Моя нелюбимая девочка

Лия Султан

Моя нелюбимая девочка

Глава 1. Коллекционер

Аслан

Лениво, с грацией черной пантеры, она потягивается на кровати, переворачивается на бок, прижимается и забрасывает ногу на мое бедро. Длинные светлые волосы рассыпаются по моей груди, губы оставляют короткие поцелуи на теле, а пальцы устремляются под одеяло и отбрасывают его в сторону. Не останавливаю ее и любуюсь стройным, гибким телом, его плавными идеальными линиями, упругой и красивой грудью.

– Я все сделаю сама, – нетерпеливо шепчет, отбрасывая волосы назад, прогибаясь в пояснице и касаясь ладонями кубиков на животе.

Умная, красивая, страстная и инициативная. Она понимает свою роль в моей жизни, так же как и я, понимаю свою. Нас обоих все устраивает. Работаем на высоких должностях в крупных компаниях одной из богатейших стран мира. Экспаты. Иностранцы. Просто любовники. Роли, которые мы играем безупречно и получаем от этого удовольствие.

Мы познакомились с ней на вечеринке экспатов из Казахстана. Она из Астаны, Я из Алматы. На почве вражды двух крупнейших городов страны подружились. Мне 39, ей 35. Она разведена и теперь берет от жизни все, не оглядываясь назад. Я же никогда не был женат и да, возможно, я все еще живу прошлым.

Утро сегодня поистине доброе. Милена вернулась вчера из командировки и попросила о встрече. Я не мог отказать, потому что сам хотел, взял и получил.

– Аслан, – зовет она вполголоса и я нехотя открываю глаза. – Я всё, твоя очередь.

В дверях спальни стоит Милена – удивительно роскошная метиска с карими, миндалевидными глазами. И почему смешение кровей на выходе выдает таких красивых людей?

Мила завернута в полотенце, а мокрые волосы спадают на голые, смуглые и все еще влажные плечи. После длительного пробуждения она успела сходить в душ, но в глазах все еще горит огонь.

Милена, не стесняясь меня, раскрывает полотенце и на ходу бросает его на большую кровать, оставаясь при этом совершенно обнаженной. Шоу для меня, чтобы еще раз поразился и восхитился.

– И что так и будешь молчать? – надув губки и обернувшись через плечо, спрашивает.

Сажусь на кровати, прислонившись спиной к изголовью.

– Я уже говорил, что ты ох**нная?

– Говорил и не раз, – смущается, но видно, что довольная.

– Ну тогда еще раз скажу.

– Ах, Аслан! Ну почему ты такой? – грустно вздыхая, надевает нижнее белье и тянется за платьем.

– Какой?

– Такой охренительно клевый в постели, а по жизни холодный, как айсберг.

– Какой есть, – усмехаюсь я и мы встречаемся взглядами в отражении зеркала.

– Эта твоя ухмылка, от которой мурашки по коже. Я ведь не первая, кто попался, да?

– В каком смысле? – встаю с кровати, подхожу к ней и, убрав волосы с плеча, застегиваю молнию на платье.

– В том самом смысле, Аслан. С тобой классно трахаться, но невозможно жить. И знаешь почему?

Молчу. Жду, когда сама все скажет.

– Потому что за пределами спальни, ты бука. Холодный, расчетливый, загадочный. Ну признайся, сколько уже разбитых сердец в твоей коллекции? Я же не первая?

– Мил, мы же уже говорили об этом. Я не ищу серьезных отношений, я не создан для брака и семьи. Я как тот кот из мультика, который гуляет сам по себе.

– Из какого мультика? – недоумевает она.

– Из старого. Такого же старого, как и я.

