Анатомия страсти

Глава 12

Передо мной сидит хороший, высокий, привлекательный мужчина. С ним легко, интересно, уютно. Мы перескакиваем с темы на тему, обсуждаем случаи из практики, вкусно ужинаем, пока за окном сгущается тьма и зажигаются фонари. Дождь уже закончился, но никто из нас не спешит.

Диас - одинок. В разводе, есть сын - школьник. Я… да и так понятно. И при всех этих прекрасных вводных данных, я не чувствую к Диасу ничего кроме уважения и симпатии, как к коллеге. То же самое уже из года в год происходит, когда я вроде бы хожу на свидания, но ничего не ощущаю при этом. Ни радости предвкушения, ни трепета, ни порхающих бабочек в животе.

Все это у меня уже было однажды, десять лет назад. Порознь мы провели больше времени, чем вместе, но даже так первая любовь оказалась слишком сильной и запоминающейся. Я знаю, что пора двигаться дальше. Он же смог. Так почему я до сих пор торможу? Уверена, в психологии есть какой-нибудь синдром на этот счет. Надо почитать.

— Майя, Майя.

— А, прости. Ты что-то сказал?

Встряхнув головой, почти виновато смотрю на Диаса, потому что не услышала его последних слов - засмотрелась на пейзаж за окном.

— Я спросил, какие у тебя планы на выходные?

— На выходных я обычно езжу к родителям и так, по мелочам.

— Ты бы не хотела еще раз встретиться? — он серьезен в своих намерениях, но все смягчает легкая улыбка.

Я же не стерва последняя, чтобы пользоваться хорошим человеком, чтобы забыть плохого. Поэтому, набрав в легкие побольше кислорода, отвечаю:

— Диас, прости, но давай будем просто друзьями?

Он пару секунд молчит, после чего тихо смеясь, опускает голову.

— Эх, давно не слышал эту фразу. “Давай останемся друзьями”. Ножом по сердцу.

— Прости, пожалуйста, — мне правда жаль, и в моем взгляде он это увидел. По крайней мере, я надеюсь. — Понимаешь, много лет назад я влюбилась в коллегу и ничем хорошим, как видишь это не закончилось. Поэтому служебные романы - не для меня.

— Он тебя обидел?

— Скажем так, наши чувства не прошли проверку временем и расстоянием. Что-то сломалось безвозвратно и мы расстались.

— А я развелся, потому что мы не сошлись характерами, — хмыкает Диас. — Спасибо за правду, Майя. Уважаю в женщинах честность.

В его последних словах проскользнула боль и разочарование, хотя вроде бы похвалил. А может, он просто перенес на нынешнюю ситуацию что-то из прошлого. Но как бы то ни было, я благодарна ему за адекватность.

— И на работе мы же останемся друзьями? — улыбнулась я.

— Конечно. А как же? И обедать продолжим вместе.

— Давай. И не будет между нами неловкости?

— Нет. Обещаю.

— Круто. По рукам, — протягиваю ему ладонь и он ее пожимает. Так и хочется сказать ему, что если он ищет любовь, то я от души ему ее желаю. Что такое тридцать шесть для мужчины сейчас, когда многие только к сорока женятся?

Пока мы сидели в кафе, пробки рассосались, поэтому до моего дома доехали за пятнадцать минут. Вдоль моей улицы не припарковаться, потому что это уже сделали многочисленные жильцы. Прошу его высадить меня раньше - очень хочется прогуляться по району и вдохнуть запах свежести после дождя.

Мы прощаемся как друзья и коллеги, весело, со своими старыми приколами и благодарим друг друга за прекрасный вечер.

При свете фонарей темный асфальт блестит после ливня, ветер слабо колышет мокрую листву, в городе так сладко пахнет летом и цветами. Я люблю эти трех и четырехэтажные домики, уютные дворики и кафешки с летками. Это место уже на протяжении трех лет - моя тихая гавань. И появление Арлана в доме напротив мне ужасно не нравится, потому что он обложил меня со всех сторон.

— Майя! — раздается голос Арлана за спиной.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Боженька, я же была хорошей девочкой. Почему ты меня наказываешь?

