Легенды пучин

© Сергей Супремов, 2015

© Сергей Владимирович Сурган, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Наследство капитана

– Наставления он давал достаточно четко – ничего про будущее, его волновало только сейчас.

– Тогда что-то нетипичное, какое-нибудь отступление от нормы? – тетя надвинула очки и снова стала бегать глазами по записям Дитера.

– Или у тебя украли билетик в жизнь – сказала она со вздохом.

– Получается так, черт побери! Всегда у него под ногами путались прихлебатели, может и рассказал этому бразильеро… – Дитер оценил выражение тетиного лица и признался:

– Окей, маловероятно!

– Не мог капитан не оставить напутствий. Раз он удерживал на судне такого бездельника, столько вложил, тому была цель.

Сколько не силился, Дитер не мог вспомнить чем наставлял его капитан – все больше тот был недоступным, непонятным, говорили, что добрым, но Дитер мнение не разделял. Однажды, прямо в море у капитана начал звонить мобильник. Когда звонящий представился, капитан развернулся на каблуках и уверенно проследовал в кубрик, оставив люк приоткрытым. Кроме Дитера этот эпизод никто не видел, поэтому юрист прокрался к кубрику и в щель увидел, как капитан, сидя к нему спиной запустил на ноутбуке …фильм. Подошел через десять минут, все то же кино. Тогда юрист, отложив швабру, стал всматриваться. Сам по себе фильмец не привлек бы внимание Дитера, но факт того, что кто-то дал распоряжение капитану, было непривычным. На экране мелькало художественное кино про пиратов с каким-то не замысловатым сюжетом, и Дитер загадал, что попав на большую землю раздобудет эту запись.

Второй день по возвращению в Германию он провел в библиотеке между журналами про авто и каталогом киноискусства. Пожилая библиотекарша то и дело отвлекала Дитера от характеристик современных машин и подсовывала карточки с названиями старых фильмов пиратской тематики – довольно много, больше сорока штук. Иных лент уже не было ни в прокатах, ни в интернете, его тетя так и говорила – информация сокрытая от обывателя. Один из фильмов был родом из Советского Союза и рассказывал о пиратах конца двадцатого столетия, вспомнив о русских корнях капитана, Дитер заказал копию, вгляделся в актеров – нет, тогда на корабле он видел другое. Из лоскутков воспоминаний юрист мог составить, что моряки в фильме рассматривали наскальное изображение русалки. Поиск сузился, но библиотека к тому времени закрывалась.

Ночной интернет-променад подарил Дитеру подсказку от девочки японки, которую Дитер отыскал через хвостато-чешуйчатые анимешные картинки. В Японии много детей тотально подсевших на какую-то нить, подпитываемую шоу-индустрией: мистические аниме, комиксы или компьютерные игры. Йоко оказалась фанатом русалочьей темы, и по уверениям, сама являлась взаправдашней русалкой. Кино, на которое она указала – «Легенды пучин», оказалось прилично авангардным, даже абсурдным для 70-х годов двадцатого века, но фрагмент, который Дитер подсмотрел на Антравестике был оттуда. В фильме матросы толковали, что русалки, если не поддаться их чарам, могут выполнить желание. Хвостатые девы хоть и не феи, но в

свободное от ныряния время промышляют магическим промыслом. Из-за родового дефекта ног и трудностей передвижения по суше, русалки наделены знанием в большей степени, чем пешие существа. В кинематографическом опусе девы наставляют пешеходов о том, что следует искать и где, при этом все они, как одна, сидели на деревьях, свесив хвосты вниз. Дитер понял, что чешуйчатые оракулы не возымели популярность волшебной палочки из-за этой вот трудности – одно дело получить желаемое здесь и сейчас, и совсем другое, приложить усилия, идти куда-то под деревья, ждать, и не плюнуть на все, считая что искомое недостижимо. При такой сложной постановке вопроса люди теряют интерес прямо в начале.