– Ты не старый, – Мила кладет ладонь на мою щеку и заглядывает в глаза. Она хочет увидеть там хоть какие— то чувства с моей стороны, но их нет. И зря она это затеяла. Мы же все решили еще на берегу. Я всегда так делаю: никогда и ни с кем не сближаюсь и ничего не обещаю. Да, я вонючий кусок льда и не знаю слов любви. Я любил однажды, и даже до сих пор люблю. Но женщина, одиннадцать лет назад поселившаяся в моем сердце, никогда не будет моей, потому что выбрала не меня, а моего лучшего друга. Бывшего лучшего друга. Она – моя единственная любовь и мое проклятие. Другой мне не нужно.

– Тебе пора, Мила, – накрываю ее ладонь свое, вижу в глазах разочарование. Первый сигнал, что наши встречи придется прекратить.

– Гонишь меня? Ладно, не отвечай, – вздыхает финансовый аналитик из компании “Большой четверки”. Головным офисом азиатского региона несколько лет назад стал Дубай, а ее пригласили работать сюда не за красивые глазки, а потому что она светлая голова. Сильная, эмансипированная женщина, которая тоже поначалу говорила, что не ищет серьезных отношений. На том и сблизились. Только теперь придется разорвать эту связь.

Поцеловав меня на прощание, Милена уходит, а я в свой законный выходной бесцельно слоняюсь по большой, полупустой квартире, а после обеда выезжаю в город. Сегодня день, когда никого не хочется видеть, а просто порефлексировать и поскучать по дому. В Алматы я работал финансистом и консультировал очень богатых людей по инвестиционным вопросам. Впрочем, этим я и продолжаю занимать в свободное от работы время. А работаю я в крупной инвестиционной компании и занимаюсь зарубежными проектами. Американский диплом, полученный по национальной программе “Болашак”, пригодился и окупился. Вот так мальчика из среднего класса выбился в люди.

Мотаясь по делам, не замечаю, как темнеет, а над небом самого сказочного города на земле восходит полная луна. В груди щемит, появляется непреодолимое желание спустится к воде и вдохнуть полной груди, чтобы убедиться, что я – жив. Я человек, а не бесчувственный робот, который работает, чтобы жить.

Останавливаюсь у пляжа “Джумейра 2”, где власти Дубая разрешили ночные купания. Они в основном привлекают туристов, а местные и экспаты редко сюда приезжают. Почему меня потянуло именно сюда – я не знаю. Пляж и тихие воды Персидского залива освещает большой прожектор. Ночью спасатели переходят с вышек на берег и пристально следят за всеми, кто находится в море. Зона для ночного купания ограничена буйками, заплывать за которые строго запрещено.

Снимаю обувь, подворачиваю белые брюки и ступаю на прохладный песок. Хорошо, а для кого— то даже романтично. Сегодня здесь не так много людей, и в основном молодежь. По дороге к самой воде меня чуть не сбивает группа визжащих по-русски девчонок, а одна из них даже врезается в мое плечо.

– Ой, извините! – ахает девушка невысокого роста. Приложив пальцы к пухлым розовым губам, она пару секунд смотрит на меня и улыбается. – I’m really sorry. (Мне очень жаль)

– It’s okay, (все окей) – возвращаю ей дружескую улыбку и подыгрываю. Она, вероятно, подумала, что я иностранец. – Have fun! (Веселитесь)

– Thanks, (спасибо), – поблагодарив, она бежит дальше, вот только я почему— то смотрю ей вслед и залипаю на облаке кудрявых длинных волос. Никогда такие роскошные не видел, а ей идет.

– Дебил, – бубню себе под нос, потому что среагировал на мелкую. Ей же от силы восемнадцать, а я не педофил, чтобы заглядываться на вчерашних детей.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, задираю голову и смотрю на луну. Тихо шумит вода под ногами, а я вспоминаю, с каким восторгом мама рассказывала про Дубай после поездки. Она мечтала увидеть море и я успел исполнить ее мечту. Сначала отправил родителей в Турцию, потом в Дубай. Их эмоции по приезде – лучшая награда за годы упорной работы и гонки. Мне нравилось их радовать. Несколько лет назад мамы не стало – оторвался тромб и она скоропостижно скончалась. И именно сегодня день ее смерти.

