочка Снегурочку будет играть?

АНЯ – Да.

БАБУШКА – А Вова – Деда Мороза?

АНЯ – Ну, да..

БАБУШКА – А ты? Лисичку?

АНЯ – Нет, бабушка, меня повысили – дали роль Снеговика!

БАБУШКА – Да что ты! И слова есть?

АНЯ – Есть, есть…

БАБУШКА – А ты их выучила?

АНЯ – Выучила, бабушка, выучила! Отстань уже от меня!

БАБУШКА – Странные какие-то слова…

(Аня явно чем-то расстроена)

АНЯ – Все от меня отстаньте! И вообще, не буду я играть в этом спектакле! Не буду и всё! (лижет мороженое, кашляет) Ну, вот и хорошо, заболею и никуда не пойду! Уже кашляю! Может и температура уже есть? (щупает лоб) Нет, нет ещё… (включает телевизор, забирается с ногами на диван) Нужен мне больно спектакль этот… и совсем даже неинтересно…

(слышны позывные передачи “Спокойной ночи, малыши”)

ХРЮША – Здравствуйте, ребята!

АНЯ – (передразнивая) Здравствуйте, свинята!

ФИЛЯ – Здр-равствуйте, дор-рогие мальчики и девочки! Привет, Хрюша! Ты не забыл, что совсем скоро наступит Новый Год?

ХРЮША – Ну, что ты, Филя! Как я могу это забыть! Ведь в Новом Году Дед Мороз выбрал меня своим Главным помощником!

ФИЛЯ – Да, а в этом году я был у него Главным помощником. И теперь мне надо все дела за этот год передать ему. Так что скоро мы с тобой в путь-дорогу к Деду Морозу будем собираться.

ХРЮША – Да, да, Филя, конечно, но может, мы успеем ещё показать ребятам мой любимый мультик – “Зима в Простоквашино”?

ФИЛЯ – Конечно! Там ведь про Новый Год! Да и ребята писали нам на передачу, что тоже любят этот замечательный мультфильм.

АНЯ – Ну бабушкины сказки, да и только! Письма им писали! Ха-ха-ха! И кто только в это верит? Дурят детям голову…(зевает) Новый Год…чудеса… Сказки всё это! Чудес на свете не бывает… а хорошо бы… я бы… ну и что, что рыжая… вот бы… Вовка тогда бы…

(Аня заснула. Темнеет. Светится только не выключенный Аней телевизор. Часы бьют 12. Слышен негромкий разговор)

ФИЛЯ – Хрюша, ну Хрюша же! Потарапливайся давай! Дед Мороз ждёт нас, а нам ещё идти и идти!

ХРЮША – Ну, сейчас, сейчас, Филечка! Только пирожок доем и… А ты ЭТО взял? Ну, мешки с секре…

ФИЛЯ – Тсс! Ты, что?! Про Ягу забыл?! Полная секретность, полная! Ни гу-гу! А то хлопот не оберёшься!

ХРЮША – Есть ни гу-гу! Ну, пошли? Во, смотри, кто-то телевизор не выключил! Давай через экран вылезем – так короче будет.

(Через экран вылезают Хрюша и Филя. Оттуда же вытаскивают два больших одинаковых мешка. Настороженно прислушиваются к каким-то вздохам)

ХРЮША – Ой, Филя, что это!?

ФИЛЯ – Где? Кто? Что?

ХРЮША – Тсс! Слышишь?

(опять слышны какие-то вздохи)

ФИЛЯ – (шепотом) Эй! Кто там? Выходи! Лапы вверх!

(Они осторожно пробираются по комнате и натыкаются на Пломбирыча, который стоит с поднятыми руками)

ХРЮША – (прячась за Филю) Ты… вы… кто!?

ПЛ. ПЛ. – Пломбир Пломбирович, с вашего позволения.

ФИЛЯ – Кто, кто?

ПЛ.ПЛ. – Пломбирович… Пломбир… (и, видя, что его явно не понимают) Ну, мороженое такое… Ну, есть шоколадное, ванильное…

ХРЮША – А! Крем-брюле что ли?

ПЛ.ПЛ. – Пломбирное я…

ФИЛЯ – Эскимо, значит… на палочке…

ПЛ.ПЛ. – В стаканчике… в вафельном…

ФИЛЯ – Ну, я и говорю… А … это…

ХРЮША – … почему говорящее-то? Мороженые не говорят, вроде? Да, Филь?

ФИЛЯ – Да, почему?

ХРЮША – (на ухо Филе) А может оно бабкиёжкино? Засланное!?

ФИЛЯ – Стой, лапы вверх, а то … укушу!

ПЛ.ПЛ. – (поднимая руки вверх) Да нет! Я анино… аннушкино я! Она меня купила, домой принесла, потом лизнула… закашляла… потом уснула, а я лежал там таял… а потом часы бьют… 12

ХРЮША – Кого бьют?

ПЛ.ПЛ. – Да нет, в смысле “бом, бом, бом”! А я как превращусь, а Аня как опять закашляет… ну, я и завздыхал. А тут вы как выскочите – руки вверх! Ну, вот… я сдаюсь… больше не буду… честное пломбирное…

ХРЮША – Филя, ты что-нибудь понял?

ФИЛЯ – Нет, то есть да – оно не бабкиёжкино. Ты лапы-то опусти. Мы, извиняюсь, думали, что ты агент Бабки Яги.

ХРЮША – Шпиён мы думали.

ПЛ.ПЛ. – Нет, нет! Я анино, аннушкино я (вздыхает)

ХРЮША – Да чего ты всё вздыхаешь и вздыхаешь?

ФИЛЯ – Может, случилось что у тебя? Помочь может надо, а?

ПЛ.ПЛ. – Аня… она там… расстроена очень… Заболеть вот хочет.

ХР. И Филя – Где!? Какая Аня!?

ПЛ.ПЛ. – Девочка… Аня.. Там она… спит она…там

ФИЛЯ – Фу, напугал! У нас дело, понимаешь ли, секретной важности, а тут…

ХРЮША – К Деду мы идём, к Морозу.

ФИЛЯ – Если тебе помочь надо – ты скажи, не стесняйся! (Хрюше на ушко) Ещё одно доброе дело в этом году нам не помешает.

ХРЮША – Да, да! Не стесняйся! Может, желание какое заветное – презаветное исполнить надо – так это мы запросто! Деду Морозу скажем, а он…

ПЛ.ПЛ. – Что!? Неужели!? Это возможно!? Желание!? Заветное!?