Как прирожденный лис, Дитер чувствовал, что напал на след, но вставал вопрос, где русалки могут встретиться в наши дни? Интернет до краев забит конспиративными теориями, но толком ничего не знает. Юрист стал догадываться, что весь шум с красивыми девчонками на деревьях, лубочными статьями то тут, то там, фильмами, за историю кинематографа замусолившими эту тему до дыр, может быть результатом спонтанного и в силу этого, постоянно развивающегося сценария. Но кто его не умирающий автор? Что если отправиться туда, где вбрось был недавним и пошерстить так, как он умеет? Последняя датированная статья на тему хвостатых женщин была из немецкого города Грюнсвальда на берегу Балтийского моря. Строительство русско-немецкого газопровода, пролегающего по дну Балтики, угрожало подтоплению древнего маяка, который назывался «Маяк русалок». В заметке содержалась краткая история маяка, который сыграл важную роль во Второй мировой войне и помог союзникам в освобождении Восточной Германии. Внизу располагалась фотография упомянутого сооружения, под которым тесной группой расположились улыбчивые женщины. В подписи к фото утверждалось, что это рабочий коллектив морского музея, расположившегося в маяке.

Притворный маяк

Поскольку за минувшие полгода продолжения темы, поднятой Кэйт Зиммерфельт не последовало, возникала мысль, что подтопление это чей-то ненужный страх или тети хотели попасть на страницу газеты, а может кто-то из них баллотировался в местный штатрат (городской совет). Дитер знал что и экологические организации должны напоминать о себе, лучший и самый дешевый способ, это высказаться о возможном разрушении, осушении или потопе. Юрист помнил о пикетах, которые выставляли зеленые, когда строился Крост-Хаус шлось – проблему сваяли на пустом месте, но три газеты со спортивным энтузиазмом выстрелили обвинительными статьями. Прогресса у истории с Крост-Хаусом так и не вышло, экологи не сумели предоставить факты и жонглировали давно не обновляющимися гипотезами. Может и Грюнсвальдский маяк был в полном здравии, но было интересно угадать какая из этих женщин с фотографии и есть та самая фрау Зиммерфельт. Дитер без труда примерил на себя роль оценщика морских и портовых сооружений и написал редактору газетенки письмо, что хотел бы познакомиться с Кэйт и предложить ей свои услуги по оценке исторического ущерба маяка. Ответ пришел в тот же день – редактор, тоже женщина, без комментариев прислала адрес электронной почты Кэйт Зиммерфельт, внештатного корреспондента.

Через день Дитер был в Грюнсвальде и врал фрау Зиммерфельт, что является морским оценщиком. Та обрадовалась и поволокла его на Маяк русалок. Дитер старался выглядеть заинтересованным, задавал вопросы, но вместо этого услышал, что на севере от Грюнсвальда есть местечко с отелем на берегу залива – Кюнель. «Если повстречаете русалку, то она поприветствует вас „Кюнель“, вы не пугайтесь…»

Первый день в Грюнсвальде, и он сразу обратил внимание на совпадение; опять он ищет в морской стихии: взрослая история его жизни началась с моря, туда же она и возвращается. Каким он изменился в сравнении с тем днем, когда очутился в порту Сингапура?

«…В наши дни девы моря объединены женским движением по защите окружающей среды и получили легальные права проводить охранную деятельность. Особенно заметно все стало, когда в Германию протянули подводный газопровод из России» – с огоньком в глазах заявила Кэйт.

Все номера с ванными оказались забронированы, остались только с душем. Надо думать девам моря надо отдыхать в привычной среде, а мужчины вполне постоят под прыскалкой. В городском баре, возле ратуши, выступает сильно разукрашенная певица в костюме русалки, и все перемещения по сцене выполняет цепляясь за канаты и поручни. Хвост у нее не как рисуют, а достаточно подробный и повторяет женские формы, Дитер оценил. На стенах фото в рамках – два ежегодных городских парада включают представления пловчих в передвижных прозрачных бассейнах. Кэйт трещала без умолку. Гость не имел намерения заигрывать с девушкой-активисткой, хотя она вовсю отпускала шутки, в том числе в его сторону, что весьма смело для первого знакомства, но «о», учитывая ее пресную внешность. Казалось, она бросала вызов всем в этом баре, испытывала на уязвимость. То, как Дитер воспринимал ее небылицы, отвечал на шутки, подсказало бы ей все, что она хотела о нем узнать. В мужчине вспыхнуло любопытство: как активистка повела бы себя отпусти он свою сальную шутку или легкий мужской намек.

«Что если попробовать, а?» – мелькнуло у него на миг.