– Помогите! Помогите! Help! Please help!

Ищу глазами тех, кто так истошно кричит. Девушки машут руками и зовут на помощь. За секунду избавляюсь от брюк и футболки— поло, вхожу в воду и плыву к ним. В голове стучит одна мысль: “Только бы успеть”. Слышу, как спасатель с берега свистит. Должно быть, сейчас тоже побежит на подмогу. Останавливаюсь, приглядываюсь и слышу плач:

– Она за буйками! Пожалуйста, помогите! Она под водой!

Матерюсь про себя, молюсь, чтоб не наглоталась. Ныряю и со всей возможной скоростью, на которую только способен, подплываю к ней и тяну вверх. Она уже без сознания. Зажав в сгибе локтя ее голову под подбородком, гребу одной рукой к берегу. Когда понимаю, что уже могу нащупать почву под ногами встаю и беру на руки, а уже на берегу, опускаю на песок и тяну за собой. Она белая, расслабленная, будто не живая.

Спасатель подбегает к нам, но я говорю, что знаю, что делать и укладываю ее на большое полотенце. Приложив два пальца к шее, проверяю пульс – его нет. Начинаю непрямой массаж сердца. На ней раздельный купальник и я замечаю длинный шрам – от грудной клетки до пупка.

– Что с ней было? Откуда шрам? – кричу подругам, которые стоят над душой и рыдают.

– Она попадала в аварию. Ирадаааа, – мычат они еще громче.

Я еще в воде понял, что это та самая кучерявая девчонка, которая чуть не сбила меня с ног. Имя такое у нее интересное, никогда раньше не слышал.

Еще в школе я начал заниматься плаванием и даже дошел до чемпионата Республики. Как оказывать первую помощь при утоплении мы должны были знать, как таблицу умножения. Поэтому я до сих пор помню алгоритм.

– Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать. Давай, – отсчитываю я, после чего снова проверяю пульс. Тишина.

Запрокинув голову, решаю делать искусственное дыхание. Зажимаю ее нос, открываю рот. Сам же набираю в легкие побольше воздуха и, обхватив рот девушки своим, делаю вдох, затем выдох. Отстраняюсь и вновь проверяю пульс и дыхание. На этот раз есть.

– Живая!

Ирада начинает активно кашлять, из ее рта вытекает вода. Подняв глаза, замечаю бегущих к нам медиков, а опустив, встречаюсь взглядом с девчонкой. Смотрит так, как будто привидение увидела.

– Ну привет, девочка. С днем рождения! – улыбнувшись, поздравляю ее с тем, что выжила.

Дорогие друзья! Добро пожаловать в мою новинку! Для тех, кто только присоединился: это роман об Ираде (сестра главной героини романа "Он. Она. Другая) и Аслане (друг главного героя романа "Две жены моего мужа")

Глава 2. Русалка

Ирада

Моргаю часто— часто, не понимая до конца, то ли Он – это игра моего воображения, то ли – настоящий, из плоти и крови. Грудную клетку распирает, звон в ушах не прекращается, а перед глазами огоньки мигают. Пытаюсь сесть, благо мне помогают а люди в белой форме. Они усаживают меня на шезлонг, что— то говорят и спрашивают по-английски, как я себя чувствую. Я же дезориентирована и плохо понимаю, чего от меня хотят. Кашляю, выплевываю воду, которой наглоталась.

Ребра сейчас треснут и сердце выскочит на песок – даже не от страха, что могла погибнуть на чужбине, а от того, как этот незнакомец смотрит на меня. Его я сразу вспомнила. Задела плечом, когда бежала в воду. Высокий азиат, похожий на наших. Я подумала все, что угодно: может, он японец, кореец, филиппинец. А он мне на чистейшем русском говорит: “Ну привет, девочка. С днем рождения!” Значит, наш. – Ирада! Ирада! – голос подруги Аружан приводит возвращает меня с небес на землю. – Фельдшер спрашивает, болит ли у тебя что-нибудь?