— Май, — обойдя меня, Арлан встает передо мной и пристально смотрит.

Я тоже стою, но молчу, потому что не знаю, что ему еще сказать. И так много сказано слов. Со стороны мы, наверное, смотримся смешно. Мужчина под два метра и я - “Кыш и Двапортфеля”. И этот чертяка невыносимо хорош собой, что в белом халате, что в джинсах и черной футболке.

— Ты язык проглотила? — хмурится он.

— Нет. Вот он, — высунула его, поморщившись и дразня, а потом развернулась и пошла в сторону дома.

Он двинулся следом, как сумасшедший сталкер.

— Оставь меня в покое, — бросаю, обернувшись через плечо.

— Я тоже там живу, — усмехается он.

— Черт, точно. Ты следишь за мной?

— Нет, я ходил в местную донерную. Готовить одному не хочется , — говорит так, будто мне интересно и я его пожалею

— “К Акифу” ходил? — снова на ходу оборачиваюсь.

— Да. А что?

— Ничего. “Регидрон” тебе в помощь.

— Чего? — он в шоке. А я почему-то прекрасно помню, что из всех недугов больше всего он боится отравления и диареи.

— Ничего-ничего. Хорошие донеры, говорю.

Его мрачный и тяжелый вдох тонет в раскатах грома. Останавливаюсь и смотрю на черное небо, где в этот самый момент сверкает молния. Картина настолько завораживающая, что я не замечаю, как он встает рядом. С неба на лоб падают первые капли дождя. С каждой секундой он усиливается и мы одновременно срываемся и бежим в укрытие. Новый, не менее сильный ливень накрывает город, и когда мы, наконец, прячемся под высокими сводами арки, то оказываемся за непроглядной стеной дождя. Вдвоем. Один на один. Интересно, так и будем молчать или поговорим?

Глава 13

— Так и будем молчать или поговорим? — спросил Арлан, когда поймал мой уставший взгляд. Мы стояли по разные стороны арки и оба прижимались спинами к кирпичным стенам. Когда-то близкие, теперь далекие.

— Я все-таки выбираю помолчать.

— А я хочу поговорить.

Как назло никто кроме нас так и не забежал сюда, поэтому наше странное, внезапное уединение некому было нарушить. Ливень не прекращался, сами мы немного намокли, но не критично.

Я ничего не ответила лишь повернула голову и смотрела вдаль, где мерцал свет в окнах. Хотелось домой, в свою уютную, теплую квартирку.

— Я приехал не только потому что Марк Эдуардович вышел на меня и предложил работу. Мы с ним на конференции в Сеуле встретились, разговорились. Он спросил, не хотел бы я переехать в Алматы. А я тогда как раз думал, как бы вырваться сюда, чтобы встретиться с тобой.

— Зачем?

— Чтобы извиниться, — он сначала опускает голову, а потом поднимает на меня глаза и смотрит долго, внимательно, странно до легких колик в животе. — Я поступил ужасно. Я повел себя ужасно и мне нет оправдания, но в моменте, восемь лет назад, я так не думал. Я хотел тебе отомстить. Идиот одним словом.

— Перепихон с Йоко Оно был ради мести? — голос срывается.

— В основном по пьяни, но да. Когда ты предложила взять паузу, я разозлися, я не понимал тебя. Для мне это было сродни расставанию. Но я не стал спорить и принял твое решение, во мне что-то сломалось.Я анализировал твои слова, причинно-следственные связи и не понимал, где и когда мы свернули не туда.

Возвращаться в прошлое тяжело, но с каждым новым его словом меня все сильнее отбрасывает назад.

— Я чувствовала, что ты отдаляешься. Временами просто не могла до тебя дозвониться, временами ты не отвечал на звонки. Ты говорил, что готовишься к экзаменам на американскую лицензию, что у тебя много работы и еще эта разница во времени: когда у меня утро, у тебя ночь. Я видела, как ты отдаляешься, как вырваешься вперед, а я плетусь в хвосте.

— Это неправда, — качает он головой. — Ты всегда была умницей.

