Даже если ты уйдешь

Глава 7. Последствия

– Фамилия— имя— отчество?

– Юсупова Эсмигюль Хамзаевна.

– Дата рождения?

– 23.03.1986

– Семейное положение?

– Замужем, двое детей.

– Работаете?

– Самозанятая.

–тогда род деятельности?

– Готовлю самсу и булочки на продажу. Для магазинов.

Стоило ей сказать об этом дознавателю, как у него призывно заурчало в желудке. Аскаров Мади Аскарович не успел толком позавтракать, потому что чуть не проспал на службу: шестимесячный сын снова дал жару ночью и они с женой по очереди таскали его на руках. А теперь перед ним сидела трясущаяся от страха женщина, которая смотрела на него, как на палача и грустно, но четко отвечала на вопросы.

– Если вы меня вызвали, значит все плохо? Что мне грозит? – спросила она.

– Согласно Кодекса об Административных правонарушения РК за умышленное легкое причинения вреда здоровью, повлекшее кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, предусматривает штраф или административный арест на срок до 15 суток, – отскочило у него от зубов.

– Арест? – нервно сглотнула Эсми. – Но у меня маленькие дети. И я же не избила ее, всего один раз ударила. Признаю. Но она ушла на своих двоих. Все с ней было нормально.

– Потерпевшая предоставила заключение судебно-медицинской экспертизы. Синяк на лице, резко повысилось давление – она утверждает, что вы таскали ее за волосы и вырвали их. Ну это я сам видел по видео.

– Это был шиньон, – уточнила Эсми. – Вы серьезно думаете, что я могла вырвать ей конский хвост?

– Что такое шиньон?

– Накладные волосы. В ее случае, хвост. Он крепится на клипсы.

– Разберемся. Далее, от удара она упала на землю. Это вызвало у нее кровотечение. На скорой гражданка Манзурова была экстренно доставлена в Больницу скорой неотложной помощи с угрозой выкидыша, – ровным тоном произнес дознаватель.

– Какой у нее срок?

– Так, срок, – он порылся в своих бумагах и нашел нужную. – Срок – 8 недель.

– Два месяца, – глядя в одну точку, повторила она. – Значит, он начал изменять с ней еще раньше.

– Кхм— кхм, – прокашлялся Аскаров, вернув ее в реальность. – Потерпевшая утверждает, что в первый раз вы ее ударили еще в примерочной, далее выволокли за волосы и протащили по рядам.

– В примерочной я ее не била, – возразила Эсми. – Это неправда.

В этот момент стационарный телефон на столе дознавателя неприятно запищал. Мужчина взял трубку и через несколько секунд ответил: “Пусть войдет”.

– Адвокат к вам пришел. Звонил с проходной.

Сердце Эсмигюль учащенно забилось, когда она поняла, что это дядя Вики – Герасим Андреевич. Пока Соня везла ее до УВД, она позвонила Кимской и всё ей рассказала. Видимо, Вика сразу же прислала своего дядю Геру. Через минуту он уже был в кабинете, подошел к дознавателю, представился адвокатом Эсмигюль и пожал руку Аскарову.

– Герасим Андреевич, – женщина встала со стула и посмотрела на него с надеждой.

– Здравствуйте, Эсмигюль. Не волнуйтесь, разберемся.

***

Спустя час Эсми вышла за ворота УВД в сопровождении Герасима Андреевича и обомлела. На тротуаре стояли человек десять, а то и больше ее родни. Дяди, тети, братья, Соня, Вика и…родители с родным братом.

– Вон она вышла, – крикнула Виктория, которая первая увидела подругу.

По толпе прокатился вздох облегчения. Эсми побежала к родителям и сразу же попала в объятия матери и отца. Она только теперь расплакалась, расклеилась, став вновь маленькой девочкой, которой очень нужна защита взрослых.

– Апа, дада, простите меня. Я опозорила вас…

– Ну что ты говоришь? Всё, всё, кызым, – Насиба гладила дочь по спине, а Хамза по волосам. – Правильно сделала, что ушла.

– Ты мне предлагала уйти, я не послушала, – всхлипнула Эсми. – Надо было сделать это еще раньше.

– Дядя Гера, – Эсми услышала над головой голос подруги. – Что сказали-то?

– Всё под контролем, дело административное, – ответил адвокат. – Женщина в больнице, но я бы запросил консультацию независимого судмедэксперта.

– Она беременна, – еле выдавила из себя Эсмигюль. – От Имрана.