– Нет, – растираю рукой грудину, ищу его взглядом, но он видимо ушел, уступив место скорой. – Я в порядке.

– Все равно тебя осмотрят. Мало ли что.

– Хорошо— хорошо, – откашлявшись, отвечаю.

– Как ты вообще умудрилась? Ты же хорошо плаваешь. Еще и за буйки заплыла? – ворчит еще одна подруга – гречанка Афина.

– Судорога, – хриплю я. – Нога онемела. Дальше не помню.

– Хорошо мужчина тебя спас. Господи, и зачем мы тебя послушали и пришли на ночной пляж?! – сокрушается Аружан. – Ты же как всегда приключения на *опу находишь.

– Эй, тут вообще— то люди, – как могу, усмехаюсь я.

– Да никто все равно не понимает по-русски.

– Я понимаю, – застываю, услышав уверенный мужской голос. Он глубокий и сильный, как и его обладатель – тот, что стоит напротив. Он уже успел одеться, только волосы все еще блестят от влаги. Хочу отвести взгляд, но не могу – будто магнитом тянет. – Как ты, русалка?

– Хорошо, – сипло пищу я. – Спасибо большое.

– Не за что. Только больше так не делай, девочка.

– Я не девочка, – вздернув подбородок, с вызовом смотрю на него и чувствую, как голова начинает кружится.

– Хорошо, не девочка. Откуда ты?

– Из Алматы.

– Мы все из Алматы, – встревает в наш диалог Аружан.

– Землячки, значит, – уголок его рта ползет вверх и от этого у меня в желудке все сводит.

– Земля квадратная, за углом встретились, – шучу я, а он лишь усмехается. – Простите, не спросила, как вас зовут.

– Аслан.

Аслан…какое красивое имя, как и он сам.

– Ирада.

– Я знаю, – кивает мужчина.

Фельдшер скорой говорит со мной по— английски, а у меня в ушах совсем другие слова.

– Вам все— таки придется проехать в больницу. У вас упало давление.

– А может не надо?

– Надо, – строго говорит мой спаситель и обращается к медику по-английски. – Куда вы ее повезете?

Не могу разобрать названия больницы, но Аружан шепчет мне, что это частная клиника. Ну, конечно, я же турист. Только моя медстраховка в гостинице. Хотя нет, кажется в электронном варианте тоже есть. Надо срочно ее найти на почте и позвонить в круглосуточный офис.

Фельдшер помогает подняться и вот тут я понимаю, что мне действительно нужен врач, потому что перед глазами все кружится, и кажется, я сейчас упаду.

***

До клиники доезжаем быстро, а уже внутри приходится задержаться, потому что врач меня долго осматривает, потом медсестра берет анализы, куда— то уходит. Знаю, что девочки ждут меня в приемном покое. А Аружан еще и мужа своего вызвала. Подруга родилась в очень богатой казахской семье, училась в Америке, где и познакомилась с мальчиком Сережей из Минска. Когда ему предложили работу программиста в Дубае, он, конечно, согласился, а Аружан поехал за ним, как жена декабриста. Хорошего такого декабриста с очень высокой зарплатой. Они уже полгода здесь живут, и в марте мы с Афиной выбрались к ним в гости. Аружан нас везде покатала, все показала, а потом я предложила съездить на ночной пляж. И вот чем закончилась эта авантюра.

– Мисс Ки— би— ро— ва, – еле выговаривает мою фамилию доктор.

– Можно просто Ирада.

– Окей. Ваши анализы в норме, давление мы вам стабилизировали.

– Это значит, я могу ехать?

– Да. Только больше не ныряйте.

– Ой нет. Хватит с меня, – отмахиваюсь я.

– Тогда пройдите на ресепшен. Они скажут вам сумму за услуги.