— Тогда - нет. Тогда папа попал в больницу с приступом - камни в почках. Он просто загибался от боли. Я перепугалась, но должна была быть сильной, хладнокровной, потому что мама с сестрой - они такие паникерши, тут же в слезы. А я сохраняла спокойствие и все разруливала. Подключила все свои связи. Ты же знаешь, у нас без связей никуда.

— Почему я впервые слышу про отца? — хмурится, негодует. — Почему ты не позвонила?

— Я звонила. Несколько раз. Ты не отвечал. А когда сам перезвонил, мне было уже все равно, знаешь ты или нет, поддержишь меня, или нет. Абсолютно все равно. Я все свои страхи выплакала. После разозлилась. Ты же знал меня тогда, я часто рубила с плеча, а потом остывала. Я и сейчас иногда так делаю, — пожимаю плечами. Удивительно, но рассказывая свою правду, меня постепенно отпускает, будто все обиды камушек за камушком падают вниз с огромной пирамиды, которую я сама возвела внутри себя.

— И ты предложила взять паузу на эмоциях?

— Да. Я хотела разобраться, осталась ли у меня любовь к тебе, а у тебя - ко мне. Потом поняла, что все-таки люблю тебя и очень скучаю, позвонила, но наткнулась на Йоко Оно.

— Это была случайная связь. Я был пьян.

— Какая теперь разница?

Хмыкает, уголок губы тянется вверх в вымученной улыбки, но глаза выдают растерянность

— Просто почему так быстро? — спрашиваю в лоб. — В чем причина?

Тишина. Оглушающая, натянутая, давящая. Он обдумывает ответ, а я подгоняю его взглядом, потому что раз мы открываем все карты и обнажаем души, то до конца.

— Когда мы расстались, мне позвонил Куат, — от этого имени я морщусь и Арлан это замечает. Его лучший друг - самый мерзкий мужчина, которого я встречала. — Он спросил, как у нас с тобой дела и почему ты встречаешься с другим, пока я в Америке.

— Встречаюсь с другим? — моргаю. — Я ни с кем не встречалась.

— Я это теперь знаю. А тогда он прислал мне видео, где ты в клубе целуешься с мужчиной, он обнимал тебя, твои руки лежали на его руках, его - на твоей попе. И сомнений, что это была ты не было. Твое лицо, твои волосы, рост, фигура. Короткое видео, Куат сказал, что снимал украдкой, пока кто-то не толкнул его и запись не оборвалась. Ты ушла с тем мужиком из бара. Куат так сказал.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох-выдох, вдох-выдох. Рассказываю поо тот далекий вечер, ставший в итоге роковым. Девичник подруги Эльвиры, ВИП-кабинка в клубе, танцы и коктейли - ядерные развлечения, которые закончились плохо. Случайная встреча с Куатом у туалетов. И надо же ему было оказаться именно в тот вечер в том же баре. Он зажал меня у стены и предложил, раз уж мой мужик за границей, а я пьяненькая, дать ему. И я ему тогда дала…только по роже, а он назвал меня сучкой и сказал, что пожалею.

Роковое стечение обстоятельств. Я заливала боль коктейлями. Дурная. Потом мы танцевали. Я просто улетела и не заметила мужчину рядом. Очнулась, когда он положил руки на талию. Обернулась, а он меня в охапку взял и поцеловал по-взрослому.Я сначала растерялась, алкоголь ударил в голову, а потом толкнула его и убежала.

— Я видел этот поцелуй. До твоего побега, — оттолкнувшись от стены, он шагает ко мне, а наоборот стою, не шелохнувшись.

— Твой друг следил за мной, скорее всего подставил, а ты поверил ему, а не мне? Не позвонил, не спросил, не орал? Ты же мог! — гнев бушует в сердце и я бью кулаками по его груди, а он даже не шелохнулся.

— Мог. Я знаю. Тогда я разозлился, взбесился. И я не оправдываю себя, — закричал он в ответ. — Я послушал его, а не тебя. Идиот.