На стене прямо над ее головой висело любопытное фото, не про хвостатых, но тоже про слабый пол – над океанским заливом нависает скала в которой вырублена скульптура женщины со сложенными у груди ладонями, лицо каменной леди не показано зрителю и на две трети обращено к морю, ее внимание обращено к простору вдали. Когда Кэйт повернулась к официантке, профиль ее невыразительного лица с резонировал с тем, что было на фото. Дитеру хотелось верить, что каменная дева куда красивее, ибо скульпторы некрасивых не изображают. А профили нередко обманчивы.

– …Другим хочется подражать, как этой вот певице в баре. Кто их разберет, где правда, а кто врет?

Мужчина спохватился, что пропустил все что ему говорили. Легкий тон рассказчицы позволял алкоголь, Дитер только беспокоился, что может заступить за норму, но дал себе обещание не больше двух бокалов Кампари.

После пятого он отважился затмить бравурную Кэйт своей неподражаемой морской балладой, поставив себе называть в ней имен и не указывать на себя. Активистка пришла в восторг, сделала большие искренние глаза и подлила ему в бокал, плавно преображаясь в его глазах в красавицу. Хотя в ответ на распахнутую душу Дитера сама она притихла.

– Я буду за тобой следить … – погрозил Дитер пальцем перед ее лицом, – весь вечер плела всякую чушь, а про себя ни чуть-чуть. Имею право узнать путем непоср..посредств… ого наблюдения!

– Ха, да ты вызываешь не меньше вопросов своей оценкой – все на словах, без цифр, больше похоже на протокол, опись какого-нибудь изъятия или находки вещ доков, городской суд пригласит экспертов из Берлина, они и слушать не станут без заключения комиссии, ты же ведь не комиссия. Газопровод строит бывший Канцлер Германии, в его штате лучшие мировые специалисты по установке сооружений на океанском грунте, это тебе не шутки! А с тебя сегодня довольно, много поработал. Пойдем-ка доведу до такси, эксперт.

На следующий день, далеко после обеда Дитер потащился в офис «Потока», чтобы отыскать подходящего инсайдера и насколько возможно его разговорить. Способность угадывать идейно близких завсегдатаев злачных мест не подводила Дитера не в трезвом, не в сумеречном состоянии. У красномордого дядьки, изображающего сосредоточенность и тягу к работе, каска шахтера сползла набок, в движениях и бормотании себе под нос также угадывались признаки похмелья. Оставалось определить крупная ли он птица. Манфред оказался из среднего звена, но знал достаточно, чтобы раздувать щеки. Вечером Дитер поволок нового приятеля в Ириш паб. Манфред заранее дал себе установку не звенеть о стройке и на первый же вопрос прямо сказал, что вред чертову маяку равен нулю и весь бабский гвалт есть махинации адвокатских контор, чтобы «отжать с фирмы евросов», а его лишить премиальных.

– Если бы повстречал я того юриста, своими руками бы вот так! – Манфред преобразился в вождя красных морд и смачно показал, что в его крупных ладонях произошло бы со служителем права. Дитер торопливо повторил, что он эксперт по старинной архитектуре, но будь он юристом, то подзаработал бы рядом с дугой, которая неизбежно возникает от близости русской трубы и немецкого канцлера и полна разными приятными возможностями. Сейчас же он щелкает на камеру древности, сравнивает как тогда и что сейчас.

– Эта вот тоже морской съемкой увлекается, ага … а в газете все переврала, стерва … дался вам этот маяк, он лет триста простоит и не чихнет! – Дитер плавно и без усилий узнал, что за две недели до него, с Манфредом познакомилась Кэйт. Быть вторым уже не тот кайф и грусть стала хватать юриста за грудки. Дитер бы совсем раскис, если не неожиданное откровение Манфреда, что захмелев он поплелся за журналисткой на набережную, долго искал куда она пропала, а когда увидел то от радости полез обниматься и нащупал, что ноги у Кэйт спаяны намертво и это не иначе как хвост.

– Ты никогда не встретишь русалку в джинсах! – этих слов красной морды Дитеру хватило чтобы просветлеть в лице.

Главная в джинсах

Какого было разочарование, когда во время завтрака в «Балтике» он увидел, что Кэйт пришла в джинсах и ее ноги мало чем отличаются от ног других представительниц пола, разве что более полные.

Кэйт подбирала во что одеться, это стало заметно потому, как ловко она избежала тупика, в который Дитер хотел загнать ее вопросами о наряде.