Надеюсь, там не космическая цифра, а то я слышала, какая дорогая здесь медицина.

Оказавшись в приемном покое, ищу глазами друзей. Увидев меня, они подлетают ко мне, осторожно обнимают, наперебой что— то спрашивают.

– Аружан, что с моей страховкой?

– Они не отвечают. Мы звоним уже больше часа, но никто не берет, – виновато говорит подружка.

– Фу блин, нафиг тогда они вообще нужны, – обреченно вздыхаю и топаю к стойке, за которой сидят две миловидные девушки. Объясняю им свою проблему, называю имя и фамилию и жду, пока они пробьют меня по базе.

– Мисс Ки— би— ро— ва, – да, сложная у меня фамилия для англоговорящих. – Ваш счет уже закрыт.

– Как закрыт? – округляю глаза. – Не может быть. Мы же не дозвонились до страховой. Аружан, – подзываю к себе подругу. – Вы что с Сергеем закрыли мой счёт?

– Нет, – удивляется она. – Он только недавно приехал.

– А кто тогда? – спрашиваю у нее, а потом поворачиваюсь к девушке— азиатке. – А кто закрыл мой счет?

– Здесь был мужчина. Высокий такой, черноволосый.

– Ах! – не веря своим ушам, поворачиваюсь к девочкам. – Тот мужчина был здесь?

– Тот, кто тебя вытащил? Да, он следом за нами ехал. Сказал, что хочет убедиться, что с тобой все нормально.

Снова смотрю на регистратора, вымученно улыбаюсь и прошу:

– А можно счет и документы для страховой?

– Да, минутку.

И действительно, через шестьдесят секунд держу в руках листок, на котором черном по белому указана сумма за медицинские услуги.

– Нихр**а себе! Я должна мужику 600 баксов!

Молодец, Ирада. Ты хотела романтики? Ты ее получила. Инициатива конкретно так отымела инициатора.

Глава 3. Лев

Ирада

Прохладная вода обволакивает, а неведомая сила тянет на дно – темное, неизведанное, таинственное. Страх отступает и паники совершенно нет, когда я постепенно погружаюсь под черную воду и закрываю глаза. Жидкость заполняет легкие, конечности слабеют и разум отключается. Я готова уйти хоть сейчас, нужно только подождать. Время больше не имеет значения, оно остановилось, замерло, раскололось. Темнота поглотила все живое вокруг, а скоро и меня поглотит. Секунда, две, три, я падаю…И вдруг чувствую на своем теле чужие руки. Они подбрасывают меня вверх и уже над водной гладью, я открываю глаза и вижу его.

– Аслан, – шепчу, переведя дух.

А он молчит. Смотрит пристально, из— под бровей, и молчит. Затем притягивает к себе за талию и впивается в губы долгим, горячим поцелуем, от которого я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха, в груди давит, ноет шрам. Пытаюсь отстранится, но он мертвой хваткой вцепился в меня.

– Неет, не надо, – жалобно мычу я, а после резко открываю глаза и сажусь на мокрой кровати.

Жадно глотаю воздух ртом и пробегаюсь пальцами по телу, ощупывая свой шрам. Побаливает. Три года назад я попала в жуткую аварию и выжила. А вот мои родители – нет. Мы втроем ехали на поминки в село, но в нас врезался другой водитель, выехавший на встречку. Папа погиб на месте, мама – в больнице. А у меня разорвалась селезенка, открылось внутреннее кровотечение, ну и далее по списку: ушибы, ссадины, переломы. Собрать себя по частям мне помогла родная сестра Сабина, тети, дяди и братья. Процесс затянулся на год, но мы справились.