— Ты послушал своего мерзкого, дерьмового друга, который меня зажал в том баре и предложил быстренько трахнуться! Козел ты, Смаилов, — отталкиваю его и отхожу, встав к нему спиной и обняв себя за руки. Трясет, знобит, зуб на зуб не попадает. — Я никогда тебя не предавала. Я любила тебя. А мое предложение… это всё срыв, страхи, неуверенность в завтрашнем дне. Но я ни с кем не спала ни тогда, ни после нашего расставания. Я ни с кем не спала все эти годы, потому что не могла делать это без любви.

Говорю все это в глухую стену, перекрикивая дождь и ветер.

— Прости меня! — Арлан встает сзади и обнимает меня руками. Брыкаюсь, хочу смахуть их, но не получается, потому что он сильнее в два раза. Мой бывший любимый удерживает меня, пока я плачу и твердит, как ему жаль, какой он идиот, козел, мудак, что поверил своему другу, а не мне.

— Почему ты меня не спросил? Почему не позвонил, не наорал? Я бы все объяснила, я бы могла. Мои подруги там были, они бы подтвердили черт возьми.

— Злость! Понимаешь, злость, гордость, уязвленное самолюбие. Виновен. Полгода назад Куат напился и рассказал правду. И я избил его. Выбил зубы даже.

— Я не предавала, я ни с кем не спала. А ты сразу прыгнул в койку своей японке. Я все так хорошо помню. Твой жестокий взгляд, твой голос и твои слова: “Зачем звонишь, Майя?” А потом ты вернулся в страну и вскоре женился. И я тогда снова в душе умерла, потому что ты не искал со мной встречи, мы не поговорили, не объяснялись. Но ты однако женился.

Говорю без остановки я, хотя это он все начал, он расковырял старые раны и они вновь закровоточили.

И все-таки он ослабляет хватку, а, воспользовавшись, поворачиваюсь к нему и смотрю ему в глаза:

— Ты женился по любви? Скажи честно.

Молчит, но дышит тяжело и глядит с такой болью, что мне хочется его ударить. К чему теперь эти взгляды? Они ничего не значат.

— Я женился, потому что с ней было просто и понятно. Мне казалось, я поступаю правильно, потому что пора, потому что рядом была хорошая девушка. Она не врач, она далека от медицины, между нами не было соревнования, мы устраивали друг друга по всем параметрам. Первые два года.

— А потом перестали устраивать?

— Это уже неважно. Мы развелись.

— У вас есть дети?

Не знаю почему, но мне важно знать.

— Нет. Детей у нас не случилось.

Не вижу в его глазах и не слышу в голосе сожаления. Хотя он хотел детей, мы когда-то об этом говорили.

Этот так некстати начавшийся дождь и мы вдвоем, пережидающие его под аркой. Все его слова ударили посильнее жестких капель. Потом мне нужно будет время, чтобы переварить их и разложить по полочкам.

Как же все нелепо вышло. Никто из нас не боролся. Каждый встал в позу и уперся рогом. Но самое обидное, что он поверил другим и не спросил меня. Значит, не было между нами ни любви, ни доверия. Была только всепоглощающая страсть, на которой мы держались, как на невидимой леске. Балансировали как канатоходцы под куполом цирка, а потом сорвались.

И сейчас я тяжело дышу, смотрю на него, некогда самого дорого человека, и понимаю, что невероятно зла. В мое сердце только в последние годы вернулся свет, а сейчас там снова непроглядная тьма.

— Знаешь, как я узнала о твоей женитьбе? Мне эмбриолог Бота рассказала. Помнишь, с нами работала? А ей подружка из твоей прежней клиники разболтала. Я тогда впервые за годы зашла в твой инстаграм и нашла тебя в отмеченных фоткахю. Я видела твою жену в белом платье и тебя рядом с ней. Вы очень красиво смотрелись вместе, — сама не замечаю, что влага на моих щеках вовсе не от дождя, а от слез.

— Май, ну не надо, — его хриплый голос странно срывается. При свете дальнего дворового фонаря вижу, как с волос падают капли. В прежние времена, я бы их пальцами зачесала назад.

— Просто скажи, а ты меня хоть раз за те годы вспоминал? Хоть на секунду? Когда ее целовал, обнимал, ласкал, ты вспоминал меня? Пусть мимолетно, пусть просто, как призрак из прошлого? А она любила тебя достаточно сильно, больше, чем я? Потому что я не переставала тебя любить… даже когда ты женился на другой.

