Переплёт в миллениум. Показания очевидца времён «проблемы-2000»

Коматоз в преддверии 2000 года нагнетается предсказаниями апокалипсиса. Вероятен крах цивилизации. От Второго пришествия до сбоев в информационных системах – ни один из прогнозов не воспринимается абсурдом. Мир хлопотливо готовится к коллапсу. Наступает эпохальная дата смены тысячелетий – миллениум. Ведь столь значимой дате должны соответствовать масштабные события.

Трепетно-тревожное ожидание миллениума носило истерический оттенок. Что называется «перед смертью грех». Бесполезно объяснять, что граница тысячелетий проходит между 2000 и 2001 годом, а не между 1999 и 2000-м. Красоту круглых дат никто не отменял. Как в подобных случаях говорила Мачеха из Золушки в исполнении Фаины Раневской: «Не мешай нам развлекаться!»

Общая паранойя в моём случае сублимировалась в охоту к перемене мест. А поскольку есть любовь к тёплому морю, наличествует загранпаспорт и манят безвизовые Турция, Египет, Таиланд, то я не снимаю руку с пульса магазина перманентно горящих путёвок.

Стоимость поездки редко вызывает затруднения. Путёвки можно поймать в диапазоне 100—300 долларов на человека. Особенно когда идёт срочная допродажа мест на чартерных рейсах. Требуется лишь лёгкость на подъём. Дык ить, бедному собраться – только подпоясаться.

Люди степенные, разумеется, покупают заранее, уточняют деталях об отеле, трансфере, экскурсионной программе и прочих сервисах. Так ведь и прайс за эту предсказуемость неслабый. Нам, молодым и непритязательным, это зачем? Сервис не имеет значения. Тёплое море, минимальная цена, подходящие даты – вот и все критерии выбора.

29 декабря приходит рассылка – новогодняя неделя в Таиланде за 100 долларов США на двоих, в цену поездки включён даже праздничный ужин. Но есть нюанс: вылет из Питера завтра, возвращение из Бангкока туда же. Билеты на рейсы Москва – Санкт-Петербург – Москва стоят в пересчёте 200 долларов США. Гримасы маркетинга или ценовых войн безвизовых пляжей? А не всё ли равно? Никто не удивляется, что стоимость перемещений по стране выше стоимости поездки за кордон. Обычное дело! Как и рефлекс тех лет, все цены сравнивать в долларах.

Отдали должное дьюти-фри в Пулково, чтоб не скучать на борту. Тогда строгостей к дегустаторам ещё не ввели. Снадобья способствовали безмятежному сну сидя на заоблачной высоте среди множества незнакомцев. Девять пристёгнутых часов похрапывания с перерывом на «курицу или рыбу» – и мы в Таиланде.

И, как пел Высоцкий, «только прилетели, сразу сели». Немедленно после заселения, не снимая ожерелья из цветов, которыми нас заарканили ещё в аэропорту Бангкока, лавируя между лежаками и пластиковыми столиками вокруг бассейна, вплываем в ресторан. При входе подсветкой ламповых школьных дискотек мерцают ледяные цифры – 2000.

Отель декорирован в стиле детских аппликаций. Похоже, эти украшения достают из чулана не первый Новый год.

А вот фуршетная зона не вызывает нареканий. Неиссякаемый ряд со знакомыми и экзотическими яствами.

Поразило разнообразие сифуда.

Креветки размером с ладонь, мидии в створках, похожих на шкатулки с драгоценностями, кальмары, осьминоги и какие-то неведомые морские гады, чьи названия не выговорить и после третьего коктейля.

Забегая вперёд, расскажу о впечатлениях от рыбного рынка в Бангкоке. Во-первых, чистота и запах морской свежести. Не тины и рыбьей чешуи, а именно свежести – смеси озона, йода и арбуза. Во-вторых, всё купленное можно тут же приготовить и употребить. Тычешь пальцем в живого лобстера, который недовольно шевелит усами, и через десять минут он возлежит на твоей тарелке, благоухая чесноком и лемонграссом. В-третьих, разнообразие, подчёркнутое неоновой надписью на стене: «If it swims, we have it» («Если это плавает, у нас это есть»). Чему, глядя на прилавки, веришь безоговорочно.

Однако возвращаемся к новогодней сервировке в отеле.

Отведав маринованного тунца по-тайски с васаби, соевым соусом и зелёным луком, я твёрдо решил стать тунеядцем. В том смысле, что хочу в поездке перепробовать все блюда из тунца, до которых дотянусь. Сашими, стейк, тартар, салат – моя личная гастрономическая программа-максимум.

Впрочем, не рыбой единой не щадил живота своего. Фруктовые развалы отделяют закуски от бара, где в изобилии представлено то, что, собственно, принято закусывать. Манго, сочное и без единой прожилки, тающее во рту. Рамбутаны, похожие на волосатые каштаны, с нежной виноградной мякотью. Мангостины, скрывающие под толстой фиолетовой кожурой чесночные дольки божественного вкуса. И, конечно, король фруктов – дуриан. Его запрещено проносить в отель, но на фуршете он был. Запах, напоминающий смесь протухшего лука, скипидара и старых носков, отпугивал робких. Но те, кто решался, были вознаграждены вкусом нежнейшего сливочного крема с нотками миндаля. Дуриан – это как русская интеллигенция: специфический аромат, сложная натура, но если распробуешь – не оторвёшься.