Ощупываю лицо и понимаю, что сильно вспотела – вероятно, ночью поднялась температура, отсюда и сны такие странные. И почему именно Аслан? Но поцелуй этот не выходит из головы и словно все еще горит на губах, будто реальный. Если мужчина так целуется во сне, то наяву, это наверное, отвал башки?За окном занимается рассвет. Моя подружка Афина спокойно посапывает на своей кровати в нашем большое гостиничном номере. А вот мне уже не до сна. Иду в душ, чтобы освежиться, переодеваются в шорты и майку, и осторожно, чтоб не разбудить соседку, выхожу на балкон и любуюсь прекрасным видом на город. Я здесь впервые, а уже такие приключения. Аружан права, я вечно во что— то ввязываюсь, вот и в этот раз всех взбаламутила всех, с сама чуть не умерла. И умерла бы, если бы не Он. Почему я думаю о тебе, лев Аслан? Почему ты пришел в мой беспокойный сон? Увижу ли я тебя снова? Нет, не так. Хотела бы я увидеть тебя вновь? Да, конечно, хотела бы.

Бойтесь своих желаний, ведь они имеют свойство сбываться. Только не всегда так, как вам надо. На следующий день, в воскресенье, мы с девчонками поехали в “Дубай Молл” – один из крупнейших торгово— развлекательных центров в мире. Завтра у нас вылет в Алматы, и мне надо купить подарки сестре и четырехлетней племяннице Нафисе. После развода Сабины мы живем втроем в родительской квартире. Я помогаю сестре с дочкой, а она не дает мне умереть с голоду, потому что готовить я не люблю, в отличие от нее.

С подружками пришлось разделиться. Они пошли в женский бутик, а я – в детский. У мелкой игрушек много, а вот модница она еще та! Выбираю ей платье, кофточки и всякие финтифлюшки: резинки, заколки, ободки с бантиком и без. Слава Богу, зарабатываю я хорошо и могу побаловать себя и близких. Выхожу из магазина с большим пакетом, поворачиваю направо и натыкаюсь на него. Аслан. Мой спаситель и мужчина из сна. Он стоит всего в нескольких шагах от меня. Поза расслабленная, одна рука на хромированных перилах, другой он держит телефон и что— то внимательно читает. Ноги сами ведут меня к нему, хотя разум предупреждает, что рядом с ним опасно. Но я не могу удержаться, ведь он притягивает мою маленькую душонку магнитом.

– Здрасьте, – неуверенно выдавливаю. – Аслан?

Он поднимает глаза, морщит лоб и кажется, не узнает меня.

– Русалка? Привет. Как дела? – мужчина выпрямляется и убирает телефон в карман светлых брюк. Как же ему идет легкая голубая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами.

– Дела отлично. Жива, – глупо улыбаюсь я.

– Отлично. Я очень рад.

– Я хотела спросить, как я могу отдать вам деньги?

– Какие деньги? – хмурится он.

– Вы вчера закрыли мой счёт в больнице. Там больше 600 долларов.

– О Господи. Не такие большие деньги, – интересно, а вот эта сексуальная ухмылка – его фирменная?

– Не скажите. Это почти триста штук в тенге. Чья— то месячная зарплата. Я просто такой человек: не люблю быть кому— то должна. Меня папа учил, что в долг брать нельзя, а если взяла, то надо побыстрее вернуть.

– Папа ваш молодец. Правильная позиция, – улыбается Аслан. – Но серьезно, не надо мне ничего возвращать, Ирада.

Он помнит, как меня зовут? Правда, помнит?

– Но я хотела…

– Я понимаю, и ты молодец, девочка. Но ты моя землячка, которая попала в беду. Считай, что я помог тебе из— за, – он задумался, – тоски по Родине.

– А правда тоскуете? – перескочила я на другую тему.

– Правда, – усмехается Аслан и смотрит на меня улыбающимися глазами. Разглядеть его вблизи до каждой черточки – вот чего я хочу. Мне нужно запомнить его таким, чтобы просто…вспоминать потом долгими зимними вечерами. Ну и где производят таких красавчиков и почему на наших улицах я таких не встречала?