– Почему американские джинсы, не европейские? Все чепуха, что «Левайс» делают у нас … да, написано Made In Germany, но вся выручка-то идет в Штаты. С твоих джинсов наше государство имеет только налог с продаж. Мы ко всем чертям распродали свой патриотизм, меняем BMW на дешевые шмотки, кормим всю Европу, а куда сливается наша экономика?

– Не обращая внимания на патетический фонтан, девушка чувствовала, что вот-вот собеседник нащупает рычажок и переключится от джинсов, к тому что под ними.

– Эксперт, от штанов хочу вернуться к исторической архитектуре моей родины. Может возникли идеи как остановить вредную стройку? Я спрашиваю серьезно; одна некомпетентная статья с моей стороны может потянуть судебное разбирательство, мою работу оценят как клеветническую, так что сейчас мне дешевле послать тебя подальше! Я до этого хорошо…

Дитер выставил перед собой ладонь. Он произносил слова отчётливо, будто заготовил и этот вариант ответа: ему необходима встреча с главой комитета по защите бухты Кюнель, кто, как не эта дама должна знать подробности, которые эксперту крайне интересны. Про себя Кэйт начала его жалеть, парень заступил слишком далеко. Она подумала, что молодому человеку лучше всего покинуть Грюндсвальд и чем раньше, тем лучше:

– Если знаешь запах смерти, это поможет опередить, когда она стоит за спиной. Помни этот аромат, один раз тебе это обязательно пригодится.

Дитер принюхался, встрепенулся от неожиданной фразы, заерзал на стуле, быстро и бессвязно задвигал руками, потом что-то вспомнил, распрямил плечи и достал сигарету. Прикурил от чайной свечи на их столике и стал пускать дым не в сторону, а в пространство между ними, создавая клубящуюся стену, так что глаз его стало не видно и Кэйт могла слышать только довольный голос:

– Женские экстремисты назвались картель русалок и собрали для себя батальон близоруких мужчин. Картель знает, что отдав батальону себя, жадюги начнут просить ещё. Но когда кто-то просит, он только наращивает долг. Это не про меня, Дитер долги отдал!

Дым рассеялся и стали видны прищуренные глаза и ехидная улыбка человека, зацепившегося наконец за хвост удирающей правды.

При других обстоятельствах и с другим собеседником у Кэйт отняло бы больше времени принять решение. Но самозванец напросился на черное приглашение. Она восхитилась энтузиазмом, с каким он записывал в свой блокнот, переспрашивал как добираться на остров в пяти милях от маяка, и где находится дом Беатрис. Подробно разузнал про паром, который высаживает туристов на косе для прогулки и забирает ровно через час.

– Вон, погляди за окном, тот вон голубенький паромчик! Запомни, голубенький, он такой один. Как не видишь?

Кэйт резко встала и направилась к окну, по пути сунув двадцатку официанту. Дитер последовал за ней и начал вглядываться в залив с десятком разных судов и яхт. Она неожиданно взяла его за плечи и повернула градусов на тридцать, направляя внимание на холм, под которым также блестела вода залива. Но и тогда юрист не понял какой из кораблей ему нужен.

– Что, и не слышишь ничего?

Дитер отрицательно покачал головой, а Кэйт устремив взгляд в сторону бухты, произнесла на манер поэмы:

– Шёпот смерти достигает младенца,

Но уши крохи приветствует первый звук как начало,

Что возникло сразу после конца.

Так начинается же..

Она недоговорила, сделала испуганные глаза, двумя пальцами шлёпнула себя по губам и шумно взяла воздух ноздрями:

– Ой-й, её о тебе надо предупредить! Дама должна одеться – наряд, как понимаешь, это важно. Все, побежала, ты как-никак эксперт, разберёшься! …Да, поторопись, не успеешь на полуденный, следующий только завтра.