Барная стойка перегружена соотечественниками. Зрелые, но не сильно искушённые дегустаторы заморских купажей исследуют коктейльную карту, не пропуская строк. Вкусовыми впечатлениями в казарменных терминах делится платёжеспособная, дикая, но симпатичная «золотая олда». Деды только что познакомились, но уже стали братьями, у которых жизнь удалась, о чём и сообщает плакат с надписью чёрной икрой по красной. Плакат, символизирующий первичное накопление капитала, отцы припёрли с собой и вручили бармену с условием, что декларация провисит в баре все каникулы в обмен на рекордную выручку. «Схема рабочая, братан, – басил один из них, хлопая другого по плечу. – Мы им – выручку, они нам – уважуху. Кстати, выпьем за бартер! И хоть я здесь благодаря ему, но пусть он останется в прошлом тысячелетии. Хочется за деньги работать, а не за подарки».

Коктейль «Голубые Гавайи» кубиками лазурного льда и зонтиком с проколотой вишенкой напрасно столь провокационно напоминает цвет воды в гостиничном бассейне. Надо ли говорить, что сразу после полуночного фейерверка ледяные цифры отправлены в плавание российскими ухарями, потому что такой цвет воды и лёд созданы друг для друга. Как же не помочь им слиться в гармонии? Массивные глыбы с плеском ушли под воду, чтобы через мгновение триумфально всплыть, словно айсберги в тропическом море. Зачинщики этого перфоманса, уже изрядно нагрузившиеся «Сингапурским слингом», издали победный клич и попытались нырнуть в бассейн следом, но были ловко удержаны своими более трезвыми и резвыми спутницами.

То, что никого не привлекли за безобразия, ничем не объяснить, кроме наступившего миллениума. Когда планетой владеет паника под названием «проблема 2000», до детских ли проказ? Даже если их совершают нетрезвые дяденьки с проседью и проплешинами. Тайцы, постигшие дзен и бренность всего сущего, лишь улыбались и молча вылавливали сачками элементы новогоднего декора. Утром у бассейна не было и следа ночной вакханалии. Информационный детокс по-тайски: если проблемы не видно – значит, её нет.

Тайский массаж

Утро первого января нового тысячелетия встретило головной болью, замешанной на радости от таки взошедшего солнца. Цивилизация не рухнула. Самолёты не попадали с неба. Банкоматы исправно выдавали купюры с портретом короля Пхумипона Адульядета. Апокалипсис не торопился наступать.

На прикроватной тумбочке обнаружилась записка: «Ушла на массаж. Присоединяйся. P.S. Ты вчера в караоке пел на тайском». Память услужливо подкинула обрывок: я на сцене с микрофоном, пытаюсь воспроизвести иероглифы с экрана, а зал хохочет. Впрочем, как говорил незабвенный Жванецкий: «Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах».

Холодильник мини-бара студил бутылку минералки и половинку манго, поделённого на дольки, как панцирь черепахи. Рядом лежала визитка массажного салона с припиской: «Приходи, когда оклемаешься».

Тайский массаж – это вам не расслабляющие поглаживания, а полноценная йога для ленивых. Тебя скручивают, выворачивают, ходят по спине, хрустят суставами. Первый раз думаешь, что тебя пытают. На второй – что это необходимая медицинская процедура. К третьему разу становишься зависимым, как от утреннего кофе.

В СПА-салоне меня встретила миниатюрная тайка с улыбкой Джоконды и хваткой удава. Над массажным столом к потолку были прикручены поручни, как в автобусе. Очень скоро этому нашлось объяснение. Сначала тайка засунула меж позвонков и рёбер пальцы. Потом локти. Потом пятки. Вспомнив, что путёвка включает страховку, я запланировал посетить травматолога не откладывая. Однако через час, сдобренный и распластанный, как масленичный блин, выскользнул из цепких лапок тайки. И, что удивительно, не травмированным, а трансформированным, как тот герой, готовый к подвигам. Или хотя бы к завтраку.

Завтрак в отеле – это отдельная вселенная. Омлетная станция, где повар-виртуоз жонглирует сковородками. Лапша, которую готовят прямо при тебе. Фруктовые нарезки всех цветов радуги. И кофе – крепкий, как местный вискарь, и сладкий, как улыбка ресепшиониста, когда ты платишь наличными.

За соседним столиком расположилось семейство: папа, мама и трое детей-погодков. Глава философски созерцает тарелку с рисом, пока мама пытается накормить младшего, старшие улизнули к бассейну.

– Вы знаете, – обращается ко мне глава семейства, – я всю жизнь мечтал встретить Новый год в тропиках. И вот, сбылось. А оно того стоило?

– А что ожидали? – интересуюсь я.

– Не знаю. Чего-то… тропического. А тут те же салаты оливье, только с ананасами. Те же пьяные соотечественники, только в шортах. Тот же «Голубой огонёк» по телевизору, только с разницей во времени.

– Зато море тёплое, – философски замечаю я.

– Это да, – соглашается он. – В Екатеринбурге сейчас минус тридцать.

И мы синхронно смотрим на настенный термометр, показывающий в тени плюс тридцать два.

Рынок

К полудню отель оживает. Наши туристы делятся на несколько категорий. Первая – «тюлени». Они мигрируют между лежаками у бассейна и лежаками на пляже. Вторая – «исследователи». С утра до ночи в разъездах, фотографируют всё подряд, скупают сувениры тоннами. Третья – «гурманы». Их маршрут: ресторан – бар – ресторан – массаж – ресторан. Четвёртая, самая малочисленная – «экстремалы». Дайвинг, банджи-джампинг, поездки на слонах и прочие способы пощекотать нервы.