– Аслан, милый, я здесь закончила, – слышу над ухом приторно— сладкий женский голосок.

Мимо меня проплывает видение в белом, останавливается рядом с мужчиной и берет его под руку. Красивая женщина с ровным, бронзовым загаром, в длинном дизайнерском платье, идеальной прической, макияжем и маникюром выглядит дорого— богато. Окидываю ее беглым взглядом, замечаю на плече сумочку Прада и пакет из “Луи Витон” в руках. На запястье блестит золотой браслет. Не удивлюсь, если “Картье”. Да и босоножки на ногах, скорее всего, тоже брендовые. Она на голову выше меня, а вместе они смотрятся, как идеальная пара. Есть в этой ба…женщине восточные черты лица, глаза карие, разрез азиатский, а губы, мне показалось, сделанные. А может, это просто я придираюсь. У меня вон пухлые губы от природы и волосы кудрявые. Сарафан в цветочек из “Ламоды”, а плетеную сумка заказывала в “Вайлдбериз”. Спорим, она даже не знает, что это за благословенное место?

– Хорошо, Мила. Сейчас.

– Здравствуйте. А вы кто? – деваха мне улыбается, но я то чую, что не от чистого сердца.

– Это Ирада. Наша землячка, – спокойно представляет меня Аслан. – Я вчера вытащил ее из воды.

– Дааа, было дело, – мнусь я. У меня снова ноет шрам, предупреждая, что до добра меня эта ситуация не доведет.

– И как вы себя чувствуете, Ирада? – спутница Аслана старается быть дружелюбной, но ее пальцы еще сильнее впиваются в его руку. Ага, львица застолбила своего льва в прайде.

– Прекрасно. Вот подошла поблагодарить за спасенную жизнь. Спасибо!

– Пожалуйста, – если он дальше будет мне так усмехаться, то его дама выколет мне глаза.

– Так, как на счет денег? – донимаю его я.

– Каких денег? – сводит к переносице идеальные брови его спутница.

– Ирада, забудь. Еще раз повторю: мне не в напряг.

– Зато мне в напряг принимать от вас деньги. Пусть и за лечение, – легонько прикусываю губу. Вижу, как эта Мила сразу напряглась.

– Хорошо, – сменив гнев на милость, улыбнулся Аслан. – Если когда-нибудь пересечемся, я попрошу об услуге, окей? Чем ты занимаешься?

– SMM, – быстро отвечаю я.

– SMM? – переспрашивает Мила таким тоном, будто я на панели стою. – Это продвижение в соцсетях?

Ой блин догадливая какая.

– Ага. Работаю с компаниями, брендами, артистами, известными блогерами.

– Блогерами? – заламывает бровь женщина.

Да ты не Мила, ты попугай.

– Молодец. Совмещаешь с учебой в универе? – спрашивает Аслан, а я теряюсь.

– Так я его давно закончила.

– Серьезно? Я думал тебе 18, – удивляется он.

– Мне 26, – краснею я.

– О, да вы отлично сохранились для вашего возраста! – восклицает Мила.

А ты – нет, карга старая.

– Спасибо за комплемент, – приторно— сладко скалюсь. – Мой папа всегда шутил, что “маленькая собачка до старости щенок”.

Черт! Ну кто дергал меня за язык сравнивать себя с щенком?

– Ха, – смеется Аслан. – Мне уже нравится твой папа.

Замолкаю, потому что это для меня больная тема, но им об этом знать не обязательно.

– Аслан, милый, пойдем уже где-нибудь пообедаем. Я устала, – воспользовавшись заминкой, она сжимает его ладонь и смотрит голодным взглядом, давая мне понять, что это она – его женщина, и после того, как они утолят физический голод, приступят к плотскими утехам. И чему я удивляюсь? По ним видно, что они – пара: взрослые, красивые, успешные, богатые люди. И я – мелкая девочка – до старости щенок. И спереди и сзади – мать ее пионерка.