И вновь вся толпа родственников недовольно загудела. А через несколько секунд кто-то из братьев выкрикнул его имя. Эсми обернулась и увидела своего пока еще мужа. Оставив их машину на другой стороне улицы, он перебежал дорогу и направился именно к ней. Был при этом мрачнее тучи.

– Я приехал, как только узнал, – сказал он.

– Чтобы что? – выпалила она. – Позлорадствовать.

– Нет, – процедил Имран сквозь зубы. – Я попрошу Хабибу забрать заявление.

– Даже не слышать имя твоей беременной любовницы, – вспылила женщина на глазах родни.

– Я сам не знал…

– Эй, ты, – резко отодвинув дочь, на передний план вышел Хамза. Это был крепкий, лысый, чуть полноватый мужчина пятидесяти пяти лет. – Со мной теперь будешь говорить. Ответишь мне за каждую слезинку моей дочки!

– Дада (уйг.– папа, также так называют тестя), дайте нам самим разобраться, – недовольно буркнул Имран. – Не лезьте.

– Ну— ка сюда идти, щенок. Я тебе единственную дочь доверил, а ты что сделал? – Хамза потерял терпение, ругался на родном языке и схватил зятя за грудки. Тот сначала опешил, а потом попытался сбросить с себя руки тестя.

– Папа! – прокричала Эсми .

– Придушу! – прорычал отец.

– Хамза! Хамза! Болды! Болды! (Хватит)

Дядя Дильшат вместе с другими мужчинами бросились разнимать их. Хамза уже был весь красный от гнева и тяжело дышал.

– Уйди и на глаза не попадайся, если не хочешь еще раз по морде получить, – потребовал Равиль, придерживая своего дядю.

Анвар – брат Равиля и Софьи – со всей силы оттолкнул Имрана и тот упал на сухие листья – совсем чуть— чуть не дотянул до арыка. Мужчина встал, отряхнулся, посмотрел на бывшую родню с презрением, развернулся и ушел оттуда злой, как чёрт. А Эсми крепко обняла отца, пытаясь успокоить его. В который раз она пожалела, что всё скрывала от родителей, изображая видимость счастья. Так делали тысячи женщин до нее. Так будут делать тысячи женщин после.

Глава 8. Отдай его мне

Прошло несколько дней. Благодаря Герасиму Андреевичу видео с ее участием удалили с Youtube, а информагентства “грохнули” статьи о драке на барахолке. Эсми с детьми перебралась к родителям и заняла свою бывшую комнату, только устроила там детей, а сама спала в маленькой комнатке для гостей, где стояла только кровать и старинный сундук, доставшийся в наследство от бабушки. На нем, как и положено в восточных семьях, стопкой лежали многочисленные яркие копяшки (в каз.языке – корпешки) – сшитые вручную длинные одеяла, которые издревле расстилали по всему периметру комнаты, когда приезжали гости и накрывали дастархан на полу. В первую же ночь в родительском доме она спала как младенец, несмотря на навалившиеся проблемы.

На следующий день Эсмигюль встала ни свет ни заря, чтобы приготовить самсу для магазинов. Потом папа отвез ее с детьми практически до дома свекров, так как именно там находились магазины и детский сад. На обратном пути попали в утреннюю пробку, и Эсми всё переживала, что папа опоздает на работу. Вечером Эсми задумалась, стоит ли игра свеч: надо ли ей делать такой крюк или лучше найти садик и магазины рядом с домом. Плюс еще одна задачка в копилку. Голова гудела, но нельзя было ни на минуту раскисать.

Через три дня после посещения УВД ей позвонили с незнакомого номера. Она только вернулась домой и валилась с ног, потому что обошла всю округу и предлагала свою выпечку на продажу. В трех магазинах забрали на пробу и обещали перезвонить. Подумав, что это потенциальный заказчик, Эсми быстро взяла трубку и бодро ответила:

– Слушаю!

На другом конце провода немного помолчали, но Эсмигюль слышала размеренное дыхание и какой-то шум вдалеке.

– Говорите.

– Эсмигюль, – стоило звонившей открыть рот, как Эсми все поняла. Она тут же напряглась, нервы натянулись тонкими струнами.

– Хабиба…Зачем звонишь? – Эсми медленно опустилась на край дивана.

– Я знаю, тебя уже вызывали в полицию.

– Благодаря тебе.

Любовница мужа усмехнулась и продолжила:

– Но я подумала…и решила пойти тебе навстречу. Все— таки у тебя маленькие дети. И они дети моего любимого мужчины.

Эсмигюль сдержалась, чтобы только не взорваться и не обматерить ее.