— Я думал тогда, что любви между нами не осталось, что между нами была сильная страсть, но той любви не хватило и мы спасовали перед трудностями.

Это правда, которая колет. Я ведь тоже об этом думала. Это была яркая, обжигающая, всеобъемлющая страсть. Мы вроде уже были взрослыми тогда, а не глупыми желторотиками, но мы провалили экзамен жизни. То, что начиналось так красиво, закончилось нехорошо.

— Ты спрашиваешь, вспоминал ли я тебя? Да, часто. Мне не хватало твоего смеха и улыбки. Твоего ума, наших долгих разговоров. Даже твоего чувства юмора. Но я отгонял все мысли о тебе.

— А ты вообще любил меня когда-нибудь? — глотая слезы, спрашиваю его громко, а он делает шаг вперед и обнимает крепко, целует в макушку.

— Я любил. Правда.

— Не верю. Не верю.

— Правда любил. Тише, тише, — успокаивает, еще сильнее сжимает в объятиях.

— Сам ты тише! Ненавижу!

Вырываюсь и не взглянув на него, бегу под дождем домой, где он меня на найдет, не достанет. Мне слишком больно, чтобы дышать, думать, говорить. Сегодня вечером я могу только плакать.

Глава 14

Только плакать. Остается только плакать, чтобы стало легче и осушить бокал, в котором слезы такие соленые и горячие, как в кипящем котле.

Этот ливень будто ждал этой ночи, чтобы мы вдвоем застряли под аркой и наконец, поговорили. И я не знаю даже, что страшнее: моя прошлая неуверенность в нас, мой опрометчивый поступок под воздействием коктейлей, чужая зависть и злоба, его недоверие, его слепая готовность поверить другу, а не девушке, которой клялся в любви, мое молчание и его предательство.

Сегодня только понедельник, а это значит, впереди еще целая неделя на одном этаже и в одном здании. Это будет невыносимо, я знаю.

Не в силах держать все в себе, я звоню Лязе. Сначала просто плачу в трубку, а на слушает мой вой и молчит, дает выплакаться. Потом я затихаю и тихо скулю, как побитая собака.

— Я приеду сейчас, — раздается голос подруги.

— Не надо. Дождь. Дочка.

— Она у папани.

— И все равно не надо. Опасно в такой ливень.

— Тогда рассказывай: что, где когда?

— Арлан, под аркой, полчаса назад.

— Вашу Машу!

— И ее тоже.

Пересказываю весь наш разговор, мои эмоции, его объятия. Ляззат была в том баре и единственная подбежала ко мне, когда мужик начал меня лапать. После того, как ему врезала я, это сделала Ляза. Но, конечно, ничего из этого не попало на видео. Или же попало, но Куат вырезал.

— Если бы была пятница я бы пошла в клуб танцевать и бухать, — предложила подружка.

— Я больше не буду бухать, — шмыгаю носом. — И тебе советую.

— А танцевать? Мне кажется, надо развеяться. Договорюсь с бывшим, чтоб забрал наше сокровище на выходных.

— Какой хороший бывший.

— Дрессировки-тренировки, чё уж.

— Высокие отношения!

— Ну что, давай в пятницу после работы в “Метелицу”?

— А давай. Соберешь девчонок?

— Конееееечно, — с готовностью ответила моя Ляза и мне стало легче просто от ее голоса, от ее поддержки. — А ты быстро пошла, набрала ванну с солью и перестала уже страдать по бывшему. То изменил, то женился, то приехал извиняться. Енот-полоскун, ну нахрен его.

— Почему енот? — сквозь слезы пробивается смех, потому что кого-кого, а Арлана никак не назовешь енотом.

— Потому что гладиолус! — отвечает она старой КВНовской шуткой. И все-таки как же мы с ней совпадаем.