Картель в действии

От косы около мили пришлось плыть на моторке к острову, на котором виднелся кусок жидкого леса и гора щебня выше верхушек сосен повествовала что на острове стройка. Кроме рабочих на таких кусочках суши никто не обитает. Он все еще помнил как оказался в моторке: усатое существо неопределенного пола пришло встречать его к парому. Женщина в сине-красном комбинезоне, загримированная под усатого мужика, не стала дожидаться пока Дитер к ней приблизится, развернулась к нему спиной и зашагала к моторке. Походка нарочито небрежная, повторенная до этого с десяток раз, но не наизусть. Не представляясь, она буркнула, чтобы Дитер тут же, в моторке переоделся в форму рабочего из «Потока», дабы не навлекать подозрений. Пока Дитер гадал, как тут переодевать штаны, у усатой дамы зазвонил телефон. Он сел спиной к говорящей, делая вид что борется с ширинкой, а сам вслушался. Голос на том конце, стараясь быть тихим, но неплохо выдавал шипящие, из которых Дитер домысливал фразы: нет родителей, проходила по делу, за мужем, один ребенок. Он подумал что речь о женщине, к которой картель присматривается или хочет выгородить, а может и так… Тут, перекладывая мелочь из карманов своих джинсов, его ошарашило что пропал блокнот. Осознание потери, внезапно мелькнувшие в памяти руки Кэйт на его плечах, глупый вопрос о том, что он слышит – все это прошибло его по самые пятки. «Украла. Пять сотен в задней обложке и … о Японский Бог! Из блокнота можно накопать так, чёрт возьми, много … так много, что не приведи Божья Мать!»

Встречный ветер дал расслышать еще одно слово – «дамба». Это сработало будто заклинание, вызывающее дракона из пещеры. Единственная тяжелая вещь в его сумке – бутылка коньяка. Дитер вскочил и что было сил треснул по голове усатую проводницу, и хотя удал пришелся вскользь, та рухнула на дно посудины. Он стал обшаривать лодку и лисье чутье не подвело – в мотке веревки был припрятан браунинг. Ее мобильный телефон опустился в его карман, а обмякшее тело в комбинезоне наскоро связал по рукам и ногам. Пока Дитер нервничал и судорожно соображал что дальше, гермафродит очнулся и стал бубнить какую-то молитву на непонятном языке – голос глубокий, таким поют оскопленные монахи. Внезапно вырвалась фраза на немецком:

– Мы волнуемся и не знаем, что принесёт нам завтра, и не передаст ли следующая минута. Мы повторяем себе, что если не позаботимся сами, кто еще подумает о нас!

– Связанные нижние конечности существа произвело в воздухе какой-то фокус: невероятным образом соединенные вместе ноги стали двигаться не только взад-вперед, но и с такой же амплитудой вправо и влево. В следующий миг Дитер вылетел из лодки получив точный и крепкий удар в шею. В полете через борт, ему показалось, что выбил его мощный рыбий хвост. Плашмя этот же хвост сильно ударился об воду, стараясь оглушить Дитера, но парня спасло «холодное японское лето», которое позаботилась изменить или вовсе удалить из организма многие условности генетики, не оставив без внимания трансформацию. барабанных перепонок. Со связанными руками и ногами, но уверенное в своей победе, существо прыгнуло за борт и стало скрываться в глубине, а несчастный юрист четверть часа не мог взобраться на лодку, соскальзывая в последний момент с бортика, и матерясь на все Балтийское море. До сумерек он лежал калачиком и дрожал, накинув на себя все тряпье. Ближе к одиннадцати, когда на июньском небе зажглись звезды, но было хорошо видно где море, а где небо, Дитер на веслах принялся огибать остров, опасаясь напороться на засаду могущественной амфибии.

Когда взошла луна, изголодавшийся и уставший он выбрался на узкую полоску каменистого берега. Зацепившись за лес, луна отчаялась передать свой свет его темной шевелюре, и протянула свои серебряные лучи к камням и волнам. Дитер сжимал в руке браунинг и шел, куда вел лунный путь. Вскоре, вблизи воды и спиной к нему, он разглядел свою мучительницу, в свете луны похожую на женщину солидного возраста. Она что-то ела со странным скрежетом и глотала не жуя – мерзкая сцена заставила Дитера выпрямить руку с оружием и окликнуть.

– Ты и есть Беатрис? Что за акцент, ты датчанка?

Все так и оказалось. Дитер приблизился со словами, что оставшись здесь в таком виде, Беатрис попадется строителям газопровода и добавил, что если датчанка поможет, то он заявит что они пара, которая заблудилась на катере.