– Это мои дети, – процедила женщина. – Только мои.

– Никто не спорит. Поэтому я предлагаю тебе перемирие, чтобы не доводить дело до суда. Я прощу тебя, подпишу документы, что не имею к тебе никаких претензий. Но взамен и ты должна пойти на мои условия.

Эсми зажмурилась, сдавила в руке телефон и пробормотала:

– Какие условия?

– Отдай его мне. Полностью.

– Кого? – Эсми резко открыла глаза и перед нею запрыгали мошки.

– Имрана.

– Имрана? – расхохоталась женщина. – Да забирай. Мне он уже не нужен. Я подала на развод.

– Откажись от алиментов, – неожиданно выпалила Хабиба.

– С чего вдруг?

– Ты же говоришь, что это только твои дети. Вот и обеспечивай их сама.

– Ааа, – засмеялась Эсми, – то есть твоего ребенка будет обеспечивать отец, а моих – нет? Интересная логика.

– Я заберу заявление, если мы договоримся и ты откажешься от алиментов. Ты же можешь это сделать?

– Ты меня шантажируешь?

– Просто предлагаю подумать, – несмотря на то, что эта фраза прозвучало ровно, Эсми почувствовала, что все ее слова пропитаны ядом. – Сейчас ты зависишь от меня и того, что я скажу дознавателю.

Эсми немного подумала и обреченно вздохнула:

– Мне нужно время подумать.

– Думай. Но времени у тебя немного, меня скоро выписывают.

– Это продуманная девочка. Далеко пойдешь.

– Так жизнь заставила, – съязвила она.

Закончив разговор, Эсми откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза ладонью. Плечи ее затряслись в безмолвном смехе.

“Какая дурочка! – подумала она. – Верит, что вытянула счастливый билет. Интересно, какую лапшу Имран ей навесил? Что он хозяин двух бутиков? Да он скупердяй, каких поискать и полностью зависит от мамы”.

Тут же вспомнилось, как Эсмигюль просила у него деньги на то, чтобы купить себе кое— что из косметики. А он ответил: “Зачем тебе краситься, ты же все равно дома сидишь. Ты же видишь, какой напряг сейчас с деньгами?” Но напряга-то уже не было. Тогда-то Эсми и начала печь на заказ, чтобы не клянчить у мужа на свои базовые нужды.

Телефон все еще был зажат в ее руке. Она вновь включила его, пролистала страницы на дисплее и нажала на приложение Call Recorder. Тут же вышел список всех звонков. Эсми нажала на последний и услышала свой голос. Чуть перемотала вперед и снова включила запись.

“Я предлагаю тебе перемирие, чтобы не доводить дело до суда. Я прощу тебя, подпишу документы, что не имею к тебе никаких претензий. Но взамен и ты должна пойти на мои условия”.

Как бы не противно ей было слышать голос Хабибы, но именно в этот момент Эсми искренне радовалась, что по наводке Сони установила это чудесное приложение. Им она пользовалась по работе, потому что часто чиновники обещали дать комментарий и включали “заднюю”, или герои спорных репортажей сначала говорили одно, а потом на лету переобувались. Эсмигюль подумала— подумала и тоже установила его на всякий случай, потому что тоже ведь работала с клиентами и иногда попадались недобросовестные.

Прослушав запись до конца, она набрала Герасима Андреевича и все ему рассказала. Он тут же воодушевился, связался с дознавателем и меньше чем через два часа они втроем сидели у него в кабинете. Аскаров осмотрел мобильный Эсмигюль, зафиксировал время и продолжительность звонка и пообещал разобраться.

На следующий день Эсми снова вызвали в УВД. Открыв дверь в уже знакомый кабинет дознавателя, она вцепилась в ручку так сильно, что чуть не оторвала ее.

– Проходите, – велел Мади Аскарович и указал рукой на стол. – Садитесь.

Она молча вошла и села на стул прямо напротив Хабибы и Имрана. Посмотрела сначала в глаза любовнице, потом мужу, а он отвел взгляд – не выдержал. Аскаров в это время поглядывал на троицу и в голове жужжала только одна мысль: “Две бабы мужика поделить не могут, а мне потом в этом дерьме копаться”.

– Гражданин Юсупов, вы можете выйти.

Имран встал, но Хабиба резко схватила его за кисть.

– А можно он останется? – взмолилась она. – У меня голова все еще кружится.

– Если у вас кружится голова, давайте вызовем скорую, – раздраженно бросил дознаватель.