Горячая ванна действительно помогает расслабиться и заснуть и забыться. А утром я просыпаюсь с рассветом и долго лежу в кровати, вспоминая прошлое, наши сумасшедшие ночи и сладкие пробуждения, когда было так приятно чувствовать его дыхание на своей коже, теплые, сильные ладони на бедрах, заводящий с полоборота шепот. Все безнадежно разрушено и вчера хрупкая нить окончательно разорвалась.

Что дальше? А дальше буду жить, как всегда, но уже зная правду. Наломали мы дров, но былого не вернуть, как и не войти в одну реку дважды. Я остыну и успокоюсь. Обещаю.

Собираясь на работу следующим утром, получаю неожиданное сообщение на телефон:

“Привет! Можем вместе поехать в клинику”.

Долго смотрю на экран, кусая губы и придумывая ответ. В итоге ограничилась коротким “Нет” и больше мой сосед напротив не пишет.

На работу выхожу в привычное время, но сегодня моих апашек не видно. Это хорошо, никто не спросит, почему я сегодня загруженная и задумчивая. В восемь еще не так жарко, да и доехать удается сидя. Помимо выплаты ипотеки, я коплю на голубую мечту - машину. Думаю взять “китайца”, потому что он дешевле, чем “японец”. Однако “японец” дороже, потому что качественней, и у меня серьезная дилемма. Задумавшись об этом, не сразу слышу, как меня кто-то окликает.

— Майя, — поравнявшись со мной, говорит Арлан.

Повернув голову, мажу по нему быстрым взглядом. Синию брюки, черный ремень, белая рубашка, солнцезащитные очки - авиаторы, в руках открытая бутылка воды.

— Что? — спрашиваю равнодушно, продолжая идти.

— Почему не отвечаешь? — голос сиплый, простуженный.

— Не слышала, — пожимаю плечами.

Он присасывается к горлышку бутылки и жадно пьет воду, будто у него дикий сушняк. Подозреваю, что ему хреновенько.

— Похмелье?

— Если бы. Донер “У Арифа”, — прочищает горло, коснувшись рта кулаком.

Опустив голову, поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, но он это замечает.

— Что смешного? Не ты ли говорила мне про “Регидрон”?

— Вообще-то я пошутила. Там вкусные и свежие донеры, я сама у него беру.

— А зачем тогда? — он останавливается и поворачивается ко мне.

— Самовнушение творит чудеса, правда? — поднимаю на него шальные глаза. — Ночь в обнимку с белым другом не прошла бесследно?

Он снимает свои очки и я замечаю живописные синие круги под глазами.

— Маленькая мстительная пчёлка, — на губах играет почти довольная ухмылка.

— Старый облезлый волк, — задираю голову и бесстрашно выплевываю ему слова в лицо. — Акела промахнулся.

Между нами молчаливая битва, когда один взгляд уничтожает мощнее напалма.

— Я не хочу войны. Я приехал с миром.

— Тогда просто не лезь на мою территорию и не нарушай границы. Никто не узнает о нас. Не компрометируй меня и будет тебе счастье.

— А если я не смогу? — усмехается.

— А ты смоги.

Глава 15

Арлан

Когда все карты раскрыты, все обиды высказаны, и вроде бы поставлена точка вместо многоточия, наступает тоскливая, бездонная, немая пустота.

Привыкший думать, что больше не люблю ее, я неожиданно вновь тону в ее глазах и замираю, когда слышу ее голос. Мой план был достаточно прост: закрыть гештальт, рассказав ей правду, извиниться, добиться прощения. Но я никак не могу подумать, что новое и необъяснимое накроет меня рядом с ней. Ее глаза больше не светятся любовью и восхищением, она воздвигла вокруг себя глухие стены и обложила границы колючей проволокой. Майя уже не та маленькая пчёлка, которую я обожал. И в этом моя вина. Я сам погасил в ней и в себе чувства, которые могли гореть по сей день. Это могло быть великой любовью. Но так и не стало.

Каждое утро она проводит на балконе. Двор только просыпается, солнце светит ярко, но не беспощадно, а птицы заливаются трелью. Майя выходит с дымящейся чашкой кофе и несколько минут наслаждается тишиной. На ней всегда шорты, открывающие стройные ноги, и топ, подчеркивающий красивую грудь.