– Никто не должен этого видеть, людские глаза все оскверняют! – сказала Биатрис глядя на свои рваные джинсы, – что ты увидел русалку, не сделал фотографий, видео – сказкам сейчас не верят. Но без труда докажут, что убил женщину, иностранку. Браунинг, оружие в Германии редкое, искать будут целым миром и что-нибудь найдут. Я же проглотила кусочек пластика с твоим именем, и что ты виновник аварии на дамбе…

Мужчина с пистолетом объяснил, что ему не интересно выдавать Биатрис, а ей вовсе не стоит подставлять Дитера и он уверен, что они скоро найдут общий язык. Его мало волнует этнография, мифология, миграция и подобная чушь связанная с русалками, или как они там себя называют, он и сам из небесной касты – побывал на божественном корабле и видел то, во что сейчас сам отказывается верить. А так же, что пожил в комнате льда на берегу Японского моря и знает смерть с той стороны, мистики ему хватит на много жизней вперед. Но у него имеются вопросы про сейчас. Потому, как сложно было найти Биатрис, он верит, что женщина-амфибия может ответить или указать на сокровища, которые опрометчиво потопил его капитан. Из команды «Антравестики» в живых остались только он и бразильский парень. Рауль знает о сокровищах больше него, и как только найдет деньги на экспедицию, отправится их доставать.

Биатрис вздохнула со словами, что сокровища не делали людей на долго счастливыми, а всегда наоборот. Уж лучше не иметь сокровищ, чем получив их, потерять, и до конца дней истязать себя памятью об ускользнувшем счастье.

– Твой капитан знал это слишком хорошо! Он был великим человеком, если отважился на дар пучинам – мало смертных способны противостоять соблазну золота.

Ночь разрезал звук сирены и со стороны, откуда пришел Дитер, послышались голоса.

– Нашли мою лодку! Плохо прятал – Биатрис не покидая своего места кивком показала, что браунинг лучше выкинуть в море. Одновременно она отстегнула от пояса ножны, которых Дитер не видел из-за комбинезона. В мгновение ока в ее руке заблестел кинжал, которым она быстро, но аккуратно стала резать на себе одежду. Поневоле Дитер отвел глаза, но пистолет бросать не решился.

– Что ты делаешь? Я не хочу тут оправдываться… да прекрати же!

Охранники «Потока» окружили их кольцом, как раз перед тем как в море полетел сначала кинжал, потом браунинг. Увидев немолодую женщину в сплошь изорванной одежде и молодого человека в рубашке и мокрых джинсах, охранники сначала стали крутить Дитеру руки, но поняв, что дама ни на что не жалуется, стали один за другим посмеиваться и отпускать сальные шутки. Дитера обыскали, посветили в паспорт фонарем, и заявили, что этот остров – частная собственность, а не курорт для влюбленных. При этом загоготали все, как один. У Биатрис из документов нашлись водительские права, выданные в Дании и главный охранник присвистнул, сказав, что бы если не иностранка, сейчас бы оба поплыли под луной домой, а так – процедура! Утром свяжутся с посольством, приедет с земли капитан-распорядитель, их допросят… Тут Биатрис запротестовала, что в таком виде не намерена ждать утра и парни отошли в сторону обсудить.

Дитер выглядел взволнованным, но его «лунная подружка» нисколько не беспокоилась. Ее теперешнее положение он бы назвал «дохлый тупик», хотя не думал, что его ситуация была намного лучше.

Решили ждать патруль прямо на берегу, но развести мальчика и девочку по сторонам. С ними оставили двоих охранников, а пять остальных со смешками и шуточками пошли в рабочий сектор. Дитер выпросил у своего цербера листок из блокнота и ручку и, кинув их Биатрис, попросил написать ответ на его «золотой вопрос, так как без него он не может жить!» Дитер бросил взгляд на неосвещенное лицо охранника, опасаясь, чтобы тот не раскусил, о чем они говорят. С таким же недоверием он косился на Биатрис – с какой стати она должна ему что-то писать. Но она-таки выпросила у своего надзирателя фонарик и принялась что-то чирикать, расположив листок на голой коленке. Раз пять над ней нагибался любопытный Пиноккио, щурился, двигал на поясе кобуру, но в ночи не мог разобрать почерк. Закончив писать, она попросила Пиноккио передать записку «моему парню». Но тот и не думал, и казенным тоном заговорил, что безопасность требует, чтобы он не отходил с поста. Эта же безопасность велела ему сунуть нос в личное письмо.