– Здравствуйте, извините, задержался, – в кабинет вошел Герасим Андреевич и быстрым шагом направился к Эсми.

– А почему ей можно, а мне нет? – возмутилась Хабиба, тогда как Имран стоял, как растерянный ребенок.

– Мы не в садике, гражданка Манзурова. Ким Герасим Андреевич – юрист, представляет интересы клиента. У гражданина Юсупова таких полномочий нет, поэтому он подождет в коридоре.

Она нехотя выпустила его руку и изменилась в лице: скривила губы, сощурила глаза, смотрела волчицей на Эсмигюль, пока Мади Аскарович рассказывал, что проведенная экспертиза телефонов и записи звонка установила его подлинность.

– Этого не может быть! Это подделка. Монтаж! – вскрикнула Хабиба.

– Я еще раз повторяю: запись подлинная, – по терпеливо, но уже с нажимом произнес Мади Аскарович. – Вы сами вчера дали проверить ваш телефон. Время и продолжительность звонка гражданке Юсуповой с вашего мобильного совпала с данными с ее телефона.

– Я…я, – глотая слова мямлила девица.

– Вы пытались надавить на ответчика. Так что, гражданка, Манзурова, давайте теперь разбираться во всем по порядку.

– Разрешите, – вставил слово адвокат и протянул лист, который предусмотрительно вынул из дипломата. – Ознакомившись с результатами судебно-медицинской экспертизы, я обратился в Научный центр акушерства и гинекологии. Независимый эксперт объяснил и письменно зафиксировал, что тонус, с которым гражданка Манзурова попала в больницу, не является следствием падения. Обычно к нему приводит ряд других факторов: гормональный дисбаланс, недостаток прогестерона, интенсивные физические нагрузки. Гражданка Манзурова, а вы ведь не в первый раз обращаетесь в женскую консультацию по поводу тонуса?

Глаза девушки забегали и она потерялась с ответом. Эсми же тихо ликовала, понимая, что мышка угодила в собственную мышеловку.

Дело до суда доводить не стали, подписав мировое соглашение. Хабиба отказалась от каких-либо претензий к Эсмигюль, в том числе от возмещения физического и морального вреда. Она не ожидала, что дознаватель окажется таким дотошным и справедливым, но похоже, Аскаров действительно ей сочувствовал.

Когда все закончилось, Эсми стояла на крыльце здания УВД и смотрела на то, как разгневанная Хабиба вышла за ворота. Имрана нигде не было – скорее всего, опять сбежал, ведь это было как раз в его духе. Ей даже на секунду стало ее жаль – он ведь поступит с ней так же, как с Эсми. Но потом отпустило.

“Странный он все— таки, – подумала Эсми. – Не понимаю, как я могла столько лет любить и держаться за него? Ведь он этого не стоит.”

– Эсмигюль, ну вот все и закончилось, – рядом с ней оказался Герасим Андреевич. – Поздравляю.

– Спасибо вам большое! Не знаю, что бы я делала без вас? И, пожалуйста, не отказывайтесь от оплаты.

– Да, бросьте, Эсмигюль. Вика мне не простит. И я взял это дело pro bono (бесплатно).

Эсми с благодарностью смотрела на него и, наконец, решилась спросить:

–тогда вы не подскажете мне адвоката по бракоразводным процессам? Хочу скорее развестись.

– Конечно. У меня как раз работает молодой, но очень толковый юрист – Екатерина Ковалева. Приезжайте к нам завтра, я ее предупрежу.

Это была еще одна прекрасная новость за этот день. Справедливость восторжествовала и теперь она понимала, куда двигаться дальше.

Глава 9. Закрытое сердце

Конец сентября 2013

Перевязав ремешок тренча и победно взглянув на свое отражение в прозрачной двери суда, Эсми дернула за ручку и вышла на улицу. Мокрые желтые и багровые листья прилипли к тротуару, в круглых лужах отражались облака и летящие на юг птицы, все, что скрывалось за серой стеной сентябрьского ливня, вновь обрело яркие краски и ожило. После дождя пахло свежестью и настоящей осенью – такой, когда хочется забраться под одеяло с кружкой горячего чая и хорошей книгой, и чтоб на улице барабанил ливень, дома было тепло, а на душе спокойно. Она сделала это – поставила точку в тяжелом, вымученном романе, который писала, пока хватало сил и терпения, но, увы, исписалась. Махнув рукой, закончила финал, поблагодарив героя за самое светлое и прекрасное, что получилось у них создать., – сына и дочь.

– Волнуетесь? – спросила оказавшаяся рядом с ней Екатерина. Молодая, но бойкая, справедливая и активная женщина, благодаря которой суд не только оставил детей с Эсми и обязал Имрана платить алименты, но еще и наказал отдать бывшей жене ровно половину от стоимости машины. Кроме нее совместного имущества и общих накоплений у них не было и как подозревала Эсми, Имран не откладывал, а сорил деньгами направо— налево, надеясь на мать и ее прибыльный бизнес.

– Волнительно от того, что все закончилось, – с облегчением вздохнула Эсмигюль. – Этот месяц был самым долгим и трудным в моей жизни.

– Понимаю, – сочувственно кивнула Катя. – Выпили из вас всю кровь?

– Есть такое, – кривовато усмехнулась Эсми и увидев, как на другой стороне улицы припарковалась Кимская даже улыбнулась. – Хочется скорее начать сначала. Знаете, будто крылья за спиной выросли.

– Это же классно! – воодушевилась адвокат. – Вы молодец, Эсмигюль. Отлично держались, даже когда в суд заявилась ваша теперь уже бывшая свекровь. Впервые видела. чтобы мамочка с сыном на слушания ходила.

– О, – протянула Эсми, вспомнив, какими словами она разбрасывалась несколько дней назад на этом самом месте. Свекровь кричала, что она бесстыжая, алчная гадюка, которая хочет отнять у Имрана машину. А ведь она принадлежит ему и деньги давала сама Юлтуз. Но неблагодарная Эсми повесила на Имранчика все, да еще и посуду ее украла.

В тот момент Екатерина сходила за секретарем и попросила вмешаться. На следующие слушания Юлтуз не пустили. Таково было решение суда.

– Она, похоже, до самого конца не отпустит его от своей юбки, – заметила Катя..

– Ну и Бог с ними.

– Цветочек, тебя можно поздравить? – подбежав к подруге, Вика обняла ее и поцеловала в щеку.

– Уже да, – ответила Эсми. – Кстати, Вик, познакомься, это Катя – мой адвокат. Она работает у твоего дяди. А это Вика – моя лучшая подруга, ну и племянница Герасима Андреевича.

– Здравствуйте! – Виктория с воодушевлением протянула ей руку. – Дядя Гера говорил, что мой цветочек в надежных руках!

– Спасибо. Я старалась.

– Вас подвезти? – спросила девушка без возраста. Она, как и многие кореянки, выглядела очень молодо и невозможно было понять, сколько ей на самом деле нет. В этом она благодарила генетический код своего народа и богатых родителей, которые души не чаяли в единственной дочери и подарили ей магазин корейской косметики. Несмотря на наличие денег, связей и привилегий, Виктория была доброй и умела дружить по— настоящему.

– Не откажусь, – отозвалась Катя, сжимая в руках портфель.

Как только они направились к машине, из здания вышел Имран. Стоя на крыльце, он смотрел вслед уходящей бывшей жене и испытывал странные чувства. С одной стороны, она его раздражала и злила: на развод сама подала, адвоката наняла, еще и половину суммы за машину отсудила. С другой – в доме без нее и детей стало как-то совсем пусто, неуютно. Все это время он воспринимал их как что-то само собой разумеющееся и вчера, войдя на кухню, отчего-то вспомнил, как она катала тесто за столом, а Ситора с Руфатом лепили какую-то белиберду из куска, которое она им отрезала для игры. Но теперь там было пусто. Мама готовила сама.

Имран тряхнул головой, смахнув с себя мысли о бывшей. В кармане куртки зазвонил мобильный, и, вытащив его, он сразу ответил:

– Что Хабиба?

– Имран, а ты сегодня приедешь? – надув губки, спросила она.

– А ты разве не плохо себя чувствуешь?

– Нет— нет, у меня все отлично…Я соскучилась.

– Тебе разве можно? – нахмурился он, вспомнив про ее диагноз.

– Можно. Если осторожно, – кокетливо засмеялась она.

– Ладно, еду, – пообещал он ей, а про себя хмыкнул и подумал: “Вот девка – молодец. Не скулит, что токсикоз и голова болит. Умная”.

***

Между тем, “Лексус” Вики остановился у кафе, где девчонки решили отметить развод. Через час подтянулась Софья, которая была как всегда “в мыле” после тяжелого трудового дня и монтажа. Соня тоже близко дружила со своими одноклассницами – Айлин и Дианой, и Эсмигюль пересекалась с ними несколько раз, когда праздновали ее день рождения. А у Эсми была только Вика и у Вики была только Эсми…с первого класса.